Денис Чекалов.

Между двух войн

(страница 1 из 31)

скачать книгу бесплатно

I. Заговор в Золотом Лесу

Пролог

Лернейские болота

За шесть дней до конца Лернейской кампании

– Война закончилась, офицер, – сказал человек, стоявший у края скалы.

– Это была не война, – ответил я.

Всполохи доносили до нас свет далекой грозы.

– Ты прав, офицер.

Его губы ощетинила злая усмешка.

– Здесь никто ничего не завоевывает – и не защищает. Тут просто дохнут, как мухи. Хочешь, чтобы твой друг тоже умер?

Тот, кто замер на скале рядом с ним, носил форму эльфийской гвардии. Темно-зеленая материя успела потемнеть и покрыться пятнами. Руки его были связаны за спиной; к шее приставлено дуло пистолета.

– Вы целы, доктор Стравицки? – негромко спросил я.

Скалы окружают Лернейские болота – невысокие, и неба с них не достать.

Я стою на одной из них, сложив руки на груди.

Пятеро эльфийских снайперов, спрятавшись за камнями, держат на прицеле Дорроса Бланко – человека с маленькими, холодными глазами и пистолетом в правой руке.

Я не знаю, сколько стрелков целится в меня – да и какая разница?

Хватит и одного.

Доктор кивает.

– Он будет цел, если вы выполните мои условия, – произносит Бланко. – За это я люблю эльфов – вы всегда готовы на сделку. Слишком дорожите своими паршивыми шкурами.

– Ты никого не любишь, Доррос. Даже себя.

Человек с пистолетом улыбается шире – я вижу его зубы, ровные, злые, как у хищного зверя.

Но в любом звере есть теплота – а в Дорросе ее нет.

– Не надо обличительных речей, офицер. Это война; а мы с тобой мужчины. Такова наша работа.

Маленькие камешки осыпаются за моей спиной.

Один из снайперов поменял позицию.

Возможно, он что-то заметил; что-то, чего не должно было быть. Возможно, сейчас они начнут стрелять.

Тогда всем нам конец – мне, Дорросу и доктору Стравицки.

Глупо будет так умереть – ведь в конце концов Бланко прав, война заканчивается.

– Ты называешь это мужской работой? – спрашиваю я. – Ты пришел в чужую страну и убиваешь людей, которых даже не знаешь. Я назову это кровавым убийством, а тебя сволочью.

Бланко смеется – у него громкий, искренний, чистый смех. Но не такой, к которому ты захотел бы присоединиться.

– Такова война, офицер. Здесь нет убийц – есть одни жертвы.

– Ты сам сказал, что война скоро кончится, – негромко говорю я.

– Теперь и ты называешь это войной?

– Нет; я имею в виду не Лерней. Я говорю о сражении между тобой и мной. Между людьми, которые считают резню «мужской работой», и теми, кто презирает насилие. И для тебя оно закончится там, где и должно – на каторжных рудниках.

– Слишком много слов, офицер! Маги Черного круга три дня назад привезли в ваш полевой лагерь бочку – и внутри у нее не мармелад. Ты говоришь, что презираешь насилие?

Из горла Дорроса, черным вороном, вырвался короткий смешок.

– Тогда зачем тебе полный бочонок драконьей пыли? Если рассеять его с этой скалы – шесть деревень внизу превратятся в смердящие кладбища.

А через день там можно будет возить на прогулку младенцев – яд уже рассеется. Идеальное оружие для войны; оружие трусов. И придумали его эльфы – вы.

– Пыль – залог окончания резни. Довод, с которым никто не поспорит. Каждая из сторон готова сложить оружие. Из миролюбия? Нет, из страха перед Черным Кругом. Мы не собирались использовать этот бочонок.

– Вот как?

Доррос смеется снова.

– А вот те люди, которые наняли меня – собираются. И я спрашиваю тебя, офицер. Что для тебя дороже – жизнь одного паршивого эльфа, или сотни, тысячи человек, которых мои наниматели обсыпят драконьей пылью?

Пистолет туже упирается в горло доктора.

– Легко говорить красивые слова, офицер. Выбор сделать сложнее.

– Здесь нечего выбирать.

Я вынимаю из левого рукава сложенную втрое бумагу.

– Это прямой приказ от Высокого Совета эльфов. Я должен совершить обмен.

Тело Дорроса содрогается. Он словно получил пулю в грудь. Ему приходится сделать небольшой шаг назад, чтобы устоять.

Он не может поверить, что все так просто.

– Обмен? Высокий Совет согласился на это?

– Не будь ты так труслив, Доррос, ты бы подошел и прочитал сам; или позволил бы подойти мне. Но что же ты удивился – разве не на это ты рассчитывал, когда взял в плен безоружного полевого врача?

Холодные глаза Бланко становятся еще меньше. Шестеро человек выступают из-за его спины, и у всех подняты автоматы.

Значит, их больше, чем нас.

Их всегда больше.

– Я отвечу за тебя, Доррос, – я снова скрещиваю руки на груди. – Ты думал, что сможешь надавить на меня, а я скрою все от Совета. Эльфы не поступают так. Мы все заодно.

– Я не верю.

Доррос наконец делает то, чего ему долго хотелось – облизывает губы.

Он нервничает – и злится, что не смог этого скрыть.

– Я знаю, как поступают эльфы. Вы всегда лжете. Это какой-то трюк; Высокий Совет не мог отдать такого приказа.

– Не хочешь, не верь.

Я смотрю на него оценивающе, словно собираюсь купить.

– Но теперь я скажу тебе то, во что ты поверишь. Сейчас ты пойдешь вперед, а на полпути остановишься и позволишь доктору Стравицки подойти ко мне. Тем временем двое моих солдат передадут тебе бочку.

– Я же сказал, что не…

– Я не закончил. Мне известно, что у тебя трое сестер, Доррос. Если ты или кто-то из твоих людей примется делать глупости – начнет стрелять, попробует похитрить.

Я развожу руками.

– Завтра же ты получишь небольшое ожерелье. Из трех миленьких ушей.

Лицо Бланко темнеет. Он опускает голову, как бык, готовящийся атаковать.

Но я знаю, что этот бык уже попал к мяснику.

– Мои сестры в надежном месте. Тебе не добраться до них, офицер.

– В надежном месте – сейчас. Будь они у меня, думаешь, я отдал бы тебе бочку? Но завтра, Доррос. Кто может быть уверен в завтра?

– Ты не посмеешь убить их.

– Я и не убью. Ведь послезавтра мне надо будет послать тебе новое ожерелье. Тоже из свежих ушей. А потом настанет очередь пальцев… Или лучше глазных век?

– Ты не посмеешь.

– Разве?

Зубы Дорроса стиснуты.

– Вот как ты презираешь насилие, офицер.

– Никто и не говорит о насилии. Я просто отрежу им уши.

Бланко молчит. Я повышаю голос:

– Теперь ты теряешь время на болтовню. Иди ко мне, Доррос; мы совершим обмен, и с твоими сестрами ничего не случится… По крайней мере, из-за меня.

Доррос идет вперед. Горная тропа широка, как выбор судьбы. Но человек с пистолетом ступает по ней так осторожно, словно идет по натянутому канату.

Он ведет заложника впереди себя.

Я не смотрю на доктора; я не вижу своих солдат, которые выносят из-за скалы драконью пыль. Бочонок такой маленький, что, кажется, поместится в твоем кармане; а еще он черный, как душа человека, прошедшего через войну.

Сгорбленный человек, в темной рясе жреца, выходит на неверный грозовой свет. Эльфы ставят перед ним свою ношу; и он раскрытой ладонью проводит над запечатанной крышкой.

Ее открывать нельзя.

Но я не слежу за этим.

Мои глаза прикованы к Дорросу Бланко.

– Все в порядке, – негромко шелестит жрец.

Он исчезает внезапно, как тень надежды, мелькнувшая перед тобой в темноте.

Бланко толкает доктора Стравицки вперед.

– Мы еще увидимся, офицер, – говорит Доррос. – Никто не смеет угрожать моей семье.

Я молчу.

Реплик у меня больше нет, потому что пьеса отыграна.

Бланко и его бандиты исчезают в темноте, почти так же быстро, как жрец. Черный бочонок они уносят с собой.

Я знаю, что снайперы за моей спиной по-прежнему держат на прицеле тропу – теперь опустевшую.

Доктор Стравицки подходит ко мне; его лицо дрожит, я развязываю ему руки.

– Вы не должны были делать этого, командир, – произносит он. – Нельзя отдавать им это.

– Все в порядке, Эдди, – я кладу ему руку на плечо.

Так я смогу поддержать его, если ноги у него сейчас подогнутся – и в то же время не обидеть лишней заботой.

– Доррос не уйдет далеко; наши люди перехватят его, стоит ему спуститься с отрогов.

В глазах Эдди я читаю облегчение; потом он спрашивает:

– То, что вы сказали ему, командир. О его сестрах. Вы действительно бы сделали это?

Я почти смеюсь – теперь мне можно смеяться.

– Конечно же нет, Эдди. Но я должен был убедить Бланко, что мы не шутим. А он понимает только один язык – язык угрозы.

Последнее слово напоминает мне еще о чем-то. Я поворачиваюсь к небу и щелкаю пальцами.

Темные облака медленно исчезают, и щупальца молний втягиваются обратно в них, под тихнущие раскаты грома.

– Что это? – спрашивает врач.

– Шум далекой грозы; одно из самых простых заклинаний, Эдди. Думаете, ваш командир в детстве прогуливал уроки?

– Но для чего вы это сделали? Понимаю! Чтобы их автоматчикам было сложней прицелиться. Верно?

– Эдди! У вас столько вопросов – вам не кажется, что это я должен расспрашивать вас? Как вас там хоть кормили?

– Ужасно! Знаете, самым страшным во всем этом была кормежка. Они давали мне какое-то отвратительное печеное мясо. Но знаете, что смешно? Они сами его ели! И даже нахваливали!

– Эдди – вас взяли в плен, запросто могли убить, а вы говорите, что это было смешно? Вы как ребенок…

Мы спускаемся по тропе; яркое солнце ласкает Лернейские скалы, и тянутся над ними веселые белые облачка.

Война заканчивается, и за ней наступает мир.

Короткая передышка перед началом новой резни.

Часть I
1

Равнина Драконов

два года спустя

День клонился к закату. Солнце замерло на далеком небосклоне – неуверенное, словно даже оно не знало, наступит ли завтрашний день.

Мне предстояло решить – какая перспектива нравится мне больше. Продолжать путь в темноте или заночевать здесь, среди зеленых холмов.

В первом случае я мог не заметить гигантского дракона, и поджидающего бродячий ужин. Во втором – наверняка привлеку внимание ночных хищников, которые выйдут выискивать ужин спящий.

Поскольку расовых предрассудков у меня нет, я никак не мог выбрать между драконом и огром-людоедом.

Оставалось одно – тщательно проанализировать ситуацию, учесть все “за” и “против”, и принять наиболее рациональное решение.

Я вынул из кармана монету и подбросил ее на ладони.

“Решка” означала продолжать путь, и выпала именно она. Раз судьба уже приняла решение за меня, оставалось только подчиниться ему. Я сбросил плащ, расправил его на траве и устроился поудобнее.

Если ночью меня кто-нибудь съест – я ведь все равно этого не узнаю, верно.

Вот так я прилег поспать, под шелест колокольчиков, и знать не знал, какая гадость приключится со мной, только проснусь.

Конечно же, я не такой остолоп, чтобы вот так растянуться на пути ядовитых сороконожек. Если я до сих пор верю в удачу, то только потому, что никогда на нее не полагаюсь.

За поясом я ношу обычно небольшую флягу.

Капни на траву чуть-чуть из фляги – и все твари, на несколько миль вокруг, будут уверены: ты не ты, а гигантский черный дракон. И сразу же передумают знакомиться.

Поэтому, завернувшись в плащ под цвет травы и выбрав местечко поукромнее, я мог быть уверен – просплю всю ночь, как младенец.

Меня разбудили, не прошло и пары часов.

Кто-то со всей силы грохнулся об меня сверху – да еще с такой силой, словно с грифона свалился. Вот что бывает, когда слишком хорошо прячешься – на тебя могут наступить.

И будто бы я лег поперек столбовой дороги – нет, вокруг мили и мили зеленых холмов, иди себе да попадайся драконам на ужин. Надо же было ночному страннику спотыкнуться именно об меня.

Понадеявшись, что растяпа упал и благополучно сломал шею, я перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть. Как я уже сказал, толку от меня, сонного, в бою никакого, поэтому за оружие хвататься не стал.

Еще порежусь.

Но то ли шея у незнакомца оказалась крепкая, то ли упал он неудачно – я имею в виду, неудачно для меня – только он поднялся на ноги, и звук, который раздался следом за этим, сильно мне не понравился.

Так свистит обоюдоострый меч, вынимаемый из ножен.

Есть ребята, которые полагают: крепкий клинок, если он достаточно длинный – вот все, что вам нужно для борьбы с драконами. Слава богу, у меня достаточно ума, чтобы этому не верить.

Но вот если вы решили заколоть кого-нибудь спящим – например, меня – вот тогда меч будет в самый раз.

– Уймись, Френки, – пробурчал я. – Мало того, что разбудила меня, так еще и зубочисткой своей гремишь.

Незнакомец, оказывается, таковым не был. Девица, да еще слишком хорошо для меня знакомая. И за что бог наказал именно меня? А ведь я так сладко спал. Мне снилось, что я нашел шкатулку, полную светящихся кристаллов, и уже прикидывал, где смогу выгоднее их продать.

Меч просвистел снова – на сей раз, возвращаясь в ножны.

– Майкл, – процедила девушка. – А какого гнома ты здесь разлегся?

Позвольте представить вам теперь Франсуазу – рост под шесть футов (если вы не умеете считать, поясню, что это много), каштановые волосы, длинный меч и мускулы, замешанные на самоуверенности.

Франсуаза красива, как богиня, упряма, как буйвол, и опасна, как стая драконов. Иными словами – именно тот человек, которого вы, по пробуждении, не захотите видеть с занесенным мечом.

Впрочем, по пробуждении я предпочитаю никого не видеть – хотя бы с полчаса, пока полностью не проснусь.

И как живут эти фермеры, которым приходится вставать в шесть часов утра и доить коров? Просто не понимаю.

– Я пытаюсь спать, – сварливо ответил я. – А тебя разве еще никто не съел?

– Тебя самого съедят, если будешь лежать, как бревно, – ответила девушка и присела рядом.

Само собой, у меня и в мыслях не было ее приглашать – мне более по душе деревенские красотки, которые щебечут мне на ушко милые пустячки. А вовсе не те девицы, что считают охоту на драконов веселым развлечением.

– Лучше бы меня съели, – кротко ответил я, – чем получить кованым сапогом под ребра. Ты вообще смотришь, куда идешь?

Из-за этих-то сапожек я и узнал девушку – она всегда ставит на носки металлические наконечники.

Про фляжку с запахом дракона я говорить ей, естественно, не стал – вдруг попросит поделиться.

2

Сон с меня полностью слетел – а от Франсуазы все равно просто так не отделаешься – поэтому я решил поужинать. Вынув из поясного кармана кусок вяленой саранчи и сушеных фруктов, я спросил:

– Если тебе так не терпелось в путь, что ты потащилась ночью, наступая на мирных путешественников – что же теперь остановилась?

Френки снова вынула свой меч и принялась затачивать – прекрасный, надо сказать, звук, если хотите созвать хищников со всей округи.

– Да вот думаю, зачем ты здесь оказался.

– Как всегда, – с готовностью ответил я. – Сногсшибательно действую на девушек.

– Ты идешь в Сурабаю, верно?

Девушка взглянула на меня так, словно надеялась воззвать к моей совести.

– Ты решил, что на большом празднике будет, чем поживиться?

Я скромно потупился – люблю, когда меня хвалят.

Франсуаз осмотрелась, хотя смотреть вокруг было совершенно не на что, потом сделала большие глаза и наигранно улыбнулась.

Три всадника Апокалипсиса…

И четвертого уже не надо.

Три вернейших признака того, что женщина собирается вызвать тебя на откровенность.

Проклятье.

Я устроился поудобнее в мягкой траве. Если я сейчас закрою глаза и представлю, что Френки нет – она исчезнет?

Стоило бы попробовать.

– Ну? – спросила Франсуаз. – Где же медали? Орденская лента? Почести?

Все-таки она не исчезла…

Может, мне следовало дольше не открывать глаза?

– В столице, – ответил я.

– А ты, – девушка опустила глаза, и ее пальцы начали теребить траву. – Почему не в столице?

Боже, даже растения не может оставить в покое.

Я снова закрыл глаза.

– Френки, – ласково сказал я. – Это не твое дело.

– Спасибо, что не сказал «не твое собачье».

– Френки, я джентльмен…

– Это не помешало тебе ударить меня в челюсть.

– Я джентльмен, когда это мне удобно; а если бы я тогда не вырубил тебя, нас бы давно сожрали гигантские сороконожки.

– Но в челюсть, Майкл… Девушек так не бьют.

Я смотрел на мирно темнеющее небо; я думал о другом.

– Наверное, мы просто отвыкли воевать, Френки… Эльфы не вели войн вот уже несколько тысяч лет. Мы слишком сильны, чтобы на нас нападали – и чересчур богаты, чтобы нападать самим.

– Но Лернейская кампания не была войной.

– Только глазами историка… Когда нарушился Баланс Мирозданий, и раскрылся Гниющий Портал – эльфы просто не могли оставаться в стороне. Измерения смешались; твари и нетвари сыпались из Врат, как горох из распоротого мешка.

– Жителям Лернея не повезло, что это произошло именно в их стране.

– Да – катастрофа могла произойти где угодно. Высокий Совет решил, что надо направить туда войска, помочь навести порядок.

– Жалеешь об этом решении?

– Нет; мы действительно многим помогли, Френки. А теперь – просто мне надо отдохнуть.

– Многие офицеры вернулись в столицу.

– В основном, из командного звена. Те, кто не видел крови и гноя на своих пальцах… Я их не осуждаю – они делали свою работу, такую же важную. Что же до солдат и полевых командиров – сняв форму, мы захотели так же легко отделаться от воспоминаний.

А вернуться в столицу, где все только и говорят о конце кампании… Ты понимаешь.

– А почему такое занятие?

– Воровство? Френки, это ремесло, в котором эльф может проявить свои лучшие качества – ум, лживость, лицемерие и коварство. Впрочем, это придумал не я; такова древняя традиция. Многие молодые эльфы отправляются в дальние края и живут там, как странники, на время отказываясь от богатства и привилегий – и этот вояж дает им право потом занять в обществе еще более высокое положение.

Я развел руками.

– Ладно, сеанс психотерапии закончен. А теперь можешь встать на колени и начать умолять меня.

От удивления глаза Франсуаз увеличились почти вдвое – это всегда выглядит очень потешно.

– Умолять? – спросила она.

– Конечно. Только не говори, будто разыскала меня только для задушевной беседы. Тебе что-то от меня нужно. Выкладывай.

– Майкл.

Девушка подбирала слова так осторожно, словно они могли треснуть у нее во рту и облить одежду.

– Я понимаю, что ты мне ничего не должен. Мы заключили сделку, ты выполнил свою часть. Ты отдал мне свою душу, и теперь я могу жить во всех мирах Поднебесной.

– Странный вы народ, демоны, – согласился я. – Живете в Подземном царстве, где всегда царят мир и благополучие. Но вы не цените своего счастья. Вам подавай приключения.

– Жить в Преисподней скучно… Там нет ни неба, ни скал, ни леса, ни озер… Только лава. А единственный способ для демона повидать мир – это получить душу жителя Поднебесной.

– Ладно, – я отмахнулся. – Мы, эльфы – существа высшего порядка. Душа нам ни к чему – мы ею даже не пользуемся. Так что наслаждайся. А теперь говори, что тебя сюда привело.

– Один человек попал в беду; я бы сделала все сама, но…

– Но проблема не решается с помощью десятка проломленных черепов? Хорошо. Если у кого-то неприятности – я всегда готов выслушать. Продолжай.

Сперва девушка говорила медленно; потом, незаметно для нее самой, слова начали скакать быстрее, голос стал взволнованным.

– Это простой купец, Майкл. Он не так уж богат. Когда его корабль проходил мимо Берберы…

– Дай угадаю… Его остановил военный патруль и конфисковал все, что имеет хоть какую-то ценность?

– Они срезали даже паруса.

– Узнаю короля Гельминта… Купцу повезло, что они не спилили ему и мачты. Но чего же хочет твой друг? Вернуть деньги?

– Деньги его не волнуют. То есть волнуют, конечно, но он привык к подобным потерям – налоги, разбойники…

– А между ними есть разница?

– Нет, наверное – для того, у кого кошелек отбирают. Но купца огорчило не это. Офицер с патрульного корабля забрал фамильные драгоценности. Они не такие уж ценные, но дороги, как память.

– Что ж ты не пошла к этому сборщику налогов, пересчитать зубы свинцовым прутом?

– Я это сделала; знаешь, после подсчета зубов оказалось гораздо меньше, чем до. Но он уже успел отослать драгоценности королю; теперь они в казне.

– Слава богу… Приехали. И ты хочешь, чтобы я залез в королевскую казну?

– Ты единственный из тех, кого я знаю, кто на это способен.

Я улыбнулся.

– Приятно слышать комплименты перед сном. Что же, Френки. Спасибо за увлекательную историю – мне пора отдыхать.

– Так ты поедешь со мной в Берберу?

Я удивился.

– Конечно, нет. Только сумасшедший полезет в казну короля Гельминта. Но дело даже не в этом. Я бы отказался и семечки у старушки на рынке красть – если ты об этом попросишь. От тебя одни неприятности, Френки. Ты их просто притягиваешь. А мне это ни к чему.

– Но ты же сказал, что готов выслушать?

– Это правда. Люблю слушать о чужих бедах. Это меня радует.

Глаза Франсуаз сузились. Девушка надула щеки – чего вряд ли сама заметила – и произнесла:

– Майкл. Я хорошо заплачу.

– Заплатишь? Не смеши меня. Я эльф-аристократ. У меня денег столько, что я могу купить всю эту равнину. И здесь я по одной причине – хочу забыть о тревогах. В их число входишь и ты, конфетка.

Девушка втянула губы – женщины обычно так делают, когда получают полную отшивку.

Пару секунд она сидела, раздумывая, потом придвинулась ко мне.

– Может, я смогу тебя переубедить? – спросила она.

Ее горячие пальцы легли на ворот моей рубашки, пробежались по ряду пуговиц и остановились там, куда воспитанные девицы не должны даже смотреть.

– Френки! – ужаснулся я. – Неужели ты говоришь о сексе?

Девушка окрысилась.

– Прошлые двадцать семь раз, – сказала она, убирая руку, – когда мы с тобой этим занимались – ты не строил такого ханжеского лица.

– Двадцать семь раз? Неужели ты считала? Френки, не могу поверить… И дело не в ханжестве – мы, эльфы, скорее лицемеры, чем фарисеи. Но шоколадка… Ты только посмотри на себя.

Голос девушки вполне мог бы резать металл:

– А что со мной?

– Френки. Ты прошла по равнине добрый десяток миль. От тебя пахнет потом, пылью, луговыми растениями и еще гном знает чем. Как ты могла подумать…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное