Денис Чекалов.

Маятник Судьбы

(страница 5 из 34)

скачать книгу бесплатно

4

Неподалеку от тюрьмы Сокорро

пустыня Аспоники

четыре года назад

– Дорого ли стоит жизнь? – спросил демон.

– Мне кажется, она ничего не стоит, – ответил я. – Мы получаем ее бесплатно. И нам ничего не дают взамен, когда мы теряем ее.

– Тогда чем следует дорожить?

– Наверное, свободой.

Камень, на котором я сидел, был теплым, почти горячим. Нагретый ослепительным солнцем пустыни, он вздымался из песка, словно скала над волнами океана.

Демона рядом не было; я не знал, где он, да и не хотел знать. Я видел перед собой его алое лицо с черными, похожими на гнилые дыры, глазами, видел длинную, ниспадающую изумрудную мантию. Однако передо мной колебалось всего лишь видение – образ монстра, таившегося, неизвестно где.

Меня это устраивало.

– Об этом я и хотел поговорить, – произнес демон. – О свободе. Все, что мне нужно – выйти отсюда.

Когтистая лапа провела в воздухе круг. Тонкая ткань мантии заструилась сияющим водопадом.

– Тюрьма Сокорро стала моим временным пристанищем. Она была вратами, через которые я мог проникать в ваш мир. Но теперь мне этого мало. Я хочу большего – полностью перейти в это измерение. И ты можешь мне в этом помочь.

– Зачем?

– У нас нет времени, чтобы терять его понапрасну, эльф. С каждой минутой, проведенной здесь, я теряю силы. Ты прекрасно понимаешь, что тебе предлагается. Я – могущественный демон; возможно, самый сильный в этой части мира. Я могу дать тебе все, что ты захочешь.

– Мне ничего не нужно.

– Ложь… Все чего-то хотят; а если же нет, их пожирает Великая Дрема, Страшнейшая из Страшнейших. Но это не про тебя – не про нас. У тебя много желаний, эльф. Неужели не назовешь мне ни одного? Я почти всесилен – решайся.

Пару мгновений демон ждал моего ответа; потом его зубы оскалились в улыбке.

– Я понимаю, эльф… Ты хочешь быть героем. Победить гадкого демона, а потом, сидя у камелька, рассказывать о своих подвигах. Гордыня и жажда славы – вот твои желания, да?

Я кивнул.

– Все любят славу, – ответил я. – Кроме тех, кто никогда не пробовал ее вкуса. Были дни, когда я купался в ней… Я помню начало Лернейской кампании. Ордена, медали, парадные встречи в Городе Эльфов… Да, демон, я люблю славу. Но героем – героем я быть не хочу.

– Отчего же? О героях слагают песни. Герои красивы, состоят из одних мускулов, и девушки их обожают. Они благородны, честны, раз в неделю спасают мир и снимают двух котят с дерева. Разве ты не хочешь быть героем?

Речь демона меня развеселила.

– По-твоему, у меня много мускулов? – спросил я. – И какой толк быть любимцем женщин, если ты слишком благороден, чтобы пользоваться этим?

– Не знаю, – ответил он. – Благородным я никогда не был.

– В Лернее я видел много героев, – сказал я. – Вернее, тех, кого так называли. Одни были преступниками – бандитами, которые не успевали отмыть руки от крови гражданских жителей.

Другие – неудачниками. Жизнь бросала их из стороны в сторону, как щепку в мутной реке. Третьи, фанатики, жили ради одной идеи, и были готовы уничтожить ради нее весь мир. Ты прав, демон – о них слагают саги. Но быть таким героем я не хочу.

Демон усмехнулся.

– Если ты прав, то почему люди так любят героев?

– Много причин. Им нужна надежность. Крестьянин вспахивает поле и знает, что тысячи бед могут обрушиться на его урожай. Война, засуха, стая красных драконов или гигантские подземные черви. Фермеру нужно верить, что где-то есть благородный герой, который примчится на Пегасе и спасет его кукурузу. Глупо, конечно, надеяться на это – но люди надеются.

– И все?

– Нет… Дело в том, что люди ничтожны. Они слабы и трусливы. Каждый из них копается на своем маленьком наделе – что жалкий фермер, что великий генерал. Они не смеют поднять голову – кроме тех случаев, когда надо поцеловать кому-нибудь задницу. Вот почему людям нужны герои – они хотят приобщиться к величию других, ничего не делая сами.

– Хорошая речь, – произнес демон. – Правда, она скорее подходит мне, чем тебе. К сожалению, ты лжешь, эльф.

– Вот как?

– Конечно. Я ведь не безмозглый орк с деревянной дубинкой. Я вижу тебя, вижу твое прошлое. Вот ты идешь по улице – ты молод, почти мальчик. Ты решил записаться в ученики великого чародея. Тогда ты не просто хотел быть героем. Ты верил, что это твоя судьба.

– Это было давно.

– И прошло? Нет, эльф, все это осталось – в твоей памяти, все это часть тебя. А теперь я вижу, как ты стоишь с окровавленным мечом и понимаешь, что все вышло совсем не так, как тебе хотелось.

– У меня не было выбора.

– Нет, был, и ты его сделал. Ты поступил правильно – исходя из твоей системы ценностей, конечно. Все тебя восхваляли. Но ты не чувствовал себя героем, не так ли?

– Нет…

– Тебе казалось, что ты – предатель и убийца. Так и было… И в то же время ты был герой. Вот когда ты придумал свою теорию, верно?

– Не тогда.

– Правильно. Это произошло в Лернее. Зачем ты пошел туда добровольцем, эльф? Твоя семья богата, ты мог спокойно сидеть в родовом имении и разводить штокрозы.

– Я выполнял свой долг.

– Глупости! Ты сам первый смеешься над теми, кто верит в «долг» и прочую чепуху. Я скажу тебе, почему ты стремился в Лерней, эльф. Ты хотел быть героем. У тебя не было сил отказаться от мысли, что тебя ждут великие подвиги. Как в сагах, которые ты сейчас критиковал. Но в глубине души – или сознания, не знаю, – ты понимал, что уже никогда не сможешь стать таким, как персонажи твоих любимых легенд. И тебе нужен был Лерней – как последняя попытка, отчаянный прыжок, чтобы ухватить и получить то, что от тебя ускользало. Ты словно хотел поймать падающую звезду, которая была твоей мечтой.

– Идти одному против тысяч? – спросил я. – Дерзать, где отступил любой?

– Не иронизируй. Ты всего лишь пытаешься уклониться от разговора. Твоя жизнь стала разваливаться на части, расходиться, как две льдины – и записавшись в Лерней, ты стремился их снова соединить.

– И мне удалось, по-твоему?

– Ты стал героем… Тебя официально назвали героем Лернейской кампании. И что же? Ты вернулся в столицу, как все остальные офицеры, красовался на победных парадах, произносил речи с трибун? Нет, ты сбежал и несколько лет жил, как бродяга, в Проклятых Королевствах. Именно тогда, когда исполнилась твоя мечта. Почему?

– Ты мне ответь – ты так увлекательно рассказываешь о моей жизни.

– Болото, эльф. Я вижу тебя, лежащим в гнилом болоте, посреди гниющих тел, и сам ты уже наполовину сгнил. Ты не чувствовал боли от ран, так как уже забыл, что такое отсутствие боли. Ты даже не знал, куда ползешь – к своим? К врагам? В пустоши, где тебя никто не найдет, кроме голодных тварей? Или просто лежишь, наполовину в тепловатой воде, и тебе только кажется, что ты куда-то ползешь?

– Это было давно, – повторил я.

– Для тебя это все еще продолжается. А потом ты услышал шаги. И ты знал, что это не помощь, знал, что это не свои. Ты понимал, как только попадешь в руки орков – впереди у тебя уже ничего не будет. Только боль, одиночество, и отчаяние. Они бы не убили тебя, нет! Они заставили бы тебя жить, глубоко в подземной темнице – вроде тюрьмы Сокорро – и каждый день ты мечтал бы о смерти как об избавлении. О чем ты думал тогда, эльф? О том, чтобы вернуться домой? Или молил Небесных Богов послать тебе смерть?

– Нет, – ответил я. – Я думал о другом.

– О чем же?

– Я повзрослел.

– И как это понимать?

– Вся эта твоя история, демон – про меня – она очень забавна. Впрочем, она не обо мне, а о наших мечтах. Ты прав, у каждого есть желания. Только они никогда не сбываются. Знаешь, почему?

– Просвети меня.

– Вся беда в том, что мы хотим не того, о чем просим судьбу. Мы мечтаем не о славе, не о богатстве, не о любви.

– Тогда о чем?

– О том, чтобы все было хорошо.

– Это общие слова.

– Нет. Человек не скажет: я хочу стать очень богатым, а тем временем моя жена уйдет к соседу и любимый дедушка умрет от рака. Человек хочет богатства – плюс, чтобы все остальное тоже было замечательно. А так не бывает.

И когда одно наше желание сбывается, в то же самое время – всегда! – с нами случается что-нибудь очень плохое. И иначе нельзя. Нам кажется, будто мечта того не стоила, будто мы в ней разочаровались, будто мечты вообще не сбываются – все это ложь. Мы получили то, что на самом деле хотели – но не больше. Когда ребенок плачет, мы говорим ему, что все будет хорошо. Но все хорошо никогда не бывает, демон.

Понять это, осознать, что наша жизнь – это не нечто целое, не головоломка, которую можно один раз сложить правильно, а потом жить долго и счастливо, научиться благодарить судьбу за каждый маленький счастливый фрагмент, осколочек жизни – это и значит повзрослеть.

– Теперь я знаю, чего ты хочешь, – сказал демон.

– Чего?

– Ощущения полноты жизни, которое бывает лишь в юности. Ты стал героем – в глазах толпы, но в твоем сердце слишком много боли и горечи, чтобы согласиться с этим. Я верну тебе чувство, которое ты потерял. Только помоги мне.

– Мне не нужен обман или наркотик, демон.

– Конечно, нужен. Тогда что ты здесь делаешь? Зачем пришел сюда, в безжизненную пустыню и строишь мне угрожающие рожи? Зачем решил бороться со злом? Есть только одна причина – забыться, выбросить на время из головы свою боль и свои разочарования.

– Не совсем.

– Тогда почему?

– Есть две силы, которые движут миром…

– Только не говори, что это любовь! Не порть хорошее впечатление, которое у меня о тебе сложилось.

– Любви не существует. Это всего лишь фиговый листок, который люди натягивают на то, чего стыдятся – жажду совокупляться и страх одиночества. Я говорил о других силах – единственных, которые остаются нам после взросления.

– И что же это?

– Боль и ненависть.

– Как некрасиво! Герой не должен никого ненавидеть. Он благороден, ездит на белом коне и спасает девственниц… от девственности, наверное. Он сражается ради добра потому, что это правильно. Если он и убивает злодея – то только случайно, сам того не желая, а потом долго и картинно грустит. А ненависть – нет! Она разъедает душу, сердце, почки и прочий ливер. Ненависть пристала негодяям, который в конце саги проваливаются куда-нибудь глубоко, скажем, в бездну или в яму садового туалета. Как может герой ненавидеть?

– Ты прав, демон. Ненависть разъедает тебя. Вот почему большинство людей прячут голову в песок, соглашаясь медленно гнить изнутри. Но ненависть есть в тебе, и ты не избавишься от нее добрыми словами о белом коне. Ненависть – это огонь, который движет взрослыми людьми.

– Разве это не должна быть любовь?

– Любовь – обманка для молодых, которые еще не разбивали носа о дубовый ствол.

– При чем тут дубовый ствол?

– Не знаю, зато звучит оригинально. Я был в Лернее, демон. Я видел кровь, я видел, как умирали невинные люди – по своей глупости и из-за подлости других. По-твоему, я не должен был испытывать ненависти? Или теперь я могу забыть об этом? Увы.

– И что же?

– Ничего.

Я развел руками.

– Я буду кормить свою ненависть, чтобы она не пожрала меня самого. Ты – один из тех, кто виноват в смерти людей Лернея.

– Я никогда не был в Лернее.

– Возможно – значит, ты убивал в другом месте. Я прижму тебя к ногтю, и мне станет немного легче. Некрасиво? Наверно. В сагах об этом не напишут. Но ты больше не будешь портить жизнь людям, а я смогу лечь спать со спокойной совестью.

– Ненависть и месть, – демон покачал головой. – И куда девались прежние герои, которые восхваляли доброту, свет и розовые маргаритки?

– В книги, демон. В книжках они родились и никогда их не покидали. В жизни все по-другому. И в смерти тоже.

– Пожалуй. Но мне жаль тебя огорчать. Как ты собираешься «прижать меня к ногтю»? Тюрьма Сокорро – огромный подземный комплекс. Неужели ты станешь брать его штурмом? Много людей при этом погибнет – невинных людей, о которых ты, неизвестно отчего, так заботишься. А после того, как вы захватите все этажи – что же? Меня уже там не будет. И ты снова проиграешь, эльф. Ты не ошибся – в жизни все по-другому. Здесь зло побеждает – всегда и везде. Вот почему люди пишут яркие книжки о силе Добра и Света. Будь это правдой – книги бы не понадобились.

Я поднялся на ноги.

– Знаешь, чем плохо вставать с камня? – спросил я. – Попадаешь в дурацкую ситуацию. Тебе приходится либо шлепать себя по заднице, чтобы отряхнуть пыль, либо ходить с белым пятном на седалище. Вот почему я всегда подкладываю носовой платок…

– Ты уходишь?

– Конечно.

– А наш разговор?

– Он закончен.

– Но ты мне не ответил.

– Разве?

Я обернулся.

– Ты не сможешь захватить подземный комплекс Сокорро! – закричал демон.

– А кто сказал, что я хочу его захватить?

Легкий ветер поднялся над пустыней. Он проходил сквозь фигуру демона, и изумрудная накидка оставалась неподвижной.

– Я пришел из Преисподней, – сказал монстр. – Я окружил Сокорро стеной пламени.

– Есть сила, которая гораздо сильнее огня. Это лед. Когда наши мечты начинают приносить нам одну боль – все, что нам остается, это заморозить их где-то на дне души.

Я расправил плечи и поднял руки, словно раскрывая крылья. Пару мгновений мои пальцы покоились в пустоте; потом я ощутил присутствие других.

Маги и колдуны, волхвы и друиды медленно окружали тюрьму Сокорро, и все, что мне оставалось – это замкнуть круг.

– Несчастный эльф! – воскликнул демон. – Что ты намерен сделать? Запереть меня в ледяной сфере? Это бесполезно – я все равно выберусь оттуда.

Мои руки ощутили прикосновения мороза. Холод покалывал кожу ледяными иглами. Их становилось все больше, пока я не начал чувствовать боль.

Маленькая трещинка пробежала по глади пространства, перед моими глазами. Потом вторая, третья; тонкая ледяная паутина вилась и ширилась между мной и фигурой демона.

– Нет смысла оттягивать неизбежное! – закричал он. – Рано или поздно я пробью ледяную сферу.

Я откинул назад голову и закрыл глаза. Звуки далекого пения донеслись до моих ушей. Десятки людей, которых я не видел, которых никогда не встречал – ткали вместе со мной морозную сеть вокруг тюрьмы Сокорро.

– Думаешь, ты победил, эльф? – спросил демон.

В голосе его звучал не гнев, а разочарование – разочарование во мне.

– Нет, ты проиграл. Несколько лет – и я пробью эту преграду. И все это время вы будете не радоваться победе – а дрожать от страха, не зная, когда я приду. Разве это не глупо, эльф?

Пение стихло. Огромная ледяная сфера выросла в сердце пустыни, и даже раскаленное солнце не было в силах ее растопить. Толстый слой льда окутал тюрьму Сокорро со всех сторон – и высоко в небе, куда не доставал взор, и глубоко под землей.

Сфера была прозрачной; но она уже начинала покрываться изнутри белыми разводами инея, и я знал, что скоро убежище демона надолго скроется от человеческих глаз.

– Это как больной зуб, эльф, – произнес монстр. – Ты должен был вырвать его сейчас, раз и навсегда. И ты мог это сделать. А вместо этого ты предпочел несколько лет наслаждаться болью.

– Боль – одно из немногих чувств, которое не лжет, – сказал я.

Белые облака вспыхивали и разрастались в толще ледяной сферы. Я уже почти не мог различить за ее стенами демона тюрьмы Сокорро.

– Рад, что ты так считаешь, – ответил монстр. – Боли у тебя впереди очень много. Ты еще вернешься сюда.

Я знал, что он был прав.

5

– Пришлет он мне счет, – процедила Франсуаз. – Как же. А кто его просил падать в бассейн?

Маленькая, опрятная пикси с удивлением обернулась, смотря нам вслед, но Френки продолжала бубнить себе под нос, не обращая внимания на окружающих.

– Следовало врезать ему по седалищу, как следует. Пусть бы провалился внутрь портала. Поплескался бы в астрале, глядишь, и голову бы от глупостей выполоскал.

Наше расставание с сэром Томасом не было дружеским, и не моей вине.

Чартуотер чинно пожал мне руку, всем своим видом давая понять – ему приятно общаться с умным и благородным эльфом. А всяких разных демонесс, которым место не среди образованных людей, а на оркской гладиаторской арене – он и в упор не видит.

Не знаю, почему, но Френки это не понравилось.

Возможно, общение со мной создает у нее комплекс неполноценности.

Бедняжка.

Она пару раз пыталась встрять в разговор, но сэр Томас не даром был избран главой Анклава Нежити, и занимает эту должность вот уже тысяч пятнадцать лет.

Он не прерывал Френки, не обжигал девушку взглядом – холодным или пламенным, не отказывался смотреть в ее сторону. Он даже не игнорировал демонессу.

Он просто не допускал ее в свой мир, и это было гораздо обиднее.

Если вы хотите узнать, в чем разница между первым и вторым, приезжайте в Кафедрал Анклава, во второй четверг месяца (тогда сэр Томас устраивает встречи с общественностью) и начните ему задавать какие-нибудь глупые вопросы.

До нашего отправления в Аспонику еще оставалось несколько часов, и Френки твердо решила провести их в бурчании. Теперь она вышагивала по улицам Церковной Столицы и негодовала.

Девушка чувствовала себя так, словно ее отхлестали по лицу мокрой дохлой рыбиной. А раз уж речь зашла об ее мордашке, надо отметить, что крупный синяк под левым глазом девушки со временем, мягко говоря, не исчез.

Несколько раз я пытался обратить на это внимание своей спутницы. Однако это оказалось столь же непростым делом, как запихнуть что-то в работающее сопло реактивного двигателя.

Френки могла только говорить, и полностью отключила свою способность слушать. Она кипела так, что своим жаром могла высушить все облака над нашими головами.

Поэтому я оставил свои попытки. А для того, чтобы не ловить на себе недоуменные взгляды прохожих, я сделал вид, будто мы с девушкой вообще незнакомы.

Я как раз задавался вопросом, не вознамерилась ли моя спутница добраться до Аспоники пешком – чтобы выпустить пар, – а если да, то какого черта я тащусь следом за ней.

В этот момент Френки остановилась и обвиняющим тоном спросила у меня:

– Майкл. Почему нигде нет сладких шишек?

Вот, значит, что она искала.

– В Столице Церкви не продают сладких шишек, – ответил я. – Это тебе не базар хобгоблинов и не троллий супермаркет.

Я мог отчетливо наблюдать, как девушка наливается злобой. Это чувство рождалось где-то возле талии, и темными клубами поднималось к голове демонессы.

– Почему? – спросила она.

– Кардиналам кажется, что сладкие шишки выглядят неприлично.

Франсуаз сглотнула.

– Давно я ангелов не общипывала, – процедила девушка и, развернувшись на месте, направилась в оказавшуюся поблизости лавку.

Вывеска над магазинчиком гласила: «Торты. Пирожные. Кремы. Слоновий сюрприз».

Круглые столики, низкий потолок, простенькая облицовка. Посетителей было немного, но ели они так быстро и жадно, словно святой отец в исповедальне велел им чревоугодничать во имя искупления других, более тяжких, грехов.

Френки промаршировала прямо к витрине и, ткнув пальцев в стекло, спросил:

– С чем этот торт?

Продавщица посмотрела на синяк под глазом девушки, потом перевела взгляд на меня, и снова вернулась к синяку. Она хихикнула.

Она решила, что это моих рук дело. Это приподняло меня в собственных глазах.

Вторая продавщица подошла к нам и тоже уставилась на синяк Френки. Она подтолкнула локтем первую пирожницу, предлагая потом вдоволь посудачить на наш счет.

– Бисквитные пышки, шоколадный крем, внутри джемовая прослойка.

Раздался звон.

Продавщица отпрянула, и стеклянная витрина обрушилась прямо на стройные ножки моей спутницы.

Не стоило ей так энергично тыкать пальцем.

Пирожница принялась задумчиво слюнить руку.

– Не знаю, захотите ли вы есть с осколками, – сказала она.

У нее явно теплилась надежда, что да.

Франсуаз отступила назад, отходя от груды стекла. Будь я пылким влюбленным или хотя бы джентльменом, я должен был обнять свою спутницу и заглушить ее огорчение нежными поцелуями.

Я поспешил занять столик.

К счастью, я получил хорошее воспитание.

– Видела, как он ей врезал? – спросила вторая пирожница первую – так громко, что слышно было, небось, по другую сторону гор Свинфнеблинов.

Могло создаться впечатление, словно сцена избиения Френки развернулась прямо на глазах у любопытных кондитерш. Не стоило сомневаться, что они еще долго будут рассказывать об этом случае, каждый раз добавляя все новые и новые подробности.

– А и нечего, – ответила ее товарка таким тоном, что сразу становилось ясно ее отношение к таким эффектным красавицам вообще и к Франсуаз в частности.

– Мог бы и помочь мне, – заметила Франсуаз, плюхаясь рядом со мной.

Девушка надулась, и из-под ее роскошных волос стали проглядывать маленькие острые рожки.

Упрек показался мне крайне несправедливым, поскольку все, чем девушка занималась в кондитерской – это заказывала пирожное и громила витрины. Вряд ли здесь ей требовалась моя помощь.

– Зачем, ежевичка, – ответил я. – Ты и одна успела достаточно натворить.

Франсуаз посмотрела на меня исподлобья, но в этот момент пирожница принесла заказ, и девушке пришлось отложить расправу надо мной.

– С вас три динара, – сообщила официантка. – Вы что-нибудь будете, сэр?

– Конечно, – ответил я. – Я буду просто сидеть.

Каламбур оказался для нее слишком тонким, и застрял где-то между ушами и мозгом. Кельнерша застыла на пару мгновений, но потом решила не насиловать свою голову и отбыла.

Пока я обменивался с ней репликами, Франсуаз озадаченно ковырялась в своей тарелке.

– Что это? – спросила девушка.

Следовало понимать – между нами наступило краткое перемирие. Теперь было крайне необходимо следить за выражением своего лица.

– Пирожное, – ответил я. – «Радость ангела». Ты же сама его заказала.

Девушка зашипела, как умеют только гадюки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное