Денис Чекалов.

Маятник Судьбы

(страница 4 из 34)

скачать книгу бесплатно

Жалящий клинок ринулся к его горлу; Чис-Гирей знал, что времени у него почти не осталось.

– Господь видит тебя, – произнес он.

Деревянные четки – точная копия тех, с каким молятся местные жрецы – ударились о лезвие сабли. Скорость, развитая ими в полете, оказалась достаточно высокой; они намотались на клинок и отклонили удар.

Я не знал, смогу ли попасть с первого раза. Но не сомневался, что второго уже не представится.

Другой охранник теперь уже смог отреагировать на происходящее. Оказавшись возле наемного убийцы, солдат сбил его с ног.

Городские стражники уже спешили сквозь толпу; менее, чем за пару мгновений оба нападавших были скручены и разоружены.

По толпе пронесся сдавленный вздох – и невозможно было понять, слышалось в нем облегчение, или разочарование.

Чис-Гирей оставался неподвижен. Только тогда, когда двое его охранников вновь заняли места по обе стороны от него, темные глаза церковника повернулись в мою сторону.

Он ничего не сказал.

– Ну, мой герой, – произнесла Франсуаза. – Ты только попал в этот город, а уже кого-то спас.

Торговца больше не было за прилавком.

Люди старались не смотреть в мою сторону.

– Не знаю, – произнес я. – Не придется ли мне еще пожалеть об этом.

Прекрасное лицо Франсуаз приобрело крайне забавное выражение. Так бывает всегда, когда красавица начинает думать.

– Странно, – наконец сказала она. – Что такой великий тиран свободно ездит по улицам священного города.

– Тиран? – я уже думал совсем о другом. – Где ты здесь увидела тиранов, Френки?

– Ну как же, – ответила девушка. – Этот Чис-Гирей. Сразу видно, что он – кровавый диктатор.

Я отмахнулся.

– Марат Чис-Гирей – вовсе не царь-деспот, Френки. Это известный поэт из Асгарда. Лауреат многих премий. В своих стихах он прославляет свободу и величие человеческого духа.

Френки остановилась, словно врезалась носом в невидимую стену.

– Но тогда почему народ так его ненавидит? – спросила она.

– Это же очевидно, – ответил я. – Потому, что он иностранец.

2

Купола круглились ввысь, подобно сахарным украшениям. Двое стражников стояли в вершине мраморной лестницы, скрестив фигурные алебарды.

Людей здесь было немного. Паломников, пришедших в Град на Семи Холмах, более привлекали храмы да древние святые реликвии, привезенные монахами из разных уголков мира.

Мы подошли ближе. Стражники стояли, столь же неподвижные, как мраморные фигуры, вырезанные на фронтоне дворца.

Даже в тот момент, когда я подошел к ним вплотную, ни одна черточка на дрогнула на их лицах.

– Ченселлор Майкл, – произнес я. – И демонесса Франсуаза. К сэру Томасу Чартуотеру.

Древки алебард разошлись передо мной; я вступил в образовавшийся проход. Те, кто охранял покои епископа, не были живыми людьми; я сомневался, что они вообще были кем-то.

Журчание фонтанов доносилось откуда-то издалека.


– Насколько я знаю, вы не верите в богов Вселенной Церкви? – спросил сэр Томас.

Алый нектар изламывался в граненом бокале, подобно драгоценному камню.

– Нет, сэр Томас, – ответил я. – Говоря откровенно, в людей я тоже не верю.

Ни одному из нас не хотелось начинать разговора, поэтому я сделал вид, что заехал к сэру Томасу на бокал медового нектара.

– Не знал, что здесь Чис-Гирей, – сказал я.

– Он приехал вручать поэтические награды.

Как почетный гость.

За время нашего разговора Френки изводилась так, словно в ее кожаные шорты залез целый десяток муравьев. Здесь ей было скучно.

Теперь она с важным видом спросила:

– И кто получил награду?

Сэр Томас обернулся и взглянул на мою партнершу с нескрываемым удивлением. Так человек смотрел бы на фонарный столб, если бы тот внезапно осведомился, каковы котировки на бирже.

– Тимоти Муравьед, – ответил он. – За «Оду о разворошенном муравейнике».

– А, – произнесла Франсуаз с видом знатока поэзии. – Этого следовало ожидать.

Сэр Томас встряхнул головой, вытрясая оттуда мысли о поведении моей партнерши.

– Раньше награды получал сам Чис-Гирей, – заметил я.

– В основном, это было политическим шагом, – сказал сэр Томас. – Императоры Асгарда долго угнетали свой народ. Мы должны были поддержать тех, кто призывал к свободе. Марат стал сановником Великой Церкви именно для того, чтобы избежать преследования властей.

Френки надулась.

– Никто там не стремился к свободе, – сказала она. – Ни ледяные тролли, ни великаны. Все они только и умели, что шушукаться по углам.

– Вы были в Асгарде?

Сэр Томас счел, что следует проявить вежливость к своей гостье, и тут же об этом пожалел.

– Как же, – ядовито ответила моя партнерша. – Пара снежных великанов перестряла меня на курорте Морских Свинок. Ныли о свободе, о тирании, а закончили тем, что стали клянчить деньги на нужды сопротивления.

Глаза сэра Томаса сверкнули отчаянием. Он изо всех сил старался найти ответ, который избавил бы его от необходимости слушать дальше.

Однако ничего подходящего так и не постучалось в его череп, поэтому пришлось улыбнуться и спросить:

– Вы дали?

Это был блестящий вопрос, особенно, когда его задают девушке. Впрочем, ни сэр Томас, ни Френки этого не заметили.

– Конечно, нет, – возмущенно отвечала моя партнерша. – Я думала, речь идет об одеялах для беженцев, или там о еде для голодающих.

– А на самом деле?

– Они хотели издавать стихи. В переплете из коры серебряного баньяна. Даже Император Асгарда не издавал свои эдикты в таких обложках.

Франсуаз пылала от негодования – вызванного, впрочем, не столько великанами-любителями поэзии, сколько ее долгим и вынужденным неучастием в разговоре.

Ведь к ней не обращались целых две минуты.

– Я послала их к черту – и знаете что? Они еще долго бродили по курорту, пытаясь его найти. Приставали к барменам, швейцарам, спрашивали, где это. Потом, к счастью, их вышвырнули вон.

– За стихи? – удивился сэр Томас, который, сам того не замечая, постепенно втянулся в разговор. – Я думал, на курорте Морских Свинок власти терпимы ко всем.

– Не за стихи, – отмахнулась девушка. – Устроили пьяный дебош в трактире.

– Теперь я вспомнил, – подтвердил сэр Томас. – Марат Чис-Гирей написал об этом большое эссе. Правда, его версия несколько отличается от вашей…

– Значит, не стоило его спасать, – хмыкнула девушка.

Пока детишки не начали лупить друг друга погремушками, следовало перевести разговор в другое русло.

– Если Марат Чис-Гирей здесь только затем, чтобы раздавать лавровые венки, – спросил я. – То почему его кто-то пытался убить? За плохие стихи?

Сэр Томас засмеялся добродушным смехом.

– Я как раз вспомнил, что о нем рассказывали, – пояснил он. – Говорят, крупные литературные журналы платят Чис-Гирею именно за то, чтобы тот не приносил им своих новых стихов… Да, с тех пор, как последний император Асгарда мирно скончался во сне, поэмы о свободе там перестали пользоваться успехом. Увы.

– Во сне, – пробормотала Франсуаз. – Как же. В его алкоголе было столько крови – целый процент. Не удивительно, что он не оставил наследников.

– Несмотря на то, что мода на восхваление свободы прошла, – продолжал сэр Томас. – Марат Чис-Гирей остается видной фигурой. Он своего рода символ борьбы за свободу – борьбы, которая, к слову, закончилась победой, без гражданской войны и кровопролития…

Он взял со стола массивный черный крест, и я решил, что наш хозяин решил призвать к себе в свидетели силы Тьмы.

– Нам еще повезло, что Небесные Боги охраняют этот город. Здесь не действует ни огнестрельное оружие, ни магические жезлы. Но, конечно, против стали или дубинки это не поможет.

Чартуотер отвинтил крышку, венчавшую один из концов креста, и сделал добрый глоток из того, что оказалось большой фигурной флягой.

– Хороший коньяк, – сообщил он. – Помогает во время молитвы. У Чис-Гирея много врагов, в том числе, среди аристократов Асгарда. Они теперь оказались не у дел. Марата многие хотят убить…

Он просиял.

– Впрочем, мы здесь не за этим.

Стоило подивиться его таланту говорить двусмысленности – но не вслух.

– Ладно, друзья мои, – сказал Чартуотер, вставая. – Оставим мараться об Марата нашим коллегам из церковной гвардии. Сам я, как вы знаете, в Церковном Граде лишь гость, так что не знаю всех подробностей. Но у нас вполне хватает и своих забот… Пойдемте.

3

Белые стены окружали внутренний дворик. Деревья здесь были подстрижены так ровно и так красиво, что казались ненастоящими.

– Вспышка философии зла сильно всех обеспокоила, – сказал сэр Томас. – Сюда, пожалуйста.

– Особенно, меня, – процедила Франсуаз. – Меня там чуть не убили.

– Собрались все, – продолжал Чартуотер. – Епископы из Великой Церкви. Некроманты. Волхвы. Даже весталки притащились, хотя их никто не звал.

На белой поверхности здания сияла серебряная заплата двери. Казалось, ее никто не охраняет, но я не рискнул бы это проверять.

– Многие говорили, что все дело в проклятой тюрьме Сокорро. Весталки потребовали ее уничтожить. Написали обширнейший манифест. Не думаю, чтобы хоть кто-нибудь его читал…

За серебряной дверью открывалась тьма – такая черная, и такая злая, что ее не мог развеять даже солнечный свет.

Я благоразумно пропустил Френки вперед.

– Я хочу прочитать, – сказала Франсуаз.

– Манифест весталок? – не на шутку удивился сэр Томас. – Не думал, что это вас заинтересует.

Темнота под нами распахнулась винтовой лестницей, и мне подумалось, что это прекрасный способ переломать ноги, если у кого есть такое хобби.

Наш провожатый начал спускаться.

– Не манифест, – девушка недовольно махнула рукой, едва не залепив Чартуотеру пощечины. – Эту статейку. Ту, что написал этот ваш Чирей.

– А, – сэр Томас просиял так радостно, что в помещении на секунду стало светлее. – Эссе Чис-Гирея. Как же оно называлось…

На лице Чартуотера отразилась усиленная работа мысли. Было видно, как он проводит глазами по строкам своей памяти. Внезапно его глаза расширились, рот сделал то же самое.

– Знаете, я как-то запамятовал, – неубедительно пробормотал сэр Томас и поспешил вниз.

Франсуаз смотрела ему вслед, и едва ли не поднесла руку к щеке, потрогать удар после пощечины.

– Неужели настолько плохо? – пробормотала она. – Майкл. А ты не мог бы найти мне эту статью?

Я решительно покачал головой.

– Не в то время, когда ты и ее автор находитесь в одном городе. Я не могу спасать Чис-Гирею жизнь чаще, чем раз в неделю. Таковы требования профсоюза.

Френки секунду помедлила, решая, потребовать ли жестко или попытаться подлизаться ко мне. Но она отлично понимала, что в настоящий момент у нее нет козырей, поэтому просто пронзила холодным взглядом отсутствующего Чис-Гирея, и ее сапожки застучали вниз по лестнице.

Я стал размышлять, не потребовать ли у Совета Эльфов небольшой ежемесячной премии – за то, что приходится возиться с Френки.

Комнату освещали три фонаря, выполненные в виде голов грифонов. Под каждым из них стоял человек, с бледным лицом и длинными светлыми волосами.

При нашем появлении они обернулись, и за их спинами я увидел крылья.

– Младшие ангелы, – прошептал сэр Томас, обернувшись. – Страшные зануды, и тупы невероятно. Но если у человека куриные крылья, стоит ли удивляться, что у него птичьи мозги?

Эта шутка страшно развеселила Чартуотера и он, замахав руками, едва не свалился с винтовой лестницы. В этот момент наш провожатый, наверное, пожалел, что у него самого нет крыльев – ни пернатых, ни кожистых.

Лица ангелов оставались бесстрастными, и было ясно, что ни один из них не бросится подхватывать сэра Томаса.

Наверное, его здесь не очень любили.

В центре помещения находилось нечто, похожее на чашу фонтана, к которой позабыли приделать сам фонтан. Красные всполохи шли из глубины черной воды, и время от времени по ним пробегала тревожная рябь.

Франсуаз едва заметно передернула плечами.

– Хотя я сама родом из Преисподней, – пробормотала она. – Мне становится не по себе от таких штучек. Куда ведет этот портал?

– А? – переспросил сэр Томас. – Да никуда. Это лампа с подсветкой. Неплохо, не так ли? Любят же здесь транжирить деньги…

Не обращая внимания на трех ангелов, Чартуотер прошел к одной из стен, и при ближайшем рассмотрении там обнаружилась еще одна дверь. Сэр Томас распахнул ее и пригласил нас войти.

Проходя мимо ангелов, я увидел, что перья у них не белые, а грязновато-желтые.

Мы оказались в просторном помещении, выложенным серым камнем. Обстановка ограничивалась нами троими.

– Заморозить тюрьму Сокорро было легко, – произнес Чартуотер.

Он констатировал это мимоходом, как нечто совершенно бесспорное. Наверное, потому, что его самого там не было.

– Но вот что делать теперь? Волхвы хотели, чтобы всех заключенных немедленно освободили. Даже устроили из-за этого голодовку.

Сэр Томас заговорщически понизил голос.

– То-то радовались кардиналы, когда подсчитывали сэкономленные деньги. Главная проблема состоит в том, что среди узников Сокорро есть не только невиновные, брошенные туда по прихоти сумасшедшего коменданта.

Чартуотер остановился, не дойдя до середины залы. Пространство перед ним заколебалось – так дрожит и плавится воздух на горизонте раскаленной пустыни. Сэр Томас протянул руку, и его пальцы исчезли в мерцающей пустоте.

В то же мгновение он с тихим ругательством отдернул руку.

– Ангел тебя подери, – пробормотал Чартуотер. – Все эти гаргульи.

Он досадливо обсасывал укушенный палец.

– Великая Церковь организовала комиссию, которая этим занимается. Ну и я там, тоже, понемногу участвую.

Это прозвучало как «только на мне там все и держится».

– Выясняем, кто и за что оказался в камере. Если, как говорят эти святоши из Церкви, «была попрана справедливость» – размораживаем кусочек тюрьмы, да и вытаскиваем беднягу.

Сэр Томас сосал свой палец с таким ожесточением, что я уже начал опасаться – не отгрызет ли он себе ненароком руку. Я уже был готов броситься на выручку, когда Чартуотер вынул перст изо рта и с важным видом вытер его о штаны.

– Даем по сотне золотых монет, за каждый месяц, проведенный в тюрьме – и лети, птичка, на волю. Знаете, на что они тратят эти деньги?

Подразумевалось, что нет, и я изобразил на лице живейший интерес.

– Нанимают адвокатов и подают на нас судебные иски. Требуют еще большей компенсации. За последнюю пару недель в Столице Церкви появились четыре новые юридические фирмы, которые только этим и занимаются. В основном, там работают гоблины. Гоблин-стряпчий – только подумать!

– Почему же случилась вспышка философии зла, сэр Томас? – спросил я. – Это имеет отношение к тюрьме Сокорро?

– Мы не знаем, – отвечал Чартуотер с важностью первооткрывателя. – Однако!

Он воздел вверх палец, и я поспешно отшатнулся, памятуя, где только что побывала эта часть его руки.

– Мы нашли там человека – вернее, наполовину вампира. Он обладает большими способностями к предвидению. Такой талант бывает только у одного на миллион. Если мы привезем его в Общину, он наверняка сможет сказать, что там произошло.

– Но у этого плана есть недостатки, раз мы здесь?

– Проблема в том, что он – ближайший помощник коменданта тюрьмы. Когда Сокорро была погружена в Хрустальный Лед, он находился не внутри нее, а был вместе с патрулем. Как вы знаете, ближайшие окрестности тоже были заморожены.

– И вы не уверены, захочет ли он вам помогать? – спросил я.

Чартуотер замялся.

– Точнее сказать, мы уверены, что не захочет. Главы Великой Церкви хотели послать к нему троих кардиналов. Спеть пару псалмов о победе добра над злом.

Здесь он издал звук, который следовало бы назвать «хрюканием». Но поскольку я вежливый эльф, скажу, что сэр Томас скептически усмехнулся.

– Они даже в бандитский притон пошли бы с походной исповедальней – твердо уверенные, что висельники тут же раскаются при первом взмахе кадила.

Сэр Томас аккуратно расстегнул пуговицу на манжете, и стал засучивать рукав. Пространство перед ним успело покрыться бурными волнами. Бушующее озеро астрала, у которого не было ни берегов, ни дна, ни даже воды – только вздыбленная поверхность.

Нельзя сказать, будто Франсуаз не участвовала в разговоре. Она вообще отсутствовала. Все ее мысли витали вокруг Марата Чис-Гирея и его пасквильного эссе.

– Надо, чтобы кто-то поехал в Аспонику и поболтал с этим человеком, – пояснил Чартуотер. – Не хотелось беспокоить вас, поэтому мы обратились к Витязям Долга. Они были рады помочь и обещали приступить месяцев через семь. Правда, потом выяснилось, насколько все опасно, и им стало очень жаль.

– Что известно об этом человеке? – спросил я.

– Очень мало. Мы начали с заключенных. Среди них гораздо больше невинных людей, которых надо извлечь из Хрустального Льда, чем среди тюремщиков. Сейчас я вам его покажу.

Сэр Томас поднес руку к астральному порталу, намереваясь раскрыть его и показать мне провидца тюрьмы Сокорро. Внезапно черная тень метнулась из мечущихся всполохов. Она устремилась прямо к горлу Чартуотера.

Черный магистр в ужасе отпрянул.

Маленькая гаргулья, черная как мраморная статуэтка, чуть больше моей ладони, уселась на груди сэра Томаса. Тремя лапками она цепко хваталась за пиджак и жилетку Чартуотера, а третьей изо всех сил старалась отцепить золотую бутоньерку.

Магистр замахал руками.

– Мерзкое создание, – воскликнул он. – Прочь, прочь! Пошла вон! Кыш! Гули-гули!

На этом его запас устрашающих криков иссяк, и он принялся с удвоенной силой махать руками.

Над волнами пространства появилась голова второй гаргульи. Сперва осторожно, нерешительно она осмотрелась вокруг, потом золотые часы сэра Томаса привлекли ее внимание.

Существо вспорхнуло вверх и вцепилось Чартуотеру в руку.

– Маленькие гаденыши, – бормотал магистр. – Отдай мою бутоньерку. Глупая тварь.

В столь критической ситуации я поступил так, как сделал бы на моем месте любой отважный, сильный и благородный эльф.

Я поспешно отступил в сторону.

Однако Франсуаз не отличается моим благоразумием. К тому же, за это время в ней успел накопиться достаточный запас злобы, адресованной Чис-Гирею. А раз выспреннего поэта поблизости не оказалось, можно было выплеснуть настроение на астральных воришках.

Быстрее молнии Франсуаз оказалась возле сэра Томаса. Резкий удар ладони отправил первую гаргулью в полет по всей комнате. Зверек шлепнулся о стену из серого камня, обиженно заворчал и нырнул в волны астрала.

Теперь смелая демонесса бросилась выручать руку сэра Томаса. Но то ли девушка не рассчитала своей силы – что с ней часто случается – то ли она не учла энергических движений черного магистра.

С жутким шумом, оглушительным хлопком и душераздирающими криками сэр Томас свалился в астральный пруд. Доля секунды – и только его ноги в штанах цвета соли с перцем дергались отчаянно перед нашими глазами.

Франсуаз схватила сэра Томаса за икры и стала тащить. То-то заохали бы праведные прихожане, увидев, какие непотребства творятся в Столице Церкви!

Здесь уж и мне пришлось прийти на помощь своей незадачливой спутнице. Я обошел астральный пруд так, чтобы сэр Томас не смог ненароком меня лягнуть, и обхватил его за икры.

Я никогда не обольщался относительно комплекции Чартуотера. Но только в тот момент понял, насколько же магистр поправился.

Лишь через пару минут спустя, извиваясь и отплевываясь во все стороны, сэр Томас смог выбраться из астрального пруда. При этом он так отчаянно дергал ногами, что заехал моей партнерше прямо в глаз лакированным ботинком.

Это не заставило девушку выпустить Чартуотера, но и не наполнило ее сердце сестринской любовью к ближним.

– Ангельские создания, – ругался сэр Томас, пытаясь прийти в себя. – Чтоб им лопнуть.

Он продолжал отплевываться, и увесистая плюха астральной жидкости полетела Франсуаз прямо в лицо, уравновесив тем самым синяк под глазом.

– Хотели украсть мои часы, – пожаловался Чартуотер, и потянулся было к запястью, чтобы продемонстрировать нам свою отвоеванную собственность.

Я постарался стушеваться. Я-то видел в каком состоянии сэр Томас вышел из неравной борьбы с двумя гаргульями. А ему еще предстояло это оценить, осознать и смириться.

Перво-наперво сэр Томас обнаружил, что на его руке больше нет часов. Его лицо приняло озадаченный вид, и он потянулся к галстуку, чтобы его поправить.

Галстук тоже отсутствовал; а когда Чартуотер попробовал оправить отвороты пиджака, то выяснил, что остался в одной рубашке. И та была так сильно порвана, словно ей занималась целая стая в дупель пьяных енотов-прачек.

Пару секунд сэр Томас дышал так тяжело, что я уж решил – он собирается с силами, намереваясь нырнуть обратно в портал и взять реванш у проказливых гаргулий. К счастью, здравый смысл возобладал, и магистр ограничился тем, что принял важный вид.

– Если не возражаете, – чопорно сказал он мне. – Можете отправиться в Аспонику сегодня же, Майкл. Что же до вас, мисс Дюпон… – Франсуаз пыталась стереть с лица плевок, и потому не выглядела столь эффектно, как ей бы того хотелось. Однако она подняла голову, готовая выслушать смиренные извинения.

– Вам я пришлю счет за золотые часы, бутоньерку, две запонки с изумрудами, пуговицы из агата, пиджак и бумажник.

С этими словами сэр Томас важным колобком выкатился в придел, где сторожили ангелы. Взгляд его случайно упал в светящийся водоем, служивший там лампой.

– И за парикмахера! – закричал он.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное