Денис Чекалов.

Маятник Судьбы

(страница 2 из 34)

скачать книгу бесплатно

– Я не знаю.

– Сэр Томас должен знать.

– Вы задержались в дороге, – произнес Соверин Риети, выходя из дверного проема.

Двери в нем не было – это принято у аспониканцев, но дом перед нами скорее походил на хижину доброго фермера.

– Мне надо было поесть, – бросила Френки. – Вам не идет форма священника.

Соверин пробежал белыми толстоватыми пальцами по воротнику святого отца.

– Жаль, что приходится обманывать людей. Но на нас и так обращают слишком много внимания. Мы должны быть, как все.

– Для этого вас пришлось бы лоботомировать, – процедила девушка.

Френки поймала мой взгляд и непонимающе нахмурила брови, потом ее глаза сверкнули неудержимой яростью.

Поскольку я выступал в роли монсеньора – пускай и исполняющего обязанности – девушке выпадала роль помощницы. Френки процедила что-то сквозь зубы относительно меня и моих привычек сваливать тяжелую работу на слабую девушку, и, раскрыв багажник, извлекла большой футляр из темно-синей кожи, очищенной от чешуи.

В нем находился топор Верховного Палача.

Френки предстояло таскать его за мной на протяжении всего рейда, и мне оставалось только гадать, какие планы мести за это подчиненное положение появляются в голове девушки.

– Вам помочь? – осведомился Соверин, протягивая руку.

– Я справлюсь, – отозвалась Френки. – Мне не привыкать.

– Познакомьтесь с моей правой рукой, – произнес Риети, и в самом деле протянул мне правую руку.

Озадаченный таким началом, я не сразу сообразил, что глава общины указывает на человека, выходящего из глубины двора.

Трое послушников катили деревянные тачки, наполненные фруктами.

– Они мудро делают, что ничего не продают, – заметила Френки. – Ни один санитарный контроль не пропустил бы эту дрянь.

– Айвен – мой помощник, и я доверяю ему, как себе самому.

Подошедший к нам человек сутулился, и это казалось еще более заметным рядом со стройным Соверином. Его темно-рыжие волосы были взлохмачены, а рот открывался и закрывался, словно набирал обороты прежде, чем начать произносить слова.

– Познакомься с новым монсеньором, Айвен, – сказал Соверин. – Он должен найти источник ереси, появившейся в нашем братстве.

Айвен не подал мне руки, и я был этому рад, ибо пот на его ладони обильно перемешался с грязью.

Айвен сплюнул.

– Мы сами можем найти источник зла, мэтр Соверин.

– Таковы правила, Айвен, – Риети положил руку ему на плечо, и заглянул в глаза. – Мы должны подчиняться им. Нельзя постичь знание, если нарушаешь законы.

– Сократ сдох, следуя этой максиме, – ответил Айвен.

Он посмотрел на меня, затем на Френки, и быстро нашел способ нас уязвить.

– На пару слов, мэтр Соверин. У нас проблемы с апельсинами. Надеюсь, это не входит в вашу компетенцию, монсеньор?

– Либо Айвен – недоразвитый, либо они любовники, – произнесла Френки, пока оба сектанта отошли в сторону.

– Не удивительно, если вокруг почти все – мужчины.

Кстати, интересно, как приходится тут женщинам.

– Тебе все интересно. Я могу поставить его на пол?

– Нет, Френки. Это очень ценный саквояж, а на земле много камешков. Ты не должна выходить из роли.

– Пройдемте, – произнес Айвен. – Я покажу вам ваши комнаты. Ваша будет в главном здании, монсеньор. В ней всегда останавливаются члены Конклава, когда посещают нашу обитель. Вы, – он вновь окинул взглядом Френки, – будете спать в общей комнате для женщин.

Френки очень легко приходит в ярость.

Айвен, казалось, не заметил впечатления, которое произвело на девушку его полуразборчивое бормотание. Однако по тому, как он отворачивал вихрастую голову, стало ясно – если он и даун, то очень уж хитрый.

– Мы не станем останавливаться в общине, – сказал я. – Это противоречило бы цели нашей миссии.

Если бы в этот момент Соверин спросил у меня, почему, я вряд ли сумел бы ответить. Но я точно знал, что Френки скорее свернет Айвену шею, чем согласится ночевать в общей комнате.

– Воля ваша, монсеньор.

– Эта сволочь захихикала, – произнесла Френки, громко шепча мне в ухо. – Майкл, он нарочно это сделал.

– Что же, пускай засчитает себе одно очко, – ответил я. – Боюсь, мы не стали с Айвеном близкими друзьями.

Соверин шел впереди нас между бревенчатых зданий.

– Пусть засчитает очко, – отозвалась девушка. – Еще одна такая шутка – и он его лишится.

5

– Старательные переписчики, Френки, – произнес я, переворачивая страницу.

Книга лежала на деревянном столе. Она состояла, пожалуй, из доброй тысячи страниц; но только половина из них темнели исписанными. Ни одна иллюстрация не украшала желтый пергамент, и даже цветные буквы заглавий не радовали взора.

– Зачем переписывать древние тексты? – вполголоса спросила Френки.

Френки не любит мрачных помещений.

Низкий потолок выглядел тяжелым, как свинцовые тучи. Его невидимый гнет заставлял послушника, сидящего над книгой, еще ниже склоняться над страницами. Окна, вырубленные в деревянных стенах, пропускали солнечный свет, но его лучи попадали в залу, уже лишенные тепла и веселой ласки.

– Они не переписывают, – отозвался я.

Френки поставила саквояж с топором на одну из скамей, и я не стал делать девушке замечание, ибо Соверин смотрел на нас из дверного проема.

– Они пишут новые трактаты, о том, что происходит сейчас. Их цель – продолжить цепочку знаний, начатую древними фолиантами. Но, в отличие от первоначальных текстов, эти новые писания годятся только в пищу книжным червям.

Френки склонила голову набок и поправила прядь волос, чтобы Соверин не понял, что она смотрит на него.

– Тогда зачем они этим занимаются?

– Наверное, потому, что не способны ни на что другое.

Человек шел по коридору. Он спешил – насколько может спешить тот, кто провел всю жизнь, не стремясь ни к чему значительному. Френки оторвалась от рукописи, не вызвавшей у нее интереса, и направилась к выходу из залы.

Я придержал Френки за руку и указал ей на оставшийся на скамье саквояж.

– Мэтр Соверин.

Голос говорившего был мне не знаком, значит, это не Айвен вернулся, охранять от нас церковную пыль.

– Сделал из меня носильщицу, – произнесла девушка, наклоняясь и старательно делая вид, как ей тяжело.

Я воспользовался положением Френки, чтобы потрепать ее по плечу, и зашагал к Соверину.

– Брат Иеремия умер, – говорил послушник. – Полиция нашла его тело.

– Мне об этом известно, – сказал я, останавливаясь рядом с ними. – Его переехал грузовой автомобиль, не так ли?

– Это новый монсеньор, Хэт, – произнес Риети. – Познакомьтесь, мистер Амбрустер. Это Хэт, он отвечает за составление трактатов.

Френки не представили, и я не стал заострять на этом внимания.

– Монсеньор прав.

Хэт не смотрел в пол, и это, насколько можно было судить, вообще не было ему свойственно; однако всем своим обликом он производил впечатление человека, уткнувшегося в ближайшую цель и не способного видеть дальше нее.

Уж лучше бы он смотрел в пол – тогда его ограниченность можно было бы принять за скромность.

– Брат Иеремия был убит одним из водителей.

– Вы думаете, шофер сделал это намеренно? – быстро спросил Соверин. – Местные жители нас не жалуют, я уже говорил, – пояснил он, поворачиваясь ко мне. – Нам угрожали.

Френки дважды воткнула мне в спину палец – ощущение из тех, которые называют сильными. Девушка напоминала, что ее тоже нужно представить. Однако раз Соверин не счел необходимым этого делать, я не стал противоречить главе общины.

– Вы не поняли меня, Хэт, – произнес я. – Я сказал, что вашего послушника переехал грузовик. Но я не говорил, что он умер от этого.

Серо-желтые сапоги шерифа стали еще более серыми от дорожной пыли.

– Вы обязаны впустить меня, – произнес он. – Я расследую убийство.

Его напарник, широкоплечий человек лет сорока, что-то жевал и время от времени сплевывал на пол, – наверное, вчерашнюю газету.

– Это частное владение, – отвечал Соверин Риети. – Если у вас есть вопросы, мистер Бернс, задавайте их здесь.

– Наш приятель напрашивается на неприятности, – заметил я, облокачиваясь на край одной из построек и наблюдая за тем, как глава общины загораживает собой ворота.

Облокотился я не потому, что устал стоять, а от того, что нашел – это будет наиболее эффектная поза на фоне деревянного домика.

– Через пару часов этот скаут приедет с ордером на обыск. И тогда он вряд ли поймет содержание книг, которые здесь найдет.

– На неприятности напрашиваешься ты, Майкл. Я тебе что, дрессированная собачка, чтобы бегать за тобой и таскать во рту палку?

– Ограниченность, Френки, – продолжал я, наблюдая за тем, как Соверин делает руками какие-то знаки – и наиболее подходящее предположение, разъясняющее их смысл, состояло бы в том, что он пытается поймать пролетавшую мимо ворону.

– Мы имеем дело с маленьким убогим мирком ограниченности. Она проявляется в разных формах – трусливая у Соверина. Агрессивная у Айвена. Старательная у Хэта. Три человека, определяющие облик общины – и ни один из них не хватает с неба звезд.

– Я должен, по крайней мере, осмотреть комнату, в которой жил Иеремия Клавенс, – сказал помощник шерифа.

– Боюсь, это невозможно.

Представитель закона зло пнул ногой ствол облетевшего дерева.

– Чего вы добиваетесь, Соверин? – спросил я, когда глава общины отошел от ворот. – Их придется впустить.

– Нельзя делать этого так скоро, – отвечал он.

Френки приподняла брови, глядя на меня. Риети не заметил этого жеста, а даже если бы увидел его, то не смог бы понять.

– Не так скоро, – повторил я, глядя ему вслед. – Почему людям так нравится все откладывать?

– Они надеются, что умрут к тому времени, – процедила девушка.

Помощник шерифа стоял по другую сторону ворот, а Айвен Петсков, по привычке горбатясь, делал вид, что считает собственные пальцы, а не караулит вход.

– Добрый день, шериф, – произнес я, подходя.

Джипа уже не было – напарник моего собеседника уехал на нем в город, без всякого сомнения, для того, чтобы получить ордер на обыск.

– Поганый день, – отвечал помощник шерифа, и не удержался от улыбки. – Вы там были внутри – скажите, какого дьявола они пытаются скрыть?

– Ничего, – отвечал я.

Айвен рассматривал свои пальцы, пытаясь решить, куда лучше их засунуть – в нос или в рот.

– Там нет абсолютно ничего важного, и именно это они хотят утаить. В первую очередь – от себя.

– Стережете у входа в норку? – осведомилась Френки, упирая ногу в корень дерева и кладя саквояж на колено.

– Тут постережешь.

Помощник шериф не имел привычки сплевывать на пол – скорее я мог бы представить его на военном параде.

– Это очень большое владение, а мы занимаемся этим делом вдвоем. Если они захотят вынести что-то через периметр, – он взмахнул рукой, – как я смогу их остановить. Только на то, чтобы обшарить поместье, уйдет три-четыре дня.

6

Френки переставила ногу, и ее крепкие пальцы пробежались по краю саквояжа. В глазах девушки мелькнуло лукавство. Она нашла замечательный способ проучить меня за мое поведение.

– Что там у вас? – спросил Бернс. – Вы с ним не расстаетесь.

– Вам интересно? – спросила красавица, томно передергивая плечами. – Я могу показать.

Если бы в этот момент Айвен на самом деле держал пальцы во рту, он бы наверняка их себе отгрыз.

– Очень интересно, – Бернс оказался любознательным.

Френки окинула меня взглядом, похожим на медленную, влажную пощечину. Две золотые застежки щелкнули, крышка саквояжа распахнулась.

Айвен закричал.

Мне время от времени приходилось слышать подобные вопли – но обычно они исторгаются из груди мужчины, которого со всей силы угостили ударом ниже пояса. Однако соблюдение порядка и строгой субординации было для Айвена не менее важно, чем сохранность его мужского достоинства – а может быть, и гораздо больше, поскольку последним он, скорее всего, давно не пользовался.

На лице Бернса ширилась глуповатая улыбка, которую всегда выдают людям в комплекте с честностью и открытостью. Рукоятка топора Верховного Палача, выложенная драгоценными камнями, была холодна и прозрачна, и только трупики вмерзших насекомых нарушали бездушное совершенство.

– Нет! – закричал Айвен, спотыкаясь и падая. – Ни в коем случае!

Эбеновые пальцы Бернса коснулись рукоятки и сжали ее.

– Как он прекрасен, – прошептал помощник шерифа.

Легкая молния пробежала по лезвию, но топор не проснулся, ибо человек не пытался использовать его.

– Я могу его подержать?

Вопрос был своевременный, ибо Бернс уже сжимал в руках короткую рукоятку, и солнечный зайчик, отразившись от лезвия, скользил по его лицу.

– Пусть положит! – закричал Айвен, выпрямляясь и взмахивая руками для равновесия. – Пусть вернет. Он не имеет права.

Френки развернулась, ее глаза вспыхнули алым светом, и Айвена отбросило на проволочные ограждения.

– Эта вещь должна находиться в музее, – прошептал Бернс, неловко нанося топором пару ударов по воздуху. – Наверняка она очень ценная.

Френки томно замурлыкала.

– Мы сказали им, что, возможно, пожертвуем топор общине, – пояснил я. – Если нас здесь и приняли, то только из-за дорогой инкрустации.

– Не делайте этого, – серьезно посоветовал Бернс.

Я никогда не видел, чтобы люди вырастали из-под земли, словно грибы; однако, если судить по скорости, с которой рядом с нами оказался Соверин Риети, он обладал этой удивительной способностью.

– Отдайте топор, – попросил он, вкладывая в слова всю мягкость, на которую вообще был способен, и потому его голос прозвучал на удивление пустым.

Толстоватые пальцы Соверина почти коснулись украшенной рукояти, но я счел, что руководитель общины еще не успел оправдать своего появления на свет, и потому не готов к смерти.

Я отстранил его, и Бернс передал мне оружие.

– Он хорошо бы смотрелся в парадной библиотеке, – сказал я, пытаясь поймать лезвием солнечный лучик, как только что случайно вышло у Бернса.

Я не имел ни малейшего представления, есть ли в общине библиотеки, а тем более, парадные.

– Мы должны поговорить, – произнес Риети, уже не стараясь выглядеть мягким.

Бернс с широкой улыбкой смотрел нам вслед. Нет ничего более искреннего, чем радость простака, возомнившего, что он разгадал сложную интригу.

– Нельзя показывать перед обычными людьми реликвии Конклава, – задыхаясь, проговорил Соверин.

Его кадык дергался, как у человека, готового забиться в припадке.

– Как можно.

– Перед обычными людьми? – презрительно переспросила Френки, которая не выносит, когда кто-то пытается сделать ей замечание. – Поглядите на себя в зеркало, Соверин.

Риети провел по щекам рукой, видимо, решив, что на него нагадила птица.

– Френки имеет в виду другое, – пояснил я. – Вас как личность.

– Вы воображаете себя великим человеком, – произнесла Френки. – Только потому, что вам позволили заглянуть в две-три древние книги. Но на самом деле вы – не более, чем жалкий начетчик и компилятор, Соверин. Вы даже не способны управлять общиной без своих двух помощников.

Я отвел глаза – но не потому, что боялся обидеть Соверина, на мнение которого не обращал внимания. Иное дело Френки.

Бернс поймал мой взгляд, и я подумал, что было бы неплохо увидеть его хоть раз без улыбки.

Щеки Соверина вжались, как будто он собирался прогрызть их изнутри.

– Конклаву будет доложено о вашем поведении. Сэр Томас допустил большую ошибку, назначив вас Верховным Палачом. А что касается вас, – тут его взгляд мокрой тряпкой прошелся по Френки, – то вы даже не человек – всего лишь жалкий суккуб, паразит, питающийся на людях. Я не стану обращать внимания на ваши слова.

Френки глубоко вдохнула, отчего одежда на ней чуть не лопнула.

Я ожидал, что девушка ударит Соверина, или отбросит его, как только что проделала с Айвеном, но Френки только полураскрыла чувственные губы и сощурила серые злые глаза.

Девушка развернулась и небрежным шагом направилась к помощнику шерифа.

– Отныне вся ваша жизнь, – произнес я, подходя к Соверину вплотную, – будет делиться на два этапа. До того, как вы это сказали, и после. И могу вас заверить, приятель – вы будете жалеть о том, что не умерли прямо сейчас.

– Пойдемте, Лемюэль, – говорила Френки, подталкивая вперед Бернса. – Мистер Риети был так любезен, что согласился впустить вас, не дожидаясь ордера.

Соверин открыл рот, но захлопнул его прежде, чем какая-нибудь муха успела влететь внутрь.

– Таковы мои полномочия, – тихо произнес я.

– Конклаву будет доложено, – ответил он и пошел рядом с нами.

Не будь на нем головного убора, его наэлектризованные волосы торчали бы в разные стороны, как пучки соломы.

Я заметил, что Бернс несет саквояж.

– Не хочу впутывать вас в неприятности, – произнес помощник шерифа. – Я бы все равно вошел.

– Но вы предпочли бы сделать это сейчас? – спросил я.

– Да.

– Тогда идем.

– Комната брата Иеремии находится в правом крыле, – голос Соверина был настолько сух, что я чуть не посоветовал ему запивать слова. – Мое приглашение, шериф, не распространяется на остальные помещения.

– О нет, – возразила Френки, ласково кладя руку на плечо Риети. – На все здания тоже.

Соверина сотрясло от вспышки ярости – или, может, Френки надавила на болевую точку на его плече.

– Вы все равно ничего не найдете, – произнес Соверин, и Бернс приостановился, по-новому глядя на нас.

Он понял, что Риети обращается и к нам тоже.

– Вон там, – продолжал глава общины, поднимаясь по деревянной лестнице.

– Ты умеешь находить себе врагов, – заметил я, глядя им вслед.

– Мои тетушки так всегда говорили. Ты хочешь к ним присоединиться?

– Твои тетушки – святые женщины, раз терпели тебя.

7

Келья брата Иеремии – человека, начавшего постигать философию зла, и переставшего быть человеком.

Соверин Риети останавливается, немного не доходя до узкого, забранного решетками окна. Не знаю, сделал ли он это намеренно. Комната маленькая, и огромный стол, на котором разложены книги, занимает ее почти целиком.

Тем, кто вошел после Соверина, неудобно и почти некуда стать.

– Вот здесь он жил, – произносит Соверин, и в голос его звучит непонятно, будто именно мы стали причиной гибели Иеремии Клавенса.

Шериф Бернс – все здесь называют его шерифом, хотя он лишь его заместитель – перелистывает книги. Это даже не книги, а фолианты – с толстой бумагой, крупными буквами, и почти все написаны от руки. На углу притулилась стопка брошюр, размноженных на копировальном аппарате.

– Что за человек был брат Иеремия? – спрашивает Бернс.

Соверин безмолвен и невозмутим.

– Он был нашим братом.

– Это не ответ, – возражает Бернс.

Соверину так не кажется.

– Здесь нет ни одной фотографии, Френки, – произношу я.

– Тот, кто входит в нашу общину, отказывается от прошлого, – говорит Соверин. – Мы становимся его семьей. Те, с кем мы расстались, более не заботят нас; те же, с кем мы сейчас, не требуют снимков.

– Вижу, что мистер Клавенс много читал, – произносит Бернс.

Видно, что эта черта погибшего не близка помощнику шерифа. Не от того, что Иеремия любил читать – видно, что Бернс человек образованный – но потому, что читал беспорядочно, увлекаясь, начинал одно и, быстро остывая, переходил к другому.

Лицо Соверина Риети едва заметно морщится. Его коробит, когда братьев называют их мирскими именами.

– Брат Иеремия перестал быть мистером Клавенсом, когда вошел сюда, – сказал я. – Когда же он вообще перестал быть человеком, Френки.

– Сильно продвинулись в своих розысках, шериф? – спросила Френки, поднимая ладонь к лицу.

Сильный ветер набегает откуда-то издалека и приносит с собой кусочки серых, затвердевших листьев. Кажется, сама община Риети притягивает к себе эти кусочки праха.

– Не скажу, чтобы очень, – шериф Бернс осматривается, и тоже прищуривает глаза – хотя стоит спиной к ветру. – Но если человек добровольно приходит жить сюда – не стоит удивляться, если потом он бросится под машину.

Бернс идет к ограде, за которой его уже ждет машина.

– Спасибо, что помогли мне войти, – говорит он. – Мне бы хотелось поговорить с вами – но не здесь.

– Мы приедем в город ближе к вечеру. У вас есть какие-нибудь развлечения?

– Когда перестает дуть ветер, здесь это считают развлечением.

– Я понял, шериф.

– А он честолюбив, – произнесла Френки, пока Бернс подходил к воротам.

Айвен не спешил их открывать – сгорбленному человеку доставляло удовольствие заставить ждать помощника шерифа.

– И думает, отчего жизнь заставила его занимать маленькую должность в маленьком городке… Ты не думала, почему он так ненавидит сектантов?

– Ненавидит?

– Вот именно.

Бернс садился в открытый джип. Его темные глаза пристально следили за постройками усадьбы – словно дома могли вдруг сорваться с места и наброситься на него.

– Он ненавидит их, ибо их жизнь, Френки, в точности соответствует тому, на что они годны.

– Думаешь, поэтому он мог убить Иеремию Клавенса?

Френки не любит размышлять попусту, и стремится перейти прямо к делу.

– Пойдем осмотрим библиотеку.

Бревенчатые стены плотно зажимают ветер, и от того он бьется еще сильнее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное