Денис Чекалов.

Ночь вампиров

(страница 5 из 29)

скачать книгу бесплатно

– Собственником? – я подал машину направо, развернулся и припарковался в единственном месте, где это еще можно было сделать. – У кого пар из ушей идет, стоит какой-нибудь женщине спросить у меня, который час.

– Им вовсе не это от тебя нужно.

– Вот я и говорю – ты собственница.

Я кивнул знакомому полицейскому офицеру, который садился в свой автомобиль. Двое патрульных выбежали из дверей управления, и спустя мгновения резкий свет проблескового фонаря рассек ночную улицу.

– Вся полиция поставлена на ноги, – заметил я, пропуская Франсуаз вперед по высокой каменной лестнице. – Если этих вампиров можно поймать средствами полицейской облавы, то они буду пойманы.

– Если я слежу за тем, что мне принадлежит, это еще не значит, что я собственница, – возразила девушка. – Пусть найдут себе своих парней, и у них спрашивают, который час.

Полицейское управление города Темных Эльфов – большое каменное здание, вокруг которого, словно корни старого дерева, бугрится из-под земли широкая серая лестница.

Ступени ее давно выщерблены тысячами ног, которые по ней ступали – крепкие, на толстой подошве, туфли детективов и черные ботинки заключенных, столь уродливые, что их не в состоянии испортить даже короткая цепь, натянутая между ними; легкая, модная обувь дорогих адвокатов; острые каблучки проституток; бесформенные лодочки женщин из социальной службы.

Серой лестнице нет дела до того, кто ступает по ней; она даже не в состоянии разобрать, поднимается человек по ней, или спускается вниз. Словно символу бездушного правосудия, лестнице нет дела, закован ли идущий в наручники или только что был освобожден, хладнокровный ли он преступник или беспомощная жертва, пришедшая просить о помощи и защите.

Лестница возвышается, чтобы люди могли ходить – и в этом ее единственные цель и предназначение.

Нельзя искать в ней чего-то большего – смысла, цели, вины или справедливости, как не стоит искать их в самом правосудии – сером, каменном и выщербленном, как эти ступени.

Справедливость творится только людьми, хотя людьми только она и может быть нарушена. Серая лестница – лишь безучастный свидетель, правила игры, записанные в истрепанной книжке, и лишь идущие по ней люди в состоянии соблюдать правила, нарушать или вписать новые.

В свое время я хотел быть полицейским.

Нижний холл управления устремляется ввысь, подобно католическому храму. Здесь холодно, и гулкие стены передают друг другу отражения человеческих слов. Люди выходят и входят, и кажется безумием, будто бы кто-нибудь был в состоянии написать для каждого из сотен людей свой жизненный путь, свои мечты, свои цели и дела на этот день и на все остальные – ибо людей слишком много. На мгновение кажется, будто это всего лишь статисты, которые исчезнут, словно неверное отражение зеркала, стоит им только выйти за ближайшую дверь.

Мы поднимаемся на третий этаж в просторном лифте, и людей в нем так много, что никто не обращает внимания на других.

Франсуаз воспользовалась этим, чтобы начать ввинчивать мне в бок два сложенных пальца, и оторвалась от этого занятия, только когда распахнулись дверцы.

Я снова кивнул двум знакомым полицейским офицерам, и тут же получил тычок под ребра, потому что один из офицеров оказался женщиной.

– Вот, о чем я говорила, – прошипела девушка. – Стоит мне только отвернуться.

Я надавил на дверь, надпись на которой гласила «Отдел нравов», и пропустил свою партнершу вперед. Мы прошли между длинными рядами столов, заваленных бумагами, степлерами и уставленных электрическими лампами, словно три эти предмета являются главными инструментами в полицейской работе.

Худенький низкорослый полицейский толкал впереди себя проститутку с синими, ярко подкрашенными глазами и высокой белой прической. Он явно куда-то спешил, а она шла медленно, желая разозлить его. Полицейский топтался сзади, бормоча едва различимые слова, но не мог решиться подтолкнуть ее в спину.

– Вот, Френки, обратная сторона женского равноправия, – заметил я. – Скоро за слово «проститутка» будут привлекать к суду.

Проститутка остановилась, так как оказалась перед Френки, и не хотела сворачивать; Франсуаз посмотрела на нее сверху вниз, как смотрит порядочная замужняя дама на гулящую женщину. Проститутка взглянула на мою партнершу с ненавистью, какую простая уличная потаскушка всегда испытывает к ухоженным девицам из дорогого эскорт-сервиса.

– Ночная работа, Мэл? – спросил я маленького полицейского, отодвигая светловолосую проститутку в сторону, давая Френки пройти.

– У меня жена, мистер Амбрустер, – произнес он таким тоном, как обычно говорят «у меня язва желудка», и исчез в коридоре.

– Для чего он сказал мне, что у него жена? – полюбопытствовал я, когда Френки, дважды стукнув, распахнула дверь лейтенанта.

– Может, он подумал, что ты к нему пристаешь.

Мартин Эльмерих, лейтенант отдела нравов, сидел, низко склонив голову над бумагами; в правой руке он держал гелевую ручку, а в левой – тупо отточенный и сломанный карандаш. Создавалось впечатление, что страницы он переворачивает носом.

– Очень хорошо, – сказал он, не поднимая головы. – Оформите это, как положено. Короче, вы знаете, что делать.

– Что-то интересное, Март? – я вынул из-под его носа две страницы и наскоро пробежал их взглядом.

– Дело о пляжной проституции, – пояснил я Франсуаз, возвращая бумаги Марту. – Март, ты никогда не думал, что на пляже это делать не совсем удобно? Везде сыпется песок.

Верхняя часть листа, над которым в настоящее время трудился Эльмерих, была исчерчена карандашными пометками. Карандаш был сломан, а машинка для их починки тоже, поэтому Эльмерих расковырял краешек карандаша чем-то острым, и возил по бумаге углом грифеля.

– Что за бедняга станет это читать? – поинтересовался я, усаживаясь на его стол.

– Мэл, – отвечал лейтенант, справедливо полагая, что раз мы к нему пришли, значит нам что-то понадобилось, а следовательно, с нами можно не здороваться.

– Надеюсь, он кончил там возиться с той проституткой? – недовольно спросил Эльмерих. – Простейшее дело не может выполнить.

– Не думаю, что он возится там с ней, намереваясь кончить, – задумчиво ответил я. – А вы не думали заставлять проституток работать здесь, нести дежурство по расписанию – печатать вам бумаги, приносить кофе, подметать пол?

Март Эльмерих оперся о стол обоими локтями, отчего карандаш и ручка в его руках приобрели вид ножа и вилки, или палочек, при помощи которых он собирался поглотить взбитые и покрошенные бумаги.

– Знаете, Амбрустер, – сказал он. – В тот момент, когда вы стали независимым консультантом, мир бизнеса потерял столько же, сколько и все остальное человечество. Что вам надо?

Франсуаз пробежала взглядом по развешенным на стенах диплому и фотографиям.

– То же, что и всем этой ночью, – сказал я.

– Черт возьми.

Март Эльмерих откатился на своем кресле и стукнул по столу кончиком карандаша.

– Эти вампиры – самые мерзкие из бездельников, что шляются по нашим улицам. Я признаю, среди них попадаются и хорошие парни, но это исключение.

Он махнул рукой, усеянной мелкими желтоватыми волосками, в сторону шкафа с папками.

– Шесть сотен проституток, Амбрустер на город – шесть сотен. Пьют кровь клиентов, когда барахтаются с ними. Понемногу, конечно. Те увальни ничего не замечают, а вампирки и довольны. А что я могу сделать?

Он хрипло отперхнул.

– Живи мы лет сорок назад, Амбрустер, наши улицы были бы чистыми.

– Как я понимаю, Март, – спросил я. – Ты ничего не знаешь об этих двух вампирах-убийцах?

Он отмахнулся.

– Мои подопечные – проститутки и их сутенеры. Мелкая шваль, которую бы надо было собрать в фургоны да и отправить в Асгард раз и навсегда. Но нет – у нас, видите ли, есть законы.

– Я пришел узнать не об этом, – произнес я. – Март, я хочу выяснить, где в городе за последние два дня пропадали люди.

Он буркнул:

– Пойди в отдел розыска пропавших.

– Ты не понимаешь, – терпеливо возразил я. – Не те люди, исчезновение которых было бы замечено. Не те, о ком потом сообщат в полицию. Исчезают обитатели улиц – бездомные, проститутки, наркоманы.

Он не понял.

– Два дня вампиры находятся в городе, – объяснил я. – Их трое. Во время пути от границы до города Темных Эльфов они убили и выпили человек тридцать, если не больше. Они вошли во вкус, и, приехав сюда, не могли остановиться.

Белесые глаза Эльмериха остро блеснули.

– Но первый труп был найден только сегодня, – сказал он. – Значит, они сжирали тех, чье исчезновение никто не заметит.

Он резко притянул к себе телефон и ударил по кнопке внутренней связи.

– Мэл, где тебя черти носят. Обзвони всех наших информаторов, шлюх, сутенеров – всех, кто станет разговаривать с тобой, недотепа. Слушай, что надо спрашивать.

10

– Запущен еще один полицейский механизм, – заметил я, пропуская девушку вперед и раскрывая перед ней двери. – Однако мои идеи никто не ценит.

– Это еще почему?

– Подумай, сколько времени потребуется Мэлу и его коллегам, чтобы обзвонить всех информаторов, объяснить, что от тех требуется, получить связные ответы. А теперь представь, что сюда свезут проституток с двух-трех кварталов, и посадят на телефоны их. Так все будет сделано гораздо быстрее.

Френки фыркнула.

– В полиции не хватит телефонных линий.

Маллен шел по коридору, целеустремленный, как несущийся к обрыву бешеный носорог.

– Вот вы где, – саркастически произнес он, точно встретил нас не в здании полицейского управления, а невесть в каком притоне.

– А я уж думал, что вас и не найду.

– В следующий раз, – кротко посоветовал я, – попробуйте просто позвонить мне на мобильный.

Если бы глаза Маллена могли от бешенства увеличиваться в размерах произвольно, теперь они были бы размером с два хороших глобуса.

Он глубоко вдохнул, дважды, и это немного его успокоило.

– Наши ребята засекли подозреваемого, – сказал он. – На северной окраине. Он заперся в квартире, и не выходит. Эй, придержите там лифт! Вот черт.

Маллен воззрился за захлопнувшиеся перед его носом дверцы, потом медленно поднялся на носках и опустился обратно.

– Это не может быть тот, кого мы ищем, – сказала Франсуаз. – Нам нужны два аспониканца, приехавшие два дня назад. Они не стали бы снимать квартиру.

– А мне нужны выходные размером с неделю.

Маллен задолбил в кнопку лифта с упорством дятла, взгромоздившегося на бетонный столб.

– Его видели с окровавленным лицом, когда он шатался по лестнице. Он вел себя странно и почти свихнулся за последние два дня.

Он снова забил по кнопке, и мне пришлось дважды тронуть его за рукав, чтобы он заметил, что подъехала соседняя кабинка.

– Вампир не позволил бы окружить себя в доме, – сказал я. – Ваши ребята уверены, что он внутри?

– Можете не сомневаться, – Маллен ткнул себя в нос так сильно, что едва не снес его с лица. – Заперся на все засовы и бормочет что-то по-аспоникански.

Маллен пнул в панель управления, хотя я уже нажал кнопку первого этажа.

– Аспониканского языка не существует, – заметила Франсуаз. – Там говорят по-харрански.

– Один черт.

Офицер в форме патрульного окликнул Маллена, когда тот выходил из лифта, и получил распоряжение проваливать к дьяволу.

– Как вы его нашли? – спросила Франсуаз.

Маллен запахнулся в пиджак, на ходу застегивая пуговицы.

– Две проститутки указали на него. Он был их сутенером, пока не полетел с катушек. Поедете на моей машине?

– На своей, лейтенант.

– Как знаете.

Маллен хлопнул дверцей автомобиля, точно собирался разнести его силой удара, и рванул с места.

– Этой ночью лейтенант не в духе, Френки, – заметил я.

– Он предпочитает иметь дело с обычными убийцами. Подобное выводит его из себя.

Мне было бы сложно следовать за машиной Маллена, поскольку я предпочитаю не тормозить о фонарные столбы и бамперы других автомобилей. Но полицейский врубил сирену, и теперь несся по самой середине дороги, прокладывая нам дорогу.

– Думаю, разумно, что рядовые полицейские не имеют полного доступа к информации, – сказал я. – И не подозревают, что отлавливают сегодня не простого убийцу-маньяка.

Франсуаз рассудительно ответила:

– Это как бикини, Майкл.

– Что? – не понял я.

– Я говорю – это как бикини. Девушки на пляже носят бикини. Все знают, что они скрывают под ним, но если снять одежду совсем, это может вызвать беспорядок.

– Либо это слишком просто для меня, – отвечал я. – Либо слишком сложно. В любом случае, я не понял.

– Я покажу, – пообещала девушка.

Маллен свернул в неположенном месте, затем срезал поворот через тротуар.

– Сколько он разбил служебных машин? – осведомился я.

– Ни одной.

– А чужих?

– Не знаю.

Автомобиль Маллена затормозил так резко, что я едва не смял его в гармонику. Полицейский вышел на асфальт и тяжелым взглядом обвел окруживших дом стражников.

– Думаешь, они на самом деле поймали того, кого мы ищем? – спросила девушка.

– Нет, – уверенно ответил я. – Этот парень – местный, у него квартира и проститутки. Он не привык к крови, иначе не дал бы себя окружить. Большая порция заставила его отключиться часов на пять-шесть, а потом он оказался в ловушке.

– Но он им помогал?

– Несомненно. Возможно, он их родственник, эмигрировавший раньше, к которому они и приехали. Он нашел им убежище, а они дали ему напиться крови.

– Дружная семейка.

Три полицейские автомашины стояли, развернувшись на асфальте, и казалось, будто это хищные цепные звери, готовые сорваться с ошейника и разорвать того, на кого укажет им загонщик.

Шестеро стражников, пригнувшись, скрывались за машинами, направляя дула пистолетов на окна на седьмом этаже.

– Не думаю, что он откроет огонь, – сказал я. – Вампиры не пользуются огнестрельным оружием.

– Настоящие вампиры, – возразила девушка. – Этот профессиональный сутенер, и прожил в Городе Темных Эльфов по крайней мере пару лет. Он мог адаптироваться.

Я поднял глаза, осматривая здание и крыши напротив.

– Ненавижу, когда ты со мной споришь.

– Это потому, что я всегда права.

Двое снайперов расположились над нависающим над улицей козырьком. Я перешел на другую сторону улицы и убедился, что еще трое находятся в окнах соседнего дома.

– Им приказано открывать огонь сразу же, как они заметят движение в комнате, – пояснил Маллен. – У них пули с сильным транквилизатором. Уложит бегемота.

Черная полоса ствола переместилась вправо, но выстрела не последовало.

– Вампира, который убил тридцать человек, снотворное не успокоит, – ответил я. – Задний выход блокирован так же надежно?

– Уж не беспокойтесь.

Маллен подтянул пояс брюк, что делает только в минуты волнения. Обычно ему все равно, пусть они даже упадут.

– Я не получаю удовольствия от этой ночи, Амбрустер, и постараюсь следующую провести спокойно.

Он пробормотал еще два-три слова, я не уверен, но мне показалось, что это были «Пусть мне даже придется спалить весь город».

– Он не подходил к окнам? – спросила Франсуаз.

– Нет. Хитрая бестия. Знает, что стоит ему показаться, как мы его подстрелим.

– Это доказывает, что в доме не убийца, – сказал я. – Вампир, опьяненный кровью, идет под пули охотнее, чем религиозный фанатик.

Маллен обратился к старшему офицеру.

– Случилось что-нибудь, пока я ехал?

– Он выбросил телевизор, – доложил патрульный. – Вон там, сэр, видите, обломки. И закричал что-то вроде: «Убирайтесь, полицейские свиньи».

– И что же снайперы?

– Он подобрался к окну так, что в него не смогли попасть, сэр. Было два выстрела, но ни одного точного. Поэтому я не отдал приказа на штурм.

– Вы правильно сделали, – сказал Маллен. – Сколько людей внутри?

– Шестеро из городского спецназа. Они блокируют лестницу.

– Они знают, что я руковожу операцией?

– Да, сэр.

– Не хватало мне еще устроить перебранку со спецназом, – пробурчал Маллен, устремляясь в здание. – Пойдемте со мной.

Офицер спросил его, указывая на нас:

– Это специалисты по переговорам, сэр?

Маллен криво усмехнулся, что у него всегда здорово получается.

– В каком-то роде, О’Коннор.

– Сотни стражников сейчас задают одни и те же вопросы тысячам людей по всему городу, – произнес Маллен, кряхтя, поднимаясь по узкой темной лестнице. – Было бы странно, если бы хоть кому-то не повезло напасть на след этих выродков.

– Долго пришлось трясти девушек? – спросил я.

– О, нет.

Маллен остановился, чтобы перевести дух – не потому, что лестница оказалась слишком крута для него, а от бешенства.

– Они сами были рады все рассказать.

– Где они?

– Здесь же. Наотрез отказались выходить на улицу – говорят, что он может вылететь из окна и утащить их. Тьфу ты.

Я поздравил себя с тем, что пропустил Маллена, позволив ему идти впереди себя – в противном случае он мог бы попасть мне на ботинки.

– Хотите переговорить с ними прежде, чем войдем к нему?

– Позднее, лейтенант, – ответил я. – Следующим телевизором он может в кого-нибудь попасть.

11

– Вам обязательно надевать пиджак поверх бронежилета? – недовольно спросил лейтенант Маллен, словно я задержал его, по крайней мере, часа на два.

– Это костюм, лейтенант, – пояснил я, застегивая рукава и поправляя манжеты. – Брюки не носят без пиджака.

– Странно, – удивился полицейский. – А я вот часто ношу брюки без пиджака. Вот если пиджак без брюк – это другое дело.

Франсуаз проверила, что бронежилет сидит на ней так, как она считает правильным, и решительно устремилась вверх по лестнице.

Маллен вынул револьвер, который в таких ситуациях носит за спиной, заткнутым за пояс брюк, и провернул барабан.

– Я не стану заходить с вами, Амбрустер, – сказал он. – Попытайтесь поговорить с ним. А если у вас не выйдет по-своему – я знаю, чем его встретить.

Мы поднялись еще на три лестничных пролета, пока не увидели людей в темно-синей форме спецназа.

– Мы ждем здесь уже двадцать семь минут, лейтенант, – резко сказал один из них. – Мы давно могли взять комнату штурмом.

– Ну – что я вам говорил? – оборотился ко мне Маллен. – Я руковожу операцией, сынок, и вы вломитесь туда не раньше, чем я вам прикажу.

Франсуаз заняла позицию справа от двери, пристально осматривая замок и состояние петель.

– Так, мальчики, – сказал лейтенант Маллен. – Сейчас эти двое войдут в комнату и попытаются взять мошенника живым. Если он захочет прорваться на лестницу – стреляйте.

Командир спецназа, который обратился к Маллену, узнал меня.

– Неужели это ты, Майкл? – вполголоса спросил он. – Давно же мы с тобой не виделись.

Совместные тренировки на военно-морской базе могут либо сделать людей преданными друзьями на всю жизнь, либо вызвать желание никогда больше не встречаться с бывшими соучениками.

– Давно, – согласился я, подходя к дверям с другой стороны.

– Я-то слышал, что ты теперь открыл свое дело, и консультируешь богатых людей, – продолжал он. – Не думал, что тебя занимают свихнувшиеся наркоманы.

– Это благотворительность, – пояснил я. – Чтобы скостить налоги.

– Хватит трепаться, – зло бросила Франсуаз. – Мы заходим.

Офицер спецназа подошел ко мне. Обеими руками он сжимал переносной полицейский таран. Я коротко кивнул, и он вынес дверь.

Четыре выстрела угостили свинцом место, в котором должен был стоять человек, если бы он хотел войти.

– Вампиры не стреляют, – процедила девушка. – Герой.

Я вошел – наклоняясь вперед и падая. Четыре пули пролетели над моей головой, и я обрадовался, что не стал вытирать ноги о коврик.

Человек прислонился спиной к покосившемуся кухонному шкафу, невесть каким образом оказавшийся в главной комнате. В его правой руке был зажат пистолет, и его дуло опускалось, ища меня.

Я нажал на спусковой крючок трижды, и правая ладонь человека, с зажатым в ней оружием, повалилась на паркет. Три пули легли ровно по линии запястья, разнося в мелкие клочки кожу, кости и сухожилия.

Человек закричал и резким движением всунул в рот обрубленную конечность. Он глубоко вдохнул, всасывая собственную кровь; черные струйки покатились по его подбородку. Он передвигал зубами, грызя и тревожа лохмотья мяса, вонзаясь в свою руку все глубже.

Острый вкус крови придал вампиру силы, которых в нем не могло быть раньше. Его левая рука, точно живущая самостоятельной жизнью, распрямилась, и острое лезвие аспониканского ножа пересчитало дюймы около моего уха.

Френки вошла в комнату в тот момент, когда кинжал ворвался в дверной проем. Девушка поймала его на лету, за лезвие – опасный трюк, которому Френки научилась на островах Тихого океана.

– Ты что-то потерял, ублюдок, – процедила она и, взмахнув рукой, послала кинжал прямо в горло твари.

Длинное легкие вошло в мягкую плоть, пригвождая человека к деревянным дверцам. Он дернулся раз, затем другой, и нож остался подрагивать за его спиной, окровавленный и увешанный лохмотьями мяса.

Вампир шагал ко мне, и там, где его голова возвышалась над широкими плечами, зияло рваное сквозное отверстие.

Бурая кровь хлестнула вокруг, как веер воды из садовой поливальной машины. Я наотмашь ударил тварь в лоб рукояткой пистолета, и он отлетел назад.

– Я убью вас обоих, – прошипел вампир.

Его правая рука вырастала из отрубленного запястья. Мускулы бурлили под раздувающейся и набухающей кожей, кровь пронзала жилы, кости распрямлялись и твердели, образуя кисть.

– А, значит, ты еще можешь разговаривать, бедняжка, – проворковала девушка. – Тем лучше.

Он почти поднялся, когда Франсуаз подпрыгнула вверх и мощно приземлилась на его грудную клетку. Раздался хруст, с которым проламывалась грудина. Правый каблук девушки, тонкий и острый, пробил сердце вампира, заставив его окропиться собственной кровью.

– Многих ты успел сожрать за эти дни? – осведомилась Френки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное