Дарья Орлова.

Все пиарщики делают это!

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

– Привет, можно к тебе?

– Что это, – Васька потянула носом, – вишня? Вкусно. А у тебя есть со вкусом шоколада?

– Мы по делу. Ты случайно не готовил список СМИ Северска и прилегающих районов? Ну, чисто из любопытства?

Капышинский презрительно выдохнул из себя ароматный дымок.

– Некоторые деятели, – начал он, – почему-то уверены, что стоит им натянуть короткую юбку и каблуки с ромашками, и мир будет у их ног. Так вот – это неправда.

Я в очередной раз подумала, что заниматься сексом с этим человеком, наверное, то же самое, что читать словарь технических терминов на немецком языке.

– Ну хорошо, мы лодыри. А ты что делаешь?

– Читаю обзор местных материалов, в которых фигурировал наш кандидат за последние три месяца. Надо же хоть кому-то понимать, какой у Петрова здесь сложился имидж.

– А где ты это взял? – удивилась Васька.

Оказалось, у Андреса, которому было просто лень тащиться с большой папкой до нашего кабинета. Вот что бесит больше всего на кампаниях – все считают себя творческими личностями и не хотят работать командой. Как заметил однажды Гарик: «Кругом гении, некому даже телефонную трубку поднять!»

Мы все-таки договорились с Капышинским встретиться вечером за ужином и обсудить дальнейшие действия. Из соседнего кабинета доносились повизгивания неугомонного Митьки.

– Зайдем на минуточку, – предложила я, – заодно поговорим с Андресом.

– Давай, – быстро согласилась Васька, – все равно день потерян.

Митя встретил нас неуместным вопросом:

– Ну, как продвигается медиа-план?

– Потихоньку, – призналась Василиса.

– А знаете, почему? – захихикал Митька. – Потому что...

 
Ни строительство дома,
Ни путь капитана
Не получатся, если их делать без «плана»!
 

Угощайтесь!

– Теперь у нас появился свой дилер, – забурчала Васька, но трубочку из рук Мити приняла без колебаний, запыхтела и вскоре стала похожа на маленького симпатичного дракончика.

Первый рабочий день подходил к концу.

* * *

По правилам политического консалтинга отвезти нас в роскошный северский особняк полагалось централизованно, всех вместе. Хотя бы на первый раз. То есть – нас с Васькой, Гарика, Николая, Тимура и Капышинского. И, естественно, Митю. Иначе, как любит говорить Гарик, возникает «атмосфера нездоровой свободы», консультанты идут вразнос, кто-то стремительно выпадает в запой, кто-то пытается подраться со стриптизершей в клубе, кто-то просыпается в чужих трусах в неизвестном подъезде – одним словом, летят графики, срываются сроки выпуска агитматериалов, и возникает столь нелюбимая Капышинским буза и беготня...

Да что там говорить, если однажды в теплом приморском городе Гарик сам звонил нам и нетвердым голосом шептал:

– Аоооо... Даша... я на шестьдесят седьмом километре, пришлите за мной, пожалуйста, машину.

– Гарик... какой шестьдесят седьмой километр? Какая трасса? Как ты туда попал в шесть утра?

– Тихо, Даш, не ори, голова раскалывается, и телефон разряжается...

Ничего не знаю. Проснулся – рядом дорога и столбик: «67 км».

Одним словом, ехать полагалось вместе. Дело осложнялось тем, что Тимур и Капышинский люто ненавидели друг друга. Прямо-таки органически не переносили. Что-то такое у них в свое время произошло – то ли не поделили девушку, то ли разошлись во взглядах на концепцию государственной политики. А может, это была инстинктивная ненависть Капышинского, рафинированного интеллектуала, к плебеям-маргиналам в лице Тимура.

У консультантов вообще сложные отношения с народом. Потому что большинство политконсультантов – так уж складывается – принадлежит к породе экзальтированных эгоистов, и сложнее всего для них думать о ком-то, кроме себя. Волей-неволей приходится думать о клиенте, потому что клиент платит. Но от избирателя консультанты страшно далеки. Они не всегда помнят, чем живет народ, сколько зарабатывает, что читает и что смотрит вечерами. Политтехнологи компенсируют это буйной фантазией.

Порой фантазия дает сбои. Тогда в политических листовках появляются обороты «как мы помним, еще у философа Лосева» или рассуждения о плюсах и минусах японской кухни по сравнению с итальянской. Потому что, объясняют политтехнологи, «все эти рассуждения о коммуналке и нищете людям уже осточертели, им хочется свежей экзотики»...

Неправда. Людям никогда не надоедает жаловаться на сантехников, как женщинам – перебирать воспоминания о беременности, как старикам – оживлять свою молодость, как сантехникам – пить. Смешно сказать, но под веселенькую политическую или коммунальную интригу великий русский народ способен сожрать любой мусор – то есть, простите, нашего кандидата. Судимого за групповое изнасилование или вора в законе, циркового клоуна или опасного психопата.

У Тимура, потомственного люмпен-пролетария, есть свои плюсы. Например, он почти всегда нюхом чует, какими сериалами, ток-шоу, ночными клубами и прочими именинами сердца живет электорат в любом городе. Но есть и минусы. Много. Перечислять все нет смысла, достаточно вспомнить, что у Тимура передние зубы золотые, и его несколько раз жестоко били за воровство на предвыборных кампаниях. Сама не видела, но с удовольствием бы посмотрела. К тому же Тимур раза четыре за вечер озвучил похабные шутки в наш с Васькой адрес.

Поэтому Гарик поспешил выпроводить нас обеих из офиса вместе с Капышинским, глупо хихикающих, вручив бумажку с адресом дома, ключи и велев найти во дворе серебристый «ниссан» с водителем.

«Ниссан» оказался привозным «сэконд-хэндом» с правым рулем (в Сибири такого японского старья много). На месте водителя расселась Блондинка – на руле лежали ее двухсантиметровые ногти с рисуночком в сиропном духе.

– Да, это я вас повезу, – голосом резиновой игрушки сообщила Блондинка, – я – Виолетта.

Мы икнули в унисон.

– Осторожно, не сядьте на масика!

На сидении лежал плюшевый заяц. Синего цвета.

– Вы уверены, – шепнул Капышинский, – что она настоящая?..

– Надо ее потрогать.

– Иголочкой потыкать! – радостно заржала Васька.

Тимур, как выяснилось, встретил Виолетту в ночном клубе. Там она искала свое истинное «я». Тимур сообщил, что президент Путин лично поручил ему найти в Северске заблудшие души, пока он, Путин, слишком занят вступлением в ВТО и другими проблемами. Виолетта ответила, что, в общем-то, Путин ей нравится – у него сексуальные уши. Тимур обещал устроить ее на веселую работу – и вот в результате она весь августовский день проторчала в пыли, не сделала маску для ногтей, пропустила «Сашу и Машу», а сам Тимур так и не объяснил, в чем будет состоять ее новая работа.

– Не может быть, чтоб настоящая, – резюмировала я.

Город Виолетта знала плохо, водила еще хуже, к дому мы прибыли сквозь тернии, но дом заново впечатлил всех.

В комнате, которую Васька припасла для меня, все сияло крахмальным светом, как в раю: недвусмысленных размеров кровать, необъятное зеркало и золоченый иконостас в углу. Солидный Господь для солидных господ. (Привет В. О. Пелевину!)

– Ох, Вась, а чего тут так много Боженьки? Мне перед ним даже переодеваться неудобно.

– Привыкай. Тут в каждой комнате так духоподъемно. И даже в бильярдной. Хозяин, как ты понимаешь, грешил без меры. Еще скажи спасибо, что иконы, а не лица невинно убиенных и ограбленных. И мальчики кровавые в глазах... Бог с ними, Дашка, побежали лучше смотреть камин с инкрустацией!

– В виде лика Божьего? – мрачно ухмыльнулась я.

– Не богохульствуй.

Камин тихо сиял – судя по всему, в доме было кому разжечь камин, позаботиться о туалетной бумаге и даже выстирать носочки усталым политтехнологам. Он был великолепен, как Лувр, как Шанхай, как лосось-гриль под мятным соусом. Мы зарылись пузиками в ковер и смотрели на огонь. Васькина кожа казалась темно-персиковой от огня, а глаза были цвета вишневого варенья.

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

– О чем? – вяло уточнила Василиса.

– В каких словах обрисовать электорату радужные дали. Как дать им понять, что Петров любит их безмерно и придет, как добрый царь-батюшка.

– Ага... только я совершенно об этом не думала. Я думала – интересно, сколько лет Перцелю?

– Тридцать семь? Тридцать четыре? Тридцать пять?

– Баба ягодка опять...

– Он заказчик.

– Но ведь не кандидат.

– Еще не хватало – соблазнить будущего президента России!

– А что, – мечтательно потянулась Вася, – это было бы... роскошно.

У нас есть один-единственный нравственный принцип – не заводить романов с заказчиками и кандидатами. Юной женщине немыслимо сложно иметь достойную репутацию в политическом закулисье, а о какой репутации можно говорить, если за тобой тянется амурный шлейф?

Страшно сказать, когда я была почти ребенком и организовывала встречи с народом для своего первого в жизни кандидата в Облдуму, меня несколько раз настойчиво просили надеть юбку подлиннее. По мере того, как обретались длинные юбки, опыт и репутация, наш с Васькой нравственный принцип стал накрепко въевшимся атавизмом – вроде детской привычки не наступать на собачьи какашки и трещины в асфальте.

– Какой еще роскоши тебе не хватает, Василиса Прекрасная? – хитро вполз в каминный зал Гарик. – Чего еще, после того, как мы привезли тебя в этот роскошный дом, где ты окружена нами?!

– Вот именно. Если бы вас не было вокруг, меня бы еще могли принять за приличную девушку. А так никто не ошибется...

Потом мы утащили коллекционное «Шато Лафит Ротшильд» из хозяйского бара и распили всей толпой на кухне, из чайных чашек. Традиционно обсудили эволюцию российского политического режима и сравнительные достоинства телефонов Nokia и Sony Ericsson – причем Тимур с Капышинским снова чуть не подрались.

– Друзья мои, а теперь внимание-внимание! – томно изрек Митя. – Судя по исследованиям, у нас тут проблемы с психоэмоциональным фоном. Говно жизнь у электората, одним словом. И чего-то грустит наш электорат... Так что параллельно с агитацией запускаем поддерживающий проект. Кодовое название «Я люблю жизнь». Что-нибудь вроде «Болен СПИДом с бодрым видом!» Праздники! Фейерверки! Конкурсы! Модельеры и телезвезды! Мы за групповой секс! Пиво и шашлыки каждому сибиряку и северцу!

– И групповой секс будет? – деловито уточнил Николай.

– Нет, – опечалился Митя, – это метафора. Будут Дима Билан, Елка, братья Гримм, девочка Глюкозка, снова беременная Алсу... Вот думаю, может, Эминема позовем?

– С хуя ли загуляли? – ошарашенно спросил Капышинский. В переводе на дипломатический язык это означало: «А не выйдем ли мы из границ бюджета предвыборной кампании, пригласив всю высокооплачиваемую российскую попсу?»

– Гуляем! – беспечно махнул рукой Гарик и потянулся за текилой. – Не каждый день преемника выбираем. Кремлю от проекта чистая выгода – народная любовь на далеких окраинах, все танцуют и поют, и семечки плюют.

– Тогда давайте позовем «Ундервуд»!

– Или Юлю Савичеву, – застенчиво сказал Николай и от смущения откусил лимон вместе со шкуркой.

Домашняя вечеринка узким кругом, по всем признакам, набирала обороты. Тимур уже собирался звонить Виолетте и приглашать ее на секретное ночное совещание. Гарик с недопитой бутылкой текилы и солонкой отправился выяснять, на какую кнопочку нужно нажать, чтобы включить сауну. Капышинский мирно дрых носом в винной лужице. «Летящей походкоооой! Ты вышла за водкоооой!» – вопили Коля с Митей, приличные, казалось бы, люди, искупая неверный мотив энтузиазмом.

Отлично.

В последний раз, когда мы пили в общем составе, в одном симпатичном городе на Волге, Гарик наутро забыл надеть носки, идя на совещание к заказчику, а я чуть не опоздала на самолет и к тому же забыла в этом вертепе ключи от собственной квартиры.

– Заметь, Васька, пятеро мужчин в доме, а мы по-прежнему одинокие женщины.

– Четверо. Четверо мужчин и Митя, – уточнила Васька и обняла ножку стола, потому что была не трезвее остальных. – И когда это мы успели наклюкаться, как зонтики?..

– Тьфу, заррраза, так и пройдет вечер без пользы для души! А хочется с природой соприкоснуться, погрузиться в ее лоно... то есть чрево...

– Васька! Мы – клопы. Мы еще не видели великой сибирской реки! Ну-ка соберись, тряпка! Ну что ты расползаешься, как листовка!

Васька вяло отбивалась. Отказывалась обувать туфли. Зачем-то взяла тапки Тимура. Потом помню только машину и отсветы на шоссе.

– Ямщик! – кричала Василиса. – Отвези нас по ленинским местам! В шалаш!

– Хлопай ресницами и взлетааай! – пронзительно орала я. – Что значит – не было Ленина?! Я чую его запах! Тогда Пришвин! Вези нас к Пришвину, извозчик!..

Ночь размазывалась. Васька тихонько и очень деликатно наблевала в машине. Мне казалось, шофер тоже искренне веселится. Потом река окружила нас – кажется, отовсюду одновременно. Тяжелая и гладкая, как цеховая труба, она была воплощением всего великого и чудовищного в нас.

Не помню, как мы спустились к воде. Не помню. Не помню ничего.

– Я рыба, – заявила Васька, нетвердо переступая в тапках Тимура по камням. – Нет. Я океан, и рыбы у меня внутри.

Порнографически бледнел рассвет, а с ним возвращались чувства времени и пространства, замещая пьяную лирику.

– Пойду писять, – хмуро заявила я, разглядывая черные кусты у воды и осознавая, что шофер давно и несомненно уехал.

– И я! Какого черта ты не проследила за моей обувью?! Я не могу свободно дышать в этих лаптях!

– Тут наверняка змеи...

– Подвинься, ты сейчас обоссышь тапки Тимура!

– Васька! Да не журчи ты так громко! Это что за звук?!

Мы застыли без штанов, как перепуганные кошки, и слушали.

Шаги.

И голос. Человеческий. ГОЛОС ПЕРЦЕЛЯ.

– Андрей Вячеславович, я не понимаю... вы мне полчаса объясняете, что никакого проекта «Преемник» не существует? С тем же успехом вы можете сказать, что не существует рассвета и заката. Или меня, или вот этих кустов... Вы в своем идеологическом отделе можете дофилософствоваться до чего хотите, но это, извините, бред!

– Егор Сергеевич, успокойся, – отрезал Курочкин. Ну конечно, Курочкин! Кстати, у него обаятельный голос, у старого интригана, мягкий и порочный. – Посмотри на воду, подыши, где ты в Москве подышишь... Я говорю – хорошо бы, если бы этого проекта не существовало. И это пока в наших силах.

– Объясните...

– Объясняю. Петров – человек слабый. Петров – человек зависимый. Он – марионетка, и сам понимает это лучше других. Поэтому у него всегда такой скучный вид. Он не хочет быть президентом, и я, между нами говоря, прекрасно его понимаю. Мирный человек, хороший исполнитель. Подумай, Егор, что лично ты приобретаешь и выигрываешь, если Петров станет президентом? Да ничего. В лучшем случае премию. А что страна получает, если Петров становится президентом? Даже меньше, чем ты.

– Не пойму, к чему вы клоните.

– Егор, те люди в Кремле, которые несколько лет двигали в президенты Петрова, – они, как ты знаешь, не единственные, кто может на что-то влиять. Есть другие группы влияния. Тебе это известно как никому другому, так что я с тобой не собираюсь играть в прятки. Просто ответь мне, вот здесь и сейчас – ты готов работать на то, чтобы пришли в Кремль люди, стоящие за Петровым? Все эти банкиры с нацистским душком...

– Ваша речь, Андрей Вячеславович, похожа на дешевую разводку. За другими претендентами тоже не ангелы стоят. Группировок в Кремле не так много. Реальных ставленников у них тоже не так много. И что-то я не припомню среди них принцев Гамлетов.

– Гамлеты в наше время, сам понимаешь, фигуры нежизнеспособные. А насчет группировок... Ты уверен, что все знаешь? Уверен, что нет сообществ, объединенных чем-то, кроме минутных политических амбиций и желания повыше вскарабкаться? Какой-нибудь Ложи принятия решений?

– Странноватый вопрос...

– Егор, это не первый раз, когда мы с тобой работаем вместе, в связке. Я тебя использовать втемную не собираюсь и подставлять тоже. Есть люди в Кремле, достаточно информированные, достаточно влиятельные, и они заинтересованы в другом преемнике. Объединяет их не политика. Я бы даже сказал, это историческое объединение.

– Предположим, вы мне не сказку тут рассказываете. Кто этот «другой преемник»? Раскрученная фигура?

– Вполне. И я тебе ее назову. Нет, не здесь и не сейчас. И, скорее всего, она тебе покажется не идеальной. Потому что – ты прав, Егор Сергеевич! – нет принцев Гамлетов среди наших политиков, над этим нам еще работать и работать. Но с ним может произойти некая метаморфоза за эти месяцы...

– Метаморфоза?.. – уточнил Перцель. – Какая метаморфоза? Я ничего не понимаю, Андрей Вячеславович. Как можно... Да и главное – кто, если не Петров? Демократы? Самоубийственно. Все, на что они способны, – это истерики. Скоморошные радикалы? Коммунисты? Еще более самоубийственно, и вы знаете почему. Вы же сами работали со всем этим. Я вам, конечно, доверяю... но, Андрей Вячеславович! Мы с вами не в общественной организации «Солнышко» работаем. Велась работа по проекту «Преемник», деньги выделены, и я за них отвечаю. Какой у меня резон ставить под удар свою репутацию и работу?

– Егор Сергеевич, а ты никогда не задумывался о более спокойной работе? И более интересной? Уйти, например, на должность замминистра экономики и финансов в правительство?..

Повисла натуральная, не театрализованная пауза.

– Интересно девки пляшут... – пробормотал Перцель.

– Пойми, Егор, тут нет никакого заговора, и переворота тоже нет. Я тебя не подкупаю. Переманиваю – может быть, но тут уж я в своем праве. Ты не офицер лейб-гвардии, а Петров – не наследник короны Российской империи. Никто из нас клятву верности ему не приносил. И мы не просто можем, я бы сказал, мы должны сделать эти выборы не безальтернативными, а вполне альтернативными. В пользу людей, которые не продадут Россию под шумок. Конечно, сейчас, под шумок, можно провернуть любую аферу. А шумок будет такой, что мама не горюй!

– Андрей Вячеславович, мне нужна информация. Чего хотят люди, о которых вы мне тут рассказываете? Кого они хотят? Какие деньги за ними стоят?

Голос Перцеля звучал глуше. Мы стремительно трезвели и выворачивали уши наизнанку, сжавшись в позе эмбриона на грязных камнях.

– Не понимаю, если все это глобальный отвлекающий маневр, зачем разворачивать штаб, зачем приглашать этих консультантов? В конце концов, можно было набрать команду подешевле!..

Васька рядом со мной протестующе, но абсолютно беззвучно сжала губы.

– С ума ты сошел, Егор Сергеевич. На штабы Петрова вся Россия смотрит. Не только электорат. Сотни кремлевских глаз. Настоящий герой до самого последнего момента не появится на сцене – в этом, конечно, есть определенный риск, но если он вылезет раньше времени, то проиграет сразу и бесповоротно. Так что стоит рискнуть.

– Но финансирование...

– С финансированием все будет чисто, – внушительно произнес Курочкин. – Пусть политтехнологи у нас работают. Свободные творческие люди. Со всеми своими... ромашками. Пусть самовыражаются. А мы начнем корректировать ближе к финалу. Зачем торопиться?

– Андрей Вячеславович...

– Прохладно тут, и светает. Пойдем, Егор Сергеевич, машина ждет. Еще договорим. Еще будет время.

Еще минут пять мы, замерев, как суслики, слушали удаленное шлепанье вершителей истории. Потом я натянула трусы. Осмотрела собственные грязные джинсы и джинсы Васьки и высокохудожественно выругалась матом.

– Как они сюда попали?! – потрясенно выговорила Васька бледно-синими от холода губами.

– Вот как мы сюда попали...

– Я думала, ты знаешь, – смущенно призналась она.

– Как ты думаешь, они это всерьез или под действием психоделических средств?

– Кокс? В общем, похоже...

– Если кокаин, тогда все, приехали – плакало финансирование нашей кампании!

На шоссе стояла гулкая тишина. Мир замер и ожидал наших шагов. Мы шагнули в него. Надо было о многом подумать.

* * *

Утром мы с Василисой сидели в кабинете и думали.

Избирательная кампания по сути та же война. Здесь есть свои и враги, и генералы, и рядовые, на идеологических фронтах грохочут орудия, по территории неприятеля рыскают шпионы, разведчики, диверсанты... Словом, предательство Курочкина нас не шокировало. Надо было спасать собственные любимые шкурки – на войне как на войне.

Сначала в патриотическом порыве мы решили донести обо всем Гарику. Но постепенно, вспоминая детали вчерашнего разговора двух кураторов, засомневались.

Васька осторожно напомнила, что по пьяни воображение может разыграться не на шутку, и вообще удивительно, что мы, приняв такое количество алкоголя, увидели только Курочкина с Перцелем, а не пляшущих зеленых человечков.

А мне пришло в голову, что тяжелые обвинения против московских кураторов могут стоить нам карьеры. Слишком высокий уровень. Курочкин представляет интересы тайной кремлевской группировки, у которой свои планы на президентские выборы. И в эти планы наш Петров не входит. Кого они хотят сделать президентом – вопрос десятый. Важно другое: Курочкину непонятным образом удалось замаскироваться и пролезть в кураторы петровской кампании. Этот волк в овечьей шкуре, судя по всему, уже совратил Перцеля. Теперь «сладкая парочка» начнет потихоньку, без лишнего шума, «сливать» петровскую кампанию. Загубить предвыборный проект легко – существует тысяча способов, и все они, конечно, прекрасно известны интригану Курочкину: бумажная волокита, палки в колеса собственной пиар-команде, финансирование сумасшедших идей... Можно, например, выписать из-за границы Мадонну для участия в агит-концерте – оставшихся после этого денег гарантированно не хватит и на сотню листовок, даже написанных вручную.

Передо мной и Васькой каменной стеной встала неприятная дилемма. С одной стороны, подслушанный разговор делает изначально бессмысленной всю нашу работу на этой кампании. Пиарщики – люди настроения. Для нас важно не просто заработать на хлеб, но и не заскучать при этом. С другой стороны, гонорар с выборов такого уровня гарантирует полное освобождение от финансовой депрессии минимум на полгода.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное