Дарья Иволгина.

Степная дорога

(страница 2 из 32)

скачать книгу бесплатно

   – Брат Соллий, – произнес бывший раб, словно пробуя эти слова на вкус. И усмехнулся. – Моя мать называла меня Салих.
   – Если ты родом из Саккарема, Салих, то не лучше ли для тебя будет отправиться прямо к твоей матери? – спросил Соллий, решив отринуть все недостойные подозрения и говорить с хмурым этим человеком спокойно, дружески – так, как советовал брат Гервасий.
   Однако не так-то просто это оказалось. Салих упорно отвергал протянутую руку.
   – Лучше уж сразу убей меня, господин мой и брат Соллий, – проговорил он. – А родичей моих, коли встречу, то самолично жизни лишу…
   И покривил тонкие, обметанные лихорадкой губы.
   – Как так? – Соллий глянул прямо саккаремцу в глаза и словно волной жара на него плеснуло, такой лютой ненавистью пылали они.
   Захлебнувшись горьким воспоминанием, Салих почти сразу утерял осмотрительность.
   – А ты сам посуди, господин мой брат Соллий! – Обращение прозвучало почти издевкой. – С десяти лет ем чужой хлеб – тверже камня он. Пью горькую воду – такая вода лишь сушит горло, а жажды не утоляет вовсе… А последнему хозяину и вовсе я не угодил, гляди ты! Он, собачий хвост, продал меня на рудник. Одна только Праматерь Слез и ведает, как я эти полтора года прожил, – да Ей ведь и молиться-то бесполезно…
   Соллий так и вздрогнул. Наихудшие подозрения его оправдались. "Праматерью Слез" кое-где, в том числе и в Саккареме, называли древнюю Богиню, прародительницу всего живого. Говорили, будто некогда была она Небесной Девой и медленно ехала по небу в телеге, запряженной сивой коровой, направляясь к горизонту. А по земле несся на белом жеребце юный Герой. Там, где сходятся край неба и край земли, сошлись и эти двое, и народились от них сыновья и дочери. Но прежде сыновей, прежде дочерей появились на свете слезы – их пролила Небесная Дева, утратив невинность и вместе с невинностью навсегда потеряв дорогу обратно, на небо…
   Редкий человек поминал теперь Прародительницу Слез. Разве что рабы помнили о Ней – порой только одно им и оставалось, что уповать на Ее милосердие…
   – Да, – медленно проговорил Соллий, – стало быть, я не ошибся, Салих. Ты обманул брата Гервасия, не так ли? Ты все вызнал: и как Ученики приветствуют друг друга, и как они чтут Близнецов, и почему Они едины, хотя Их – двое! Нетрудно же было тебе обмануть брата Гервасия, да будет благословение Божественных Близнецов его доброму, доверчивому сердцу! Да уж, что тебе стоило произнести "святы Близнецы, чтимые в трех мирах"? Да есть ли для тебя хоть что-то по-настоящему святое!
   Салих вскинул глаза. Теперь в них горели безрассудство и отчаяние.
   – Да! – вырвалось у него. – Слова дешевы, господин мой! Нет у меня веры в Богов! И ваших Близнецов, из которых один почему-то старше, а другой – младше, я почитаю не больше, чем кого-либо другого! Боги оставили меня.
Они всегда оставались слепы и глухи, сколько бы я Их не звал. Не знаю, за что Они от меня отвернулись, но с того самого дня, когда мой отец… – Он замолчал, потому что внезапно у него перехватило горло.
   – Мне все равно, – сказал после долгого молчания Салих. – Ни от кого не ждал пощады и у тебя просить не стану. Думал вырваться из Самоцветных Гор… любой ценой. Ложь, если подумать, – невеликая плата за свободу. Если, господин, ты, конечно, дашь мне после этого свободу.
   – Любой ценой, – повторил Соллий, чувствуя, как немеют у него от гнева губы. – Да знаешь ли ты, богохульник, какова эта цена! Ведь мы могли спасти не тебя, безбожника, а истинно верующего, нашего подлинного, не притворного брата! Человека, который искренне и от души служил бы Близнецам и учился у Них свету! А ты своим грязным обманом вынудил нас потратить на тебя то, что было собрано с таким трудом, ценой таких лишений!
   – Ну-ну, – молвил Салих с кривой улыбкой. – Давай, святоша, поплачь. Пожалей о добром деле. Спас безбожника и богохульника, ублюдка, проданного родным отцом. А сколько новых рабов смогут купить на ваши деньги смотрители рудника?
   – Нисколько, – хмуро отозвался Соллий. – Мы платили им не деньгами.
   – Наркотики, – сразу догадался Соллий. – Ай да Ученики! Ай да целители человеческих душ! Сердобольные ханжи…
   Он отвернулся. И без того сказано было уже слишком много.
 //-- *** --// 
   Брат Гервасий был наставником Соллия. Оба считали себя Учениками Младшего из Божественных Братьев – того, кто милует ослушников, целит увечных, жалеет черствых, возвращает самоуважение падшим. Но глядя на молодого своего сотоварища, все чаще и чаще задумывался брат Гервасий: а не ошибся ли Соллий в призвании? Не лучше ли ему, пока не наворотил бед, взять иной послуг и обратиться душою к Старшему, искореняющему Зло мечом и словом?
   Вот и сейчас. Напустился на этого несчастного, озлобленного саккаремца. Небось, в догматах экзаменовать бедолагу надумал. Так ведь не из Духовной же Академии парень – почитай, из самого ада его выхватили… Ну, может быть, верует как-нибуь неправильно. Путается кое в чем. Невелика беда. Придет в себя, поразмыслит, с Учениками поговорит, если будет охота – и разберется. Во всем разберется. Нужно только дать ему время. Брат Гервасий верил, что время целит любые раны.
   А Соллий – вон, от праведного гнева уже бледен. Вот-вот огонь из ноздрей у него извергнется.
   Брат Гервасий осторожно взял его за руку.
   – Да что случилось, брат? ты сам не свой!
   – Обманщик, – тяжело дыша, выговорил Соллий. – Вон он… обманщик. Солгал… Воспользовался…
   – Не спеши, не спеши, – принялся уговаривать Соллия брат Гервасий. – Кто знает, может быть, сам того не ведя, этот несчастный сказал нам правду. Желая солгать – не солгал. Глядишь, и он обратится на путь истины. Позволь ему ближе узнать Учеников, узреть свет Божественных Братьев.
   Во взгляде Соллия читалась мука.
   – Я никогда, – прошептал он еле слышно, – никогда, слышишь, брат? Я никогда не смогу простить ему этого!
   Салих смотрел в сторону. Молчал. Словно страшная тяжесть сдавила ему грудь, не давала дух перевести. Он видел, что Соллий уже вынес ему приговор, и приговор этот прост: вернуть лжеца в Самоцветные Горы – чтоб иным неповадно было! – и обменять его на любого из истинно верующих. Вот, стало быть, каково оно – милосердие блаженных Братьев…
   Но брат Гервасий не торопился ни с выводами, ни с окончательным решением.
   – Давай-ка лучше остановимся да передохнем, – предложил он спокойно, словно ничего и не случилось. – Нашим братьям не помешало бы несколько часов провести в полном покое. Путь до Дома Близнецов неблизок, а сил у них еще маловато. И помоги мне с этим вьюком – кажется, там у нас с тобою запасены соленые хлебцы?
 //-- *** --// 
   – Нам нечего бояться, – в который раз уже повторял брат Гервасий. – Степняки не станут нападать на жрецов и тех, кто отдан под покровительство Богов.
   – Варвары, – пробормотал Соллий, качая головой. Он не мог побороть недоверия к кочевникам Вечной Степи. Слишком часто их действия казались ему непредсказуемыми, а поведение выглядело подчас и вовсе необъяснимым.
   – Может быть, они и варвары, – все тем же миролюбивым тоном согласился брат Гервасий. – Однако не забывай: они все же люди. Как ты и я.
   – Люди… Да только такие ли, как мы с тобой?
   – Помилуй, брат, – усмехнулся старший из Учеников, – даже мы с тобой разнимся, хоть и в одном Доме живем, под одной кровлей преклоняем голову. Что же говорить об ином народе…
   Соллий устыдился своих страхов, едва увидел, что степной всадник – и впрямь девушка, почти подросток, пусть даже вооруженная грозным луком, но совершенно одна.
   Отбросив за спину длинные тонкие косички и хмуря черные брови на плоском смуглом лице, она молча закружила на коне вокруг лагеря – явно в подражание воинам своего народа.
   Брат Гервасий выступил вперед и, сложив на животе руки – крупные, с узловатыми пальцами, привычными к любой работе, – терпеливо ждал.
   Гостья не спешила заводить беседу. Она даже и не скрывала, что высматривает: не припрятано ли в караване оружие, нет ли верховых лошадей и кто таковы здешние люди – не разбойники ли, не купцы ли.
   – Что ей нужно? – осведомился Соллий, поглядывая на девочку с нескрываемой неприязнью. – Маленькая дикарка…
   – Тише, тише, – проговорил брат Гервасий. – Жди, пока она заговорит. Может быть, ее и вправду направило к нам ее племя. Только какое? Знать бы, кто нынче кочует в предгорьях…
   Тем временем Алаха повернула меринка и степенным шагом приблизилась наконец к Ученикам.
   – Мир вам, достопочтенные, – произнесла она с преувеличенной важностью и медленно склонила голову.
   – И тебе мир, достойная дочь достойной матери, – отозвался брат Гервасий так же величественно.
   Лицо Алахи оставалось бесстрастным.
   – Благодарю за добрые слова, – молвила она.
   Неожиданно Соллий поймал себя на том, что поневоле залюбовался этой юной дикаркой. Как превосходно она держится! Какое глубокое, врожденное достоинство в каждом ее жесте, в каждом движении! Словно не девчонка, заплутавшая в степи, повстречала чужой караван, но сама венценосная шаддаат удостоила подданных посещением.
   Брат Гервасий спокойно сказал:
   – Мы остановились ради отдыха, столь необходимого усталым ногам пешего странника, а заодно и намеревались подкрепить наши силы скромной трапезой. – Чтобы глядеть в лицо девочке, сидящей на коне, брату Гервасию пришлось задрать голову. Он знал, что люди степи не любят, когда собеседник не смотрит им в глаза. Уставился себе под ноги – значит, о чем-то печалится, а печаль – вещь опасная. Горе – оно что блоха: скакнет с человека на человека и закусает до смерти. А если в сторону взгляд отвел – и того хуже: значит, замышляет недоброе.
   Алаха молча смотрела на Ученика. Невозможно было догадаться, о чем она сейчас думает.
   А брат Гервасий и не затруднял себя подобными догадками. Просто добавил:
   – Позволь нам пригласить тебя в наш лагерь. Мы будем рады разделить с тобой хлеб, красавица.
   Девочка выдержала долгую паузу, холодно рассматривая немолодое уже лицо брата Гервасия, обветренное, усталое. Затем с подчеркнутой сдержанностью спросила:
   – Эти люди в вашем караване – рабы?
   – Это наши братья, – ответил Ученик Близнецов.
   – Не очень-то похожи на вас ваши братья, – заметила девочка. – Какой брат держит брата вдали от благодатного света Родителя Луны? – Этим иносказанием в степях именовали Солнце.
   Алаха еще раз оглядела длинный ряд изможденных путников и добавила:
   – Какой брат станет бить брата кнутом? Не лги мне, старый человек, не пятнай свои седины. У твоих спутников следы от кандалов!
   Эта тирада, произнесенная ровным, почти равнодушным тоном, была исполнена такого презрения, что Соллий вдруг ощутил острое желание оправдаться перед надменным ребенком, юной варваркой, неподвижно сидящей перед ним в седле. Утренний ветерок слегка шевелил бахрому ее пестрого шелкового платка; сама же Алаха казалась каменным изваянием.
   – Ну так прими наше приглашение и раздели с нами трапезу, – повторил брат Гервасий невозмутимо. – Тогда ты услышишь ответы на все твои вопросы. В моих словах нет лицемерия, и в поступках наших ты не найдешь неправды.
   Девочка в ответ и бровью не повела.
   – Твой вид внушает почтение, – сказала она. – Меня учили уважать таких, как ты. Горе мне, если ты солгал, старик! – Неожиданно она улыбнулась, блеснув зубами. – Знаешь Небесного Стрелка, Когудэя? О-о, он бросает с небес громовые стрелы… – Тут она вдруг засмеялась и заговорила тоненьким голоском: – Вот в такусеньких, малюсеньких зверюшек, в тушканчиков, в беленьких сов, в гадкого одноглазого крота… Он поразит и тебя, если ты окажешься равен им в ничтожестве!
   С этими словами она спешилась и уселась на землю напротив Учеников.
   Брат Гервасий, улыбаясь, подал ей кусок белой пшеничной лепешки. Запас таких лепешек они везли из самого Саккарема, по опыту зная, каким сытным является этот хлеб, долго сохраняющий чудесный запах, – запах домашней печки, материнских рук, запах всего того, что вызывает в человеке – подчас помимо его воли – добрые, ничем не замутненные, самые ранние воспоминания детства. Брат Гервасий справедливо полагал, что для спасенных из средоточия Зла людей это может оказаться куда важнее, чем обыкновенная пища.
   Он не ошибся. Вернее – почти не ошибся. Потому что нашлось одно исключение. Впервые взяв в руки лепешку и поднеся ее ко рту, Салих вдруг побледнел и отложил хлеб. Брат Гервасий предположил, что саккаремцу сделалось дурно. И не ошибся – тот даже не притронулся к еде. Сидел, молча уставясь в одну точку, и глядел мрачнее тучи. Брат Гервасий не стал задавать ему вопросов. Зачем? Настанет время – расскажет сам. А не расскажет – значит, так тому и быть.
   Отведав хлеба, Алаха преобразилась. Куда только исчезли ее надменность и настороженность! Она весело смеялась добродушным шуткам брата Гервасия, несколько раз довольно ядовито задевала хмурого Соллия и даже на бывших рабов начала поглядывать с любопытством. И изможденные люди, недавно покинувшие ад подземных рудников, невольно улыбались, поглядывая на красивую смеющуюся девочку. И каждый в мыслях начинал представлять себя отцом вот такого взрослеющего ребенка – или братом, призванным оберегать подросшую сестру от встречного недоброго человека… От одного только вида Алахи на душе теплело.
   Вдруг Алаха словно споткнулась. Замолчала, перестала беспечно улыбаться. И с откровенной прямотой – как принято в Степи между теми, кто разделяет между собою хлеб, – спросила брата Гервасия:
   – Кто этот человек? Почему он похож на обреченного на смерть?
   И бесцеремонно показала пальцем на Салиха.
   – Он… гм… Он – один из нас, – ответил брат Гервасий. Но посмотрел при этом не на Алаху, а на Соллия.
   Соллий вспыхнул.
   – Брат Гервасий слишком добр ко… всякому сброду! – произнес он отчетливо. – Этот человек, прекраснейшая, – он низкий лжец! А ты, наша гостья, не только хороша собой, как утренняя заря, ты еще и проницательна, как солнечный свет! Должно быть, счастливы твои отец и мать, породившие такое дитя. Ты сразу увидела, что Салих из Саккарема здесь чужой!
   Алаха встретилась с Салихом глазами, и внезапно ее словно окутало ледяным холодом. Из странных светлых глаз мужчины глядела смертная тоска.
   – Мне страшно, – прямо сказала Алаха. – То, что я читаю в лице этого человека, внушает мне ужас. Отчего он стал таким?
   – Видишь ли, моя беки (госпожа), – осторожно начал брат Гервасий, – как оно случилось. Мы – Ученики Божественных Близнецов. Наш Дом время от времени отправляет нас с благой миссией отыскивать наших собратьев, верующих так же, как и мы, но попавших в беду. Мы должны выкупать их и доставлять в Дом Близнецов, где они обретают мир и покой. И вот всех этих людей мы выкупили из рудников Самоцветных Гор. Но один из них, как потом оказалось, лишь притворно разделял нашу веру; на деле же он – безбожник, и в душе его живет одно только черное отчаяние…
   – Это дурно, – важно согласилась Алаха.
   – Соллий считает, что его необходимо вернуть на рудник и обменять там на другого раба…
   – Показать человеку край кафтана, а после отобрать у него и рубаху – разве есть в этом справедливость? – Алаха покачала головой, явно подражая кому-то из взрослых. – Я не стану судить чужой обычай. Кто я такая, чтобы выносить здесь решение? Моя достопочтенная тетка сказала бы, что это невежливо.
   Но при этом Алаха так выразительно выпятила нижнюю губу, что сделалось яснее ясного: маленькая варварка намерена проявить самую невоздержанную невежливость.
   Брат Гервасий улыбнулся.
   – Я вижу, ты добра, прекрасная беки. Вдвойне повезет твоему будущему супругу – да пошлют тебе Близнецы славного и любящего мужа!
   Опять они о муже! Будто нет для девушки иной радости, как только увидеть себя во власти чужого, незнакомого человека – мужчины! Алаха уже и сейчас делала всю женскую работу: выделывала шкуры, снятые с лошадей, коров, оленей; шила полушубки, кафтаны, изготавливала сапоги с войлочными чулками, умела при случае починить повозку – не говоря уж о таких обыденных вещах, как разделка мяса, приготовление солонины, сушеного молока, кумыса, арьяна. Она умела даже варить арьку – хмельной напиток, который валит с ног вернее удара шестопером по затылку!
   Но все эти умения иной раз казались Алахе лишними. К чему они? Охота, война, воля, братство – все, что составляет жизнь мужчин – таких, как Арих, молодых, бесстрашных, – вот что привлекало ее больше всего на свете.
   Ничего. Сейчас Алаха докажет этому немолодому жрецу, что не для одного только замужества пригодна дочь ее родителей. Она вполне в состоянии принимать мудрые, взрослые решения.
   – Так вот в чем вина этого человека! – степенно произнесла она. – Он внес несогласие в ваше братство! Ибо, вижу я, твой сотоварищ, почтенный Соллий, желает избавиться от него; ты же, полный сострадания, намерен оставить его в караване.
   – Это так, – кивнул брат Гервасий.
   Соллий нахмурился. Он не считал правильным такое откровенничанье с этой вздорной, заносчивой девчонкой, прискакавшей откуда-то из степей.
   Алаха сказала:
   – Вы были бы рады, если бы этот человек оставил вас, не так ли?
   В ее деловых ухватках сквозило нечто, показавшееся брату Гервасию одновременно и забавным, и трогательным. Она словно пыталась что-то доказать ему… Однако отвечал Ученик маленькой девочке сдержанно и без тени улыбки:
   – Не стану скрывать, беки: мы испытываем серьезные затруднения.
   – Предположим, нашелся бы покупатель на этого раба, – неспешно продолжала Алаха.
   – Он больше не раб, – возразил брат Гервасий.
   Алаха выразительно подняла одну бровь и повернулась к Соллию.
   – Ты тоже так считаешь, почтенный?
   – Я предпочел бы вернуть деньги, потраченные на выкуп этого человека, – прямо сказал Соллий. – Возвращать его на рудник, ты права, было бы безнравственно. Но… – Он в раздумье покачал головой. – Потакать его лжи – безнравственно тоже! Таково мое мнение, и я не считаю нужным скрывать очевидное.
   Алаха усмехнулась, едва заметно приподняв уголки губ.
   – В таком случае, могу ли я взять на себя смелость и предложить вам за него шестнадцать золотых монет? Это старинные монеты, их нашила на мой платок моя почтенная тетка. Это прекрасные монеты, и они тяжелые, поскольку они из чистого золота.
   Смуглые пальцы привычно нащупали золотые кругляшки на лбу, на висках, на затылке.
   – Старье, – прошептал Соллий. – Они давно уже вышли из оборота. На что нам такие деньги? На них и пары морковок не купишь.
   – Академия Аррантиды даст за них целое состояние, – возразил брат Гервасий. – Монеты – хранители истории, а эти, кроме того, что древние, еще и настоящие… И редкие. – И обратился к девочке: – Не спеши поражать нас щедростью, беки. Довольно будет и пяти монет с твоего убора. Это намного превышает наши расходы.
   – Возьми тогда и шестую монету, – сказала Алаха. – Пусть никто не назовет меня скупой. Я желаю поднести дар вашему Богу. Пусть знает, что Степь чтит Богов!


   Караван ушел.
   На прощание брат Гервасий отвел Салиха в сторону и что-то сказал ему вполголоса – должно быть, напутственное, потому что Салих только губы покривил и отвернулся. Не нуждался он ни в напутствиях, ни в наставлениях. Не верил ни в богов, ни в добрые намерения людей – давно и прочно не верил. "Поживи сперва так, как я все эти годы прожил, почтенный Ученик, – и погляжу я, в какие клочья истреплется твоя вера…"
   Брат Гервасий только головой покачал. Добавил несколько слов и, не дождавшись никакого ответа, отошел.
   А Соллий – тот даже не посмотрел в сторону Салиха. Молодой Ученик чувствовал себя жестоко обманутым. И решительно не желал понимать, отчего брат Гервасий, готовя караван к новому переходу, тихонько посмеивается. Лично он, Соллий, ничего обнадеживающего или радостного в случившемся не обнаруживал.
   Алаха, снова в седле, бесстрастно следила за тем, как отдохнувшие люди, один за другим, поднимаются с земли. Вот и повеселели иные, ощутив себя сытыми. Натруженные ноги у многих немилосердно гудели и бессловесно взывали по пощаде, однако не зря же в старину говаривали: дорогу к лучше доле пройдешь и поневоле. Видеть над головой синее небо, звезды и Отца-Солнце – за одно только это великое счастье многие согласны были, не жалуясь, истоптать ноги до самых колен. Лишь бы прочь от рудника, лишь бы подальше от проклятых Самоцветных Гор…
   Но брат Гервасий, не впервой сопровождавший подобные караваны, вполне справедливо полагал, что коли есть хоть малая возможность обойтись без кровавых мозолей и прочих излишеств, то поистине грех было бы ею не воспользоваться. И потому всегда носил при себе целебные мази, приготовленные на меду, травах и бараньем сале. Они и раны заживляли, и снимали жгучую боль, облегчая дорогу идущим.
   И вот ушли Ученики Богов-Близнецов, увели с собой бывших товарищей Салиха. И остался Салих наедине с Алахой.
   Он растерялся.
   Открытое пространство степи и раньше страшило его – после полутора лет, проведенных в теснине рудников. Да и прежде бывать в степи ему не приводилось. Жил хоть у разных хозяев, но почти всегда – в городах. А тут… Куда ни глянешь – везде ровная земля, без единого холма. И так на много верст. Необозримые просторы угнетали, заставляли вжимать голову в плечи.
   Он и не заметил, когда и как успела Алаха вытянуть из кожаного, украшенного полосками белого меха, колчана маленький тугой лук и положить на тетиву, сплетенную из бычьих жил, легкую охотничью стрелу (что не боевая – то даже Салих понял: больно тонок наконечник, нарочно – чтобы мех добычи не попортить). Но и такой стрелы в умелых руках довольно, чтобы привести любого человека в покорность: небось, угодит в ногу или в бок – не покажется мало и добавки просить не станешь. А как бросят тебя, подраненного, в степи одного – так и околеешь с голоду и от злой раны. Или просто скрутит тебя отчаяние в смертную дугу – и поминай как звали. Девочка-то хоть и дитя еще годами, а шутить не станет. Госпожа. Хозяйка. Он поневоле усмехнулся. Стоило ли дожить до неполных тридцати, чтобы оказаться в рабстве у этого дикого ребенка? Не лучше ли разом покончить с адом, в который превращена его жизнь?
   Но Салих недаром умудрялся оставаться в живых все эти бесконечные, страшные годы неволи. Он знал, ДЛЯ ЧЕГО живет. Нужно только выждать. Терпеливо, не ропща на судьбу. И рано или поздно, но сжалится над ним Владычица Слез…
   – Иди, – сказала Алаха. И тронула коня.
   Салих послушно побрел следом. Они двигались медленно, и девочка волей-неволей радовалась этому. Ей необходимо было время, чтобы собраться с мыслями, которые, как назло, разбегались во все стороны.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное