Дарья Донцова.

Синий мопс счастья

(страница 6 из 26)

скачать книгу бесплатно

Директриса ткнула пальцем в сторону окна.

– За нашей школой стояли блочные пятиэтажки, их сейчас разобрали, и на этом месте возводят башню. Раньше ребята бегали к метро дворами, теперь из-за стройки им приходится делать круг, тратить больше времени, всего-то о пяти минутах речь идет, но дети нетерпеливы.

После того как Слава Котов споткнулся об арматуру, упал и получил сотрясение мозга, Неля Иосифовна позвонила в контору, которая строит здание, и добилась возведения глухого забора вокруг котлована. Но конструкция из досок школьников не остановила. Кто-то перелезал через нее, кто-то проделал в ней дыры. Вообще-то, коллектив педагогов ответственности за детей, вышедших из школы, не несет, но все-таки они волнуются за ребят, поэтому без устали твердят: «Не гуляйте по стройке, это опасно».

И вот вчера случилось несчастье. Лиза Романова пошла домой по привычному пути. Наплевав на все предостережения учителей, девочка стала пересекать стройплощадку. Что случилось потом, не знает никто, Лиза была одна, без подруг. Домой она так и не пришла, обеспокоенные родители начали поиски, бегали по району, обзванивали приятелей дочери, пытались соединиться с ней через мобильный – все зря. Тело школьницы утром нашли рабочие. Лиза лежала на дне шахты лифта недостроенного здания, рядом валялись выпавшие из раскрытого портфеля учебники. Бедная девочка не догадалась, что в центре дома оставлено место для лифта, и свалилась в провал шахты. Дело в том, что ее родители купили в этом здании новую квартиру, и Лиза, очевидно, решила на нее посмотреть.

– Ужасная история, – качала головой Неля Иосифовна, – мы в шоке. Конечно, никакого криминала здесь нет. Девочку не насиловали, не били. При ней остались ценные вещи: серьги, золотая цепочка, мобильник, кошелек. Она сама свалилась, но от осознания этого факта только хуже делается.

Я с трудом переварила информацию, потом осторожно спросила:

– Вы уверены, что погибла Лиза Романова?

– Конечно.

– Кто-нибудь опознал девочку?

– Естественно, мы тут же вызвали родителей, – пояснила Неля Иосифовна, – матери плохо стало, отец в морг поехал.

– Видите ли, – осторожно сказала я, – у меня совсем иные сведения о Лизе Романовой. Сказали, будто девочка просто заболела и временно не ходит в школу. И потом, у нее нет отца.

Неля Иосифовна открыла было рот, но тут в кабинет без стука вошла толстая женщина и чуть задыхающимся голосом спросила:

– Гляньте, так пойдет?

Не дожидаясь ответа, вошедшая развернула большой лист ватмана. «Трагически погибла Лиза Романова». Внизу виднелась фотография. Маленькое личико, украшенное копной сильно вьющихся белокурых волос.

– Это не Лиза, – помимо воли вырвалось у меня.

– Лиза, – настаивала директор.

– Да нет же! Лиза Романова слегка полновата, волосы у нее прямые, а здесь…

Директриса печально улыбнулась:

– В классе две Елизаветы Романовы. И фамилия и имя не из редких. Одна девочка погибла, другая на самом деле больна, вроде у нее грипп, я не уточняла.

И тут мне вспомнилось, как в самом начале сентября Лиза, придя с занятий, швырнула в прихожей рюкзак.

Я, ворча, подобрала его, отнесла к ней в комнату и, открыв наружный карман, решила проверить дневник. В глаза бросились сразу три жирные двойки.

– Ну ты даешь! – возмутилась я, когда Лизавета влетела в детскую. – Умудрилась столько «лебедей» заработать!

– Где? – заорала та и выхватила из моих рук дневник. – Офигеть прямо!

– И я о том же!

– Это не мои пары, – завопила девочка, – ну ваще!

– А чьи?

– Лизки Романовой!

Я засмеялась.

– Оригинальное объяснение, я всегда считала, что именно так тебя и зовут! Впрочем, давай познакомимся, ты кто? Маша Иванова? Или другую какую фамилию носишь?

Лиза в упор посмотрела на меня, потом повернулась и ушла. Мне тут же стало неудобно. Очень глупо пошутила насчет фамилии. Тот, кто хорошо знаком с нашей семьей, сейчас тоже не одобрит меня: Лизавета не является родной дочерью ни мне, ни Кате, она даже не родственница[3]3
  См. книгу Дарьи Донцовой «Гадюка в сиропе», издательство «Эксмо».


[Закрыть]
. Но так уж случилось, что Катюша удочерила девочку и теперь Лиза носит фамилию Романова, о своей настоящей она даже и вспоминать не хочет. Я ее понимаю, потому что сама в свое время, поменяв имя, начала новую жизнь.[4]4
  См. книгу Дарьи Донцовой «Маникюр для покойника», издательство «Эксмо».


[Закрыть]

Полная раскаяния, я побежала за девочкой.

– Лизочек, прости меня, глупую.

– Да ладно, – улыбнулась она, – у нас в классе две Лизы Романовы, вот училка и перепутала, мне ее двояки поставила, завтра вычеркнет.

– Ты никогда не рассказывала про свою полную тезку, – удивилась я.

– Так я хожу в эту школу лишь с сентября, – напомнила Лиза, – вы же нас сюда с Кирюшей перевели только на этот учебный год. Похоже, отстойное место, ну да ладно, потерпим до экстерната!..

Пока директриса рассматривала скорбное объявление, я пыталась привести мысли в порядок. Значит, Лиза Романова погибла. Это случайность или девочка пострадала из-за своих паспортных данных? Может, она просто так упала с высокого этажа?

– Лиза Романова была девочкой из неблагополучной семьи? – поинтересовалась я.

– Что вы, – замахала руками Неля Иосифовна. – Отец бизнесмен, не из самых богатых, но вполне обеспеченный, мать художница. Девочка присмотренная, домашняя, вот только плохо училась, на слабые троечки. Но учителя ею были довольны: тихая, аккуратная. Честно говоря, трояки Лизе из жалости ставили, ее родители очень нам помогали, купили линолеум, мама картины для актового зала написала. Надо же, такое несчастье! И ведь буквально неделю назад Олеся Сергеевна, мама погибшей, была у меня, сидела на вашем месте и просила перевести дочь в другой класс, из «А» в «Б».

– Почему?

– Олесе Сергеевне очень не понравилось, что Лиза начала общаться с Риммой Борискиной!

Услыхав знакомое имя, я насторожилась:

– С кем?

– С Риммой Борискиной, – повторила Неля Иосифовна. – Я Олесю Сергеевну понимаю, Римма проблемный ребенок. Отца нет, а мать… Эх, лучше бы ее тоже не было. Девочка живет в отвратительных условиях, ругается матом, грубит учителям, но учится великолепно. Просто жду не дождусь, когда она получит аттестат и уйдет от нас. Кто бы мог подумать, что подобная девица станет отличницей, на золотую медаль идет, хочешь поставить ей «четыре» и не можешь. Я попыталась Олесе Сергеевне объяснить, что перевод в другой класс ничего не даст, но она так просила. Ну а потом Лиза погибла.

– Дайте мне, пожалуйста, адрес Борискиной, – попросила я.

Неля Иосифовна встала, вынула из шкафа тоненькую папку, перелистала подшитые в нее бумажки и сказала:

– Новокрасковская, восемнадцать, квартира шесть, телефона нет. Мать зовут Елена Семеновна, сведения об отце отсутствуют. Но не знаю, там ли Римма живет, у нас указан адрес прописки.

Я вышла во двор и почувствовала, как к голове начинает подкрадываться мигрень. Наверное, Катюша права, следует пойти к врачу, сделать томограмму, узнать, что там такое в моем мозгу. А сейчас надо зайти в аптеку, купить цитрамон.

Вывеска с зеленым крестом обнаружилась через квартал. Я вошла в большой, совершенно пустой зал и попросила провизора:

– Дайте мне, пожалуйста, цитрамон.

– Нету, – лаконично ответила фармацевт, – весь съели.

– Посоветуйте что-нибудь еще от головной боли.

– Возьмите вот это.

На прилавок легла яркая коробочка иностранного производства. Перед глазами возникла Катюша, в ушах зазвучал ее голос: «Лампуша, прежде чем засовывать в рот лекарство, внимательно изучи его состав, указанный в листовке».

Я стала вчитываться в текст. Через пару секунд до меня дошло, что средство состоит в основном из одного парацетамола. Нет, оно мне не поможет.

– Другого ничего нет?

Провизорша бросила на прилавок новую, такую же цветастую коробочку. И снова в составе средства один парацетамол.

– Это не хочу.

– Господи, – вздохнула фармацевт, – идут в аптеку и сами не знают, чего надо.

– Очень хорошо могу объяснить свои желания: я решила купить средство от головной боли.

– Так я уже два вам предложила!

– Это не то. Сами посмотрите: чистый парацетамол. В чем, скажите, разница между препаратами?

– В названии, – спокойно сообщила девушка, – и стране-изготовителе.

– Наши лекарства лучше, – кипела я, – не помню точно, но в состав «тройчатки» и анальгин и кофеин входят. Ну зачем мне парацетамол? Его теперь везде суют. Хочешь от температуры – парацетамол, от боли – получи его же.

Провизор улыбнулась:

– Ну, понимаете, лекарства всякие бывают, сильнодействующие в том числе. От парацетамола-то вам хуже не станет, лучше, впрочем, тоже. В качестве лекарства от головной боли я, допустим, предложу вам андипал. Наше, отечественное, проверенное средство отличного действия. Но подходит оно лишь тем, у кого повышенное давление. Вдруг у вас гипотония, глотнете андипал и в обморок завалитесь. А от парацетамола ничего не случится. Все эти нурофены имеют скорее психологическое воздействие, вроде как помог себе, слопал таблеточку. Имейте в виду, если хотите избавиться от головной боли, сначала следует установить ее причину.

Я вздохнула, именно такой совет дала мне и Катя.

– Да, надо бы томограмму сделать, только никак время не выберу.

Внезапно девушка по ту сторону прилавка преобразилась, ее хорошенькое личико потеряло сурово-официальное выражение.

– Вообще-то меня Ритой зовут, – неожиданно сообщила она.

– Очень приятно, – удивилась я, – Евлампия Андреевна.

– Вам пятьсот рублей на себя не жалко?

– Ну, нет, наверное.

– Так вот, – улыбаясь, сказала Рита, – мы очень хорошо понимаем, что у женщин времени нет. Сами служим и семью имеем, даром что медицинские работники, анализы идем сдавать, лишь когда припечет, а надо раз в полгода диспансеризацию проходить.

– Интересно, бывают ли люди, которые ходят по врачам просто так? – усмехнулась я.

– Случаются, – улыбнулась в ответ Рита, – в основном иностранцы. Вот они давно поняли: лучше болезнь в самом начале прихватить, а не тогда, когда уже к патологоанатому везут. Значит, слушайте. Вам дико повезло, что в нашу аптеку заглянули, потому что здесь открыт новый диагностический центр. Исследование стоит пятьсот рублей, результат выдают сразу, доктор его прокомментирует. Не сомневайтесь, Ирина Петровна – классный специалист, у нас она просто подрабатывает. Мигом установим причину вашей головной боли, подберем препарат, уйдете от нас здоровая.

– Да? – недоверчиво спросила я. – Прямо так сразу?

– Точно. Здесь установлен супермощный лазер, проникает прямо в глубь организма, от него ничего не скроется.

– Это долго?

– Пятнадцать минут максимум, простыни у нас одноразовые, после процедуры бесплатно угощаем чаем с пастилой! И лицензия у нас есть! От Минздрава!

– Хорошо, – кивнула я, – куда идти?

– Сюда, – засуетилась Рита и, открыв дверь, расположенную между двумя стеклянными шкафами, крикнула: – Ирина Петровна, больная на обследование.

– Отлично, Риточка, – донеслось из глубины аптеки.

Потом послышалось тихое покашливание, и на пороге возникла старушка, круглая, как колобок. Маленькая, румянощекая, без всяких признаков шеи, она была облачена в голубой халатик, достигавший пола. На носу бабуси сидели очки с толстыми стеклами, вторая оправа болталась на шнурке, аккурат посреди большой подушкообразной груди, третья дыбилась на макушке.

– Где клиент? – поинтересовалась она.

– Вот, – Рита ткнула в меня пальцем.

– Пойдемте, молодой человек, – с интонацией актрисы Малого театра заявила Ирина Петровна.

– Я женщина, – вырвалось у меня.

Врач медленно сняла очки, спустила с макушки другие, окинула меня оценивающим взглядом и без тени смущения сказала:

– А теперь и не понять, кто перед тобой. Люди одинаковые стали, джинсы, кроссовки, куртки. То ли мужчина, то ли девушка – и не разобрать.

Глава 9

По узкому коридору мы добрались до просторного кабинета, обставленного со спартанской лаконичностью: стол, два стула, кушетка, накрытая бумажной одноразовой простынкой, и большой аппарат, мигающий разноцветными лампочками. Стену украшал листок бумаги, окантованный металлической рамочкой: «Прием ведет доктор наук, член-корреспондент Академии медицинских электронных средств, невропатолог Ирина Петровна Самойленко».

– Ложитесь сюда, – велела старушка, – расслабьтесь. Больно ни в коем случае не будет. Рентген когда-нибудь делали?

– Конечно.

– Ощущения те же, их попросту нет, главное, не шевелитесь. Единственная неприятность – темнота. Надену вам на голову вот эту симпатичную шапочку.

С этими словами Ирина Петровна нахлобучила на мою макушку нечто, похожее на водолазный шлем.

– Лежите спокойно, – донеслось будто издалека, – не дергайтесь. Ну, начали.

Послышались щелчки, потом стук и равномерное гудение. Я лежала тихо-тихо, удивляясь тому, как далеко шагнул прогресс. Вот здорово, не надо колоть пальцы и вены иголками, нет никакой необходимости глотать омерзительные резиновые трубки, спи себе спокойно, а потом узнаешь правду о своем здоровье. Лазер обмануть невозможно. Это ерунда, что Ирина Петровна почти слепая, сейчас компьютер выдаст распечатку, и можно уходить. Дома Катя, наверное, сумеет разобраться.

– Вот и все, – ласково пропела Ирина Петровна, освобождая меня от душного колпака, – ну-ка, смотрите сюда, вот ваш мозг.

На экране компьютера появился ряд прямоугольных картинок, внутри которых виднелись расплывчатые пятна.

– Сейчас, сейчас, – нудила профессор, меняя очки, – ну-кась, минуточку… э… Что это такое, а? Это что?!

Я вздрогнула. Есть фразы, которые пациент меньше всего хочет услышать от врача. Согласитесь, очень неприятно, лежа на операционном столе, уловить слова хирурга, ну вроде таких: «Оперировать не станем, так зашьем», «Где наши тампоны, вы уверены, что один не остался внутри больного?» или «Господи, что это у нее такое, никак не пойму?»

– Да, – недоуменно ворчала Ирина Петровна, – положеньице! Однако какой фортель! И не подумаешь никогда! По виду и не скажешь! Вас привезли?

– В каком смысле?

– Где сопровождающий с коляской?

– Какой?

– Инвалидной!

– С-с-сама пришла, – стала заикаться я, – ногами.

– Ногами? Не может быть.

– Чем вас так удивил факт появления женщины, стоящей на нижних конечностях? – дрожащим голосом попыталась пошутить я. – Лично меня бы насторожила больная, вошедшая на руках или приползшая на животе.

– Вы в школе учились? – перебила меня Ирина Петровна.

– Да.

– Сколько классов окончили?

– Десять, в мое время не было одиннадцатилетки, дети шли в институт после…

– Вспомогательная школа не давала права продолжать образование в вузе, – неожиданно заявила профессор.

– Какая? – насторожилась я.

– Вспомогательная, – повторила Ирина Петровна. – Ах да, вам, наверное, непонятно это слово. Ну, в общем, такое учебное заведение, в котором элементарные знания постигают люди с вашими проблемами. Вы работаете? Или получаете пенсию по инвалидности?

Ноги подогнулись в коленях, я села на кушетку.

– Со мной что-то ужасное? Рак головного мозга? Менингит?

– Нет, нет, – очень четко и громко произнесла Ирина Петровна, – полный порядок, никакой онкологии. Душенька моя, вы знаете свой адрес?

Я кивнула.

– Молодец, – умилилась Ирина Петровна, – просто отлично! Маловероятно, конечно, но, может, и телефончик выучили?

– Какой?

– Свой, конечно.

– У меня их два, один мобильный.

– Домашний помните?

– Естественно.

– Ах, какая умница, просто редкостная, удивительно талантливая девочка, – запела Ирина Петровна, путаясь в очках. – Сейчас я запишу цифирки, позвоню вашим мамочке и папочке, они вас отсюда заберут.

– Не надо! – испугалась я.

– Почему? – насторожилась профессор. – Дома с вами плохо обращаются, бьют? Морят голодом? Кстати, сейчас угостим вас чаем с пастилой. Ешьте на здоровье, бедняжечка!

Ощутив себя персонажем пьесы абсурда, я попыталась объяснить ситуацию:

– Мои родители умерли, я очень надеюсь на встречу с ними, но в отдаленном будущем. Пока, ей-богу, не готова, много дел на этом свете не завершила.

– Кто же вас сюда привел?

– Сама пришла.

– Ходите одна?

– Да.

– Ай, молодец! Ай, умница, – зашлась в восторге Ирина Петровна, – какая компенсация! Но мне не очень хочется отпускать вас вот так, без сопровождающего. Сейчас поговорю с Ритой, вызовем такси и отправим вас домой.

– Спасибо, но мне вечером на работу, и я не планировала возвращаться в квартиру.

– И где мы работаем? – засюсюкала Ирина Петровна.

– На радио.

Очки упали с носа старушки.

– Где?

– На радиостанции «Бум», я веду там музыкальную передачу. Навряд ли вы слышали ее, наша программа предназначена для молодых людей, – схамила я.

Но Ирина Петровна не заметила моего бестактного замечания.

– Ведущей? – оторопело повторила она. – Говорите о книгах? Вы читаете?

Ситуация стала казаться мне занимательной.

– Читаю, – подтвердила я, – умею писать, считаю, правда, плохо, но, учитывая мое консерваторское образование, это объяснимо.

– Вы учились в консерватории? – Старушка чуть не упала со стула.

– Да, по классу арфы, но сейчас не концертирую.

– О господи, – в изнеможении выкрикнула Ирина Петровна, – с вашим-то диагнозом!

Страх вновь схватил меня за горло, я вскочила и, тронув Ирину Петровну за плечо, приказала:

– Немедленно говорите правду! Имейте в виду, у меня двое детей, мальчик и девочка, их надо поставить на ноги. Не волнуйтесь, я сильная, выдержу любую неприятную новость. Начинайте!

– Милочка, – дрожащим голосом сообщила профессор, – вы олигофрен.

– Кто?!

– Ну… э… такой человек, который в силу некоторых обстоятельств, абсолютно от него не зависящих, совершенно не способен к умственной деятельности. Поверьте, это не стыдно, это генетика!

– Я идиотка? Дебилка?

– Зачем так резко, – залебезила Ирина Петровна, – скажем по-иному, имбецил с поражением головного мозга. Вот гляньте.

Трясущейся рукой бабуся схватила мышку и пощелкала ею. На мониторе возникли новые картинки.

– Слева мозг нормальной женщины, – пустилась в объяснения Ирина Петровна, – собственно говоря, это содержимое моей головы, человека, который написал и защитил две диссертации. И что мы видим? Четкий рельеф, ярко выраженные извилины, правильные контуры. А у вас?

Стеклянная указка переместилась вправо.

– Сглаженность поверхности, – бойко вещала Ирина Петровна, – пустоты, а вот белое пятно. Знаете, о чем оно свидетельствует?

– Нет, – в полной растерянности ответила я.

– У вас отсутствует речевой центр, – сообщила врач, – просто удивительно, что вы способны издавать звуки! Поразительно! Да и ходить вы не должны. Опишу вас в своей очередной книге, редкий, уникальный случай.

Меня слегка затошнило. Так вот почему я плохо училась в школе! Теперь понятно, по какой причине всегда получала по контрольным двойки, которые после визита в школу моей мамы волшебным образом трансформировались в тройки. Ну и ну. Следовательно, нельзя обижаться на Вовку, когда он орет: «Лампа, ты дура!»

Теперь мой идиотизм подтвержден медицинским обследованием. Ох, не дай бог домашние узнают о диагнозе! Засмеют насмерть. Вот отчего мне скучно читать философские книги, вот по какой причине я никогда не могу понять, о чем толкуют гости в аналитических передачах на TV. Впрочем, и ведущие сидят иногда в студии с такими лицами, что у меня начинают в голове роиться сомнения: а они сами хорошо разбираются в озвучиваемой проблеме? Похоже, что нет, а некоторое время назад у меня сложилось впечатление: кое-кому платят за то, что они молчат и кивают с умным видом. В принципе в ряде передач ведущий совсем не нужен, гости великолепно договорятся друг с другом и без него, но как-то не принято оставлять студию без хозяина.

Однако сейчас мне стало ясно: телевизионщики-то умные, а Лампа – клиническая идиотка.

– И что, – я решила выяснить все до самого конца, – у олигофренов всегда болит голова?

– Нет.

– Почему же у меня мигрени?

– О, это уже другая проблема. Видите позвонок? Он называется Атлант, вот первый шейный позвонок.

– Прямо в черепе?

– Ах, молодец, какие умные слова знаете, – не упустила возможности похвалить кретинку Ирина Петровна, – именно у основания черепа, а он с ним сочленяется. Атлант должен стоять ровно, у вас он вдавлен внутрь и пережимает сосуд. Это ужасно!

– Почему?

– Вы можете умереть в любой момент.

Я снова рухнула на кушетку.

– Отчего?

– Дернете резко головой, слишком сильно задерете ее или упадете, стукнетесь лбом о землю, позвонок сдвинется, пережмет сосуд окончательно…

– И что?

Ирина Петровна пожала плечами:

– Экзитус леталис, смерть. Одно радует!

Я сидела не дыша. Интересно, что может радовать в данной ситуации?

– Скончаетесь быстро, – обнадежила меня профессор, – долго мучиться не станете, агония продлится минут шесть, семь, уйдете тихо, скорей всего и не поняв, что происходит! Хотите совет?

– С-с-слушшшаю.

– Носите на шее медальон, наподобие солдатского, или бирку с адресом и номером телефона.

– З-з-зачем?

– А то свезут вас в морг, свалят к неопознанным телам, – участливо сообщила Ирина Петровна, – родственники потом все башмаки истопчут и не отыщут ваш труп.

– Делать-то что? Может, мне операция поможет?

– В вашем случае медицина бессильна. Кстати, зачем вы пьете таблетки от головной боли? Они помогают?

– Не очень, – призналась я.

– И не должны! – радостно воскликнула врач. – Вся проблема в позвонке. Сегодня головой вертели?

– Вертела.

– Отсюда и мигрень.

– Мне нельзя смотреть по сторонам?

– Нежелательно, шею не следует напрягать.

– Как же жить?

– Поворачивайтесь всем телом, представьте себе, будто позвоночник – каменный монолит. Или забинтуйте шею туго-туго, перетяните как можно крепче полотняным платком, – посоветовала профессор.

– Но тогда я умру от удушья.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное