Дарья Донцова.

Камин для Снегурочки

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Я вас обожаю! – кричала девчонка.

На лице Глафиры появилось выражение глубокого удовлетворения.

– Ах, как меня достали фанаты, – прочирикала она, томно закатывая глаза. – Митя, нашарь там диск.

Шофер услужливо протянул ей пластмассовую коробочку. Глафира быстро расписалась на вкладыше и сунула диск фанатке.

– Ой, – зашлась та в восторге, – ой!..

Но тут радостное выражение вдруг стало сползать с лица девчонки.

– Глафира, – прочитала она медленно, – Глафира и группа «Сладкий кусочек». Это вы?

– Ну да, – пожала плечами певица, – а ты кого ждала?

– Я думала, вы Марина Хлебникова, – расстроенно сообщила девчонка, – я от нее фанатею, прямо дрожу, как голос услышу.

– Говорили же тебе, что это не она, – послышался из толпы хриплый писк, – Хлебникова-то темненькая, маленькая, всегда на каблуках, глаза у нее огромные. А эта словно мышь белая!

Глафира посинела, потом выхватила у растерянной фанатки диск, швырнула его на асфальт, раздавила ножкой, обутой в замшевую туфельку, и, не говоря ни слова, ринулась в салон. Я кинулась за ней.

Мы очутились в просторном холле, обставленном как гостиная в гареме. Повсюду ковры, мягкие, заваленные подушками диваны, низкие кресла, столики, пуфики…

Глафира обвалилась на оттоманку и с чувством произнесла:

– Козлы! Ослы! Суки!

– Глашенька, солнышко, – донеслось из глубины помещения, и на середину комнаты выскочило существо в розовых брюках со стразами и кислотно-лимонной блузке с обильной вышивкой, – моя кисонька, дай поцелую, чмок, чмок, чмок.

Я с интересом смотрела на видение. Это мужчина или женщина? По голосу не поймешь – он довольно высокий, но хриплый. Длинные волосы явно стали кудрявыми от химической завивки, да и ярко-рыжий цвет они, скорей всего, имеют не от природы. Глаза подведены синей тушью, руки украшены звенящими браслетами. Ага, это дама. Но тут мой взгляд переместился ниже. Но, простите, где же вторичные половые признаки? Никаких намеков на бюст под тошнотно-лимонной блузкой не наблюдалось. Следовательно, это парень. Но тут я заметила, что щиколотка мужика украшена цепочкой, а из сандалий высовываются пальцы с ногтями, накрашенными лаком интенсивно-синего цвета. Все же это женщина. Впрочем… обувь без каблука и, похоже, размера сорок третьего, никак не меньше.

– Лися, – заорала Глафира, – это ужасно!

– Кто обидел мою кисоньку? – всплеснуло руками существо.

– Меня спутали с Хлебниковой, – принялась рыдать Глаша. – Козлы! Уроды!

Существо стало утешать певичку, я, никем не замеченная, робко жалась в углу. Лися! Опять непонятно: он или она?

Через несколько минут в «гареме» появилось несколько девушек, одетых в розовые халатики. Приседая и кланяясь, они повели Глафиру в глубь помещения.

– Люди – сволочи, – кричало ей вслед создание непонятного пола, – как они могли тебя спутать?! Тебя! Суперстар! Мегазвезду! Впрочем, признаю, я виноват! Ошибся!

Я вздохнула, оно – мужчина, ну кто бы мог подумать!

– Фатально лажанулся, – визжал Лися, – следует капитально менять имидж! Может, рискнем, дуся? Ну, решайся.

Глафира притормозила:

– А Свин?

– Мы же можем назад раскрутиться, – сообщил стилист, – давай пойдем на компромисс.

Я тебя делаю так, как вижу, а потом мы зовем Свина и смотрим на его морду лица. Ну же, лапа, не дрожи! Вспомни лучше, что с Асей произошло? Народ стены крушит, а мы всего-то цвет волос подправили! Давай, давай, иди голову мыть! Мегасуперстар! Ты лучшая! Вау! Самая классная! О-о-о!

Глафира ушла, стая розовых девочек побежала за ней. По-прежнему не замечая меня, Лися вынул мобильный и другим, совершенно нормальным голосом сказал:

– Анечка, извини, Глафира приехала. Да, маловероятно. Она тут надолго зависнет. Прикинь, ее сейчас при входе в салон спутали с Хлебниковой. И теперь эта звездища, Глашка, полагает, что, покрасившись в другой цвет, она станет еще звездее. Просто цирк! Отчего им в голову не приходит, что надо просто хорошо петь, а не выть три ноты? Не в прическе-то дело! Знаю, знаю, извини, дорогая, депрессуха у меня, народа нет, шоу-биз попер к Маркову, он теперь вроде первый, а я с горы съезжаю. Ладно, пойду Глафиру обхаживать, кошку драную. Целую, милая. Ой, погоди, промурлыкай мне какой-нибудь Глафирин хит, чтобы я изобразил фаната. Как? «Ты меня не хватай ногами»? О боже, что только не поют!

Хлопнув крышечкой, он засунул телефон в карман, откашлялся и пропел:

– Ты-ы-ы меня-а не-е хватай нога-а-а-ами!

Потом покачал головой.

– Жуть черная! Ты-ы меня-а не-е хватай нога-а-а-ами! Бегу, звезда моя, тороплюсь. Слушай, эта песня просто вау! Ты-ы ме-еня-а не хва-а-атай нога-ами! Обожаю ее!

Распевая во все горло, Лися скользнул в боковую дверь. Я вышла из-за колонны и села на диван. Чем больше нахожусь рядом с Глафирой, тем меньше нравится мне ее окружение. Интересно, кем я была в другой жизни?

ГЛАВА 6

– Хотите кофе или чаю, – тихо спросила вошедшая в приемную женщина, – вы сопровождаете Глафиру?

Я кивнула:

– Не помешаю, если присяду тут?

– Что вы, – улыбнулась женщина, – меня Лиза зовут, а вас как величать?

Я растерялась. Таня? Настя? На какое имя принесет мне паспорт Свин? Ну кто бы мог подумать, что на простой вопрос: «Как вас зовут?» – я не сумею сразу дать ответ.

– Можно взять журнал? – я быстро перевела разговор на другую тему.

– Конечно, – кивнула Лиза, – но они очень старые. Хотите принесу поновей? Мы их в парикмахерской кладем.

– Нет, нет, эти тоже подойдут.

– Да они за позапрошлый год, – улыбнулась Лиза, – давно выбросить пора, только все недосуг.

– Ерунда, мне без разницы!

– Кофе желаете?

– Вам нетрудно?

– Это моя работа, – улыбнулась Лиза, – со сливками?

– Лучше чай с лимоном, кстати, меня Таней зовут!

– Сию секунду, – кивнула Лиза и ушла.

Я стала вяло перелистывать яркие страницы. В голове вертелось неотвязно: Настя Звягинцева… Настя… Неужели это я! Настя Звягинцева!

– Я поняла: вам не хотелось мне представляться настоящим именем, и я очень рада, что вы все-таки решились, – сказала Лиза, ставя на столик красивую фарфоровую чашечку.

Я вздрогнула. Надо же, я задумалась и не заметила, как администратор вернулась в приемную.

– Вы о чем?

Лиза мягко улыбнулась.

– Сами же сейчас довольно громко сказали: «Настя Звягинцева».

Я плотно стиснула зубы, однако мне следует быть осторожнее и не увлекаться обдумыванием ситуации до потери бдительности.

– Вы меня не помните? – тихо спросила Лиза.

– Нет.

– Ну да, понятно, – вздохнула администратор, – я раньше в клинике Потапова работала, вы туда лечиться приходили, когда голос пропал.

– Извините, ошибка вышла. Я не Настя Звягинцева, просто мне вспомнилась эта девушка. Меня зовут Таня, и голоса я никогда не теряла, очень хорошо говорю, слышите?

Лиза моргнула:

– Понимаю, вы не бойтесь, я никому не расскажу.

– О чем?

– Да о вас.

– Обо мне? Что же такого плохого я сделала?

– Ничего, – пожала плечами Лиза и попыталась уйти, но я схватила ее за руку.

– Раз начали, договаривайте. Что вы про меня знаете?

– Сущую ерунду.

– А именно?

Лиза нахмурилась:

– Вам не надо бояться, узнать вас трудно, вы сильно изменились, постарели, перестали следить за собой. Но, видно, кулисы все-таки притягивают, раз к Глафире в услужение пошли. Она небось не в курсе, кто вы?

Я толкнула Лизу в кресло и нависла над ней.

– Живо говорите, кто я!

Администратор вытащила сигареты.

– О боже, язык мой – враг мой. Ну кто меня за него дергал, не мое это дело, в конце концов, назвались Таней – и хорошо. Успокойтесь, я же не Ира Кротова, деньги на сплетнях не делаю, от меня никаких неприятностей не будет.

– Сейчас же все рассказывайте!

– Хорошо, хорошо. Вы – Настя Звягинцева. Были певичкой, выбивались в люди, пели всякую ерунду вроде Глафиры. Пели, пели, а потом пропали. Кстати, у вас с голосом проблемы были, вы обратились в клинику, я там на ресепшен сидела. Вы часто ходили на процедуры, ну и выяснилось…

– Что?! – в изнеможении воскликнула я. – Что обо мне выяснилось? Еще какая информация? Я убила группу младших школьников? Взорвала интернат со стариками? Сожгла приют бездомных животных?

Лиза улыбнулась.

– Ну, все не так страшно. Вы просто говорили, что вам двадцать пять лет, а выяснилось, что намного больше. Доктор наш, Карл Львович, все восхищался, до чего вы здорово выглядите, просто блеск. Только голоса он вам не вернул, певческого я имею в виду. А потом певица Звягинцева исчезла, больше ничего про вас я не слышала. Хотя постойте… впрочем… нет, больше ничего не знаю!

Я вцепилась Лизе в плечи и, сильно встряхнув ее, велела:

– Говорите до конца.

– Право же! Это просто сплетни.

– Быстрей.

– Ну… не я придумала, люди болтали! Я же сразу потом к Лисе перешла, а здесь шоу-биз, языки мелют…

– Короче…

– Ладно, кхм, кхм, – закашляла Лиза, – значит, одни болтали, что вы любовника убили и в тюрьму сели. Другие говорили: вы в психушку попали, третьи – будто вас саму убили. Правды-то никто не знает. Да вы не бойтесь, вас узнать практически невозможно, волосы другие, макияжа нет, постарели, хоть и смотритесь ничего, только возраст на морде написан, никак на двадцать пять не тянете. Весь блеск сошел!

– Как же вы меня опознали? – прошипела я.

Лиза хмыкнула:

– Ну… дело житейское.

– Господи, опять секреты!

– Вы выпить любили, коньяк хлестали, – понеслась Лиза, – несколько раз в клинику подшофе являлись, Карл Львович вас домой отправлял. Ну не может же фониатр[1]1
  Фониатр – врач, который лечит певцов, восстанавливает голос.


[Закрыть]
работать с выпившим человеком. Потом он вам приговор вынес: петь никогда не сможете.

Я молча слушала Лизу.

Когда Настя узнала, что путь на сцену для нее закрыт, то прямо в кабинете у доктора впала в истерику, и перепуганный Карл Львович велел Лизе проводить неудачливую певицу домой.

Настя, сев в машину, вытащила из сумочки фляжку, по дороге насосалась коньяка, опьянела, и Лизе пришлось буквально на плечах тащить ее в дом. В шикарном трехэтажном здании не было ни души. Лиза доволокла Настю до спальни, уложила в кровать и хотела уходить. И тут Звягинцева вскочила, схватила нож, лежавший невесть зачем на тумбочке, и с воплем: «Не хочу жить!» – полоснула себя по запястью. Полилась кровь. Настя, истерично хохоча, еще раз полоснула по руке, потом второй, третий. Перепуганная насмерть Лиза отняла у буянки нож и вызвала «Скорую». Врачи забрали Настю, Лиза уехала домой, больше они со Звягинцевой не встречались.

– Я как вашу руку увидела, сразу все поняла, – тихо добавила Лиза.

Я машинально посмотрела на свою левую кисть. Тонкий шрам, словно браслет, охватывал запястье. В душе поднялось смятение. Значит, я – Настя Звягинцева! Хотя, может, и нет. Это просто совпадение!

– Вы не переживайте, – пожала плечами Лиза, – можно чем-то другим заняться, вовсе не стыдно и полы мыть. Но я никому ничего не расскажу. Понимаю, вам неохота, чтобы люди знали!

– Где Глашка? – заорал Свин, вламываясь в зал. – Она про концерт не забыла? Танька, иди ищи ее.

– Сенечка, – засюсюкали из другого конца комнаты, – дай поцелую тебя, котик.

Лися подскочил и заключил Свина в объятия.

– Веди сюда звездищу, – велел продюсер. – Лизка, кофе!

Стилист и администраторша прыснули в разные стороны. Свин вынул платок и вытер щеки.

– Понимаешь, киса, – заявил он, – я лицо нетрадиционной для нашей эстрады ориентации – не пидор, баб люблю. Таких, как я, очень мало, остальные все, блин… слов нет! Где Глашка?

– Незачем орать, – отчеканила черноволосая женщина, появившаяся в приемной.

Я икнула. Это Глафира? Матерь божья!

– Усраться! – взвизгнул Свин. – Что случилось?

– Не нравится? – слегка испуганно поинтересовался Лися. – Коренная смена имиджа. Вместо нежной блондинки – роковая брюнетка-вамп, погибель мужчин!

Свин молча обозревал Глафиру.

– Сеня, – осторожно сказал Лися, – мы же придерживаемся концепции «девочка-крик», сплошной скандал. Блондинка в таком случае не канает. Брюнетка – самое оно!

– Верни Глафиру, – спокойно велел Свин, – я столько бабок на ее раскрутку убил, мне знакомая морда нужна.

– Нет, – закапризничала певичка, – меня только что с Хлебниковой перепутали! Хочу новый имидж! Так на концерт поеду.

– Это парик? – осведомился Свин.

Лися кивнул:

– Да, я не рискнул сразу на краску.

Свин молча сдернул с Глафиры накладные волосы.

– Ой, – взвыла та, – больно!

– Физиономию мыть, красить, как всегда, – распорядился Свин.

– Идиот! – затопала ногами Глафира. – Скунс, дебил! Хочу быть брюнеткой! Хочу! Я звезда! Суперстар.

И тут Свин побагровел. Глаза его медленно сузились, губы сжались в ниточку. Лися змейкой юркнул за диван, Глаша примолкла, но поздно. Семен схватил певичку за руку и вывернул ее.

– Больно! – закричала Глафира.

В ее глазах появились слезы.

– Хорошо, – протянул Свин.

Потом он вытер лицо певицы париком, с удовлетворением посмотрел на испорченный макияж и отчеканил:

– Ты – никто! Слабо воющая кукла без мозгов. Я тебя сотворил, я тебя и убью. Фанерщица! Звезда, блин! Кошка мяукающая! Дать бы пинка, да денег потраченных жаль. Молчать, сука! Лися!

– Я здесь! – пискнул стилист.

– Еще раз без меня имидж менять надумаешь…

– Понял, понял.

– Ступай, нанеси ей макияж заново, – велел Свин.

Глафира, разрыдавшись, упала на диван.

– Не пойду.

Семен с силой ущипнул ее за голую руку.

– Двигай, уродина, концерт скоро, хорош истерики гонять, журналистов тут нет.

– Мне плохо!

Свин со всего размаха отвесил певице оплеуху.

– Теперь лучше?

Глафира захлебнулась слезами.

– Не бей ее, – закричала я, кидаясь к Свину, – она уже идет грим накладывать!

Но Глафира уперлась.

– Нет, – прошептала она, – не хочу, я устала, заболела! Нет.

Свин снова поднял руку, я повисла на продюсере.

– Стой, ты ей синяков наставишь перед концертом.

Мужик опустил карающую длань и пнул Глафину ботинком в бок.

– Шевелись, суперстарина! Поющая коза!

Я кинулась к Глафире:

– Вставай, милая, он тебя убьет. Сейчас не надо капризничать. Ты звезда, спору нет, но у него деньги. Идем, солнышко, ну, поругались, с кем не бывает, пошли!

Лепеча всякие глупости, я подняла Глафиру и повела ее за стилистом.

– Я его убью, – прошептала она, – пырну ножиком в сердце, скот! Сволочь!

– Обязательно, – тихо ответила я, – но не сейчас, не здесь же, при всех.

– Ты мне поможешь, – в полной отключке бормотала Глафира, – да? Скажи? Давай его вместе зарежем? Соглашайся, а то я не пойду краситься!

– Конечно, милая, – успокоила я ее, – обязательно, похоже, в этом вопросе я большой профессионал.

ГЛАВА 7

Самое интересное, что в концертный зал мы приехали вовремя. Глафира казалась совершенно спокойной, от истерики и следа не осталось. Глаза певицы ярко сверкали, на щеках играл румянец. Весело улыбаясь, она шла по коридору, то и дело кивая знакомым:

– Привет, котик! Здравствуй, лапа! О, Муся, ты шикарно выглядишь.

Я тащила портпледы и сумку, чувствуя, как в спине возникает боль, к тому же мне отчаянно захотелось спать, зевота просто раздирала рот.

Войдя в гримерную, Глафира села на стул и уставилась в зеркало, мне предстояло вытащить концертное платье и отгладить замявшиеся складки. Никакого энтузиазма предстоящая работа у меня не вызывала.

– Глашенька, – влез в комнату худенький парнишка с бумагой в руке, – ты у нас вторая, поторопись.

Глафира, только что преспокойно корчившая рожи зеркалу, подскочила на стуле.

– Что ты сказал, Мотя? А ну повтори!

– Идешь второй, – испуганным голосом проговорил юноша.

– Я? Интере-есно, – протянула Глафира, – очень здорово! Вторая! Я?! Вторая??! С ума сошел!!! Но я закрываю концерт!

– Это невозможно, – просвистел Мотя, – на закрытии выступают «Баблз».

– «Баблз» последние? – взвыла Глафира. – Да кто их знает?! Нет, Мотя, это тебе так с рук не сойдет. Я не сирота, у меня Свин есть.

– Но… – начал было Мотя.

– Молчать! – рявкнула Глафира и схватила мобильный.

В ту же секунду Мотя, выкрикнув: «Ну, я тебя предупредил!» – выбежал из гримерной.

– Немедленно приволоки его назад! – завопила Глафира. – Танька, шевелись!

Я понеслась было за Мотей и тут же растерялась. Длинный коридор изгибался во всех направлениях, буквально через пару шагов от гримуборной Глафиры он разваливался на два рукава. Я не узнала, куда направиться.

– Мотю не видели? – спросила я у полуголой девицы с размалеванным лицом.

– Он вроде за сигаретами двинул, – хрипло ответила она.

– А где тут буфет?

– Ну… на этаж ниже, только не стоит туда ходить, – зачирикала девица, – там одна дрянь, бутерброды с копченкой и спрайт. Лучше уж воды простой попить, у лифта кулер стоит.

– Я есть не хочу, мне Мотя нужен.

– Сказала же тебе, что он за сигаретами пошел.

– Разве их не в буфете продают?

Девчонка секунду молча смотрела на меня, потом засмеялась:

– «Сигареты» – это название группы. Они вроде в седьмой переодеваются.

Я продолжила поиски. «Сигареты» отправили меня к Розе, та отослала к «Привидениям»… Обежав почти все закулисье, я вспотела, но возвращаться к Глафире с сообщением о том, что не нашла Мотю, было просто невозможно.

– Водички хочешь? – неожиданно предложила стройная женщина, втиснутая в очень узкие и короткие брючки. – Чего тут мечешься, словно ошпаренная кошка? Выпей минералочки и успокойся!

Огромное чувство благодарности просто переполнило душу. Я схватила протянутую бутылку, отхлебнула из горлышка и простонала:

– Ну спасибо!

– Нема за що, – улыбнулась незнакомка, – ты кто такая? Первый раз вижу.

– У Глафиры служу.

В глазах собеседницы вспыхнул огонек.

– Да? Кем же? На подпевку и пританцовку ты мало похожа. Неужели Глафира Лисю на тебя поменяла? Я угадала? Ты стилистка?

– Нет, – усмехнулась я, – мой социальный статус намного ниже, я всего лишь горничная. Глажу вещи, варю суп, сопровождаю Глафиру.

Брови женщины поползли вверх.

– Домработница? В джинсах от «Прада»?

– Мне их Глафира подарила, похоже, она добрая.

– Добрая? – рассмеялась новая знакомая. – Ну ты и сказала! Вообще, откуда ты явилась? Зовут как?

– Считай, что ниоткуда, – начала было я, но потом, вспомнив инструктаж, быстро добавила: – Из деревни под Тюменью, а зовут меня Таня.

– Я Ира, – сказала женщина, – ты поосторожней с Глафирой.

– Почему?

– У нее ни одна прислуга больше месяца не держится!

– Да?

– Ага, – подхватила Ира, – денег она людям не платит, работать заставляет без выходных, вечно орет, вот и бегут от нее сломя голову. Ты зарплату понедельно требуй – и увидишь реакцию. Глаша людей выгоняет вон и бабок не отдает.

– Глафира хороший человек, – возмутилась я, – просто она устает очень и срывается.

– Ой, не могу, – скорчилась Ира, – хорошая! Когда лежит маникюром к стене.

– Добрая, – решила не сдаваться я, – знаешь, она подобрала на дороге совершенно незнакомую женщину, приютила ее, накормила, одела.

– Это Свин ей новый пиар-ход придумал, – взвизгнула Ирина, – а ты озвучиваешь! Ну, Сенька! Во дурак! Такому про Глашку никто не поверит. Конечно, публика дура, но есть же предел! Глафира – добрая самаритянка! Уржаться можно.

– Это чистая правда, – с жаром воскликнула я, – на моих глазах дело было!

– Значит, коньяка насосалась, – подвела черту Ира, – в невменяемом состоянии была.

– Она не пьет!!!

Ира хлопнула себя по бедрам, обтянутым голубыми брюками.

– Понимаю твое горячее желание представить хозяйку в лучшем свете, но сама ведь сейчас сказала, что работаешь у нее всего ничего. А я Глашку не первый день знаю. Она алкоголичка. Впрочем, тут многие ширяются, нюхают и с бутылкой обнимаются. Оно и понятно, ты попробуй поживи в таком ритме, поулыбайся всем, поработай, как лошадь. Ясное дело, стимуляторы понадобятся! Это нормальное явление! Только Глафира…

Внезапно я разозлилась. Ну до чего же противные люди за кулисами.

– Глаша не пьет, она коньяк в раковину выливает!

Глаза Иры замерцали, как у голодного тигра.

– Врешь!

– Нет, просто ей Свин такой имидж придумал! – объяснила я.

Несколько минут я лепетала без остановки, но потом спохватилась:

– Ты Мотю не видела?

– К Глафире пошел, – медленно ответила Ирина.

– Слушай, объясни, кто за кем выступает, это принципиально?

– Конечно, – улыбнулась Ира, – если тебя в начало ставят – второй, третьей – значит, не уважают. А закрывает концерт самая большая звезда. Ясно?

– Да, – кивнула я, – теперь да! Спасибо, побегу.

– Иди, – ласково улыбнулась Ирина, – но помни: уноси от Глафиры побыстрей ноги, зря только ломаться на нее станешь. Вон «Роми» ищут костюмершу, ребята очень честные, хочешь, замолвлю за тебя словечко?

– Не надо, мне и с Глафирой хорошо.

– Хозяин – барин, – дернула плечиком Ира, – возьми визитку, когда от Глашки сбежишь, позвони. Пристрою к нормальным людям.

Чтобы не обижать приветливую даму, я сунула визитку в карман, пошла в гримерку, обнаружила комнату пустой, побежала к сцене и увидела в кулисе Глафиру с надутым лицом. Рядом с ней стоял красный Свин.

– Мотя мне за все заплатит, – шипел продюсер, – ишь, сволочь.

– Где Аська, – перекрыл его недовольный голос густой баритон, – где она, а? Отвечайте! Наш выход.

Я попятилась и врезалась в группу девушек очень высокого роста, с ужасающе огромными бюстами. Лица чаровниц покрывал сантиметровый слой тонального крема и румян.

– Поосторожней, киса, – баском сказала одна, – колготки порвешь.

Я вздрогнула. Девицы оказались переодетыми парнями, к выходу готовилось шоу трансвеститов.

– Где Аська? – раздраженно повторял баритон.

Я подняла голову и ахнула. Прямо надо мной нависал Андрей Максимов, тот самый, суперизвестный и популярный.

– Где эта шалава? – вопрошал он.

Повеяло удушающим запахом духов. Сильно стуча каблучками, мимо пробежали четыре белокурых создания, словно вылупившиеся из одного яйца. Только что они отпрыгали на сцене и теперь спешили переодеться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное