Дарья Донцова.

Фигура легкого эпатажа

(страница 6 из 26)

скачать книгу бесплатно

– Вот странные люди! – засмеялась я. – Ясное дело, собака не сумеет с вечера пятницы до утра понедельника терпеть.

– Еще интересовались: «А можно утром с ней два часа побродить, зато чтоб вечер свободный?»

– Они идиоты?

– Лентяи, – вздохнул Михаил Петрович. – Стонут, жалуются: «Мы нищие, бедные, кушать нечего…» – а работать не желают. Эх, не зря в русских народных сказках про Емелю написано. Очень это по-нашему: ни черта не делать и лишь по щучьему велению достаток обрести. Спасибо тебе!

– За что? – удивилась я.

– Я же не дурак, – улыбнулся Михаил Петрович, – хорошо понимаю, отчего разговор про Белочку завела. Знаешь, ты правда на мать похожа. Вот с кем мы родственные души были.

За дверью послышался тихий скрип. Антонов умолк, потом вскочил, в два шага очутился у створки, распахнул ее, обозрел пустой коридор, вернулся к письменному столу и сказал:

– В этом доме людей волнуют лишь деньги.

– Я не нуждаюсь, спасибо. Правда, вполне хорошо зарабатываю.

– Кстати, – оживился Антонов, – ну-ка, расскажи о себе поподробней…

Снова раздался скрип. Но на сей раз Михаил Петрович не замолчал и не побежал к двери, а, наоборот, повысив голос, заявил:

– Так вот, Лаура, останешься у нас, а там посмотрим. Живи сколько хочешь! А сейчас поедем в магазин и приобретем тебе брильянтовое кольцо, как раз деньги есть.

– Не надо, – испугалась я, – совершенно не за этим приехала, мне столь дорогие подарки ни к чему.

– Иди сюда, девочка, – нежно произнес Михаил Петрович, – дай обниму тебя. Вот он наш, антоновский характер, хоть и взрывной, но гордый, с чувством собственного достоинства. Костя и Лана в Анну пошли, свои, да чужие, а ты в меня!

Я испуганно поднесла указательный палец к губам. Но Михаил Петрович вдруг встал из-за стола и все так же громко сказал:

– Глупая комедия! Зря я ее затеял. Все, хватит труса праздновать, настала пора объяснить, кто в доме хозяин. Всю жизнь я трясся, не пойми чего и кого боялся, из-за этого Машу потерял, с тобой не общался. Дурак! Дурак! Дурак! Превратился в подкаблучника. Все! Закончено! Пошли! Объявлю правду! Пусть убираются вон, если я им не по душе. И вообще, не умру одиноким, есть около меня надежный человек, потом тебе все расскажу. Думаю, ты меня не оставишь.

– Нет, конечно! – воскликнула я. – Только сейчас лучше не затевать подобный разговор. Вы такой бледный…

– Сердце щемит, и тошнит меня что-то, – пожаловался Михаил Петрович. – Кстати, тебе, наверное, деньги на расходы нужны? Вот, держи.

Пальцы хозяина рванули один из ящиков стола, тот, не удержавшись в гнезде, рухнул на пол. Я бросилась поднимать содержимое: несколько записных книжек, пара блокнотов и… подарочный набор декоративной косметики «Принцесса». Сверху, на яркой упаковке напечатан слоган «Как у мамы, только лучше», а под ним шариковой ручкой было приписано четким округлым почерком: «Тебе от меня!»

– Давай сюда, – с легким раздражением приказал Антонов и поставил ящик на место.

Я вздохнула.

Нет, все-таки дедушка любит Китти, приготовил внучке подарок и даже сделал на нем трогательную надпись. Просто профессор имеет свои взгляды на воспитание, он считает, что капризы нельзя гасить подношениями. Кстати говоря, абсолютно верная позиция. Антонов порадует Китти, но только не сейчас, а когда та станет себя хорошо вести.

Дверь кабинета скрипнула, в комнату вошел шофер.

– Звали, Михаил Петрович?

– Где ты ходишь? – снова начал злиться профессор. – Звоню, звоню, не отвечаешь…

– Простите, на заправке был, – начал оправдываться водитель.

– Ладно, – отмахнулся хозяин и вытащил из ящика стола набор «Принцесса», – отвези живо. Что-то у меня голова заболела…

– Уже умчался, – воскликнул шофер и исчез.

Я слегка удивилась, значит, подарок предназначался не Китти.

Антонов выдвинул другой ящик стола, и я увидела, что он набит деньгами. Хозяин вытащил одну из пачек тысячерублевых купюр, перехваченную тонкой розовой резинкой.

– Тут сто тысяч, пробегись по магазинам, – улыбнулся «папа».

– Вы с ума сошли! То есть, извините, спасибо, не надо! – воскликнула я. – Сидите спокойно, сейчас принесу вам лекарство. Наверное, вы съели слишком много шоколадных конфет, выпили сладкой воды, вот вас и затошнило…

– Валокордин, – жалобно попросил Михаил Петрович, – сорок капель, меня эта доза успокаивает. Выпью и поеду в город.

Я внимательно посмотрела на «отца». Похоже, хозяину шикарного особняка на самом деле было дурно. Щеки и лоб Михаила Петровича покрывала зеленоватая бледность, глаза провалились, губы посинели.

– Сорок капель валокордина? Сейчас принесу! – воскликнула я, направляясь к двери.

– Спасибо, детка, – прошелестело за спиной.


В столовой обнаружилась одна Кира, спокойно наливавшаяся кофе.

– Где у вас валокордин? – нервно воскликнула я.

– Что? – промямлила жена Константина.

– Валокордин.

– Что?

– Сердечные капли. Лекарство, – ответила я, испытывая яростное желание схватить апатичную стокилограммовую тушу за жирные плечи и трясти до тех пор, пока Кира не прекратит мерно, словно корова траву, жевать ватрушку.

– Вам зачем?

Вот замечательный вопрос! Ясное дело, хочу при помощи валокордина помыть окна! Но, увы, я не имела права ответить Кире таким образом, я же должна ей понравиться.

– Михаилу Петровичу плохо, он просил накапать сорок капель, – пояснила я.

– А-а-а… – протянула равнодушно «заботливая» невестка и снова вонзила безупречно белые зубы в булочку.

На секунду я оторопела. Потом в голове вихрем взметнулась мысль: хорошо, однако, что подлинная Лаура не приехала к папе. Сейчас бы она тут наломала дров – вцепилась бы Кире в волосы и начала тюкать мадам башкой о стол.

– Так где валокордин? – нарочито спокойно поинтересовалась я.

– Не знаю.

Мое ангельское терпение затрещало по швам.

– Вы не поняли, что свекру плохо?

– Я не пью лекарства и понятия не имею, где они лежат, – меланхолично произнесла Кира.

– Мы едем? – в столовую вошел Костя.

Я кинулась к парню.

– Михаилу Петровичу плохо.

– Ерунда! – бодро воскликнул сын Антонова. – Не берите в голову, он истерик. Всякий раз, как нахамит нам, за сердце хватается.

– Сейчас вашему папе и впрямь нехорошо! – настаивала я. – Где валокордин?

– Не знаю, – пожал плечами Костя, – спросите у Мары.

– Это кто?

– Домработница Марина, она в курсе всех дел, – тихо сообщил Костя. – Впрочем, могу позвать маму.

– Сделайте одолжение, поторопитесь, – зачастила я. – Михаил Петрович был очень бледный, с синими губами. Очень похоже на сердечный приступ.

– Сейчас, – протянул Костя.

– Посиди, сама схожу, – засопела Кира, медленно поднялась и так же медленно пошла, нет – поплыла к двери.

– Ладно, – согласился муж и устроился за столом. – А я пока еще кофейку хлебну. О, он даже не остыл…

Я с огромным изумлением смотрела на парочку. Если бы, не дай бог, конечно, кому-нибудь у нас дома стало плохо, то через пару секунд в квартире уже творилось бы столпотворение, домашние бросились бы вызывать «Скорую помощь», МЧС, знакомых врачей… А тут – полнейшее спокойствие, больше смахивающее на абсолютное равнодушие. Мой рот раскрылся, я сделала глубокий вздох и приготовилась сказать «родственникам» все, что я о них думаю, но в столовой появились Кира и Анна.

– Вашему мужу дурно, – бросилась я к супруге Антонова.

– Да? Что случилось? – поинтересовалась дама.

– Он срочно просит валокордин.

– Сорок капель, – хихикнул Костя.

– Ну, это не страшно, – бесстрастно ответила Анна, – вот когда он шестьдесят требует…

– Где лекарство? – перебила я ее.

Анна тяжело вздохнула:

– Не следует впадать в истерику, уважаемая Лаура, сейчас я загляну к мужу.

Сохраняя непроницаемое выражение лица, с абсолютно прямой спиной, словно проглотив палку, Анна вышла в коридор.

Кира улыбнулась.

– Вы считаете нас чудовищами?

– Да, – ляпнула я и тут же спохватилась: – В смысле? Нет.

Невестка Антонова засмеялась, а Костя, осушив чашечку с кофе, пояснил:

– Папа, похоже, нереализованный актер. В последнее время он устраивает натуральные спектакли – может начать истерически рыдать, а два-три раза изображал умирающего, требовал лучших врачей.

– Мы уже поняли, – подхватила Кира, – если он просит сорок капель валокордина, то, так сказать, это представление из одного действия…

– А если шестьдесят, – перебил ее Костя, – то, значит, театральная ерунда до вечера затянется. «Скорая» приедет, с кардиографом. Мрак.

Я села на стул и от растерянности глупо спросила:

– Вы сейчас говорите правду?

Костя снова занялся кофе, а Кира, взяв очередную булочку, кивнула. Потом она внимательно глянула на меня и поинтересовалась:

– А вы?

– Не понимаю, – пробормотала я. – То есть, конечно, правду: Михаил Петрович побледнел, ему явно нехорошо.

– Не о нем речь, – нежно проворковала Кира. – Вы и впрямь его племянница?

Вся кровь бросилась мне в голову.

– Простите? – пролепетал язык. – Меня зовут Лаура, я дочь сестры Михаила Петровича…

– Которую тоже звали Лаурой? – вдруг спросил Костя.

– Именно так.

– Ваша мама жива? – продолжил парень.

– Нет, она скончалась.

– Давно?

– Достаточно.

– Дату назовите, – потребовала Кира.

– Ну… э… о…

– Вы забыли год смерти матери? – нежно осведомился парень.

– Понимаете, я была ребенком… – начала выкручиваться я.

– Совсем крошкой?

– Верно!

– А число? – пропела Кира. – Месяц?

– А… а… а… – протянула я.

– Вы не ходите на кладбище? – с фальшивым удивлением воскликнул Костя.

– Не посещаете дорогую могилу? – откровенно издевательски добавила Кира.

– Почему? – улыбнулась я. – Приношу цветы к надгробью.

– Дату кончины любимой мамы назовите, – резко велел Костя, – и…

Договорить он не успел – дверь столовой распахнулась, появилась белая, как полотно, Анна и молча села за стол.

– Мама, пей кофе, – ласково сказала Кира, – он еще теплый.

– Как там наш Марлон Брандо? – издевательски спросил Костя. – Жив?

– Он умер, – обморочным голосом сообщила мать.

– Знаю, – отмахнулся сын. – Я об отце говорю!

– И я об отце, – кивнула Анна. – Он скончался. Лежит головой на листе бумаги. Похоже, хотел новое завещание составить.

Глава 8

Кира попыталась вскочить, но ее большой живот, упиравшийся в стол, не позволил быстро совершить действие, Костя ловко опередил жену – змеей скользнул к двери и исчез в коридоре. Я, плохо понимая происходящее, уставилась на Анну.

– Ты уверена? – нервно прошептала Кира.

Свекровь кивнула.

– Где Мара? Надо «Скорую» вызвать! – вскрикнула Кира.

– Он мертв! – воскликнул, вбегая в столовую, Костя. – И правда скончался. Где Мара? Пусть в милицию звонит.

Я сидела словно в толстой зимней шапке – разговор достигал моих ушей, но звуки были приглушенными. А еще в комнате что-то гудело, не сильно, но мерно.

– Ася! – вдруг звонко крикнула Кира.

В проеме двери появилась невысокая, тумбообразная фигура.

– Звали? – поинтересовалась она.

– Где Китти?

– К занятиям готовится, учительница приехала, – словоохотливо стала пояснять нянька. – А еще, Кира Андреевна…

– Девочка не должна выходить из детской, – перебила няньку Анна.

– А чего случилось? – проявила любопытство Ася.

– Михаилу Петровичу плохо.

– Понятненько, – гадко ухмыльнулась няня.

– Он умер, – добавила Кира.

– Повесился? – деловито спросила Ася. – Во! Теперь и у вас, того-самого, брык в голове…

Я вцепилась пальцами в стол. Не перепутала ли я адреса и не попала ли в клинику для душевнобольных?

– Теперь и у вас глючит, – бубнила Ася.

– Он мертв, – вступила в беседу Анна.

– Ну, не знаю… – протянула Ася. – Думаете… да?

– Я не верю! – воскликнула Кира. – Он не мог вот так сразу…

– Угу, – кивнул до сих пор молчавший Костя.

– Надо Галю позвать, она одевается, – предложила вбежавшая в комнату Лана.

– Вы сумасшедшие! – вырвалось из меня. – Если Михаил Петрович скончался, то необходимо срочно вызвать врачей.

Костя и Кира уставились на гостью. Нянька протяжно вздохнула:

– Эх, милая…

– Пойдемте… э… Лаура, – холодно сказала хозяйка дома, – нам следует побеседовать спокойно.

Словно кролик, загипнотизированный коброй, я поплелась за Анной и в конце концов оказалась в просторной, очень уютной комнате, заставленной диванами и креслами.

– Садитесь, – неожиданно ласково предложила Анна, – и скажите: вы кто?

– Лаура, – нежно улыбнулась я, – племянница Михаила Петровича, из города Владивостока, вернее, из Пионерска.

– Не надо лжи, – резко перебила Анна. – Понимаю, вам заплатили, но господин Антонов мертв. Естественно, никто не попросит деньги назад, они ваши, но лучше сейчас рассказать мне правду.

Я, продолжая удерживать на лице гримасу приветливости, спокойно повторила:

– Являюсь Лаурой Антоновой, племянницей Михаила Петровича.

– Дочерью его рано умершей сестры? – уточнила собеседница.

– Да.

– Вы появились на свет в законном браке?

– Какая разница!

– Ответьте, пожалуйста, – ласково попросила Анна.

– Мой папа тоже умер.

– И как его звали?

– Иванов Иван Иванович, – живо отреагировала я.

– Тогда почему вы Антонова? – мягко поинтересовалась Анна.

Я замерла, потом, обозлившись на себя, начала врать:

– Понимаете, случаются такие семейные ситуации, о которых не очень хочется сообщать окружающим. Мы с отцом не ладили, он ревновал маму, бил ее, меня тоже. Поэтому после кончины этого родного по крови, но чужого по сути человека я решила вычеркнуть из своей жизни даже память о нем и взяла мамину фамилию.

Анна кивнула:

– Хорошо, пойдемте.

– Куда? – насторожилась я.

– Хочу показать вашу комнату.

Ага, значит, я прошла испытание, жена Антонова наконец-то поверила мне. Интересно, настоящая Лаура знала о том, какие порядки заведены в доме у ее папочки, или у нее, как у всех цыганок, обостренная интуиция? Во всяком случае, встречу близкой родственнице тут устроили грандиозную. Сначала затеяли скандал, а потом попытались убедить гостью, что хозяин умер. Может, наивная девушка из Владивостока и поверила бы радушным родственничкам, только я – профессиональный детектив и знаю, как реагируют обыватели на смерть одного из членов семьи. Окажись сейчас в доме на самом деле труп, тут бы уже стоял плач и метались врачи вкупе с милицией. Анна же совершенно спокойна. Нет, идет некая игра, смысл которой мне пока неясен. Понятно лишь одно: меня наняли для исполнения роли племянницы, и попросить перестать ломать комедию может лишь сама Лаура. Наверное, надо позвонить ей по телефону, но при Анне я не могу этого сделать.

– Сюда, пожалуйста, – закивала хозяйка, вводя «племянницу» в небольшую полукруглую спальню. – Не смущает первый этаж? Нравится?

– Очень, – совершенно искренно ответила я.

– Прислуга доставила ваши вещи.

– Огромное спасибо.

– У вас одна сумка?

– Да, да, – закивала я.

– Это она? – методично вела допрос Анна.

– Абсолютно точно.

– Марина, домработница, ничего не перепутала?

Меня стала настораживать настойчивая вежливость хозяйки. Ох, похоже, она неспроста превратилась в сахар медович.

– Все просто замечательно, – еще шире заулыбалась я.

– Тогда позвольте ваш паспорт… – склонила набок голову Анна.

Я вздрогнула.

– Кого?

– Что, – поправила Анна. – Можно ли мне посмотреть ваш паспорт? Такую бордовую книжечку, с фотографией. Только не говорите, будто забыли его дома, не верю! В самолет без сего документа не сесть.

– Паспорт? – пробормотала я.

– Да, паспорт, именно.

– С пропиской?

– Верно.

– С фотографией и годом рождения?

– Точно.

– Паспорт?!

– Давайте же его! – жестко приказала Анна. – Не тяните кота за хвост!

– Зачем вам мой документ? – решила изобразить я обиду.

– Разве вы не в курсе? – одной стороной рта улыбнулась хозяйка. – Москва особый город, все приезжие обязаны зарегистрироваться в милиции.

– Но я прибыла к родственникам.

– Все равно, правила едины. Ну, так где ваш паспорт?

– Э… э…

– Сумка здесь, – напомнила Анна, – и вы только что заверили меня, что другого багажа нет. Надеюсь, теперь не хлопнете себя по лбу и не заявите: «О черт! Оставила в зале прилета рюкзак, в нем все бумаги»?

Ощущая себя мышью, которую злая, жирная кошка загнала под комод, я решила все же не сдаваться. И, навесив на лицо очередную идиотскую улыбку, нарочито спокойным голосом ответила:

– Нет, конечно, в голову не придет врать. Если позволите, разберу сумку, умоюсь, переоденусь и принесу паспорт. Или вы принимаете меня за террористку и желаете, чтобы я грязными руками начала копаться в вещах? Разве документ нужен прямо сейчас? Вы сию секунду намерены бежать в отделение? Или можно погодить полчасика?

– Хорошо, я подожду, – кивнула Анна.

Потом она подошла к двери, открыла ее, но обернулась и тихо сказала:

– Я никогда не ошибаюсь. И я абсолютно уверена: вы никакого отношения не имеете к Лауре, сестре моего мужа. Кстати говоря, сомневаюсь, что ее дочь приехала бы сюда. Хотела избавить вас от тягостных объяснений с представителями закона, но ничего не вышло. Теперь сидите тут, пока не явится милиция. Вот парням в форме и покажете паспорт, расскажете свою сказку. Прощайте.

Прежде чем я успела моргнуть, хозяйка выскользнула в коридор, потом до моего слуха долетел звук поворачивающегося в замке ключа.

Я побежала к выходу из комнаты и забарабанила по дубовой створке.

– Эй, откройте!

Но никаких звуков из коридора не донеслось. Я подергала ручку, потом села в кресло и призадумалась.

Следовало признать – проиграла я с разгромным счетом. Сто – ноль в пользу Анны. Ну почему я решила, что в семье Антоновых царят те же порядки, что у нас? Если бы к Романовым заявился некто, назвавшийся никогда не виденным родственником, то ни Катя, ни я, ни Юля, ни Сережка точно не потребовали бы у человека паспорт. Нет, мы верим гостям на слово.

Ладно, не стоит сейчас корить себя. «Операцию» готовила Лаура, это она должна была детально разработать план. Впрочем, и я хороша – согласилась на явную авантюру! Но у меня есть слабое оправдание: очень хотелось получить участок под застройку – как увидела фото, так сразу и лишилась разума.

И как теперь мне поступить? Ясное дело: следует немедленно позвонить заказчице. Хорошо хоть, я, пусть и очарованная снимком Птичьего, догадалась все же внести в память своего мобильника ее номер.

Чувствуя себя совершенно разбитой, я встала, подошла к сумке, открыла ее и страшно обозлилась. Так… Кто-то явно рылся в моих вещах! Точно помню: голубая, совершенно новая пижамка лежала на дне, а теперь она сверху.

Рука принялась шарить в тесном пространстве. Ну и куда завалился сотовый? Давно заметила: время, затраченное на поиск аппарата в сумке, пропорционально размеру телефона – чем он миниатюрнее, тем дольше длится процесс. Когда у меня имелась трубка размером с половник, было намного удобнее. Ага, вот, кажется, и… Ой, что это?

Глаза мои уставились на странный серо-голубой пульт от телевизора. Несколько мгновений я пребывала в растерянности, потом вдруг сообразила: держу в руках блокатор электроники, замечательную вещь, купленную вчера в торговом центре, с помощью которой я так ловко вырубила вечером ноутбуки Кирюшки и Лизы. Но зачем я прихватила устройство с собой? Нет ответа на сей немаловажный вопрос, скорее всего, машинально сунула в сумку. А где же все-таки телефон?

Имелся лишь один, испытанный способ поиска мобильного. Я схватила баул, перевернула его вверх ногами, высыпала на пол немудреное содержимое и ахнула.

Вообще говоря, я не планировала задерживаться у Антоновых надолго. Более того, хотела в процессе беседы с родственниками сказать, что имею в Москве близкую подругу, которая пригласила к себе ночевать. Я намеревалась преспокойно уехать домой и вернуться сюда, в антоновский особняк, завтра к полудню. В конце концов, передо мной стояла задача понравиться Анне и ее детям, а, согласитесь, родственница из провинции, которая имеет где остановиться в столице и намерена не жить у вас, а приходить лишь в гости, вызывает больше приятных эмоций, чем племянница, которая обустроится в вашем доме и начнет шмыгать по нему днями и ночами. И еще. У меня с Юлечкой один размер, и при желании я могла вытащить из шкафа Сережкиной жены пару дорогих платьев, помпезных свитеров, брюки со стразами, одним словом, одежку – последний визг моды. Но ничто так не злит женщину, как слишком хорошо одетая другая представительница слабого пола. Я не хотела, чтобы Анна и Лана подсчитывали в уме стоимость норкового полушубка или кусали губы, разглядывая пуловер известной фирмы, на который Юля грохнула половину своей немаленькой зарплаты. Поэтому я прихватила вещи из своего гардероба – красивые, хорошего качества, но не супер-пупер дорогие и модные. Это были джинсы, блузка, тоненькая водолазка, шерстяная кофточка на больших деревянных пуговицах и еще кое-какие мелочи. Короче, теперь вы знаете, что пряталось в сумке и что я должна была увидеть, вытряхнув из него содержимое. Ну и ответьте мне: откуда среди скромных шмоток взялись деньги? Не просто деньги, а… раз, два, три, четыре… десять пачек, перехваченных резинками?

Я в растерянности смотрела на банкноты, уже понимая, что, по самым скромным подсчетам, вижу… миллион. Ну и ну! Внезапно перед глазами предстала картина: вот Михаил Петрович достает из ящика письменного стола деньги, протягивает их мне и говорит:

– Тут сто тысяч, пробегись по магазинам…

Тряхнув головой, чтобы отогнать воспоминание, я сделала шаг назад от вещичек и мне не принадлежащей кучи денег и увидела еще один не мой предмет – лежащий чуть в стороне небольшой пузырек из темно-коричневого стекла. Пальцы машинально схватили флакончик. Белая пробочка легко открутилась, но внутри не оказалось ни капли. Впрочем, запах тоже отсутствовал.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное