Дарья Донцова.

Экстрим на сером волке

(страница 2 из 25)

скачать книгу бесплатно

Я обняла Адашеву еще раз. Вот уж с кем у меня были хорошие отношения, так это с Соней. Ее отец, очень богатый человек, то ли чеченец, то ли дагестанец, то ли ингуш. Простите, если кого-то сейчас обидела, но меня никогда, ни в прошлом, ни в нынешнем времени, не интересовала национальность знакомых.

Все сотрудники нашего института знали, что Соня из очень обеспеченной семьи, но я, ей-богу, не в курсе, чем зарабатывал на жизнь ее папа. В отличие от Розы Соня никогда не выпячивала своего материального благополучия, одевалась скромно и старалась казаться незаметной. Узнав, что я собачница и кошатница, Соня напросилась в гости, а потом изредка бывала у нас, каждый раз принося в подарок что-нибудь вкусное и одаривая Аркашку машинками. Нас можно было бы считать подругами, если бы не одна особенность Сони: она никогда ничего не рассказывала о своей личной жизни. Один раз только обмолвилась, что замуж выйти может лишь за того, кого выберет отец, а он пока не завершил кастинг женихов. И еще, Сонечка очень любила домашних животных, но не могла себе позволить ни щенка, ни котенка, ее родители не жаловали четвероногих и очень дорожили убранством квартиры: мебелью, коврами и занавесками. Мне же было наплевать на дрова и тряпки, поэтому Соня отводила душу, играя с Клеопатрой, Снапиком и наблюдая за хомячками и жабами.

Но после того, как наша семья стремительно вознеслась к высотам благополучия, Адашева ходить в гости ко мне перестала. Наверное, не захотела навязываться, или ей запретил общаться с Васильевыми папа.

Сейчас Соня выглядела великолепно: стройная, в элегантной одежде, с эксклюзивными, может, излишне дорогими для дня украшениями. Около ног Адашевой крутился очаровательный шпиц.

– Вот, знакомься, – сказала Соня, – Джозефина, в просторечье Зифа.

Я наклонилась и погладила собачку. Значит, родители Сони скончались, а может, она наконец вышла замуж? Я ведь ничего не знаю о Соне, мы мимолетно общались.

– Участники под номерами сорок семь, сорок восемь и сорок девять приглашаются на ринг. Напоминаем, опоздавшие не будут допущены на конкурс, – прозвучало из репродуктора.

– Ой, – засуетилась Роза, – нас зовут! Микки, побежали скорей!

– Можешь не торопиться, – захихикала Соня, – сама знаешь, что у нас Степнов со своей Шельмой в победителях. Он уверен в себе, да и Анька тоже, я видела, разоделись, словно на свадьбу, и о моське он как о чемпионе говорит.

– Ну ладно тебе, – отмахнулась Роза, – хватит глупости болтать.

Оставив после себя запах дорогих духов, она убежала.

– Вот уж не предполагала, что Яковлева может полюбить животное, – растерянно пробормотала я.

Соня улыбнулась:

– Она обожает Микки. Знаешь, кто является генеральным спонсором этого действа, ну, собачьей выс-тавки?

Я пожала плечами.

– Нет, честно говоря, не задумывалась на эту тему. Хотя, действительно, спонсор-то должен быть! Небось собачники не особо богаты!

Сонечка ткнула пальцем в огромный воздушный шар, реющий над полем:

– Вон, читай.

Я вгляделась в ярко-красные буквы.

– «Сеть супермаркетов «Рай гурмана», хорошо, когда есть где купить поесть».

Так это вы организуете!

Адашева кивнула:

– В основном Роза, ради Микки старается. Сейчас ему первое место присудят, дадут диплом, кубок. Ей-богу, смешно, впрочем, у Розки ни мужа, ни детей нет, Микки всех ей заменил.

– А ты замужем? – проявила я неделикатное любопытство.

Соня прикусила нижнюю губу, потом ответила:

– Мы ведь давно не общались. Откуда тебе знать о нашей трагедии? Несколько лет тому назад моя семья поехала отдыхать на Багамы. Я должна была отправиться вместе с ними, но накануне полета поддалась на уговоры дочки, отправилась вместе с ней кататься на роликовых коньках, упала и сломала ногу.

Естественно, ни на какие Багамы Соня не попала. Муж хотел остаться около нее, но Соня, на беду, уговорила его не менять планы.

– Все равно я в больнице лежу, – сказала она, – с какой стати тебе и ребенку у моей койки маяться? Заплатим медсестрам, они меня облизывать будут!

Больше всего потом, когда авиалайнер с предвкушающими райский отдых туристами рухнул на землю, Соню терзала мысль о том, что она сама отправила родных на смерть.

– Ужаснее всего то, – ровным голосом объясняла сейчас Соня, – что приходится жить дальше. Не скрою, мне в голову приходили мысли о самоубийстве, на земле меня удержала только Катюша, дочь погибшей сестры. Девочка очень на мою Аню похожа, я воспитываю ее и живу только ради ребенка. Знаешь, зря говорят, что со временем боль притупляется. Поверь, это не так. Пережить смерть родных невозможно. Я стала религиозной и надеюсь лишь на милость всевышнего. Может, он разрешит нам встретиться в загробном мире.

Большие, чуть выпуклые карие глаза Сони наполнились слезами. Я растерялась. Ну что сказать в подобной ситуации? Очень сожалею? Прими мои искренние соболезнования? Ей-богу, глупо. Признаюсь, если приходится звонить кому-то из приятелей, у кого недавно скончался близкий человек, я испытываю определенное неудобство, любые слова кажутся нарочитыми, пустыми, поэтому я сразу спрашиваю:

– Нужна ли помощь? Я готова привезти деньги и мыть посуду после поминок.

Но у Сони-то нет никаких материальных и бытовых проблем, да и несчастье случилось не вчера.

Глубоко вздохнув, я решила переменить тему разговора.

– Значит, вы с Розой главные спонсоры шоу?

– Да, – кивнула Соня.

– Небось ваши просьбы члены жюри примут во внимание?

– Конечно, – улыбнулась Соня.

– Слушай, – зашептала я, – помоги мне! У нас имеется мопс Хуч! Мои невестка и дочь мечтают, чтобы он получил хоть какую-нибудь, самую завалященькую медальку, но, увы, Хучик, так сказать, некондиционный товар. Не можешь ли ты попросить судей дать Хучу приз, ну, к примеру… э… зрительских симпатий. Понимаю, что подобная номинация не предусмотрена, но я сейчас сгоняю в магазин и сама куплю кубок. Наверное, написать диплом не трудно? Я готова также выступить спонсором ну там… для состава жюри… понимаешь, да? Мои девочки были бы счастливы, а то мы который год уезжаем с выставок со слезами!

Соня засмеялась:

– С удовольствием сделаю для тебя такой пустяк. Никаких кубков приобретать не надо. Вот что, зарегистрируй собаку и отдай мне талон. Где мопс?

– Его сейчас привезут.

– Отлично, – кивнула Соня, – я буду сидеть на центральной аллее, мое место номер два. Кстати, вот визитки со всеми телефонами. Давай встретимся на досуге, мне нужно с тобой поговорить. Похоже, нас сегодня сама судьба свела. Я собиралась тебя найти! Тут такое дело… Но сейчас говорить не могу…

– Здорово! – воскликнула я, протягивая бывшей коллеге бумажку. – А здесь мои координаты.


На церемонии вручения наград собралось несметное количество собачников.

– За фигом мы сюда приперли? – с тоской воскликнула Машка. – Ясное дело, нас опять прокатят!

– Надежда умирает последней, – нервно перебила ее Зайка, – оно понятно, что в жюри давным-давно существует такса на места, но, может, у этих уродов проснется совесть, и Хучик получит дипломчик за ум и красоту?

– Чего же мы не дали взятки? – разинула рот Ирка. – Деньги ведь есть! Коли жалко, мне б сказали!

Аркадий засмеялся. Зайка сделала вид, будто не услышала наивного замечания домработницы, а Дегтярев моментально влез с нравоучениями:

– Ирина! Взятка унижает и берущего, и дающего. И потом, в таком случае никакого удовлетворения от полученной награды нет. Ну сама посуди…

– Лучшим мопсом этого показа признан… – понеслось из динамиков.

– Ну вот, – прошептала Зайка, – снова Хучику ничего…

– …Хуч, владелец Мария Константиновна Воронцова.

– И-и-и, – завизжала Ирка, – Манюня, беги скорей!

– Это нас? – растерянно спросила Машка, оглядываясь по сторонам. – Какая-то Мария Константиновна Воронцова.

– Смею напомнить, – скривился Кеша, – что отчество и фамилия достались нам с тобой вследствие некоторых махинаций матери от дядечки Константина Воронцова, не к ночи помянут будет. Ты так одурела, что забыла, как тебя зовут?

Машка ринулась сквозь толпу, выставив вперед апатично похрапывающего Хуча. Зая кинулась за ними.

– А ну подвиньтесь, – разнеслось над толпой ее хорошо поставленное «телевизионное» сопрано, – не видите разве? Чемпиона несут! Лучшего из лучших! Мопс Хуч! Семья Васильевых–Воронцовых!

– Ну и ну! – только и смог сказать Кеша.

Дегтярев обиженно засопел.

– Ольга очень неделикатна! Семья Васильевых–Воронцовых! А я что, чужой?

Сильные пальцы Кеши схватили меня за плечо.

– Мать! Признавайся! Твоя работа?

Я заморгала.

– Каким образом я сумела бы проделать подобное? Просто жюри наконец-то устыдилось и оценило Хуча по достоинству.

Аркашка с недоверием покачал головой. Дегтярев поднял камеру.

– Во! Глядите, медаль вешают!

Я, поднявшись на цыпочки, наблюдала за действом.

Красная, как перезрелый помидор, Машка держит кубок. Бледная до синевы Заюшка прижимает к себе диплом. Хуч безучастно сидит на высоком столе. Ему наплевать на только что приобретенный статус чемпиона. Ирка, подпрыгивая на месте, кричит в мобильный телефон:

– Да! Мы лучшие! Всех обошли! Во как! Знай наших! А все потому, что я Хучика целую ночь маслом натирала. Замолчи, Катерина, при чем тут твоя гречневая каша по особому рецепту? Шкуру-то сразу видно.

Глубоко вздохнув, я попятилась в толпу. Надо найти Соню и сказать ей «огромное спасибо». Хотя, право, первое место – это слишком, я просила всего лишь скромный приз зрительских симпатий.

Глава 3

Хорошо, что люди придумали мобильные телефоны, иначе как обнаружить в гомонящем человеческом море Соню? До завершения церемонии она сидела под зонтиком с номером два. Именно туда я, запыхавшись, притащила ей регистрационный талон Хуча, но сейчас-то выставка завершила работу, и все перемешалось.

– Иди на главную аллею, – сообщила Соня, – туда, где ларьки со всякой всячиной.

Я побежала в указанном направлении, увидела Адашеву и рассыпалась в благодарностях.

– Ой, брось, – отмахнулась Соня, – тоже мне, проблема. Кстати…

Закончить фразу она не успела. Из людского скопища вынырнула девочка, одетая в белое платье, на голове у нее был венок из полевых цветов, в руках она держала розовую сумочку, сделанную, похоже, из клеенки, на длинной ручке. Помахивая ридикюльчиком, девочка приближалась к нам, лицо ее было скрыто огромными очками. Я сначала решила, что передо мной Катя, племянница Адашевой, дочь ее безвременно погибшей сестры, и ласково улыбнулась девочке. Потом бросила взгляд на Соню и испугалась.

Лицо Сонечки стало желто-серым, застывшим. Девочка легкой тенью прошла мимо нас и растворилась в толпе.

– Ты ее видела? – в изнеможении прошептала Соня.

– Кого, девочку? Да, конечно.

– В белом платье и веночке?

– Именно! Она только что стояла перед нами! Милое создание!

Соня плюхнулась прямо на траву.

– Значит, она существует, это не глюк!

– Ты о чем? – растерянно пробормотала я. – Не пойму.

Соня попыталась встать.

– Мне страшно, – прошептала она.

Я с тревогой посмотрела на Адашеву. Похоже, ей совсем не по себе, ужасно выглядит!

– Мама, – прозвучало за спиной, – тебе нехорошо? Говорила же, не следует по жаре таскаться!

Соня вздрогнула, моргнула, было похоже, что она очнулась от глубокого сна. Красивая черноволосая девочка, с виду лет четырнадцати, обняла Адашеву, а потом уставилась на меня громадными, бездонными глазищами.

– Кто вы? – резко спросила Катюша. – С какой стати напугали мою мамулю?

– Вовсе нет, я сама встревожилась, когда Соня на землю села. Мы с вашей мамой давние знакомые, работали когда-то вместе, – быстро ответила я.

На лице Катюши появилась тень улыбки.

– А-а… ясно. Что тут стряслось, пока я за водой бегала?

– Не пойму никак, – растерянно ответила я, – мы разговаривали, вдруг откуда ни возьмись появилась девочка ваших примерно лет, в веночке из полевых цветов. Соня увидела ее, помертвела…

– Девочка? – изумилась Катя. – Как ее зовут?

– Понятия не имею…

Внезапно Соня резко встала.

– Даша, – сердито сказала она, – не дури. При чем тут девочка? Просто у меня от жары голову схватило, вот ноги и подкосились!

– Ты не помнишь ребенка? – снова растерялась я.

– Это дочка одного из членов жюри, – устало ответила Соня, – вовсе я ее не испугалась! Наверное, сосудистый криз приключился, со мной такое бывает.

– Ну вот что, – решительно заявила Катя, отряхивая Соню, – ты, мама, сейчас дома ляжешь в кровать. А завтра вызовем врача, начнешь таблетки пить и мигом поправишься.

– Могу посоветовать отличного доктора, – сказала я, – свою подругу, Оксану, она хирург, очень компетентный специалист.

Соня кивнула.

– Спасибо. Обязательно позвоню тебе, нам необходимо поговорить.

Поддерживаемая приемной дочерью, Адашева медленно пошла в сторону парковки. Я смотрела ей вслед. Вдруг Соня обернулась, ее взгляд пересекся с моим. И тут она быстро приложила палец к губам, словно призывая молчать. Я кивнула, но меня охватила тревога. Значит, я не ошиблась. Соня до ужаса испугалась девочки в белом платье.


На следующий день, к вечеру, к нам были званы гости. Маня и Зайка решили широко отпраздновать победу Хучика. Катерина испекла торт, который, вот она, несправедливость жизни, не достался основному виновнику торжества. Хуча угостили сыром, впрочем, всех остальных собак, никак не отличившихся на ринге, тоже не оставили без лакомства.

Ради торжествнного случая Кеша достал бутылку дорогого коньяка, а потом, когда гости, плотно закусив, расселись в гостиной, их вниманию был предложен фильм, снятый полковником.

– А там что, кормами торговали? – спросил Дениска.

Оксана сказала:

– Ну да, так всегда делают.

– Ой, помолчите! – воскликнула Ольга. – Сейчас самое интересное начнется!

И тут у меня затрезвонил мобильный.

– Даша? – спросил незнакомый голос.

– Слушаю!

– Немедленно выйди, – зашипела Ольга, – о, гляньте, Хуча сажают на стол, вот оно, вот…

– Алло, Даша, – занервничала женщина на том конце провода, – ты меня не слышишь?

– Минуточку, – пробормотала я, выскакивая в холл, – извините, бога ради, у нас гости, вот я и не сумела сразу отозваться.

– Гости, – протянула дама, – значит, мне не повезло. А может, оно и к лучшему. Судьба, карма…

– Вы кто? – спросила я.

– Не узнаешь?

– Нет.

– Адашева тебя беспокоит.

– Сонечка! – воскликнула я. – У тебя что-то случилось?

Немудрено, что я ее не узнала, мы с Соней последний раз болтали по телефону много лет назад.

– И да и нет, – пробормотала Соня.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Ну, в общем, так… Случилось, но не сегодня. Однако сейчас догоняет!

– Кто?

– Девочка.

– В белом платье?

– Да.

Я потрясла головой. Похоже, у Сони проблемы с психикой. Мы давно не общались, Адашева пережила невероятное потрясение, смерть семьи, от такого у кого угодно крыша поедет!

– Ты же ее видела! – вдруг резко выкрикнула Соня.

– Конечно, очень хорошо.

– Следовательно, она не фантом, не привидение?

– Нет, живой подросток из плоти и крови, – попыталась я успокоить Адашеву, – милое существо, вот только личико я не разглядела, его очки почти полностью скрывали.

Вдруг Соня бурно разрыдалась. Услышав отчаянные всхлипывания, я ощутила полнейшую беспомощность и принялась ее успокаивать:

– Сонюшка, успокойся. Хочешь, я приеду к тебе?

– Да, прямо сейчас! – выкрикнула Соня. – Мне страшно. Она, наверное, где-то здесь!

– Кто? – почти бегом направляясь к машине, поинтересовалась я.

– Девочка в веночке, – зашептала Соня, – бродит небось по саду.

– Говори скорей адрес, – велела я, заводя «Пежо».

– Поселок «Нива», – начала было Соня, – если едешь от Москвы по Новорижской трассе, то нужно повернуть…

– Можешь не продолжать, – перебила ее я, – знаю «Ниву». У нас там приятели жили, пока в Израиль не перебрались. Жди, лечу со скоростью ветра.


«Нива» – один из первых коттеджных поселков под Москвой, он имеет статус садового товарищества, и дома здесь возведены впритык друг к другу. На мой взгляд, очень неудобно, когда соседи спокойно заглядывают к вам в окна, а вся улица в курсе того, что сегодня у господина N на столе и какое белье носит его супруга. Но не всех такое положение вещей раздражает. Еще мне не нравится, что в «Ниве» на участках разные заборы. Поломанный штакетник соседствует с роскошными чугунными решетками, украшенными литьем. И дорога тут узкая, два автомобиля разъезжаются с трудом. Но больше всего поражает полное отсутствие стыдливости у обитателей поселка. Как правило, включив электрическое освещение, они не задергивают шторы, и вы, проезжая мимо очередного садово-огородного «замка», можете наблюдать, как хозяйка в полуголом виде шествует в баню, которая тут у многих располагается в подвале. В общем, лично мне никогда не захотелось бы жить в «Ниве» постоянно.

Дом Сони выстроен в самом удачном месте, он последний на улице. Похоже, что его хозяева сумели приобрести несколько участков, вокруг большого здания, обложенного синим кирпичом: простирались лужайки, засаженные кустарником и цветами, а сразу за забором начинался лес. На огромных окнах дома колыхались тяжелые драпировки.

Соня сама открыла дверь, провела меня сквозь просторный, выложенный плиткой холл и спросила:

– Может, на кухне посидим? Не люблю гостиную, большая слишком получилась, неуютная!

– Мне все равно, где беседовать, – нарочито весело воскликнула я, – если сваришь кофе по-восточному, могу и на лестнице устроиться. Помнится, в прежние годы ты его просто гениально готовила.

Соня улыбнулась, вынула допотопную кофемолку и назидательно произнесла:

– Кофе хорош, если зерна молоть вручную.

Мы стали самозабвенно обсуждать рецепты приготовления бодрящего напитка, и в какой-то момент я поняла, что обе стараемся отодвинуть начало серьезного разговора. Но вот чашечки опустели, в кухне повисло молчание. Я откашлялась и решительно спросила:

– Что случилось? Говори скорей!

Соня скомкала бумажную салфетку, схватила другую, превратила и ее в лохмотья и в конце концов решилась.

– Не буду просить тебя соблюдать тайну, насколько я помню, Даша Васильева никогда не сплетничала.

– Это не совсем верно, – возразила я, – я, как все, люблю перемыть кости знакомым. Но если человек меня предупреждает, то держу язык за зубами, никогда не выдаю чужих тайн.

Соня снова схватилась за салфетку.

– Тайна… да… давно это было…

– Объясни, в чем дело, – попросила я.

Сонечка набрала полные легкие воздуха и бросилась в повествование, как пловец с обрыва в море. Я сидела тихо, стараясь не прерывать своими комментариями ее рассказ.

– Господи, вот кошмар!

Соня давно имеет машину, водитель она дисциплинированный, никогда не мчится и пьяной за руль не садится. Но в тот ужасный, запомнившийся на всю жизнь вечер Соня побывала в гостях у приятелей, которые уговорили ее выпить кофе с ликером. Думая, что от двух капель сладкого, некрепкого спиртного ей плохо не станет, Соня сделала большой глоток и чуть не подавилась. Друзья ее обманули: в фарфоровой чашке плескался один алкоголь, чуть-чуть разбавленный арабикой. Сердясь на приятелей, она не стала допивать «коктейль» и вскоре уехала.

На землю опустились сумерки, шоссе вилось между деревьями, вокруг ничего не было видно: ни машин, ни прохожих. Да и откуда бы взяться последним на дороге, которая вела только к поселку? Местные жители никогда не бродили по магистрали пешком, для тех, кто не имел автомобиля, пустили маршрутное такси, курсировавшее несколько раз в день четко по графику. Поэтому Соня, съехав с основной трассы на дорогу местного значения, перевела дух. Ее, хлебнувшую ликера, сотрудники ДПС не задержали. До дома пара минут езды, никаких неприятностей впереди не предвиделось. На ужин можно пожарить курочку…

Не успела Соня перевести свои мысли на кулинарию, как из оврага метнулась белая тень. Адашева не успела ничего предпринять – она ощутила легкий удар и, полная ужаса, попыталась остановиться, но машину по инерции протащило на несколько метров вперед.

На негнущихся ногах Соня вышла из салона и вцепилась в столб. В овраге лежала девочка, одетая в белое платье, на голове у несчастной невесть каким образом удержался венок из цветочков. То, что подросток мертв, Соня отчего-то поняла мгновенно.

Соня, двигаясь как зомби, села в машину, добралась до дома и бросилась к отцу. Зелимхан Адашев был человеком хладнокровным, никогда не теряющимся в экстремальной ситуации.

– Надо вызвать милицию, – ломала руки Соня.

Отец втолкнул неразумную дочь в спальню и приказал:

– Сиди молча! Не вздумай пугать мать и сестру, жди моего возвращения. Сам займусь этой проблемой.

Сонечка рухнула на кровать, отец запер ее снаружи на ключ и уехал.

Время шло томительно долго. В конце концов Соня, устав рыдать, заснула. Разбудил ее бодрый голос папы:

– Эй, смотри сюда!

Соня подняла всклокоченную голову и вскрикнула. Зелимхан держал в руках брезентовый тюк. Внутри него что-то лежало, наружу высовывался белый лоскут ткани.

– Не надо, – зашептала Соня, – папочка! Милый! Зачем ты ее сюда принес?

– Ты и впрямь дура, – рассердился отец, – лучше погляди внимательно.

Быстрым движением он распотрошил узел. Соня зажмурилась, но потом, услыхав смех Зелимхана, осторожно приоткрыла глаза.

На ковре лежало мастерски сделанное чучело, невероятно похожее на девочку. На голове у муляжа сидел парик с прибитым к нему венком. До Сони внезапно дошло: это же манекен! Такие стоят в витринах магазинов одежды. Бездушное создание было облачено в белое, местами запачканное платьице, ножки из папье-маше обуты в сандалии. Но больше всего Соню покоробило лицо, оно было столь искусно раскрашено и обрамлено, казалось, настоящими волосами, что издали в сумерках походило на лицо живого человека. И вообще, чучело выглядело, как настоящий подросток. Вот только шея у него была сломана, отчего создавалось жуткое впечатление.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное