Дарья Донцова.

13 несчастий Геракла

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

Видя такой поворот событий, Катерина завизжала, словно кошка, которой случайно прищемили хвост.

Но я не растерялся. Вся моя жизнь прошла рядом с маменькой. А Николетта и ее подруги обожают закатывать истерики по любому поводу и демонстративно лишаться чувств на глазах у почтенной публики.

– И-и-и! – выводила Катя.

Я легонько шлепнул ее. Горничная захлебнулась криком.

– Не блажи, – громко сказал я, – принеси нашатырный спирт.

Катерина как ошпаренная бросилась к аптечке. Через пятнадцать минут положение слегка стабилизировалось. Лариса Викторовна сидела на диване, Катерина всхлипывала в кресле.

– Дамы, – спросил я, – из-за чего сыр-бор?

– Так смерть идет, – разрыдалась Катя, – обязательно кто-то умрет.

– Кто именно? – Я попытался привести собеседниц в чувство.

– Кого она выберет, – заявила Лариса Викторовна и ткнула дрожащей рукой в портрет. – Глафира жертву наметила!

– Ерунда, – успокаивал я истеричек, – все это неправда. Привидений и кровавых пятен, выступающих на полотнах, не бывает.

– Вот же оно, – проблеяла Катя.

– Это дурацкая шутка кого-то из членов семьи, – сердито перебил ее я, – думаю, либо Белла, либо Клара решили позабавиться идиотским образом.

– Нет, мы все умрем, – прошептала Катя. – Сегодня же уволюсь. Место хорошее, зарплата отличная, но жизнь-то дороже!

– Вот что, – принял я решение, – ну-ка, где Сергей Петрович держит краски, кисти и все такое?

– В мастерской, – хором ответили дурочки.

– И где она?

– В саду, домик стоит, – пропищала Катя.

– У Беллочки аллергия на запах краски, – обморочным голосом добавила Лариса. – Вот отец и построил себе отдельное здание.

– Немедленно принесите оттуда растворитель! – железным тоном приказал я.

Спустя примерно полчаса я осторожно стер красную отметину. Одна из моих бывших любовниц, Рада Сколкова, была художницей, и я хорошо знаю, чем можно снять свежую краску, не повредив старого слоя.

После окончания «реставрационных работ» я приказал Ларисе распахнуть балкон, а Катерине велел тщательно прибрать комнату.

Когда помещение приобрело первозданный вид, я провел женщин на кухню, усадил их перед собой и заявил:

– Вот что, любезнейшие, вы сделаете огромное одолжение Сергею Петровичу, если не станете распространяться о случившемся. Я сам все расскажу хозяину. Советую крепко держать язык за зубами, получите от Кузьминского премию. В доме и так нервная обстановка.

– Все равно уволюсь, – мотнула растрепанной головой Катя.

– Ваше дело, – кивнул я, – подобные решения следует принимать самостоятельно, захотите – уйдете, но только молча, без истерик.

– Тут всех убьют. – Катя попыталась снова заголосить.

– Заткнись, – неожиданно зло заявила Лариса, – похоже, девчонка пошутить захотела.

– Которая, на ваш взгляд? – полюбопытствовал я.

– Обе сволочи, – скривилась Катя. – Белла ко всему придирается, Клара, правда, вежливая, зато вечно работы наваливает! То ей платье погладь, то белье руками постирай, то пуговицы пришей.

– А ты хотела за так зарплату получать? – окрысилась Лариса.

– Ну… я же не обязана в свое свободное время ей колготки подавать, – возразила Катя, – взяла моду в комнату врываться, когда ей заблагорассудится, а Анна…

– Если хочешь удержаться на месте, никогда не критикуй вслух хозяев, – ледяным тоном отчеканила Лариса.

– Все равно уволюсь, – крикнула Катя.

Глава 4

Сергей Петрович явился домой около десяти вечера.

Его ждали с ужином. Белла, Клара, Анна и Валерий занимались своими делами в комнатах и, несмотря на поздний час, не собирались трапезничать. Очевидно, тут было заведено садиться к столу вместе с хозяином.

Кузьминский, тяжело дыша, поднялся на второй этаж. Я подождал минут пятнадцать и поскребся к нему в дверь.

– Да, входи, – раздалось из кабинета.

Я вошел и обнаружил Сергея Петровича уже в халате, с сигарой.

– Ваня? Я думал, Беллочка просится, – сказал он, – впрочем, она никогда не стучится, влетает словно оглашенная! Ну, как день прошел? Освоился?

Я быстро ввел его в курс дела. Кузьминский подошел к портрету, потрогал пальцем шею изображенной на нем дамы и сердито воскликнул:

– Это же просто безобразие! Мне придется ее наказать!

– Кого? – удивился я.

Сергей Петрович вышвырнул сигару в открытое окно.

– Мы с Ритой долго не имели детей, жена перенесла пять выкидышей подряд. Беллочка появилась на свет, когда мне было уже за сорок. Конечно, мы сами виноваты, избаловали девчонку, но я все время думаю: дочь растет без матери. Поэтому и Ольгу сюда не привожу.

Очевидно, на моем лице отразилось недоумение, потому что Сергей Петрович неожиданно сказал:

– Ты чего стоишь словно фонарь?

Я не ожидал услышать от него ничего подобного, поэтому от растерянности ляпнул:

– Вы же не предложили мне сесть. Сами стоите, мне просто неудобно садиться.

– Ты сделаешь мне большое одолжение, если перестанешь разводить китайские церемонии, – сердито буркнул хозяин и опустился на диван.

Я покорно устроился в большом кресле. Отчего-то большинство людей, встретив по-настоящему воспитанного человека, начинают тут же считать его занудой. К сожалению, в современном понимании воспитание – это привычка здороваться со знакомыми и неупотребление ненормативной лексики с трибуны. На самом деле существует много нюансов, которые отличают человека из интеллигентной семьи от остальных. Ну, к примеру, он всегда встанет, если в комнату входит дама или некая особа старше его по возрасту. Садиться на диван, когда стоит хозяин, не принято. Нельзя первым протягивать руку женщине и крайне неприлично перебивать собеседника…

– В нашей семье, – голосом школьного учителя сообщил Кузьминский, – и впрямь существует легенда о пятне. Но никакой мистики в ней нет. Просто бедному отцу очень не повезло в жизни. Моя мать Глафира была удивительно талантливым, но тяжело больным человеком. Шизофрения страшная штука.

Конечно, ужасно потерять рассудок, но еще страшнее жить рядом с такой личностью. Петр Фадеевич, на мой взгляд, был просто святым. Когда Глафира покончила с собой, отец выдержал траур и женился на Варваре, молодой вдове с ребенком. Он думал, что у них получится хорошая семья. Варя, одна воспитывавшая дочку Лисочку, нуждалась в средствах, а Петр Фадеевич был обеспеченным человеком и желал, чтобы я не остался без матери. Отцом руководил хитрый расчет. Своих детей он больше заводить не хотел, всю любовь отдал мне. Будущая супруга должна, по его мнению, иметь дочь, так как девочка не соперница сыну. Два ребенка мужского пола начнут драться, выяснять отношения…

Все вышло так, как задумал Кузьминский. Сергею исполнилось на момент смерти мамы двенадцать лет. В пятнадцать у него появилась мачеха. Дочери Лисочке было десять. Варвара оказалась милой женщиной, искренне полюбившей пасынка. Она пыталась, как могла, заменить ему мать. Было лишь одно «но». Через некоторое время после свадьбы выяснилось, что Варя тоже больна шизофренией.

Когда Петр Фадеевич узнал, какой диагноз ставят его второй жене, он побледнел и заперся в спальне. Видно, зря считают, что снаряд в одну воронку дважды не попадает.

Неизвестно, как бы развивались события в семье Кузьминских, но Варвара покончила с собой перед портретом Глафиры и тем же способом, что и первая супруга Петра Фадеевича. Она воткнула себе в шею ножницы. Дикий способ уйти из жизни, который мог прийти в голову лишь человеку с затуманенным рассудком.

Петр Фадеевич страшно переживал случившееся и переехал в новый дом, но его домработница, болтливая Степанида, сочинила историю о проклятии Глафиры. Вот с тех пор и начинает отсчет семейная «легенда». Кузьминский, услыхав пересуды соседей, мигом уволил Степаниду, а та, то ли желая отомстить хозяину, то ли попросту обладая буйной фантазией, стала сплетничать еще пуще. Положение усугублялось тем, что бывшая прислуга проживала в одном доме с Петром Фадеевичем, и скоро бедняга не мог спокойно выйти на улицу. Едва он появлялся из подъезда, как все, кто сидел на скамеечках, замирали и поедали вдовца взглядами. Каких только глупостей не придумывали люди! Петр Фадеевич представал во всех рассказах просто Синей Бородой. Людская молва приписала ему не то восемь, не то девять жен.

– Он уже пятерых похоронил, – шептали старухи, – а потом к нам въехал.

– У них по дому привидение бродит, – захлебывались молодые матери, покачивая коляски.

– Варвару-то Глафира убила, – бубнила Степанида. – Она по дому бродила, я сама видела ее сто раз в сером платье!

– И от девчонки он избавился, – подхватывала дворничиха.

Последнее заявление было правдой. Петр Фадеевич сдал Лисочку в детский дом, но не надо его за это осуждать, он просто не в состоянии был справиться с двумя детьми.

Лисочка осталась в памяти Сергея капризной, вечно ноющей девочкой, избалованной матерью. Сережа даже не знал ее настоящего имени. Варя звала дочку Лисочкой, наверное, из-за слегка удлиненных к вискам глаз и остренького носика, делавших девочку похожей на лисичку.

Сергей с малышкой не дружил, дальнейшей судьбой ее не интересовался. Петр Фадеевич никогда не навещал падчерицу в приюте, и после его смерти Сережа не сделал ни одной попытки увидеться с Лисочкой. Она была ему чужой.

Спустя два года после кончины Варвары Кузьминский решил еще раз устроить свою семейную жизнь и привел в дом молодую, смешливую Соню. Дом замер, предвкушая новое несчастье.

Софья прожила в квартире Кузьминских полгода, но потом, покидав вещи в саквояж, исчезла. Петр Фадеевич ходил чернее тучи. Перед расставанием его избранница объяснила свое поведение.

– Уж извини, – говорила она, утрамбовывая шмотки в не желавшем застегиваться чемодане, – только я не хочу на тот свет вслед за всеми твоими женами отъехать.

– Ты наслушалась глупостей от баб во дворе, – попытался вразумить ее Кузьминский. – Я давно подумываю о смене квартиры.

Соня подняла красное лицо.

– Разве это не правда?

– Господи, – возмутился Петр Фадеевич, – да полная чушь, конечно. Никакого проклятия Глафиры не существует!

– Но она покончила с собой! – возразила Соня.

– Глаша болела шизофренией!

– А остальные?

– У меня было всего две жены! – закричал Петр Фадеевич. – Не пять, не семь, не девять, только две!

– И что стряслось с последней? – тихо поинтересовалась невеста.

– Ты же знаешь! Она тоже лишилась рассудка и убила себя.

– Ага, – кивнула Соня, – здорово вышло. Так вот, я не хочу стать следующей. В твоей квартире поселилась зараза.

– Послушай, – устало возразил Кузьминский, – шизофрения не чума, она не передается воздушно-капельным путем.

– А вот и неправда, – возразила Соня и села на чемодан, – я тоже начинаю заболевать! Знаешь, кого я вчера увидела? Глафиру!

– Не пори чушь, – вскипел Петр Фадеевич, – несчастная давно истлела!

– А дух-то бродит, – не успокаивалась Соня, пытаясь справиться с замками. – Просыпаюсь ночью – стоит надо мной, в сером платье с кружавчиками, лицо закрыто сеткой, в руках ножницы длинные. Я от страха чуть не обделалась.

– Что же меня не позвала?

– Так голос пропал, – пояснила Соня, хватая чемодан. – Лежу, рот словно рыба разеваю, а она потрясла ножницами и прошипела: «Убирайся из моего дома, пока я тебя не заколола». Вот я и решила, лучше быть незамужней, но живой…

Вскоре Петр Фадеевич умер, Сергей поступил в университет, женился, а затем съехал в другое место.

– Зачем же вы рассказали дочери эту историю? – удивился я.

– Маргарита разболтала, ее мать. Мы все детство в одном дворе провели, она все знала. Рита не позволяла картины мамы вешать, и у нее просто начиналась истерика, когда я брал в руки краски. Кстати, это и послужило одной из причин нашего разрыва.

– А мне говорили, будто она ушла от вас, когда поняла, что вы обанкротились.

– Нет, – сердито оборвал меня Кузьминский, – Рита целый год сидела со мной на хлебе и воде. Я сам дурак. Постоянно срывался на нее, орал, упрекал в своих неудачах, она и не выдержала, выбросила мои полотна, поломала мольберт, кисти… На том и разошлись, теперь живем порознь. У нее есть любовник, Павлик, а у меня Ольга. Только сдается мне, лучше было бы нам опять сойтись, из-за дочери. Беллочка обожает мать, Олю она никогда не примет.

Не успел он договорить, как дверь кабинета приоткрылась и в кабинет заглянула Белла:

– Папа! Мы будем наконец ужинать? Я сейчас от голода умру.

– Пошли, Ваня, – велел Кузьминский.

Мы спустились вниз и сели за стол. Лариса Викторовна внесла блюдо с дымящимся мясом.

– Почему ты подаешь еду? – нахмурился глава семьи. – Где Катя?

Экономка растерянно глянула на него:

– Она… э… увольняется!

– Глупости, – рявкнул Кузьминский, – вели ей через час явиться ко мне в кабинет.

Видя, что хозяин дома обозлился, все уткнулись в тарелки, даже Белла и Клара не ссорились. Минут пять в столовой царила тишина, нарушаемая лишь звяканьем ножей и вилок, потом Сергей Петрович резко сказал:

– Ваня! Завтра с утра поедешь в магазин и купишь машинку для пересчета денег, моя сломалась. Я сегодня привез домой некую сумму, хочу точно знать, сколько там.

– Давайте вручную посчитаю. – Я решил подыграть Кузьминскому.

Сергей Петрович усмехнулся:

– Всю ночь потратишь, там миллион долларов с копейками.

– Сколько? – невольно спросил я, пораженный размером суммы.

– Примерно миллион, – спокойно повторил Кузьминский, – черный нал, не слишком удачный месяц был, обычно больше получается.

– Папа, передай мне масло, – вклинилась Белла.

– Мясо не дожарено, – заявила Анна, – кровь вытекает.

– Перестань, меня стошнит, – вскинулась Белла, – какая гадость!

– Ешь капусту, – усмехнулась Клара, – тебе полезно, жир потеряешь.

Я тяжело вздохнул. Ну вот, сейчас скандал наберет обороты, но тут неожиданно послышался мелодичный звонок.

Лариса пошла в холл. Через пару секунд оттуда раздались голоса, и в столовую вошла пара – женщина лет сорока и парень, едва ли справивший тридцатилетие.

– Мама, – закричала Белла, вскакивая на ноги, – ты!

– Я, – ответила дама и рухнула в кресло. – Павел, принеси мне коньяку.

– Чем обязан? – хмуро спросил Кузьминский. – Только не говорите мне, что ехали мимо и решили заглянуть на огонек.

– Господи, Сережа, – пробормотала Рита, – у нас несчастье.

– Что случилось? – испуганно осведомился брошенный супруг.

Маргарита схватила фужер, поднесенный любовником, опустошила его и сообщила:

– Мы взорвались.

– В каком смысле? – оторопел Кузьминский. – Прогорели? Агентство не дает прибыли?

– В прямом, – выкрикнула Маргарита. – Павел, налей мне коньяку!

– Тебе не следует много пить, – подала голос Анна, – не советую.

– Кажется, я не просила совета, – отчеканила Марго, – разреши напомнить, что в этом доме официальной хозяйкой являюсь я, хотя тебе и очень хочется занять мое место.

Анна вспыхнула.

– Очень интересная позиция, – не сдалась она, – живешь бог знаешь с кем, а потом сваливаешься на голову и вспоминаешь, что на бумаге являешься женой Сергея.

– Не смей делать замечаний моей маме, – заорала Белла.

– А ты не одергивай мою маму, – подскочила Клара.

– Дура!

– Идиотка!

Сжав кулаки, девицы уставились друг на друга. Не обращая на них никакого внимания, Маргарита взяла пузатый фужер с коньяком, залпом осушила его и констатировала:

– Гадость. Отчего ты, Серж, экономишь на спиртном?

Анна, красная то ли от жары, стоявшей в комнате, то ли от гнева, рвала на мелкие части бумажную салфетку. Валерий абсолютно спокойно подбирал хлебом подливку с тарелки.

Интересно, у них каждая трапеза заканчивается скандалом и как поступит сейчас Кузьминский?

– Так кто кого подорвал? – спросил Сергей Петрович.

– Надо мной квартиру занимал некий Воробьев, – слегка заплетающимся языком начала рассказ Маргарита, – нормальный, тихий дядечка, без закидонов. Никаких проблем не было. Так понесло его в загранку работать, кажется, в Америку подался, а может, в Германию, жилплощадь сдал каким-то идиотам. Ну и сегодня днем под входную дверь этим то ли бандитам, то ли не знаю кому подложили бомбу. Хорошо, мы с Пашей в театре были. Почти весь стояк вылетел.

– Ну, пожалуй, не весь, – пробасил Павел, – всего четыре квартиры.

– И наша в том числе, – вздохнула Рита. – Вот, остались голые!

Я посмотрел на пудовые серьги с бриллиантами, оттягивающие уши несчастной бездомной, на несколько колечек с крупными изумрудами и быстро прикинул в уме их стоимость. Пожалуй, на новую квартиру ей хватит.

– Ужасно, – воскликнул Сергей Петрович. – Лариса, немедленно приготовь две спальни. Риточка, садись к столу. Представляю, что ты пережила!

– Мы вполне можем обойтись с Пашей одной комнатой, – заявила та, вставая из кресла.

Сергей Петрович нахмурился.

– Ни стыда ни совести, – прошипела Анна, – это при живом-то муже.

Кузьминский перевел тяжелый взгляд на нее и холодным тоном велел:

– Ешь рыбу.

– Но у меня мясо, – вякнула Анна.

– Значит, жуй телятину, – отбрил Сергей Петрович, – и не лезь куда не просят.

– Вот, – Анна вскочила на ноги, – вот так всегда! Я стараюсь, веду дом, а стоит этой появиться, и ты меня унижаешь. За что? За что?!

Продолжая монотонно повторять вопрос, она вылетела из-за стола и, всхлипывая, убежала в коридор. За ней с воплем: «Мама!» – понеслась Клара. Валерий спокойно пил чай, а Белла, довольно ухмыляясь, жевала пятую по счету плюшку.

– Я не знала, – скривилась Маргарита, – что ваши отношения с Анной зашли так далеко – она, оказывается, позволяет себе закатывать истерики!

Понимая, что сейчас скандал наберет новые обороты, я встал и тихо сказал:

– Наверное, мне следует пойти заняться деньгами.

– Ступай, Ваня, – кивнул хозяин, – велю подать тебе чай в мой кабинет.

Глава 5

Около полуночи Сергей Петрович зашел в мою комнату и устало сказал:

– Ваня, я иду спать, занимай наблюдательную позицию.

– Где? – спросил я. – Мне залезть в шкаф?

Кузьминский покачал головой:

– Нет, этого не потребуется, смотри.

С этими словами он подошел к двери и поманил меня пальцем. Я прошел в его кабинет.

– Вот здесь, – сообщил хозяин, – за занавеской, есть небольшая ниша, там стоит кресло, устраивайся поудобней и жди. Единственное – тебе придется поскучать. Книгу почитать ты не сможешь, лампу зажигать нельзя.

– Но как же я разгляжу вора?

– Я всегда оставляю в кабинете гореть торшер, – спокойно объяснил Кузьминский.

– Мне схватить грабителя за руку? Поднять шум?

– Нет, – ответил Сергей Петрович, – просто понаблюдай за процессом, а потом расскажи мне. Ну, смотри не засни!

Широко улыбнувшись, он ушел. Я сел в кресло и попытался развлечь себя составлением стихов. Обычно рифмы легко приходят мне в голову, но сегодня не тот день. Любовь-кровь-морковь. Вишня-черешня. Чашка-пташка. Поняв, что муза улетела далеко прочь, я сосредоточился на мыслях о своей любовнице Жанне.

Жаль, конечно, что не увижу ее сегодня. Жанночка милая девочка, красивая и далеко не глупая. Одна беда – у нее очень ревнивый муж, и наши свидания каждый раз проходят в суете. Жанна очень боится, что Григорий поймает ее на адюльтере и выгонит вон из дому. А терять Жанне есть что. Григорий весьма богат, пожалуй, так же, как Кузьминский. Во всяком случае, фотографии ее дома, которые она мне показывала, сильно напоминают особняк Сергея Петровича. Жанна ездит на «Мерседесе» и сумму в тысячу долларов считает чем-то несущественным. Григорий бывший военный, разбогател он на торговле бензином, друзья у него такие же.

Раз в неделю Гриша зазывает в свою баню приятелей, где компания оттягивается от души под водку, пиво, креветки и песни Олега Газманова. А Жанна закончила консерваторию, теперь она учится в Литературном институте. Супруг, который искренне считает, что соль бывает только в солонке, а скрипичный ключ – это инструмент, которым чинят скрипку, раздражает ее ужасно. Но у нее тяжелобольная мама, брат-школьник и ни копейки собственных средств, а Григорий, хоть и не способен отличить ямб от хорея, беспрекословно оплачивает все ее счета.

Во мне Жанна обнаружила родственную душу, пару раз она с тоской говорила:

– Вот бы нам пожениться.

Но я далеко не так обеспечен, как Григорий, а она не способна жить на медные гроши. Поэтому мы встречаемся украдкой, в основном когда Григорий отбывает в Сибирь – он часто мотается туда по служебным делам. Кстати, я очень рад, что Жанна корыстна, в мои планы женитьба не входит, меня вполне устраивает необременительная роль любовника.

Мысленно раздев Жанночку, я зевнул, потянулся и… вздрогнул от дикого крика, вернее, визга. Звук набирал силу, налетая на стены и отражаясь от них.

– А-а-а-а…

Застучали двери, зашаркали ноги, зазвучали голоса:

– Что случилось?

– Кто орет?

– Господи, и ночью покоя нет!

Я встал, прошел в свою комнату и выглянул в коридор. Все члены семьи Кузьминского сбегали по лестнице вниз. Впереди неслась Белла, размахивая какой-то серой тряпкой.

Я присоединился к толпе. Мы добежали до белой двери, из-за которой несся вопль. Белла пнула ногой филенку, и я увидел Ларису Викторовну в балахонистой серо-розовой ночной рубашке. Увидав хозяев в исподнем, экономка захлебнулась визгом.

– Немедленно объяснись! – железным тоном потребовала Анна.

– Там, там, – забормотала Лариса, тыча пальцем в занавешенное окно, – там…

Анна быстро подошла к окну, распахнула створки и высунулась наружу. В комнату ворвался свежий воздух. На дворе в разгаре июнь, днем термометр показывает больше двадцати градусов тепла, по ночам же на улице прохладно.

– Что там? – обозлилась Анна, закрывая окно.

– Там…

– Кто?! – рявкнул Сергей Петрович, забыв про манеры. – Говори, не мямли.

– Глафира, – выдавила наконец из себя экономка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное