Данил Корецкий.

Шпион из прошлого

(страница 5 из 28)

скачать книгу бесплатно

   – Я только заступился за девушку, – медленно произнес он. – Но откуда вам…
   – Кстати, о девушке. Варенька? Машенька? Светочка? Наденька?.. – Вульф как-то нехорошо, даже брезгливо рассмеялся. – Какая разница! Главное, что у тебя не было никаких шансов заполучить ее. Никаких. Не обижайся, это объективная оценка. Провинциал, в Москве ни кола ни двора, родители – абсолютно безвестные люди и, как все честные труженики, абсолютно нищие. Так? Девушка – красавица, стройная фигура, острый ум, целеустремленность и четкая установка на жизненный успех. Она хочет остаться в Москве и жить богато и красиво. Разве можно ее за это осуждать? За нею ухаживали и сокурсники – упакованные московские ребята с обеспеченными родителями, и спортсмены, и детки крупных провинциальных начальников… Ты разве мог с ними тягаться?
   «Дядя Курт» замолчал. Умение держать паузу – это большое мастерство для актера и вербовщика. Перерыв в монологе обостряет его содержание, делает доводы более выпуклыми, объемными, осязаемыми. Действительно, куда поведешь красивую девчонку в незнакомом городе, когда ничего не знаешь и в кармане два рубля…
   – Но у тебя был дядя Коля! Любые билеты: бардовская песня, американский балет, фильмы Каннского фестиваля! Ты приглашал ее в хорошую квартиру, где у тебя была своя комната, но это была квартира дяди Коли! И вкусные обеды Нины Степановны, и атмосфера солидной московской семьи – все это работало на тебя. Ну разве не так? Если я говорю неправду – возрази!
   Кертис Вульф выдержал еще одну паузу, но возражений не последовало.
   – Она дружила с парнем по имени Максим, генеральским сыном, была принята в семье, и все у них было хорошо, дело вполне могло закончиться свадьбой. Но когда в Москву приехал Северин Краевский с «Червоными гитарами», то на их концерт даже генерал авиации, всеми уважаемый человек, не смог достать билеты. А красавица так надеялась… «Не задирай носа, спевай разэм з нами…» Отличная песня, отличная. Но вот вмешивается дядя Коля – и невозможное становится возможным. Генеральский сын слушает концерт Краевского дома по радио, а ты вместе со счастливой девушкой сидишь в седьмом ряду партера… Лучшие места, деньги на буфет…
   – Я не хотел брать эти деньги!
   – А он – настаивал. И ты уступал. Брал.
   Вульф отхлебнул из фляжки еще, причмокнул, завинтил крышку и спрятал фляжку обратно в карман.
   – А потом был «полузапрещенный», как у вас говорят, концерт памяти Вертинского… И концерты Высоцкого… Дядя Коля катал вас на своей «Волге», водил в лучшие рестораны: «Прагу», «Арагви», Дом писателей… Достал абонемент на фильмы Каннского фестиваля. И, кажется, именно на «Огнях Сретенья» Корбера ты сделал ей признание, получив вполне обнадеживающий ответ. Еще бы! Ведь красивая жизнь нравится девушкам, а ты, в отличие от Максима, знал, что означают такие слова, как «сомелье» и «метрдотель».
А кто тебя научил этому?.. Дядя Коля, дядя Коля. А деньги кто тебе давал? Кто чудесный отпуск с Варенькой в Сочи оплатил? Тоже дядя Коля! Он никогда не напоминал тебе, но долги надо отдавать!
   Вульф снова достал фляжку и отпил, на этот раз уже не предлагая собеседнику. Молодой человек слушал его, глядя в сгущающиеся сумерки немигающими глазами.
   – Я понимаю… Но я не думал, что это понадобится так неожиданно и срочно…
   «Ты не думал, что вообще понадобится отдавать деньги, дружок! Ты думал, что это обычная халява, которую любят во всем мире, но нигде, кроме СССР, на нее не надеются! Тебя немного извиняет молодость, ты не знал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловках. Но теперь понял!» – подумал Вульф.
   Он обожал моменты вербовки, когда человек под умелым, но деликатным давлением нарушает все свои принципы, преодолевает страх, преступает через запреты и делает то, что от него хотят. Правда, сейчас вся подготовительная работа выполнена другим. Добрый дядя Коля подготовил объект, как пикадоры и бандерильеро готовят быка для матадора.
   Человек, который сейчас назывался Кертисом Вульфом, не любил корриду. Никакого честного боя тут нет и в помине, есть подлое и расчетливое убийство – причем предумышленное, совершенное организованной группой преступников! По закону штата Флорида это фелония первой степени, которая наказывается смертью! Несчастное животное гоняют по арене, колют пикой, втыкают в спину острые палки с пестрыми лентами, изматывают и доводят до исступления, а потом наряженный в шутовской костюм тореро под аплодисменты и улюлюканье толпы вонзает шпагу ему в загривок! Ничего себе – честный поединок! Это все равно что вышедшего на ринг боксера четверо громил отмудохают кастетами и дубинками, а потом улыбающийся чемпион отправит его в нокаут!
   Человек, который сейчас назывался Кертисом Вульфом, не любил корриду. Но вербовки он любил. Поэтому он не стал тореадором, а стал тем, кем стал. И сейчас он, сочувственно вздохнув, сказал:
   – Дядя Коля очень переживает, что поставил тебя в неловкое положение. Но пойми, у него нет другого выхода! Его брат развелся с женой, ему негде жить, и он требует разделить дачу, которую они унаследовали от родителей! Формально он прав! Дядя Коля хочет оставить дачу для Мариночки и отдать долю брата деньгами… Вот он и собирает деньги, где может!
   Парень нервно сглотнул.
   – Те деньги, которые огромны для меня, для него ничего не решают…
   – Все относительно, – туманно сказал Вульф. – Но не надо зацикливаться на деньгах. Это важная часть жизни, но не главная. А главное – это дружба, человеческие отношения и взаимная поддержка!
   Молодой человек повернул голову и пристально посмотрел на Вульфа:
   – Кто вы? Вы иностранец?
   Ему было неудобно задавать взрослому незнакомому человеку прямые вопросы, голос дрожал от напряжения.
   – Конечно. Где ты видел русского с именем Курт?
   – И… Чем вы занимаетесь?
   – Я работаю в крупной международной корпорации, обслуживающей космический бизнес. Запуски коммерческих спутников и все такое… Мы с тобой в определенной мере коллеги, потому я и заинтересовался твоей судьбой. Думаю, я смогу тебе основательно помочь в жизни!
   – А я должен буду помочь вам? Технической информацией о ракетах?
   – Совершенно верно.
   – И эта тайная встреча, глухое место, пароль и отзыв, ваше доскональное знание обо мне, включая место распределения, – все это характерно для космической корпорации?! Не считайте меня идиотом!
   Голос молодого человека сорвался:
   – Это больше похоже на…
   – Не надо! – властно приказал Кертис. – Есть слова, которые не следует произносить вслух! Можно думать, предполагать, но внутри себя. Так будет лучше.
   – Лучше для кого?!
   – Для тебя, в первую очередь. Как для молодого офицера ракетных войск.
   – Это еще почему?
   Вульф молчал.
   – Нет, вы скажите! – запальчиво потребовал молодой человек. – Почему это лучше для меня?! Я еще ничего плохого не сделал!
   «Сделаешь! – отстраненно подумал Кертис Вульф без всякого злорадства – он просто констатировал факт. – Много плохого ты сделаешь для своей родины. Но много хорошего для моей. Потому что нельзя быть хорошим для всех…»
   – Да потому, что слово задуманное – это одно, а произнесенное – совсем другое! Оно меняет действительность, меняет судьбы людей, меняет политику, меняет международные отношения…
   – При чем здесь международные отношения?! Вы думаете, я не понимаю, кто вы и что происходит?! Я это очень хорошо понимаю!
   Кертис в очередной раз полез за фляжкой, взболтнул ее, с сожалением отметив, что виски осталось меньше половины.
   – Сегодня неприятный день. И очень сыро. А то, что ты понимаешь, лучше держать внутри себя и не выпускать это понимание наружу.
   – Да я могу… Я могу…
   Вульф спокойно отхлебнул ароматную обжигающую жидкость.
   – Ну, предположим, ты обратишься к властям. Ты, конечно, никогда этого не сделаешь, но, чтобы успокоить тебя, представим, что ты заявил о нашем разговоре и рассказал о своих подозрениях.
   Молодой человек впился в него взглядом и даже подался вперед. Он весь обратился в слух. Начиналась главная часть вербовочной беседы: объект должен понять, что ему не отвертеться, не выкрутиться, что другого выхода не существует…
   – Предположим, меня допросят. Я, конечно, от всего откажусь. Надеюсь, ты не записывал наш разговор? Ну вот видишь! Я иностранный гражданин, у меня нет клыков, рогов, копыт и удостоверений того ведомства, в принадлежности к которому ты меня подозреваешь. Какое преступление можно мне инкриминировать? Никакого! В самом худшем случае меня вышлют из страны…
   Кертис сделал еще один глоток – крохотный, чтобы продлить удовольствие.
   – Потом возьмутся за дядю Колю. Ведь это он направил тебя ко мне. С ним проще – он гражданин СССР…
   Еще один глоточек, совсем маленький.
   – И вот ночью приходят к дяде Коле, – продолжал Вульф. – Обыск, понятые, позор перед соседями. Доберутся и до Марины, хоть она и живет отдельно… Потом всю семью везут в лубянскую тюрьму. У Нины Степановны подскочит давление, у Марины случится истерика. А назавтра вам устраивают очную ставку. Ты будешь изобличать бедного дядю Колю, придется смотреть ему в глаза… И Нине Степановне, и Марине. Ты главный обвинитель и преследователь этих людей, от которых видел только хорошее! Ты готов к этому?
   – Чушь какая-то, – тихо произнес молодой человек. – Бред…
   – Да, чушь. Да, бред. Через некоторое время их, конечно, отпустят. Но… Они до конца жизни будут замаранными! Их выселят из Москвы в какую-нибудь тьмутаракань, Марине придется забыть не только об МГУ, но и о любом институте. Будет ткачихой, поварихой, а Нина Степановна – комендантом в общежитии. Представляешь? А кем будет дядя Коля – я и не знаю… Светский лев, любимец богемы – кем он может быть в Урюпинске или Енисейске?
   Как он ни растягивал, но виски кончилось. Последние капли слабо обожгли гортань.
   – А что будет с тобой, дружок, как думаешь? Получишь медаль за бдительность и поедешь на свой полигон?
   Молодой человек опустил голову и нервно сцепил кисти. Но пальцы все равно заметно дрожали.
   – Молчишь? Потому что знаешь, как будет дальше. Дело-то грязное, выплывет вся твоя красивая жизнь: рестораны, бега, вечеринки с девочками на дяди-Колиной даче, да и та драка выплывет обязательно… Знаешь, как это называется? Моральное разложение – вот как! Ты не станешь офицером ракетных войск. Никогда. Тебя на пушечный выстрел не подпустят ни к одному стратегическому объекту. Потому что ты – моральный разложенец, имеющий связь с сомнительными иностранцами…
   – Какую связь?! Нет у меня никакой связи! – Голос молодого человека звенел на высокой ноте.
   – А кто будет разбираться в тонкостях? Знаешь, как у вас говорят: «То ли у него украли пальто, то ли он украл – короче, замешан в краже!»
   – Разберутся, – буркнул парень, но без убежденности.
   – Разберутся, – кивнул Вульф. – Почему именно к тебе обратился подозрительный иностранец? Не к Иванову, не к Петрову, не к Сидорову, а к тебе? Да потому, что ты моральный разложенец, опозоривший звание советского человека! Ты уже меченый. Вот я с тобой сейчас разговариваю в скрытом от посторонних глаз месте – и что это значит? Ты ведь сам сюда пришел, тебя никто не заставлял! Значит, у нас был сговор, была связь! Потом ты струсил и сделал признание. Но что это меняет?
   Слово «меняет» Вульф растянул, почти пропел.
   – Тебя лишат диплома, а если нет, то использовать его ты не сможешь. Будешь быкам хвосты крутить в какой-нибудь захудалой деревне. И медленно спиваться. А твои родители не дождутся помощи от сынка, которого с такими трудами вырастили и выучили! Так и будут штопать разваливающиеся креслица, а на особо протертые места твоя мама будет накладывать новые заплаты из старых ситцевых халатов!
   – Откуда вы знаете… про заплаты? – обомлел парень. – Вы были у меня дома?! Но каким образом?!
   – Не я. Другой человек. У вас же принято пускать в квартиру посторонних людей. И поводов для этого находятся сотни… То перепись, то выборы, то опросы общественного мнения… Заплаты – ладно, дружок. А как питаются твои родители? Ведь между их скромными доходами и ценами на рынке – гигантский разрыв! А в магазинах нет ни мяса, ни масла, ни молока – да вообще ничего нет! Вы к этому привыкли и даже название придумали – дефицит. Слово-то какое противное – как название болезни… Дифтерия, сифилис, дефицит… Ну скажи, дружок, как может быть дефицитом обычная еда или нормальные лекарства?
   – Это антисоветская пропаганда, – угрюмо процедил молодой человек.
   – Помилуй, если у твоей мамы и твоего папы не хватает денег до получки и они об этом рассказали милому интеллигентному человеку, проводящему социологическое исследование уровня жизни населения, то кто пропагандист-антисоветчик?
   – Вы моих родителей не трогайте! – Парень дернулся, но сильная рука удержала его на месте.
   – Что ты, дружок! Интеллигентный человек дал им сто рублей – вроде как из средств социологического фонда, и от себя подарил приятную мелочь: баночку меда, килограмм масла, палку сервелата и что-то еще… Стоило большого труда убедить их принять подарки. Мама сказала, что это их очень поддержит. И такая поддержка будет оказываться регулярно. Раз в два-три месяца симпатичный молодой человек или милая девушка привезут посылочку от сына. Сын служит в ракетных войсках, живет на полигоне и рад любому случаю, чтобы порадовать родителей. Помочь им. Мы не бросаем на произвол судьбы своих людей! Мы не отправляем военнопленных прямиком на каторгу. Это у вас эшелоны из Германии шли до Магадана!.. И это у вас при малейшем подозрении тебе сломают карьеру. И личную жизнь.
   Дождь прекратился, как будто закончилась целая дождливая эпоха. На скамье рядом с собой молодой человек увидел вырезанное ножом бранное слово. Оно показалось ему сейчас чище, чем он сам. Русское слово. Советское. Родное.
   – Я предлагаю тебе интересную, умную и перспективную работу, – прозвучал рядом полушепот Вульфа. – Поддержку. Серьезные деньги. И целый мир в придачу. Ведь Варечка не хочет ехать в тайгу или тундру! Она утонченная девушка, ей нужны выставки, концерты, магазины, одним словом, комфортная и обеспеченная жизнь! Без моей поддержки ты не сможешь ей эту жизнь обеспечить…
   – Я просто уйду, – сказал молодой человек, отодвигаясь от него. – Я не собираюсь никуда заявлять. И вы уйдете. Мы просто разойдемся… А деньги я и так отдам… Я достану…
   Последние слова он произнес без убежденности. Да и первые тоже.
   – Нет, – жестко оборвал его Вульф. – С этой минуты мы или работаем, или… Дорогой мой, да я ведь и сам могу на тебя заявить. Или кто-то другой. Некондиционные боеприпасы не подлежат хранению, их уничтожают. Ты это знаешь.
   – Знаю, – сказал объект вербовки и распрямил спину – впервые за эти минуты.
   Они молчали, глядя каждый в свою сторону.
   – Дайте мне сигарету.
   – Не дам, – сказал Вульф. – Я не для того приезжал сюда с другого конца света, чтобы вредить здоровью спортивного молодого человека. Это непедагогично.
   Молодой человек сгорбился, воткнув руки как можно глубже в карманы куртки. Американец обращался с ним как с дрессированной обезьяной. Хуже – как с подопытной крысой.
   И объект вербовки это с горечью понимал. Но сопротивляться не было сил, он был сломлен и раздавлен. Уйти с этого зловещего школьного двора, избавиться от общества страшного иностранца, очутиться наедине с собой, хорошенько все обдумать и найти оправдание себе, какие-то смягчающие вину обстоятельства – больше он ничего не хотел. Только бы его поскорее отпустили отсюда…
   – Курить и переживать будешь дома, в общаге, – немного смягчив тон, добавил Вульф. – Можешь даже коньячку опрокинуть или виски, очень рекомендую. Вот, кстати…
   Он расстегнул свою сумку с надписью «NY Travel» и достал бутылку с черной этикеткой.
   – «Джонни Уокер», причем не рядовой… Тот с красным лейблом, а этот выдержанный – семь лет. Есть еще золотой, зеленый и голубой, но то очень дорогие сорта… Хотел тут девчонку одну угостить, ну да ладно. Держи, это тебе.
   – Не надо, – хрипло произнес молодой человек.
   – Держи, – повторил Вульф таким тоном, что тот больше не спорил и взял бутылку. Тон сразу изменился.
   – Будешь меня слушать, узнаешь вкус и голубой марки. Кстати, она и есть самая дорогая, а вовсе не золотая, как можно подумать, если мыслить шаблонно… Запомни, в нашей работе – да, да, в нашей общей работе, нельзя мыслить стереотипами!
   Парень молчал. Можно было подумать, что он рассматривает этикетку, но отсутствующий взгляд опровергал такое предположение.
   – Чтобы не было вопросов, спрячешь ее сюда, – Вульф достал из той же сумки обычную сатиновую авоську, какие продаются в московских хозмагах. – Только не надирайся как свинья. Ты отныне – член очень уважаемого трудового коллектива. Понял?
   – Да уж… Я давно все понял… А сейчас только убедился…
   – А вот это положи в карман, да не потеряй, – Вульф протянул туго набитый конверт. – Здесь пять тысяч долларов. Дядя Коля обменяет их на рубли по выгодному курсу – хватит и рассчитаться с ним, и свозить Вареньку в Юрмалу или в Пицунду – ведь она об этом мечтает? Купишь ей подарки, модные вещи, чтобы в гарнизоне она показалась красивой и обеспеченной дамой, там это очень важно…
   – Да, вы знаете все тайны, что я доверял дяде Коле, – с горечью сказал молодой человек, пряча деньги во внутренний карман куртки.
   – Когда я сделаю то, что вы хотите, вы оставите меня в покое?
   – Ну конечно! – Кертис Вульф обнял его за плечи. – Если ты сам не захочешь продолжать сотрудничество! Но ты захочешь, поверь мне!
   Завербованный агент отстранился.
   – Нет уж! Только один раз! Говорите, что вам нужно…
   Вульф, прищурившись, посмотрел на далекую бледную звездочку, что первой осмелилась выскочить на прояснившееся вечернее небо.
   – А нужно-то всего ничего, – сказал Вульф. – Итак, слушай меня внимательно…
 //-- * * * --// 
   Когда новый агент ушел, Вульф некоторое время продолжал сидеть в прежней позе – развалившись на скамейке, обнимая левой рукой деревянную спинку. Нет, в его груди не торчала рукоять ножа, как у одного из героев фильма «Место встречи изменить нельзя», который будет снят без малого десятилетие спустя, – и вообще, если сказать честно, Вульф чувствовал себя прекрасно. Рядом с первой звездочкой выскочила вторая, и третья, и двадцать восьмая. Наступил вечер. Вульф прислушивался, но ничего не услышал, кроме обычных городских звуков. Тогда он достал из кармана диктофон, отмотал пленку немного назад и услышал глуховатый голос молодого человека: «Хорошо. Я все понял. Под лестницей. Сделаю…» Запись в порядке. Дело сделано. Можно возвращаться домой. Но прежде чем подняться со скамейки, Вульф еще раз извлек заветную фляжку.

   – Хорошая работа.
   Он отсалютовал звездам и вытряс в гортань еще несколько капель.
 //-- * * * --// 
   Спайк лежал без сна поверх простыни, раскинув в стороны ноги. Он вдавливал пальцами глазные яблоки, любуясь пульсирующими черно-зелеными кругами. Он насвистывал сквозь зубы мотивчик из «Порги и Бесс». Он сдергивал простыню с сонного женского тела, брошенного ему сюда в качестве подачки, и считал позвонки на узкой спине. Он выкурил полпачки сигарет и сделал пятьдесят приседаний. Он успел поменять тридцать три позы и отлежать все бока, но сон все равно не шел к нему. Трахнуть еще раз эту соплячку? Вопрос был риторическим: ни желания, ни возможности его исполнить он не чувствовал.
   Это нервы. Или нечистая совесть. Он все время ходит по краю пропасти. Этот проклятый Кертис Вульф что-то заподозрил. Дескать, Спайк знает то, что знать не должен… И непонятно, каким рейсом он прилетел… Даже зашел в номер и попросил аспирин, а аспирина не оказалось! И солидного багажа не оказалось тоже! Американец без аспирина и большого чемодана – это все равно что русский в смокинге и без бутылки водки! Это очень, очень подозрительно! Американец в таком положении может оказаться только тогда, когда он агент Кей Джи Би по кличке «Американец»! Когда он уже три года живет в Москве и два из них находится на крючке Кей Джи Би! И когда он по внезапному приказу бросает свою квартиру на Юго-Западе – она же корреспондентский пункт журнала «Таймс», и, изображая только что прибывшего туриста, шпионит за своими соотечественниками! Добром это не кончится! Надо поговорить с этим Сшагховым, чтобы его не выдергивали так неожиданно! И вообще, он уже отработал свои прегрешения!
   В половине третьего, когда он всерьез подумывал, не постучать ли ему головой в стену, чтобы вымолить хоть два часа забвения, – в коридоре вдруг послышались шаги. Спайк замер. Шаги энергичные, уверенные и громкие. Мужские. Наверняка не горничная и не загулявший интурист. К тому же там шли как минимум три человека. Какое-то очень неприятное воспоминание исказило черты лица Спайка и заставило его вскочить с кровати, подальше от этой угловатой тинейджерки с ее позвонками, длинными тонкими ногами, маленькой грудью и прочими прелестями, окутанными густым духом советского шампанского. Он очутился в прихожей, завернутый в простыню и дрожащий, как с перепою. «А я что, – еле слышно бормотал он по-английски, – я здесь ни при чем, я гражданин Соединенных Штатов…»
   Но шаги проследовали дальше. Да и потом, сейчас ему нечего бояться! Спайк взял себя в руки, достал из пачки сигарету, сунул ее в рот и принялся остервенело жевать фильтр – курить он уже не мог.
   Дальше по коридору находились комнаты 87, 88, 89 и 90. Роберт Кинселла, Эдвард Файн, Кертис Вульф и какой-то натурализовавшийся кореец, фамилию его Спайк так и не смог запомнить.
   Остановились. Спайк, приподняв дверь, чтобы не скрипела, чуть-чуть приотворил ее. Буквально на полсантиметра. Трое мужчин в штатском стояли напротив 89-го номера, три широкие спины, обтянутые грубой шерстяной тканью в полоску. Значит, Вульф. Странно. Из этой четверки Вульф казался ему самым, как бы это сказать… лояльным, что ли. Даже фарцовщикам ничего не продавал… В чем он провинился?
   Послышался стук в дверь.
   – Милиция! Откройте!
   Они подождали и постучали снова.
   Судя по всему, Вульф хранил молчание. Люди в штатском перебросились несколькими короткими фразами, и Спайк услышал, как один из них произнес по-русски:
   – Ломаем.
   Это было уже интересно. Спайк пришел в необычайное возбуждение. Еще бы! Он-то знал, каково лису в его лисьей норе, когда злые зубастые терьеры роют лапами землю, расширяя вход. Спайк сейчас словно смотрел триллер про самого себя… только его роль исполнял кто-то другой, а именно Кертис Вульф, журналист из Майами. Чао, бамбино! Спайк Эммлер сегодня только зритель.
 //-- * * * --// 
   Едва раздался стук в дверь, Вульф был уже на ногах. Вскочил, как пружина. Никакая это не милиция, это контрразведка противника! Провал! Ну что ж, такой вариант развития событий тоже предусматривался, как вполне возможный. Неужели этот пацан? Или роковая случайность? Или предательство в Лэнгли?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное