Данил Корецкий.

Шпион из прошлого

(страница 4 из 28)

скачать книгу бесплатно

   Вульф вышел на лестничную площадку, спустился во двор и быстрым шагом направился к стоянке такси.
 //-- * * * --// 
   – Почему для выборочного контроля был выбран именно Кертис? – спросил начальник отдела по работе с иностранцами, глядя на своего заместителя без особой приязни.
   Все начальники считают, что заместитель спит и видит, как занять его кресло. Часто это соответствует действительности. Имелись ли основания для подозрений в данном конкретном случае, история умалчивает, но отношения полковника Еременко и подполковника Шахова отнюдь не были добрыми и безоблачными.
   Шахов захлопнул папку с докладом и, прижав ее к правому бедру, принялся бойко отвечать на вопрос:
   – Он держится в группе особняком – это раз. От общих мероприятий уклоняется. Замкнут. Это два. В одиночку передвигается по городу под предлогом фотографирования памятников древней архитектуры, а именно – церквей… Именно поэтому мы провели выборочный контроль с использованием трех агентов…
   – Значит, три-ноль не в вашу пользу. Это просто кремень, а не человек. Устоял даже перед чарами Лялечки, – полковник Еременко усмехнулся. – Вот уж никак не ожидал.
   Перед ним на столе, рядом с перекидным календарем, абстрактного вида атлет безостановочно крутил «солнышко» на блестящем турнике. Если не знать про батарейку в основании, то можно было подумать, что русские уже создали вечный двигатель. Это был бы полезный миф. Распространение подобных мифов входило в число задач КГБ.
   – Так точно, устоял, – подтвердил подполковник Шахов.
   – Так как же все произошло? – Еременко, похоже, даже развеселила осечка опытной «ласточки». [2 - «Ласточками» называют женщин, которых контрразведка подставляет объекту разработки.] – Я так понял, американец нарезался, как овца, и залез ей под юбку прямо в машине…
   Такую дотошность начальник отдела проявлял только при анализе важнейших операций.
   – Залез, – сказал Шахов. – А через десять минут, когда они прибыли на место, просто взял и выключился. Лялечка с шофером пытались его разбудить, даже применили «раз-два, водолаз», но он так и не очнулся. Они испугались и срочно доставили его обратно в гостиницу. Там он вскоре пришел в себя.
   – И что? Больше встреч с Лялей не искал?
   – Никак нет, – ответил Шахов. – Наутро в девять, как обычно, встал и отправился фотографировать свои церкви.
   – Н-да, – неопределенно произнес полковник. – Вызовика ты Лялечку на завтра ко мне… Я сам ее подробно опрошу.
   – Есть, – кивнул Шахов и даже щелкнул каблуками. Правда, несильно.
   Еременко благосклонно кивнул:
   – А какое впечатление он произвел на Жана?
   – Жан тоже был уверен, что американец – бурундук бурундуком.
Сказал, что хочет спустить в Москве шесть с половиной тысяч. Жан подумал, он прямо там, за стойкой, примется выгребать деньги из карманов. Поехали на квартиру к Профессору. У Профессора – обычная богема, водка рекой и дым коромыслом. Когда Жан спустя четверть часа напомнил о сделке, Вульф уже был слишком пьян. Во всяком случае, он не понял, о чем идет речь.
   – Хм. А с виду довольно крепкий, – заметил Еременко, разглядывая фотографии скрытого наблюдения.
   Он остановил пальцем «вечный двигатель», но угловатый атлет, дернувшись, вновь продолжил упражнение. Поморщившись, полковник нажал кнопку выключателя. Гимнаст застыл вниз головой.
   – Профессор с ним работал? – спросил полковник.
   – Так точно. Работал. Безрезультатно. Очень осторожные реакции.
   – Осторожные реакции – прежде всего, продуманные реакции. Возможно, американец куда крепче, чем кажется…
   Шахов промолчал, поскольку спорить с начальством не привык, а повторять, как попугай, не решался из осторожности. Еременко же продолжал с интересом рассматривать свою обездвиженную игрушку. Но вот он щелкнул кнопкой, и атлет снова принялся накручивать круги вокруг блестящей перекладины.
   – До чего интересная штука, – произнес полковник таким тоном, словно собрался произнести лекцию о законах гравитации и ядерных взаимодействий.
   – Да, забавная вещица, – кивнул Шахов.
   Начальник отдела вскинул на него строгий взгляд.
   – Что же здесь забавного? Ровно ничего!
   Шахов невольно напрягся. Оказывается, начальник имел в виду вовсе не блестящую игрушку, а складывающуюся ситуацию.
   – А интересная, да…
   Полковник сосредоточенно то останавливал гимнаста пальцем, то отпускал. Голос его изменился, приобрел размышляющие интонации.
   – Американец как американец. Выглядит вполне лояльным. Даже моральный облик соблюдает, верность жене хранит, на провокации не поддается… Это ведь хорошо?
   – Так точно, – согласился заместитель.
   – Но слишком хорошо – тоже нехорошо! С чего он такой весь из себя правильный?
   – Это вопрос… – дипломатично ответил Шахов.
   – Обычный парень, провинциальный журналист, выпить любит, бабник, ну и как это… не прочь прокатиться на чужих санках… в смысле урвать свое, если есть возможность…
   Шахов сделал вялую попытку поддержать монолог шефа, но Еременко уже продолжал:
   – И вдруг отказывается от бабы, которая сама идет в руки. Прикидывается дурачком, а сам Ляльку одурачил, Жана подразнил, Профессора так просто отбрил… С чего бы это? Как ты думаешь, Шахов?
   Подполковник думал, что беседа явно затянулась и скорее бы уж все это закончилось с наименьшими для него, Шахова, потерями.
   – Так он же напился, товарищ полковник, – ответил он. – Трезвый человек – это одно, а пьяный – совсем другое…
   Полковник, не вставая, немного отодвинул кресло от стола и, судя по движениям туловища, удобно устроил ноги на перекладину под столом.
   – Да знаем мы про пьяных, это-то дело известное… Только и тут все очень точно продумано! Если бы он от Ляльки отскочил, от Жана шарахнулся, к Профессору не пошел, мы бы точно заподозрили неладное – так ведут себя профессиональные разведчики, которые не хотят «засвечиваться» на мелочах. А у него все вполне естественно: с одной стороны – ни от чего не отказывался, а с другой – и ничего не сделал! Значит, что?
   Шахов обреченно вздохнул. Начальник клонил к тому, что Кертис Вульф – высококлассный разведчик и подлежит усиленной разработке. А это лишняя головная боль, потому что людей и так не хватает, а организовывать плотное прикрытие «инока» только потому, что он не трахнул Ляльку и не продал валюту Жану, – верх глупости. Но если обозначить такое свое отношение к версии начальника, то он точно прикажет именно ее отрабатывать. А вот если согласиться…
   – Значит, Вульф представляет особый оперативный интерес, товарищ полковник! – отчеканил Шахов.
   – Да ничего такого это не значит! – махнул рукой Еременко. – Если он ничего противозаконного или аморального не сделал, с чего он представляет интерес? Придумать можно все, что угодно! Мы это уже проходили в тридцатые годы. И сделали правильные выводы. Излишней подозрительности быть не должно!
   Заместитель незаметно перевел дух. Он выбрал правильную позицию. Но под пристальным взглядом руководителя счел необходимым пристыженно потупиться. Полковник был полностью удовлетворен такой покорностью.
   – Хорошо. Значит, так. Огород городить не станем, – уверенно подытожил он. – Сегодня в девятнадцать спецрейсом из Лондона прибывает министр промышленного развития Британии, а с ним – группа в пятнадцать человек. Обслуга, помощники, бизнесмены и все такое. Из нашего посольства в Лондоне пришла информация, что один из них сотрудник «МИ-6». Поэтому переключаемся на отработку этой группы. Будем считать, что Вульф не представляет угрозы для государственной безопасности. Пусть фотографирует свои церкви… Ну трахнет какую-нибудь бабенку, ну продаст пару сотен долларов… Хрен с ним! Но!
   Еременко поднял палец, и расслабившийся было Шахов немедленно подтянулся. Благодушие и самоуспокоенность не способствуют карьере сотрудника контрразведки.
   – Но мы должны об этом узнать! – громыхнул полковник и хлопнул ладонью по столу. – Поэтому пусть кто-то из «наружки» посматривает за ним. Хотя бы один человек. Вам ясно?!
   – Так точно, товарищ полковник, – привычно повторил Шахов формулу покорности.
 //-- * * * --// 
   Последнюю сигарету из пачки Алексей Семенов выкурил больше двух часов назад, рассчитывая метнуться в киоск «Союзпечати» или магазин. Но метнуться не получилось, поскольку патлатый твердо решил отщелкать себе на память каждый квадратный сантиметр этой обшарпанной церквушки. И даже дождь ему, патлатому, не помеха. Вон, уже четвертую кассету поменял и все ползает там, ползает, ползает… Что самое обидное, сам-то дымит, как паровоз. «Мальборо» небось. Или «Винстон».
   В этом уголке Воробьевых гор не осталось больше ни души. Даже самые упертые парочки, прятавшиеся от дождя под тополями, были вынуждены покинуть свои укрытия и бежать на троллейбусную остановку. Сотрудник службы наружного наблюдения Семенов тоже убежал бы на остановку – хотя бы потому, что там киоск, там сигареты, там жизнь. Большего он не просил. Но и в этой малости ему было отказано. Насквозь промокший, он прятался за старой липой и даже зонт не мог открыть. Нет толпы, в которой можно затеряться, нет движения, а сухая теплая машина осталась на дороге, а до дороги топать и топать. И он вынужден прятаться, как картонный сыщик из водевиля. Тьфу ты!
   На аллее появился бродячий пес – помесь «афганца» неизвестно с кем, – мокрый и жалкий, он обследовал урну возле парковой скамейки и, заметив наблюдателя, неспешно потрусил к нему.
   «У меня ничего нет, – телепатически сообщил ему Семенов, косясь на красное пятно за деревьями. – Ни колбасы, ни хлеба. Даже сигарет нету. Подойдешь ближе, чем на три метра, – убью». Пес, видимо получив сообщение, вдруг остановился и залаял.
   – А ну пшел! – вполголоса ругнулся на него Семенов.
   Он вдруг ясно представил себе окурок, лежащий в пепельнице его «Жигулей». Окурок размером с две фаланги указательного пальца. Он оставил его там позавчера, подъезжая к заправке. Кажется, так. Кончик твердоватый от спекшегося табака и свернут набок – это когда Семенов вминал его в дно пепельницы. И наверняка сырой. И воняет. Но он вполне еще способен верой и правдой послужить Родине и делу государственной безопасности.
   Когда Семенов так подумал, ему стало немного легче. И пес убежал куда-то, словно кто-то невидимый наподдал ему ногой. Хотя, скорее всего, он просто услышал приближающиеся шаги. Это возвращался от церкви объект. Он держал над головой широченный черный зонт, на плече у него болтался зачехленный «Пентакс», а во рту дымился только что прикуренный «Винстон». Или «Мальборо», что без разницы.
   Семенов отошел за ствол, чтобы его не было видно со стороны аллеи. Он подождал, когда объект удалится на тридцать шагов, а потом пересек аллею и припустил к улице короткой дорогой прямо через парк. Через три минуты он уже сидел в машине и выковыривал из пепельницы вожделенный окурок. Выпустив в потолок первый клуб дыма, Семенов завел двигатель и включил обогреватель. Дворники смахнули с лобового стекла налипшую там обильную влагу. Отсюда, из машины, отлично был виден выход из парка, где вскоре должен появиться объект.
   «А если он не появится? – кольнуло вдруг острое подозрение. – Может, он засек меня и, развернувшись, спокойно отправился по своим темным делам?»
   Он едва не выскочил из машины, но тут же приказал себе сидеть и не суетиться. Лобовое стекло запотело, и Семенов вытер его рукавом пиджака. В открывшейся прогалине он увидел патлатого, спокойно вышагивающего своими длинными ногами вдоль улицы навстречу «Жигулям».
   – Вот и умница, – тихо произнес Семенов, вытирая вспотевший лоб.
   Он спрятал окурок в кулак. Объект дошел до телефонной будки, сложил зонтик и вошел внутрь. Сняв трубку, он повернулся к Семенову спиной и оперся о стекло. Семенов, обжигаясь, докуривал последние миллиметры своей «Примы», разглядывая его яркую ветровку из какой-то невиданной американской болоньи и сдвоенное W на задних карманах джинсов. Разговор длился совсем недолго.
   Все, что произошло после того, как патлатый повесил трубку, запечатлелось в мозгу Семенова кадрами из фильма ужасов. Когда-то он видел один из фильмов Альфреда Хичкока на закрытом просмотре для сотрудников Московского Управления – в целях ознакомления с враждебной идеологией. Черно-белые кадры, чужая непонятная речь… и от этой непонятности кажущиеся странными и непредсказуемыми действия героев, а над всем этим – невидимый, растворенный в дожде морок, предчувствие, обещание больших неприятностей…
   Одновременно произошли две вещи: Семенов увидел приближающееся сзади такси – раз, объект вышел из будки, не раскрывая своего зонта, – два. Иностранец слегка взмахнул рукой, такси остановилось. Патлатый сел в машину. Семенов включил передачу и потихоньку тронулся следом, отчетливо чувствуя какой-то подвох. На тесной двухрядной улочке не было практически никакого движения, а уж о том, чтобы поймать здесь наудачу такси, не могло быть и речи!
   Патлатый заранее вызвал сюда машину, это ясно, как дважды два. Возможно, еще с утра. А раз так, то никакой он не безобидный турист, как гласит навешенный на него ярлык! В лучшем случае – это ушлый проходимец, надумавший встретиться с кем-то из неизвестных Комитету русских знакомых или продать фарцовщикам виски, доллары, а может, джинсы… А в худшем… Об этом даже думать не хотелось!
   Такси повернуло на проспект Вернадского, где встречные полосы разделял газон с невысокой металлической оградой, проехало на черепашьей скорости не больше сотни метров и остановилось. Объект тут же выскочил из салона и быстрым шагом пересек улицу в неположенном месте, легко перемахнув заборчик. Семенов, выругавшись, рванул в третий ряд, подрезав груженный песком «ЗИЛ», с визгом присевший на переднее шасси. Разделительный газон Китайской стеной встал между Семеновым и патлатым, и тянулся он беспрерывной линией аж до самого светофора, мигающего где-то вдали. Семенов, еще на что-то надеясь, бросил вперед свой «жигуль», но в левом зеркале он увидел припаркованное на другой стороне улицы такси и садящегося в него патлатого в яркой ветровке из невиданной американской болоньи. «Гад. Опять такси. Опять заранее позаботился», – пунктиром пронеслось в голове Семенова.
   Он включил аварийку, остановил машину и вышел, чтобы разглядеть номера такси. По второй полосе, заслонив от него машину, шел автобус. Когда автобус прополз дальше, такси на месте уже не было. «Птичка улетела – место сгорело», – вспомнил он поговорку детских лет. Вот дела!
   Семенов поднял воротник пиджака. Неприятности мелкими холодными каплями сыпались с неба. Он постоял на газоне, упершись взглядом в траву, потом, о чем-то вспомнив, сел в машину и доехал до первого газетного киоска, где вместо обычной «Примы» купил дорогое и пахнущее косметикой «Золотое Руно».
   А потом уже потрусил к телефонной будке, чтобы доложить о ЧП.
   Тревожная информация поступила дежурному, от него – оперативнику, курирующему седьмую группу, от того – подполковнику Шахову, а потом уже – полковнику Еременко. Начальник пришел в ярость.
   – Доигрались, разгильдяи! – рявкнул он, так что Шахов отодвинул трубку от уха. – Объявляю тревогу для отдела! Немедленно поднять все материалы на этого Вульфа! Под микроскопом проверить его документы – паспорт, билеты, визы, печати на пограничном пункте пропуска! Запросить нашу резидентуру в Майами, опросить членов группы, выявить каждый его шаг, каждую мелочь высветить рентгеном! Я же говорил вам, что это искушенный и опытный враг!
   – Так точно… – обреченно ответил Шахов.
 //-- * * * --// 
   Используя минимальный запас слов, Вульф попросил водителя остановиться у почтового отделения и расплатился. Войдя внутрь, он снял куртку, отряхнул ее и, повесив на руку, пристроился в конец длинной очереди в окно № 2. Подождав несколько минут, он на чистом русском попросил стоявшую за ним женщину сохранить его место, пока он сбегает в булочную за батоном (Вульф сказал булошную, на московский манер). У выхода он надел ветровку, но уже другой – неприметной темно-синей стороной наружу. Выйдя на улицу, он прошел квартал, перешел на другую сторону улицы, купил в киоске газету и вернулся к почтовому отделению. Внутрь он заходить не стал, пристроился под козырьком на автобусной остановке, развернул вчерашнюю «Комсомолку» и погрузился в чтение. Пропустив первый и второй автобусы, он зашел в третий, самый забитый. Повисел на подножке, мешая водителю закрыть двери и деловито покрикивая: «Да проходите же там, в середке!»
   Соскочил, вернулся под козырек. Уехал следующим автобусом. Через две остановки он вышел, повернул во дворы, дошел до здания школы, огороженного высокой сеткой. На северной стороне, обращенной к кольцу тридцать девятого автобуса, секция ограды была сломана и просто приперта к опоре. Вульф прошел через этот лаз, очутившись в заросшей сиренью части внутреннего школьного двора, служившей учащимся чем-то вроде курительной комнаты и мужского клуба. Похоже, Вульф хорошо знал это место, потому что, продравшись через кусты, он безошибочно вышел к потайной скамейке, изрезанной ножами и покрытой следами от окурков.
   Он открыл сумку и достал оттуда некое устройство, видом напоминающее крохотный транзисторный радиоприемник. Но это был не приемник, а микродиктофон, каких тогда не имели даже ушлые репортеры «Рейтер» и «Ассошиэйтед Пресс», работавшие в начале семидесятых с массивными «бобинниками». Вульф прикрыл диктофон от дождя полой своей ветровки и надавил пальцем на скрытую кнопку. Открылась квадратная крышка на панели устройства, внутри лежала магнитная кассета размером меньше, чем спичечный коробок. Вульф внимательно осмотрел ее, вставил обратно и нажал кнопку голосовой активации. Диктофон он положил в карман и негромко продекламировал:

     – Когда же, наконец, восставши… Из сна,
     я снова буду – я…
     Простой индеец, задремавший…
     в священный вечер у ручья…

   Он извлек диктофон из кармана, прослушал запись. Первое слово записалось с середины, на глухих согласных звук немного расплывался, но в общем и целом слышимость была на уровне. Вульф снова спрятал диктофон и сел на скамейку. Сел и замер, как ящерица на мокром и скользком валуне. Сырость пробирала до костей, но он умел терпеть, особенно когда ждет.
   Тихо стучал по листьям дождь. Гудели машины на проспекте, и этот ритмичный гул можно было принять за шум крови в висках. Со стороны жилого массива доносились голоса, но они были далекими и расплывчатыми, как радиопередача из Люксембурга.
   Через десять минут послышались шаги и шорох листвы. К скамейке подошел молодой человек в легкой болоньевой куртке.
   – Добрый вечер. Дядя Коля велел передать вам привет, – сказал молодой человек.
   Его лицо было скрыто под капюшоном, голос прозвучал глухо и не совсем внятно. Возможно, он просто волновался. Он и должен был волноваться. Ведь это у Кертиса Вульфа подобных ситуаций было много, а у этого юнца – первая.
   – Добрый, – ответил по-русски Вульф и встал со скамейки. – От хорошего человека хорошие вести слышать всегда приятно.
   Они пожали друг другу руки.
   – Меня зовут Курт, – сказал Вульф. – Для русского языка и уха это привычно. Можете звать меня дядя Курт…
   – Очень приятно.
   – Присаживайтесь. Как поживает дядя Коля?
   – Да ничего вроде… Нормально.
   – Карбюратор своей «Волги» починил?
   – Наверное. Ездит.
   – Он еще не продал дачу?
   – Да вроде нет…
   – Мариночка поступила в МГУ?
   – Не знаю. Вроде сдала… Теперь конкурс…
   – А у Нины Степановны как с давлением?
   – Да сейчас вроде нормально, не жалуется…
   – А ты уже погоны обмыл?
   – Конечно. Выпускной отгуляли…
   – Где служить будешь?
   – Вначале где-нибудь в глуши. А потом посмотрим…
   – Полигон?
   – И все-то вы знаете!
   Кертис Вульф пожал широкими плечами и оставил реплику без внимания.
   – Да, далеко тебя загнали. Без поддержки оттуда будет очень трудно выбраться…
   Дядя Курт сочувственно покачал головой. Молодой человек воспользовался паузой и от светской беседы перешел к делу:
   – Дядя Коля сказал, что вы можете мне помочь с деньгами…
   – Да, конечно. Дядя Коля всегда говорит правду.
   Вульф пристально посмотрел на собеседника. Потом поднял руку и по-хозяйски уверенным жестом убрал капюшон с его лба. Парень невольно отшатнулся. Он был очень молод и довольно красив – тонкий прямой нос, волевой подбородок, широко распахнутые синие глаза, четкая линия рта. Вид немного портили короткий вертикальный шрам над верхней губой, полученный в какой-то очень давней драке, да казенная стрижка под полубокс, выдающая причастность своего хозяина к Вооруженным Силам или серьезному спортивному клубу. Парень был уже подготовлен к тому, что должно произойти. Резидент нелегальной сети в Москве имел псевдоним «Паук» за умение плести тонкую клейкую паутину. Очень прочную паутину.
   – Как-то это все неожиданно… Почему вдруг такая срочность…
   Это он говорил для себя. Не то успокаивал сам себя, не то оправдывался перед самим собой.
   – Что ж тут необычного. Дяде Коле срочно понадобились деньги. Дело житейское.
   – Нет, очень странно…
   Молодой человек явно мотивировал предстоящую капитуляцию. Дескать, у него не было другого выхода. Так сложились обстоятельства. Значит, обстоятельства и виноваты…
   «Нет, братец, не обстоятельства! Ты сам во всем виноват! Забыл, что тебе говорили командиры? Забыл присягу? Не надо давать окружающим никаких зацепок, тем более – поводов для вербовочных подходов! А ты сам сел на крючок, да так, что раздвоенное жало торчит у тебя изо рта!»
   Но говорить агенту горькую правду нельзя – напротив, ее надо постоянно подслащивать. И поддерживать убеждение, что да, во всем виноваты обстоятельства!
   Кертис Вульф похлопал парня по плечу.
   – Ты зря обижаешься на дядю Колю. Я немного знаю твою историю. Ведь дядя Коля – твой старший товарищ, наставник, друг и благодетель. Это устаревшее слово, ты, конечно, встречал его у Диккенса. Но очень точное! Это ведь он приютил, обогрел и выпестовал тебя в этом огромном, чужом и не очень добром городе… Человеку с периферии, особенно молодому человеку, без поддержки тут не выжить!
   Вульф достал из внутреннего кармана маленькую фляжку с виски, открутил крышку и протянул собеседнику. Получив молчаливый отказ, отпил прямо из горлышка.
   – Дядя Коля терпеливо объяснял тебе, желторотому, что, как и почем в этой жизни… Ты ел и ночевал у него, когда уходил в увольнения, а ведь другим иногородним некуда было деваться, и они томились все выходные в общежитии! Он приглашал тебя с друзьями на дачу, устраивал вечеринки дома, когда на дачу уезжала Нина Степановна… Благодаря этому у тебя на курсе был авторитет, как у детей полковников и генералов! Он даже договорился с начальником факультета, когда тебя хотели отчислить за драку в кафе…
   Парень удивленно вскинул на него глаза.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное