Данил Корецкий.

Шпион из прошлого

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

   – Особых замечаний по другим участникам группы у «Американца» нет.
   – А этот журналист… Кертис Вульф. С которым Файн болтал на Красной площади… «Майами Геральд», кстати, не входит в империю Мильцзауэра?
   – Об этом сведений не имеется, – после короткой заминки сказал молодой человек.
   – Плохо, – нахмурился Шахов. – А сам Вульф? Что за птица?
   – Нарциссический тип. Алкоголь, женщины. Любит быть на виду. Отец – немец, мать – француженка, жили во Франкфурте, выехали из Германии сразу после «пивного путча». Родился, рос и учился в Майами. В общем, ничего особенного…
   Глаза молодого человека продолжали бегать по строчкам рапорта.
   – Впрочем… Секунду. Вот: «Отпустил глупую шутку по поводу возвращения Максима Горького в СССР»…
   – Да уж…
   Подполковник Шахов встал и подошел к окну. Молодой человек аккуратно сложил листки бумаги в папку. Доклад был закончен. Он застыл в выжидающей позе.
   – Какие будут указания по седьмой группе, товарищ подполковник?
   – Работайте дальше, – махнул рукой Шахов, продолжая рассматривать что-то в окне. – Обращайте внимание на подозрительное поведение: попытки уйти от наблюдения, несанкционированные контакты и тому подобное… Проведите пару выборочных проверок. Словом, все как обычно, только тщательней. И больше бдительности!
 //-- * * * --// 
   Гостиница «Интурист» – это, конечно, не заграница, и даже не свободная зона Шереметьева-2 за линией паспортного контроля. Но это и не совсем Москва, и даже не вполне СССР.
   Просторный холл, хрустальные люстры, чистый мраморный пол, новые ковровые дорожки, глубокие кожаные кресла, а главное, особая атмосфера респектабельности и благопристойности, которой, увы, не могут похвастать обычные советские территории. Здесь нет суетливых командировочных и вездесущих представителей кавказских республик, здесь не стоит унылая, надеющаяся на чудо очередь к администратору, безразлично читающему газету за монументальной табличкой «Мест нет». И даже самой такой таблички – обязательной принадлежности любой советской гостиницы – здесь нет. Зато здесь присутствует доброжелательность и предупредительность, которые на остальной территории числятся в дефиците, как, впрочем, и все остальное: вкусная еда, красивая одежда, уважение к гражданам…
   Но воспользоваться преимуществами особой территории могут далеко не все, а лишь те, «кому положено». Крепкие швейцары с лицами бульдогов безошибочно осуществляют то, что много лет спустя назовут фейс-контролем, и оставляют всех прочих граждан по ту сторону наполированных стеклянных дверей.
   Американским туристам «положено» все. Поэтому седьмая группа, вальяжно устроившись на мягких диванах в валютном баре, потягивает послеобеденный дижистив и делится первыми впечатлениями от русской столицы.
Американцы только прибыли из «Славянского базара», где дегустировали настоящий русский обед, который занимает в этих впечатлениях лидирующее место.
   – Как называются эти маленькие пирожки с мясом? – спросил Роберт Кикселла, нюхая бокал с «Реми Мартен».
   – Кажется, расштеджай… Нет, растерай… Нет… – Кертис Вульф умело раскуривал сигару. – Не могу повторить по-русски… Боюсь язык поломать… Но они вкусные.
   Анастасия Уиллар пила колу со льдом.
   – Кремль производит завораживающее впечатление! Не правда ли, господа?
   – Несомненно! – Кикселла, наконец, отхлебнул глоток, замер, оценивая вкус, и наконец, довольно кивнул. – Замечательный коньяк!
   – А русская водка очень хороша под осетрину с хреном! – добавил Кертис.
   – Мне понравился квас с хреном, очень пикантно, – сказал смазливый Джонни, и его товарищ Билли кивнул, соглашаясь. Эти двое приехали вместе и не расставались. Билли говорил, что массирует Джонни позвоночник, хотя никто не спрашивал у них объяснений.
   «Уж не гомики ли? – подумал Кертис. – Может, он ему не только позвоночник массирует?»
   Американец по паспорту, но этнический кореец по широкому лицу и узким, будто прищуренным глазам улыбнулся. Он патриотично пил бурбон «Золотой фазан».
   – Русская кухня не очень богата. Но по сравнению с американской – это королева кухонь!
   Спайк Эммлер обиделся.
   – Почему это, мистер?
   Никто в группе не помнил, как зовут корейца.
   – Да потому, что если не считать фаст-фуда, то американцы придумали только одно блюдо – стейк на углях. И то – это еда ковбоев в Западных штатах. А в других местах пожирают гамбургеры с кока-колой! Или довольствуются национальными кухнями других стран – итальянской, китайской, корейской…
   – Это слова плохого американца! – надулся Спайк. – Не патриота…
   Две девушки в коротких юбках взгромоздились на табуретки у стойки, и внимание переключилось на них, поэтому тема патриотизма не получила продолжения.
   – Интересно, как они прошли? – негромко спросил Эдвард Файн. – Сюда не пускают посторонних…
   – Наверное, они из Кей Джи Би, – понизил голос Роберт Кикселла.
   Кертис Вульф расхохотался. Девушки обернулись с поощряющими улыбками. Кертис им подмигнул. Эдвард Файн нагнулся и что-то пошептал ему на ухо. Вульф покачал головой.
   – Здесь кругом Кей Джи Би, – оглядевшись, продолжил Роберт. – В ресторане это был переводчик. И один официант – такой рыжий, он не отходил от нашего столика и слушал все разговоры…
   Вульф снова засмеялся.
   – Ну а сейчас, где ваше Кей Джи Би? – спросил он. – Сейчас мы сами, без посторонних…
   «Ты, ты и есть агент тайной полиции!» – думал Спайк Эммлер, прожигая Кертиса ненавидящим взглядом.
   – Сейчас они оставили нас в покое, – сказал Роберт. – Но ненадолго. Вечером мы пойдем в театр, и агентом будет наш гид…
   – Мы еще пользуемся свободой, – сказал Эдвард Файн. – Каждый делает то, что хочет, только на экскурсии собираемся вместе. А русские, когда выезжают за границу, обязаны держаться группой. И даже гулять должны по пять человек, во главе со старшим!
   Анастасия допила свою колу и поморщилась.
   – Господа, это скучно! Давайте поговорим о Москве!
   – Я понял, как надо пить водку, – откликнулся на ее предложение Эдвард Файн. – Все дело в закуске. Соленые грибы и к-хаш-шенная капуста обогащают водочный вкус!
   – Раньше в «Славянском базаре» подавали с-тю-день… Так вот этот с-тю-день лучше всего обостряет вкус водки! – Спайк достал клетчатый платок и высморкался.
   Кертис перестал смеяться, но продолжал улыбаться.
   – Вы когда прилетели, Спайк?
   – Позавчера, как и все. А что?
   – Ничего. Просто я не видел вас в самолете.
   – Ну и что? Вы летели из Нью-Йорка, а я из Вашингтона…
   – Мы тоже летели из Вашингтона, но вас не видели, – поддержал Кертиса Джонни, и Билли немедленно согласился.
   – Не видели. Точно. Как-то странно…
   Спайк раздраженно махнул рукой:
   – Да что здесь странного?! В самолете сто пятьдесят мест! Вы в каком салоне летели? В первом? А я сидел в хвосте, справа, у окна! Не пойму, к чему этот разговор? Не пешком же я пришел в Москву? И не на подводной лодке приплыл!
   – Не на подводной лодке – это точно, – Кертис все еще продолжал улыбаться. – Просто откуда вы знаете, какой был раньше стюдень в «Славянском базаре»?
   – Мне официант сказал! Тот самый, рыжий! Возможно, это провокация Кей Джи Би… Но зачем им стюдень? Скорей всего, он и правда очень подходит к водке.
   – Надо попробовать, – сказал Кертис Вульф, затягиваясь сигарой. – Вы как, Спайк, не против?
   – Совершенно. После театра можем пойти в ресторан, там наверняка подают.
   Кертис выпустил дым кольцами, посмотрел, как они догоняют друг друга.
   – Увы, я не пойду в театр. Мне надо работать.
 //-- * * * --// 
   В восемнадцать тридцать Кертис Вульф стоял на Берсеневской набережной напротив забранной в строительные леса Никольской церкви. На шее у него – «Пентакс» с мощным объективом, в руке – плоская коробочка фотоэкспонометра. Кертис переводил взгляд с экспонометра на небо и, сосредоточенно двигая могучими челюстями, настраивал фотоаппарат. Настроив, он сделал несколько снимков со стороны главного входа и со стороны апсиды. Не вполне удовлетворенный результатом, он подошел вплотную к северной стене, свободной от лесов, расстегнул сумку с надписью «NY Travel», достал газету «Майами геральд трибюн» и, расстелив на асфальте, улегся на нее спиной. Объектив, как стартующая ракета, поднялся вверх, нацелившись на церковные купола, затвор протяжно щелкнул еще несколько раз. Затем американец встал и спрятал газету обратно в сумку.
   – Гля, дает! По земле валяется, как свинья! Нажрался русской водки!
   Неподалеку на скамейке, забравшись на сиденья с ногами, сидела группа подростков. Рыжий и худой, как глист, паренек хохотал и показывал пальцем:
   – Эй ты, ты чего, пьяный? Или дурной?
   – О-кей! – жизнерадостно отозвался Кертис, ни черта, конечно же, не понявший, и задрал вверх большой палец. – Вери гуд!
   Подростки закатились визгливым смехом. Кертис одарил их в ответ широкой улыбкой.
   – Пиониэр! Кам-соу-моул! Дрю-щ-щба!
   Однако на всякий случай он спрятал в сумку свой роскошный фотоаппарат и, продолжая улыбаться и оттопыривать вверх большой палец, удалился прочь.
   Еще полчаса Кертис Вульф бродил по живописным сумрачным переулкам – бродил, как могло показаться со стороны, бесцельно, неупорядоченно, и в лице его было нечто такое, что случайный прохожий вполне мог принять за растерянность, и даже подумать, что этот иностранец (ну явно иностранец! и явно буржуй!) заблудился. Однако в конце своих скитаний Вульф очень удачно вынырнул из какого-то переулочка всего в нескольких шагах от «Интуриста». У входа в гостиницу стоял только что выгрузивший последнюю группу интуристов автобус. Кертис почему-то заинтересовался автобусом, и даже попытался заглянуть в опустевший салон.
   – Вы забыли что-то? – спросил его знакомый женский голос.
   Кертис остановился. На тротуаре стояла строгая девушка-гид в черных очках буквой V. Лиловый плащик из болоньи, в котором она сопровождала группу, висел теперь на ее руке, и Кертис лишний раз смог убедиться, что у девчонки поразительно тонкая талия, невероятно стройные ноги (мода на мини уже просочилась сквозь «железный занавес») и чертовски милая мордашка. А строго-непроницаемое выражение на этой мордашке, подчеркнутое черными очками, делает ее похожей на симпатичную хищницу-осу из детского мультика.
   – Вы уронили свою поклажу в автобусе? – повторила вопрос девушка. Английские фразы, выходившие за рамки экскурсионных монологов, она строила несколько неуклюже.
   – Нет, нет! – заулыбался Вульф. И для верности прибавил: – Все свое ношу с собой!
   – Да, – сказала девушка без выражения. – Это хорошо.
   Помедлив секунду, она повернулась и зашагала в противоположную от гостиницы сторону.
   Если бы не эта заминка, Кертис Вульф, возможно, просто проводил бы ее глазами и отправился в «интуристовский» бар пить настоящую «Столичную» и рассматривать девушек в коротких юбках, строя на их счет разные похабные планы. Но секунда промедления вселила в него надежду.
   – У вас, как я понял, закончился рабочий день? – спросил Вульф, догоняя девушку.
   Он держался с той простодушной нагловатостью, с какой держатся все эти парни с длинными патлами и задницами размером с мячик от пинг-понга. Но нагловатость его была какой-то… приобретенной, что ли. Наигранной.
   – Уверяю вас, – ответила девушка немного невпопад. Она чуть-чуть сбавила шаг. – Только что закончилась последняя группа.
   Пока американец набирал воздуху, чтобы задать следующий вопрос, она почему-то уточнила:
   – Докеры. Из Глазго.
   – Докеры! – еще больше обрадовался Вульф, расплываясь в киногеничной улыбке. – Крутые парни. А куда вы направляетесь сейчас?
   – Домой.
   – Далеко?
   – Не очень.
   – А вы не будете против, если молодой американский ковбой вызовется проводить вас? Или, может быть, зайдем в какой-нибудь ресторанчик?
   Девушка остановилась и повернулась к Вульфу. Возможно, она любовалась его самодовольной физиономией, чем-то и вправду напоминавшей Клинта Иствуда, а может, считала ворон в московском небе – черные очки не позволяли определить это однозначно. Но когда все вороны были сосчитаны, а симпатичные морщинки Вульфа изучены и инвентаризированы, экскурсовод сделала положительный вывод и улыбнулась:
   – Что ж, может быть. Зайдем в «Ручеек», это рядом, – сказала она.
 //-- * * * --// 
   «Ручеек» был выбран не случайно. Кафе-закусочная второй наценочной категории располагалась в стороне от туристических маршрутов, завсегдатаи его предпочитали жирную килечку под пиво и водку, а атмосфера, царившая здесь, представляла собой смесь флюидов капусты тушеной «по-московски» (дежурное блюдо) и табачного перегара. Еще здесь пахло народностью и демократизмом. Народные дружинники иногда заглядывали в это заведение, зато сотрудники КГБ – никогда.
   – За знакомство! – провозгласил первый тост мистер Вульф.
   Они только что представились друг другу: Кертис – Лилия. Очень приятно. Какое необычное имя. Лы-лы-йа. Оно что-то означает?.. Название цветка? О-о! В «Геральд трибьюн» писали, что русские называют детей только «Марья» и «Иван», и еще эти, как их… «Спутник Иванович», что-то в этом роде.
   Потом болтали о русской кухне, и под это дело Кертис заказал себе сто пятьдесят водки.
   Потом – о рок-н-ролле. Оказалось, Кертис дважды был на концертах Элвиса Пресли. Да, сейчас Элвис выдохся, но тогда он делал настоящее шоу, у всех пупырышки по коже. А у вас в СССР кто-то делает шоу? Эдвард… как? Гилл? Хилл? Х-и-ль. Понятно. И Гагарин, конечно. Да. От Гагарина тоже пупырышки по коже.
   Выпили за Гагарина.
   Потом Кертис попросил ее снять очки. Она сказала: нет. Он сказал, что так она похожа на шпиона из КГБ. Она сказала, что она находится в своей родной стране, и если кто-то из них шпион, то это…
   Кертис расхохотался. Кстати, о шпионах. Один знакомый из группы, его зовут Файн, он знает много похабных историй о шпионах и шпионках. Как это у вас называется?.. А-нэк-доут. Анекдот. Ясно. Идет, значит, американец по Красной площади, а навстречу ему пионерка…
   Лилия даже не улыбнулась. Но и не покраснела. Может, она все-таки снимет очки?
   Она спросила, знает ли он, что такое «ёрш». Йоу-щ-щ. Он сказал, что не знает. Лилия объяснила. Кертис заказал еще сто пятьдесят и бокал «Жигулевского». Он сказал, что здесь не хватает только мертвой мухи, это было бы очень по-мексикански. Она сказала, что мертвую муху ему не подадут, но он может заказать себе тушеную капусту с мясом. Он спросил, а где тут у вас соленый огурец? В «Геральд трибюн» писали, что на каждом столе у русских стоит тарелка, а в тарелке – соленый огурец. Спустя двадцать минут пришла официантка и принесла ему соленый огурец на тарелке. Это другое дело. Но огурец оказался мягким, кислым и невкусным.
   – Как в Америке относятся к нашей стране? – спросила Лилия, и темные стекла ее очков блеснули холодным любопытством.
   – Кто как… – пожал широкими плечами Кертис. – Я очень заинтересован Россией. Хочу сделать большой цветной фотоальбом. Это будет хороший бизнес… А почему огурец невкусный? Они все такие?
   – Кто как готовит, – очки продолжали блестеть – загадочно и многозначительно. – От хозяйки зависит.
   Кстати, спросил Кертис, а почему вы не пьете вино? Лилия сказала, что она пьет. Это нечестно, заметил Кертис. Вот бокал, он почти полный, вы оттуда ничего не отпили. Это ваш бокал, заметила Лилия. Разве? Ну что ж… Кертис предложил выпить за всех советских женщин. Он сказал, что его предки покинули Германию, когда там стало темно от «коричневых». Это было правильно. Папа знал, что будет война и всеобщая мобилизация, а папа не хотел войны, он не хотел никого убивать. Иначе он бы оказался на Восточном фронте и, как знать, может, его папа стрелял бы в ее папу. А это было бы неправильно. И тогда бы они не смогли встретиться в этом чудесном кафе, а был бы кто-то один, вот вы, Лилия, например. Вы сидели бы здесь одна и скучали. Или я бы сидел и скучал и думал, что мне чего-то не хватает…
   – А может, – сказал Кертис, – вы все-таки снимете очки?
   – Хорошо, – сказала Лилия. – Но только не здесь.
   Что-то изменилось – она уже не походила на персонаж из детского мультфильма. Теперь это была совсем другая оса. Циничная и бесстыдно-откровенная.
   – О-кей, – сказал Кертис.
   – Это будет стоить денег, – предупредила новая Лилия. – Долларов.
   Американец допил водку и спросил:
   – Сколько долларов?
   – Восемьдесят, – сказала распоясавшаяся оса. – Восемьдесят за час. У меня невысокая зарплата.
   – Округлим до ста, – предложил Кертис. – Сто долларов в час. О-кей?
   – О-кей.
   – Договорились!
   Они сели в такси, и Кертис сказал, что машина тесновата, как вы здесь живете вообще? Лилия сказала, что русские в машинах не живут, это не принято, а если он имеет в виду в смысле секса, то и в смысле секса тоже. Уберите руку оттуда, мистер. Немного терпения. Еще немного…
 //-- * * * --// 
   На следующий день Кертис Вульф работал в Китай-городе. Около часа он извлек из своего «Пентакса» отснятую пленку с видами реставрируемой церкви на Варварке, контрастно запечатленной в створе с гостиницей «Россия». Затем перезарядил аппарат, достал из сумки бутылку газированной воды и с большой жадностью отпил почти половину. Снимать он больше не стал и неторопливым шагом вернулся в гостиницу, поспев как раз к обеду.
   После обеда он заказал из номера разговор с Майами и около четырех минут беседовал с женой, находившейся в то время в офисе строительной компании в Санни Айлз. Вульф сообщил ей, что поживает хорошо, погода нормальная, питание вполне сносное, вот разве что номер тесноват, хотя и считается одним из лучших в «Интуристе», а в общем все замечательно, лишнего он себе не позволяет, скучает и все такое.
   Закончив разговор, Вульф оделся и спустился в бар, где заказал рюмку охлажденной водки и томатный сок с перцем. За стойкой рядом с ним оказался симпатичный молодой человек, известный в определенных кругах как Жан Ливайс.
   – Тремор? – на хорошем английском поинтересовался молодой человек, заметив некоторое дрожание в верхних конечностях иностранца.
   – В некотором роде, – ответил Вульф.
   – Лучше пивка, – сказал Жан.
   – Спасибо, не надо, – содрогнулся американец.
   – Тогда рассолу. А сверху – водка.
   – Раз-соул? Что это такое?
   И молодой человек поделился с ним рецептом русского народного средства против похмелья. Бармен оказался хорошим знакомым Жана и быстро соорудил запотевший стакан помидорного рассола с плавающими горошинами перца и кусочками лаврового листа. Под это дело тут же подали свежий стопарик и чашку острого и густого говяжьего бульона. Вульф заметно оживился. Он спросил, экспортирует ли Россия в Соединенные Штаты этот замечательный напиток, как его… Раз-душа, два-душа… О, рассол. О, конечно. Правильно.
   – Нет, – ответил Жан. – Это стратегическая продукция.
   Жан поинтересовался в свою очередь, чем принято похмеляться в Америке. Вульф ответил: аспирин. Тогда Жан, не размазывая кашу по длинному столу, поведал американцу о том, что есть разница, существующая между рассолом и аспирином, и есть разница, существующая между официальным и неофициальным курсом обмена доллара на советские рубли. Да, и эта разница идентична. Просекаете? Грубо говоря, по официальному курсу вы платите за стопарик два доллара, а по неофициальному – пятнадцать центов. Вы чем вообще интересуетесь? Керамикой? Иконами? Ага, русской архитектурой позднего Средневековья. Отлично. Каталог «Церкви Замоскворечья» на английском по официальному курсу обойдется вам в сто семьдесят долларов. Он же может обойтись вам в сорок пять по неофициальному, а если обратиться к нужным людям, с коими Жан знаком, то и вообще в смешную сумму – тридцать долларов. Чувствуете разницу?.. Так сколько у вас с собой валюты? Нет-нет, никакого криминала здесь нет, поскольку вы имеете дело с Жаном, а здесь вам любой скажет, что на Жана можно положиться, поскольку он профессионал и человек в высшей степени порядочный. Итак, сколько?..
   Спустя два часа Кертис Вульф был замечен в квартире на Бронной, известной среди определенной части москвичей своими стенами, обклеенными «Московскими Ведомостями» за 1911-й год. Перед Кертисом стоял стол, на столе – вмиг опустошенная бутылка «Белой лошади», еще бутылка с полуободранной этикеткой, несколько пустых тарелок и нечищенная луковица со следами надкуса. Вульф сидел на табурете, Жана уже не было, но рядом с ним сидел солидный мэн по имени Профессор и еще человек двадцать разного народу, многие прямо на полу. Было очень сильно накурено.
   С противоположной стороны стола в профиль к Вульфу сидел невысокий молодой человек с гитарой. Он пел голосом Луи Армстронга, только выше на кварту, и непривычно выкрикивал слова, как Джон Леннон, а Профессор вполголоса переводил Вульфу, о чем он поет. Что-то про коней, которые очень требовательные. Или капризные? Не очень понятно. Возможно, Профессор неправильно переводил, потому что всем остальным очень нравилось. Когда песня закончилась, Вульф вышел в другую комнату, где была открыта балконная дверь. Он стоял на балконе, свесив голову вниз, а рядом по-прежнему находился Профессор и продолжал переводить. Потом он замолчал и внимательно посмотрел на Вульфа. До Вульфа постепенно дошло, что это был не перевод, это был вопрос, связанный с недавней демонстрацией в Каунасе, где жители требовали отделения Литвы от Советского Союза.
   – Я не знаю, – тихо сказал Вульф. – Плохо понимаю.
   – Еще бы, – сказал Профессор. На подбородке у него была бородавка, из которой росли волосы. Но он их подстригал.
   – Нормальному человеку, живущему в нормальной стране, этого не объяснишь. Семерым лоб зеленкой намазали, двенадцати воткнули по «червонцу» с конфискацией, больше сотни разметали по колониям с разными сроками и последующим поражением в правах… И за что? За что, я спрашиваю?
   Вульф признался, что не знает, что означает на сленге «зеленка» и «червонец», но общий смысл ему был понятен. Он вспомнил, что в Вашингтоне недавно арестовали тысячу человек во время последнего антивоенного марша. Дубинки, газ, водометы и прочие радости. Да, были еще резиновый пули!
   – Ерунда это все, пропаганда. – Профессор подозрительно посмотрел на него. – А вы что, коммунист?
   Нет, сказал Вульф, я не коммунист, я хотел только узнать, где тут у вас клозет. Дабл-ю-си. Туалетная комната, м-м? Профессор сплюнул вниз и махнул рукой. Вульф поблагодарил и пошел в указанном направлении. Там было несколько дверей, разрисованных маслом в стиле «авангард», но все они оказались заперты. За одной кто-то блевал, за другой надсадно стонали: то ли там кого-то душили, то ли занимались сексом. Из кухни вылетали клубы дыма и хриплый голос молодого человека, он пел уже другую песню, ему подпевали.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное