Даниэла Стил.

Ранчо

(страница 6 из 34)

скачать книгу бесплатно

Подруги устроились в гостиной и долго беседовали. Через некоторое время Таня встала и отправилась принять ванну. В холле была небольшая туалетная комната для гостей. Таня направилась туда, зажгла свет – и ахнула.

Она поняла, что ошиблась дверью и забрела в комнату Тодда, увешанную призами, картинками и памятными вещицами. Все здесь оставалось на своих местах, словно он вот-вот вернется из Принстона.

– Я больше сюда не захожу, – прошептала Мэри Стюарт.

Таня вздрогнула и оглянулась: она не слышала, как Мэри Стюарт подошла сзади. Взгляд подруги был таким затравленным, что Таня инстинктивно заключила ее в объятия. Напрасно комнату оставили нетронутой – она превратилась в святилище Тодда. Одна мысль о близости этого храма должна была стать для матери невыносимой. На письменном столе стояла чудесная фотография парня с двумя школьными друзьями. Как похож улыбающийся Тодд на мать! Таня не могла удержаться от слез.

– Мэри Стюарт… – пробормотала она, видя, что глаза подруги тоже наполняются слезами. – Прости меня! Я открыла не ту дверь, я не хотела…

Подруга улыбнулась ей сквозь слезы и сделала шаг назад. Стоя рядом с Таней, Мэри Стюарт не спускала взгляда с фотографии на столе.

– Он был такой хороший, Тан… Чудесный мальчик! Всегда поступал правильно, всегда блистал. Все хотели ему подражать, все его любили… – Слезы медленно катились по ее щекам. Тане казалось, что юноша с фотографии сейчас заговорит или появится в своей комнате. Увы, обе знали, что этого не произойдет.

– Да. Отлично его помню. Он был так похож на тебя, – тихо проговорила Таня.

– Все еще не верю, что это произошло.

Мэри Стюарт присела на кровать. Она не заглядывала сюда с самого Рождества. В Сочельник пришла, упала на кровать сына, обняла подушку и прорыдала несколько часов. А позже не посмела признаться Биллу, что была в комнате Тодда, – муж считал, дверь лучше заколотить. Когда она спросила, как поступить с вещами Тодда, Билл разрешил ей действовать по собственному усмотрению. У нее же не хватило духу что-либо отсюда вынести.

– Может, тебе лучше убрать его вещи? – грустно предложила Таня. Она догадывалась, как тяжело это будет, но полагала, что в конце концов принесет пользу. Возможно, правильнее было бы вообще продать эту квартиру. Но посоветовать такое она не осмелилась.

– У меня не поднялась рука, – ответила Мэри Стюарт. – Не могу. – От мысли о сыне, жившем здесь, слезы потекли по ее щекам ручьями. – Я так по нему горюю… все мы горюем. Билл помалкивает, но я-то знаю, что и ему больно…

Она знала, как известие сразило Алису. Однажды она видела, как та заглянула в комнату брата. Мать догадывалась, почему дочь хочет остаться в Париже. Никто не стал бы ее за это винить. Дома у нее разрывалось от горя сердце, и искать утешения было не у кого. Ни мать, ни отец не оправились от удара.

– Ты не виновата, – твердо произнесла Таня, обнимая подругу и глядя ей в глаза. У Мэри Стюарт мелькнула мысль, что она забрела сюда не по ошибке. – Пойми, не виновата! Когда он принял решение, ты уже не могла его остановить.

– Как же я проглядела, что с ним творилось? Я так его любила и оказалась настолько слепа! – Мэри Стюарт знала, что никогда не простит себе случившегося.

– Мальчик вырос и имел право на секреты.

Он не хотел, чтобы ты знала, иначе сказал бы. Ты не могла знать всего, даже того, что творится в душе собственного ребенка. Поверь! – Сама Таня не могла и представить себе, как Билл мучил жену весь истекший год, не позволяя ей расстаться с чувством вины. Наоборот, он убеждал ее в этом чувстве – своими поступками, молчанием…

– Я обречена на чувство вины, – грустно молвила Мэри Стюарт, но Таня не выпустила ее из объятий, полная решимости извлечь подругу из бездны горя. В этом и состоит дружба. Иначе Мэри Стюарт долго не выдержит.

– Ты не имела тогда для него никакого значения, – тихо произнесла она жестокие, ранящие слова. – Как бы ты его ни любила, для него оказалось важнее другое. У него была собственная жизнь, свои друзья, мечты, разочарования, беды. Как бы ты ни хотела, ты бы не смогла заставить его делать то, чего ему не хочется, и не делать того, что хочется. Другое дело – если бы он сам к тебе прибежал, умолял его остановить… Но он никогда бы так не поступил: он был слишком погружен в себя – совсем как ты сейчас. – Таня говорила серьезно, как никогда, понимая, что подруге нужны именно эти слова.

– Я бы ни за что так не поступила, – возразила Мэри Стюарт, прикованная взглядом к фотографии сына – казалось, мать спрашивает его, почему это случилось. Впрочем, все давно знали ответ. Все до смешного просто.

Девушка, которую он любил четыре года, погибла в автокатастрофе на обледенелом шоссе в Нью-Джерси, и Тодд четыре месяца пребывал в непрекращающейся депрессии. Никто не догадывался о силе его страданий, его отчаяния после гибели любимой. На Пасху он вроде бы повеселел, и все решили, что Тодд начал приходить в себя. Но никто не догадывался, что он тогда, вернувшись в Принстон, принял страшное решение. Как близки в те дни были мать и сын! Они долго гуляли в парке, беседовали на философские темы, смеялись, он даже затрагивал, пусть в общих чертах, тему своего будущего и признался, что теперь верит в вечное счастье. И в первую же ночь после возвращения из дома покончил с собой – за две недели до двадцатилетия в своей комнате в Принстоне.

Его нашел парень, живший по соседству; пришел о чем-то попросить и обнаружил Тодда в постели спящим. У парня сразу же возникли подозрения – он его осмотрел, попытался сделать искусственное дыхание, потом вызвал пожарных и полицию. Как выяснилось, Тодд пролежал к этому времени мертвым несколько часов.

Юноша оставил каждому в семье по записке: наконец-то он спокоен и счастлив. Конечно, это трусость с его стороны, он сожалел, что причинил им боль, но жизнь без Натали невозможна – он проверял, – и просил простить его и найти утешение в мысли, что отныне они с Натали навечно пребудут вместе на небесах. Родители считали, что сын еще молод для женитьбы, но он все равно собирался сделать это летом, после выпуска. Теперь они в некотором смысле обвенчались…

И сразу же после случившегося и еще долго потом Билл обвинял в трагедии жену. Он твердил, что это Мэри Стюарт вбила сыну в голову разные глупости и романтические иллюзии, позволила ему слишком сильно увлечься Натали и на целых четыре года потерять рассудок. Если бы мать не сделала его настолько религиозным, он не заразился бы абсурдной верой в Бога и загробную жизнь. По убеждению Билла, Мэри Стюарт подготовила трагедию, а посему самоубийство Тодда лежит всецело на ее совести. Подобные обвинения она бы еще стерпела, но сама не могла пережить ужас утраты единственного сына – первенца, света в окошке, подарившего ей столько радости, внушавшего матери такую гордость…

Слушая Мэри Стюарт, Таня воображала, как хватает Билла за плечи и что есть силы трясет. Никогда еще она не слышала до такой степени безумных обвинений мужа в адрес матери его детей – ясно, что он пытается облегчить собственную боль, заставляя мучиться Мэри Стюарт. Последствия для самой Мэри Стюарт тоже нетрудно угадать: душа ее уже мертва – при смерти может оказаться и плоть.

– Бедный мальчик! – Мэри Стюарт беззвучно рыдала, сидя с подругой в комнате сына. – Он был настолько влюблен, что, узнав об аварии, едва не умер.

В конце концов это и случилось. Авария убила не только его, но и всю семью. От Мэри Стюарт, Билла, их брака не осталось почти ничего. Все умерло вместе с Тоддом. Во всяком случае, самое главное – сердца, души, мечты…

Слишком несправедливо обошлась с ними судьба, отняв сына, которого они так любили.

– Ты хотя бы разозлилась на него? – спросила Таня.

Мэри Стюарт вздрогнула:

– На Тодда?! За что?

– За боль, которую он вам причинил. Он украл часть твоей жизни. Сдрейфил, когда надо было найти силы и жить дальше. Не признался родной матери, как сильно страдает.

– Я должна была сама его понять. – Мэри Стюарт упорно обвиняла одну себя. Тане необходимо было избавить бедную женщину от самобичевания.

– Обо всем догадаться невозможно. Ты не телепатка, а обыкновенный человек. И великолепная мать. Он не имел права так с тобой поступить.

Мэри Стюарт никогда не позволяла себе подобных мыслей, даже слушать такие речи ей было страшно.

– Сама знаешь, как это несправедливо с его стороны. А теперь жестокость проявляет Билл: какое право он имеет тебя винить?! Может, настало время на них рассердиться? Слишком тяжелую ношу они на тебя взвалили, Мэри Стюарт.

Она долго смотрела на Таню, не произнося ни слова.

– С той минуты, когда я узнала о его смерти, я обвиняла в ней одну себя.

– Знаю. Это удобно всем. А сейчас настало время поделиться ответственностью за содеянное с самим Тоддом. Заодно и с Биллом. Нельзя же покорно соглашаться с обвинениями и молча тащить такой груз! Тодд вошел в историю как герой, а не как слабак, дурачок, совершивший непростительную глупость и обрекший близких на вечные угрызения совести. Ладно, чем бы он ни руководствовался, такова, видно, его судьба. Сделанного не воротишь. Все это – дело его собственных рук. Билл не имеет права клеймить тебя и при этом обелять себя. Если уж говорить о вине, то о совместной. Пускай и он помучается. Ты вовсе не единственная виновная, Мэри Стюарт, как раз наоборот. Ты стала козлом отпущения для своих домашних!

– Знаю, – тихо отозвалась она. – Я уже давно пришла к такой мысли. Но разве анализ ситуации что-то меняет? Билл никогда этого не признает. Ему непременно надо кого-то обвинять. И он давно нашел кого – меня.

– В таком случае брось его! Или хочешь позволить ему казнить тебя по гроб жизни? Готова простоять еще сорок-пятьдесят лет на коленях, шепча покаянную молитву? Не чересчур ли велик срок для искупления вины? Ты еще молода. – Ее слова производили поразительное действие: казалось, в темной комнате постепенно раздвигались тяжелые занавески, до этого не пропускавшие яркий солнечный свет. Мэри Стюарт целый год просидела в темном углу, скорбя и посыпая голову пеплом. Самое странное, что все говорилось именно в этой комнате. Казалось, рядом стоит сам Тодд. Сказанное Таней буквально всколыхнуло в ней все, что накопилось за год. Ей вдруг захотелось обозлиться на Билла, наорать на него, наподдать хорошенько. Как можно быть таким глупцом?! Почему он не щадит их брак?

– Не знаю, что и подумать, Таня. Все так запутанно… Представь ужас бедняжки Алисы, когда она приехала на Рождество! Она застала нас в таких растрепанных чувствах, что сразу стала рваться обратно в Париж. – В итоге дочь улетела на четыре дня раньше, чем усугубила чувство вины, сжигающее мать.

– В твоем распоряжении время, чтобы наладить с ней отношения. В данный момент важнее заняться собой, собственными потребностями. Хватит позволять Биллу над собой измываться! Пора примириться со случившимся. Хорошо об этом подумай, потом потолкуй с Биллом – уж больно легко он выкрутился!

– Вряд ли, – возразила Мэри Стюарт, качая головой. – По-моему, он весь покрылся льдом, а теперь боится оттаять, что еще больнее.

– Если не решится, погубит тебя и ваш брак.

Если уже не погубил… Таня еще не разобралась, до какой степени подруге необходимо спасение. Она была рада, что забрела в комнату Тодда.

– Спасибо, Тан. – Мэри Стюарт встала, Таня положила руку ей на плечо, Мэри Стюарт распахнула шторы, и комната наполнилась светом. – Он был славным мальчиком. Мне все еще не верится, что его больше нет.

– Мы никогда его не забудем, – подбодрила ее Таня. Они покинули комнату рука об руку, со слезами на глазах.

Таня выпила вторую чашку чая и уехала в отель переодеться для приема.

После ее ухода Мэри Стюарт еще раз заглянула в комнату сына и задернула занавески. Закрыв дверь, она вернулась к себе. Возможно, Таня права. Вероятно, она не так уж и виновата, а виновен один Тодд, и никто другой. Но сердиться на сына она все равно не могла. Гораздо проще рассердиться на его папашу, так же как последнему – свалить вину на Мэри Стюарт за то, что случилось.

Она сидела и размышляла об ударах и уроках, которые преподносит нам судьба, когда позвонила Алиса. Поболтав немного с дочерью, Мэри Стюарт рассказала о Тане, но о разговоре в комнате Тодда промолчала. Она сказала, что Таня зовет ее с собой к Фелиции Дейвенпорт, но Мэри Стюарт хочет отказаться – чувствует себя эмоционально опустошенной.

Алиса возмутилась, что мать собирается упустить такую возможность:

– Ты с ума сошла! Тебе ведь никогда больше не представится такого шанса! Ступай, мама. Приоденься и ступай. Я вешаю трубку, чтобы тебя не отвлекать. Надень черное платье от Валентино.

– Которое ты сама все время носишь?

Разговор с дочерью ее оживил. Они всегда были близки, а после смерти Тодда стали еще ближе. Алиса никогда не подводила мать, всегда была рядом, пусть и не в прямом смысле. Мэри Стюарт хотела извиниться перед ней, что так долго хандрила, но решила не говорить о грустном.

Повесив трубку, она заставила себя принять ванну, привела в порядок и натянула платье, которое ей посоветовала надеть дочь.

В красивом платье, в туфлях на высоком каблуке, с расчесанными до блеска волосами она преобразилась, превратясь в утонченную, элегантную даму. Она умело нанесла косметику, надела бриллиантовые серьги – давний подарок Билла – и, осмотрев себя в зеркале, удовлетворенно улыбнулась.

Она осталась довольна своим видом, только непривычно появляться на людях без мужа…

Таня позвонила и обещала за ней заехать. Мэри Стюарт спустилась вниз и дождалась лимузин подруги. Сев в машину, она затаила дыхание; на Тане была свободная, почти прозрачная розовая шифоновая блузка и черные атласные брюки, подчеркивавшие потрясающую фигуру – плод усилий умелых тренеров. На ногах – черные атласные туфли на высоком каблуке. Светлые густые волосы были тщательно уложены и выглядели роскошно. Она была невероятно красива и сексуальна. Впрочем, нужно признать, что внешний вид Мэри Стюарт тоже не вызывал нареканий.

– Ты так элегантна! – воскликнула Таня. – Не придерешься.

Одно из достоинств Мэри Стюарт, всегда вызывавшее у нее восхищение, – безупречность. Та была аккуратна до мельчайших деталей, вплоть до ноготка и волоска. У нее – бесподобные ноги, отличные волосы, пышущие здоровьем. Сегодня впервые за целый год ее карие глаза, огромные и теплые, не смотрели затравленно.

– Ты уверена, что я тебя не скомпрометирую? – робко поинтересовалась Мэри Стюарт.

– Как раз наоборот! Скорее ты весь вечер только и будешь делать, что отмахиваться от кавалеров. – Таня усмехнулась и приподняла одну бровь. – Или сразу найдешь, кому отдать предпочтение…

Мэри Стюарт печально покачала головой – она никого не искала, во всяком случае, пока. И это пока грозило превратиться в никогда. Несмотря на обнадеживающий разговор с Таней в комнате Тодда, свет в конце тоннеля для Мэри Стюарт еще не зажегся…

Прием оказался даже лучше, чем они ожидали. Фелиция Дейвенпорт была очень внимательна и ласкова с обеими. Они с Мэри Стюарт долго обсуждали Нью-Йорк, театральные события города, даже детей. Мэри Стюарт хозяйка вечера понравилась.

Таня провела почти весь вечер в окружении мужчин, у Мэри Стюарт тоже хватало восхищенных поклонников. Она ни от кого не скрывала, что замужем, и не прятала обручальное кольцо. Прием благотворно подействовал на ее настроение. Уезжала она в отличном расположении духа. Таня предложила еще разок побаловаться гамбургерами, но Мэри Стюарт предпочла поехать прямо домой – она еще не совсем готова злоупотреблять только что обретенной независимостью и бросать вызов Биллу.

Таня довезла ее до дому. Мэри Стюарт пригласила ее зайти, но Таня спешила в гостиницу – ей необходимо сделать несколько звонков и отдохнуть.

– Большое тебе спасибо за вечер. И не только за него. – Мэри Стюарт благодарно улыбнулась. – Как обычно, ты помогла мне. Поразительно, тебе всегда это удается!

– Фокус в том, что я тебе навязываюсь не чаще одного раза в год.

– Теперь займись собой, слышишь? – предупредила ее Мэри Стюарт.

Подруги рассмеялись и обнялись. Мэри Стюарт стояла на тротуаре и махала вслед лимузину, пока он не исчез за поворотом. Входя в свой дом, она чувствовала себя Золушкой. Танино появление всегда меняло ее жизнь, пускай всего лишь на короткое время, и напоминало об их дружбе, которая была, есть и будет, наверное, впредь. Во всяком случае, они постараются. Сейчас она чувствовала себя лучше, чем когда-либо за целый год. Таня нагрянула вовремя. Сама переживая переломный период в жизни, она тем не менее умудрилась вдохнуть в Мэри Стюарт новые силы.

– Мистер Уолкер только что поднялся, – монотонно сообщил лифтер.

Войдя в квартиру, она мельком увидела мужа, входящего в спальню. Он слышал, как она вошла, но не соизволил оглянуться. Это как пощечина: он даже не желает на нее смотреть!

– Привет, Билл! – Она вошла в спальню следом за ним. Только сейчас он обратил на нее внимание, бросив мельком взгляд через плечо. В руках он держал портфель.

– Не видел, как ты вошла.

Неправда! Просто не пожелал обернуться. О, Билл, как никто, умел обижать и отвергать.

– Как прием?

– Очень интересно. Масса приятных людей. Это как свежая струя. Фелиция Дейвенпорт – прелесть, ее друзья по большей части тоже. Я чудесно провела время. – В кои-то веки она обошлась без покаяния. Почему-то в этот раз она не ощущала необходимости ползти к нему побитой собачонкой, вымаливая прощение за непростительное прегрешение. Кажется, Таня помогла ей сегодня выбраться на свободу. – Жаль, что ты не смог пойти!

– Я ушел с работы двадцать минут назад, когда ты еще развлекалась. – Реплика была не очень дружелюбной, но он произнес ее с улыбкой. – Через три дня мы уезжаем в Лондон.

Она очень удивилась.

– Это гораздо раньше, чем ты собирался! – упрекнула она его, снова почувствовав себя наказанной и брошенной.

Не существовало никаких серьезных причин, почему бы ей не полететь с ним в Лондон. Но Билл уже давно дал ясно понять, что об этом не может быть и речи, не хотел, чтобы она путалась под ногами, пока он работает. Еще один способ держать ее на расстоянии.

– Увидимся, когда ты привезешь Алису, – пообещал он, словно читая ее мысли.

Увы, два дня за три месяца – слишком мало, чтобы удержать на плаву брак. После путешествия с дочерью по Европе она проведет остаток лета в Нью-Йорке одна. Ее вдруг осенило: а не слетать ли на несколько дней в Калифорнию навестить Таню? Других дел у нее все равно не будет: все ее благотворительные комитеты прерывали на лето свои заседания. Об этом стоило поразмыслить, хотя она знала, что вряд ли осуществит свое намерение.

Билл удалился в ванную, откуда вышел переодетый в пижаму. Казалось, он вовсе не замечает ее, несмотря на чудесное платье и привлекательный вид. Можно было подумать, что после смерти сына он перестал воспринимать ее как женщину.

Она уединилась в ванной, чтобы медленно избавиться от платья от Валентино, а заодно от иллюзий о своей привлекательности и, главное, независимости. Вернулась в спальню в халате. Билл лежал к ней спиной, занятый чтением каких-то бумаг. Какая-то сила, которой она не смогла противостоять, вдруг заставила ее бросить ему вызов. Ее голос прозвучал спокойно, но очень отчетливо. Ее удивили слова, которые у нее вырвались, но не так напугали, как его.

– Я не стану вечно это терпеть, Билл. – Высказавшись, она немного постояла молча, дожидаясь, пока он обернется и удивленно взглянет на нее.

– Что ты хочешь этим сказать? – Он прибег к сокрушительной интонации, отрепетированной в суде, но на сей раз она не испугалась. Танины речи вселили в нее отвагу.

– То, что сказала. Я не стану больше жить так, как сейчас. Надоело! Ты со мной не говоришь, ведешь себя так, словно я пустое место. Не обращаешь на меня внимания, избегаешь, отталкиваешь, а теперь вообще уезжаешь в Лондон на два, а то и три месяца и воображаешь, что я буду довольствоваться двухдневным свиданием. Это больше не супружество, а настоящее рабство! С рабами и то обходились лучше, чем ты со мной.

Никогда она еще не говорила ему подобных резкостей, а за истекший год и подавно.

– Считаешь, что я еду за удовольствиями? Кажется, ты забыла, что я буду там работать, – произнес он ледяным тоном.

– Это ты забыл, что мы женаты.

Он отлично понял, о чем речь.

– Год был очень трудным для нас обоих.

Только что исполнился год со дня смерти Тодда, но время не залечило, а только разбередило рану.

– У меня такое чувство, что мы умерли вместе с ним, – печально молвила Мэри Стюарт, глядя на мужа. Она была удовлетворена уже самим фактом разговора. – А с нами – и наш брак.

– Не обязательно. Думаю, нам обоим требуется время, – медленно проговорил он.

Она понимала, что Билл кривит душой не только с ней, но и с самим собой, тешит себя надеждой, что в один прекрасный день все само собой встанет на свои места. Но она-то знала, что этого не произойдет.

– Одним ожиданием ничего не исправишь. Прошел уже целый год, Билл! – напомнила она ему, гадая, как долго он сможет выдерживать атаку, и подозревая, что скоро начнется контрнаступление.

– Знаю! – отрезал он, после чего наступила тишина. – Я многое знаю. Но что для меня новость – так это твои ультиматумы. – Он давал понять, что удручен.

– Я не собиралась предъявлять ультиматум, а только довела до твоего сведения свои намерения. Даже если бы я собралась терпеть вечно, у меня это вряд ли бы вышло.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное