Даниэла Стил.

Клуб холостяков

(страница 5 из 28)

скачать книгу бесплатно

– Да, я маньяк. А она очень хорошенькая.

– Кто? Сильвия Рейнолдс? – изумился Грей.

Она определенно была не во вкусе Адама. Раза в два старше его подружек. Она скорее могла бы заинтересовать Грея, но он оценил в первую очередь другое ее достоинство – знание современной живописи. В любом случае это было полезное знакомство – в нью-йоркских художественных кругах она была фигурой влиятельной. Оказалось, что Чарли тоже слышал о ней.

– Да нет, та, молодая! – ответил Адам. – Премиленькая крошка! Похожа на балерину. Правда, с европейками я иногда попадаю впросак. Знакомлюсь с какой-нибудь легкомысленной красоткой, а потом выясняется, что она учится на каком-нибудь заумном факультете – юридическом, философском, математическом.

– Адам, веди-ка себя прилично. Это может быть дочь Сильвии.

Впрочем, и это обстоятельство не остановило бы Адама. В отношениях с женщинами он не ведал условностей, никакой осторожности, сомнений. Только слово «брак» могло остудить его пыл. Тут он сразу останавливался.

Как и все приезжающие в этот гостеприимный город, после ужина они прошлись по площади, заглядывая в магазинчики, а ближе к полуночи направились в отель. И, как предсказывала Сильвия, вся их компания оказалась в баре. Они смеялись, болтали, курили, а завидя своих новых знакомых, Сильвия с улыбкой помахала им рукой. Стул рядом с красивой молодой француженкой, по счастью, оказался свободен, и Адам попросил разрешения присесть. Девушка улыбнулась и сделала приглашающий жест. Она заговорила на превосходном английском, хотя по акценту чувствовалось, что она француженка. Сильвия сказала Грею, что девушка – ее племянница. Чарли очутился между двумя мужчинами. Один был итальянец, другой – француз, и не прошло и нескольких минут, как они уже увлеченно обсуждали американскую политику и положение на Ближнем Востоке. Это был типично европейский разговор, когда собеседники стараются добраться до сути вопроса, не отвлекаясь на ерунду, и каждый высказывает аргументированное суждение. Чарли обожал такие дискуссии, а Грей увлекся беседой с Сильвией. Выяснилось, что она в юности изучала архитектуру, а последние двадцать лет по большей части живет в Париже. Она была замужем за французом, но уже десять лет как разведена.

– Когда мы развелись, я не представляла себе, чем заняться и где жить. Муж был художником, и я осталась без гроша. Хотела вернуться домой, но вдруг поняла, что у меня своего дома давно нет. Я выросла в Кливленде, родители мои к тому времени уже умерли, дома после школы я уже не жила, поэтому я забрала детей и двинулась в Нью-Йорк. Нашла работу в галерее в Сохо, при первой же возможности с нуля открыла собственную, и, к моему удивлению, дело завертелось. И вот я здесь, через десять лет после возвращения на родину, и по-прежнему – хозяйка галереи. Моя дочь учится во Флоренции, а сын получает степень магистра в Оксфорде. Я и сама теперь не знаю, какого черта я делаю в Нью-Йорке. – Она вздохнула и улыбнулась Грею. – Расскажите мне, над чем вы сейчас работаете.

Грей увлеченно стал рассказывать о своем стиле, о своих пристрастиях.

Сильвия слушала его, не перебивая. Это была ее стихия, и хотя она выставляла совсем другую живопись, это не мешало ей с интересом следить за тем, что делают художники другого направления. Работы Грея ей доводилось видеть несколько лет назад, и они Сильвии понравились. Они с удивлением обнаружили, что в Париже жили в нескольких кварталах друг от друга и примерно в одно время. И Сильвия без колебаний сообщила, что ей уже сорок девять лет, хотя, на взгляд Грея, больше сорока двух ей невозможно было дать. В Сильвии была какая-то необычайная сердечность и одновременно чувственность. Она не была похожа на американку или француженку, черные как смоль волосы и зеленые глаза скорее могли принадлежать представительнице какого-нибудь туземного племени из Южной Америки. Она держалась абсолютно непринужденно, и с новым знакомым ей явно было очень легко. Они были почти ровесниками, их профессиональные интересы были близки. Она тоже любила писать маслом, но не считала себя хорошим художником. Для нее это было лишь хобби. Сильвия обожала живопись, многое знала об архитектуре, внимательно следила за современными тенденциями в искусстве.

Они просидели в баре до трех часов ночи.

– Нам пора, – сказал наконец Чарли. Все трое были довольны вечером. Чарли многое обсудил со своими собеседниками. Грей с Сильвией тоже были увлечены долгой беседой, а Адам, хоть племянница Сильвии и была неоспоримо хороша, неожиданно для себя увлекся беседой с одним римским адвокатом и получил удовольствие от их жаркого спора не меньшее, чем получил бы от флирта с девушкой. Расставались они все с явным сожалением.

– Не хотите провести завтрашний день на яхте? – обратился Чарли ко всей компании.

– Разве мы поместимся на гребном ялике? – рассмеялась Сильвия. – Придется нам по очереди в него садиться.

– К завтрашнему дню я придумаю что-нибудь посолиднее, – пообещал Чарли. – Мы заберем вас в порту в одиннадцать. – Он записал Сильвии, как звонить на яхту – на случай, если будут изменения. Они расстались друзьями, и три друга двинулись в порт, где их ждал катер. Вот за это они и любили свои путешествия – за возможность посетить интересные места и познакомиться с интересными людьми. Все согласились, что сегодняшний вечер прошел на редкость удачно.

– Потрясающая женщина! – восхищенно воскликнул Грей, и Адам рассмеялся.

– Слава богу, я точно знаю, что ты не влюбился, – заметил он, когда они уже подошли к порту. Катер был на месте, рядом их поджидали двое матросов. Когда у Чарли на яхте гостили друзья, этот катер всегда был наготове.

– Откуда ты знаешь, что я не влюбился? – удивился Грей. – Но, впрочем, ты угадал. Но мне было с ней интересно. Я получил удовольствие от общения. Она очень искренняя и столько всего знает! Серьезный человек!

– Не спорю. Это было видно по вашему разговору. Именно поэтому я и говорю, что ты не влюблен: потому что она не сумасшедшая. Абсолютно нормальный человек. Никто не угрожает ее жизни, она не подвергается насилию, и она не проходила курс лечения от алкоголизма. Да, Грей, с тобой у нее никаких шансов, – подшучивал Адам. Сильвия никак не походила на тех особ, с которыми обычно знался Грей. Она производила впечатление уравновешенной цельной натуры, делающей свое дело успешно. Словом, она – воплощение нормальности.

– Как знать, как знать, – загадочно проговорил Чарли. – В Портофино случаются и чудеса, это очень романтичное место.

– Ну, не настолько уж и романтичное, – возразил Адам. – Если только завтра к одиннадцати часам у нее не случится нервный срыв или внезапное умопомрачение.

– Увы, друг мой, ты прав, – признал Грей. – Я питаю роковую слабость к женщинам, нуждающимся в помощи. Когда от нее ушел муж, она забрала детей и без цента в кармане переехала в Нью-Йорк. Через два года она уже владела галереей, которая теперь является одной из самых преуспевающих в Нью-Йорке. Такие женщины в спасателях не нуждаются. – Грей хорошо себя знал, да и его друзья тоже. Впрочем, Чарли еще не терял надежды на его счет. Он и на свой счет не терял надежды.

– Это внесло бы хоть какое-то разнообразие, – пробормотал Адам.

– Я, пожалуй, стану с ней дружить, – задумчиво сказал Грей. – Это дело вернее будет.

Наутро новые знакомые поднялись на борт, когда трое друзей заканчивали завтракать. Чарли показал им яхту, и вскоре они вышли в море. Все были в восторге – яхта и впрямь была замечательная.

– Чарли говорит, вы каждый год путешествуете по целому месяцу. Как это здорово! – заметила Сильвия, с улыбкой глядя на Грея.

Они оба пили безалкогольный коктейль. Грей решил, что общаться с Сильвией лучше на трезвую голову. Проблем с алкоголем ни у кого не было, но все честно признались, что на яхте обычно пьют больше обычного, как вырвавшиеся из дому подростки. Рядом с Сильвией хотелось быть достойным собеседником – настолько она сама была умна и интересна. Грей и Сильвия не искали темы для разговора – им нравилось перескакивать с предмета на предмет, но особенно долго они говорили об итальянских фресках эпохи Возрождения.

Когда яхта встала на якорь, все надели купальные принадлежности и кинулись в воду. Резвились, как дети. Двое молодых мужчин встали на водные лыжи, а Адам оседлал гидроцикл, усадив с собой племянницу Сильвии.

Купание и водные забавы продолжались почти до двух часов, а к тому времени на яхте стюарды накрыли роскошный стол. Все уселись за обильную трапезу с итальянским вином, застолье и увлеченная беседа закончились не скоро. Адаму пришлось проявить свое умение вести серьезный разговор в беседе с племянницей Сильвии – выяснилось, что девушка изучает политологию в Париже и собирается продолжать свое образование после окончания Сорбонны. Она, как и Сильвия, была не из тех, кто порхает по верхам. Ее отец был министром культуры, а мать хирургом в известной клинике. Оба брата тоже пошли в медицину. А сама девушка говорила на пяти языках и подумывала еще и о втором, юридическом образовании. Она всерьез намеревалась делать карьеру в политике. Такой девушке силиконовая грудь от него явно не требуется. Адам был даже слегка обескуражен – такой образованной собеседницы у него давно не было. Он не привык видеть в столь юной женщине подобную глубину суждений и широту знаний. Чарли, проходя мимо них, улыбнулся, услышав разговор: девушка рассуждала о валютной бирже, а Адам, судя по его виду, был явно не в своей тарелке. Он просто оробел, как позже сам признался. Да, этой девице неотразимый Адам был неинтересен. По крайней мере, сам он пришел к такому выводу.

Сильвия и Грей по-прежнему были погружены в свой профессиональный разговор, к взаимному удовольствию обоих. Они переходили от одной темы к другой, обсуждали работы знакомых художников и даже откровенно сплетничали о них. Чарли наблюдал за ними с отеческим умилением. Он, как гостеприимный хозяин, следил, чтобы все чувствовали себя на борту как дома и ни в чем не нуждались.

День выдался такой чудесный, что было решено остаться на яхте и на ужин, благо хозяин сам этого пожелал. Время близилось к полуночи, когда они наконец подошли к порту, сделав по пути остановку, чтобы поплавать в лунном свете. Сильвия отлично плавала, похоже, она все, за что бралась, делала отлично. Грей был искренне изумлен – прежде он не встречал такой женщины. Они рядом плыли назад к яхте, и Грей впервые пожалел, что не следит за своей физической формой. Он вообще никогда об этом не задумывался. Сильвия же была в прекрасной форме и плыла легко и красиво. Ее фигура была достойна восхищения, но она словно и не обращала на это внимания. А вот ее племянница, кажется, получала удовольствие, флиртуя с Адамом. Сильвия лишь улыбалась, наблюдая за этой парой. Не в ее привычке было вмешиваться в дела близких, тем более что ее племянница уже взрослая женщина и вольна вести себя так, как считает нужным.

Прощаясь, Сильвия спросила у Грея, не составит ли он ей назавтра компанию при посещении собора Сан-Джорджо. Она и прежде бывала там, но всякий раз по приезде отправлялась туда снова. Грей с готовностью согласился и пообещал быть в порту в десять часов. В этом приглашении не было ничего двусмысленного – просто Сильвия сказала, что через день они отбывают, и Грей обрадовался возможности лишний раз пообщаться.

– Какие симпатичные люди, – заметил Чарли, когда гости разъехались, и Адам и Грей с ним согласились. День прошел изумительно, новые знакомые оказались думающими и приятными людьми. – Странно только, что племянница Сильвии не осталась ночевать. Ты что же, не сумел ее очаровать? – поддразнил он Адама. Тот недовольно пожал плечами.

– По-моему, я для нее недостаточно образован. Поговоришь с этой девчонкой – мой Гарвард меркнет. Мы обсудили вопросы законодательства, особенности толкования американской системы юстиции, конституционное право Штатов в сравнении с французской правовой системой – и в результате я себя чувствую полным идиотом. Она любого мужика заткнет за пояс. Ей надо бы водить дружбу с моими гарвардскими профессорами, а не с такими, как я, юристами.

Эта девушка напомнила Адаму Рэчел в юности, которая блистала в учебе настолько, что окончила Гарвард с отличием, и это сходство моментально остудило его пыл. Он оставил попытки приударить за этой умницей. Она весь день поражала его своим интеллектом, ему это нравилось, будоражило кровь, но в конечном итоге Адам устал и почувствовал себя стариком. Его мозги уже с такой нагрузкой не справлялись. Лучше уж оплачивать приятельницам силиконовые имплантаты и новые носы, чем пытаться состязаться с ними в интеллекте. У Адама появилось чувство неполноценности, отчего уверенности в нем заметно поубавилось, а вместе с этим и любовного влечения.

Трое друзей выпили на палубе по бокалу вина, после чего перешли к сигарам, а затем и вовсе разбрелись по каютам. Никаких планов на следующий день у них не было, и Адам с Чарли объявили, что намерены долго спать. Зато Грей с удовольствием думал о завтрашней экскурсии. Спускаясь в каюту, он упомянул об этом Чарли, и тот порадовался за друга. Он очень одобрил новое знакомство Грея. Ему давно следовало заручиться поддержкой такого авторитетного в своих кругах специалиста, как Сильвия. Грей – талантливый художник, но он совершенно не умеет устраивать свои дела, а в этом Сильвия, с ее обширными связями в Нью-Йорке и Европе, могла бы ему помочь. Роман у них вряд ли получится, но, возможно, она сможет стать для Грея другом. Чарли удивило, что такая обаятельная женщина путешествует без спутника, а в многочисленной компании. Мужчины, особенно европейцы, отдают должное женщинам умным, красивым и стильным, а Сильвия обладала всеми этими достоинствами. В жизни Чарли так сложилось, что все его приятельницы были вдвое моложе его. В Штатах двадцатилетние и тридцатилетние женщины были в большом спросе, ведь они молоды. Другое дело – ровесницы Сильвии, солидные американские мужчины сторонятся таких дам, особенно образованных и успешных. Девушки, с которыми встречался Адам, считались более привлекательными, нежели женщины с интеллектом. Чарли знал многих женщин в Нью-Йорке – умных и успешных, которые остались одни. Мысленно он попытался представить себе мужчину, который бы составил счастье Сильвии. Увы, конкретный образ никак не складывался. Впрочем, сама Сильвия дала им понять, что независимый образ жизни ее вполне устраивает. Ее нисколько не смущало одиночество, и она явно не стремилась устроить свою жизнь. Чарли еще вчера, за сигарой, поделился своими наблюдениями с приятелями.

На другое утро, поднимаясь следом за Сильвией на холм к Сан-Джорджо, Грей убедился, что Чарли насчет Сильвии был абсолютно прав. Грей попытался разговорить Сильвию и задал несколько вопросов о ее личной жизни.

– Ты не собираешься замуж? – осторожно спросил он.

– Сейчас уже нет, – подбирая слова, ответила Сильвия. – Мне нравилось быть замужней женщиной, но не уверена, что опять пошла бы на это. Мне иногда кажется, что меня привлекает не сам мужчина, а стабильная жизнь, с раз и навсегда определенным кругом обязанностей. Мой муж был художник, к тому же страдающий нарциссизмом. Центр Вселенной. Я его боготворила – не меньше, чем он боготворил себя. Больше для него никого и ничего не существовало, – искренне и откровенно рассказывала она. В ее голосе не было горечи, все осталось в прошлом, и Грей это явственно слышал. – Ни детей, ни меня – никого. Жизнь вращалась только вокруг него. Наступает момент, когда тебе это надоедает. Правда, если бы он не ушел к другой, я бы до сих пор, наверное, была с ним. Он бросил меня в пятьдесят пять лет, мне тогда было тридцать девять. К тому времени все мои восторги остались в прошлом. А ушел он к девятнадцатилетней. Они поженились, за три года нарожали троих детей, после чего он и ее бросил. Я по крайней мере продержалась дольше. Двадцать лет он был со мной. А с ней – всего четыре.

– Надо полагать, от нее он ушел к двенадцатилетней? – съязвил Грей. Ему было обидно за Сильвию. Такая женщина стоила большего. Но она – молодец, не дала сбить себя с ног, уехала в Нью-Йорк с двумя детьми и без гроша за душой. И без малейшей помощи от бывшего мужа.

– Нет, последней был двадцать один. Старовата для него, конечно. Когда мы поженились, мне было девятнадцать. Я тогда в Париже в университете училась. А две последние его пассии были у него моделями.

– А с детьми он видится?

Сильвия качнула головой.

– Нет, за девять лет он с ними виделся дважды, они очень переживали. А в прошлом году он умер. У моих детей осталось много не заданных ему вопросов, хотя бы о том, какое место они занимали в его жизни. Для меня это тоже была утрата. Я его любила, но с самовлюбленными эгоистами всегда так получается. В конечном счете, им никто, кроме себя, не нужен. Им не дано любить другого. – Она просто констатировала факт. В ее голосе слышалось сожаление, но не ожесточение.

– Я тоже знал таких женщин. – Грей не хотел ей рассказывать, с каким безумием ему приходилось сталкиваться в его жизни. Объяснить это практически невозможно, вряд ли другой человек сможет это понять. А выглядеть в глазах Сильвии наивным простаком ему не хотелось. – И тебе больше никогда не хотелось начать все заново – с другим человеком? – Он понимал, что вопрос отчасти бестактный, но что-то подсказывало ему, что Сильвия не станет обижаться. Ее прямота и откровенность изумляли Грея. У него такое чувство, словно она ничего не пытается утаить, хотя душевные раны у нее наверняка есть. К этому возрасту у кого их нет?!

– Нет, у меня ни разу не возникало желания выйти замуж. Да я и смысла не вижу – в моем-то возрасте. Дети у меня уже есть, рожать я больше не собираюсь. Институт брака священен, я в этом глубоко убеждена. Только вот не знаю, так ли уж он ценен теперь для меня. Скорее – нет. Боюсь, у меня для замужества мужества не хватит. После развода я шесть лет жила с одним человеком. Необыкновенная была личность, талантливый художник, скульптор. У него была жесточайшая депрессия, а лечиться он отказывался. Он был алкоголиком, вся жизнь кувырком. Я его все равно любила, но это было невыносимо. Ты себе даже представить не можешь. – Она замолчала, и Грей внимательно на нее посмотрел. У нее было страдальческое выражение лица, и ему захотелось узнать причину этого страдания. Он хотел знать о ней все.

– Ты от него ушла? – спросил Грей.

– Нет, не ушла, а надо было. Может, тогда он бы бросил пить или стал бы лечиться. Хотя, кто знает... – В ее голосе слышалась печаль, словно она уже давно свыклась с перенесенной трагедией и утратой.

– Он сам от тебя ушел? – Невозможно было представить, чтобы кто-то мог так обойтись с Сильвией, да еще дважды. Однако мир полон странных людей, которые упускают свой шанс, не дают себе стать счастливыми и в конечном итоге губят собственную жизнь. И ничего с этим не сделаешь. Он это уже хорошо усвоил.

– Нет, он покончил жизнь самоубийством, – тихо проговорила Сильвия, – три года назад. Я долго не могла примириться со случившимся. Когда в прошлом году отец моих детей, Жан-Мари, умер, тоже было тяжело. Утрата всколыхнула воспоминания, так, наверное, часто бывает. Но что случилось, то случилось, и ничего нельзя изменить, как бы сильно я его ни любила. Он просто не мог жить дальше, а я ничем не могла ему помочь. Надо было с этим смириться. – По голосу Сильвии Грей понял, что ей это удалось. Ей многое пришлось пережить, но она выстояла. Достаточно было на нее посмотреть, чтобы увидеть, насколько это жизнестойкая, сильная женщина. Грею захотелось обнять ее, но он поостерегся, ведь Сильвия могла неправильно истолковать этот жест. А права такого у него нет – ведь они знакомы всего пару дней.

– Мне очень жаль, – мягко проговорил Грей, переполняемый эмоциями. После стольких безумных девиц в его жизни, превращавших в трагедию каждое мгновение, наконец перед ним была совершенно нормальная женщина, пережившая подлинную трагедию и не давшая себя сломить. Наоборот, она сумела извлечь урок из своих потерь.

– Спасибо.

Она улыбнулась ему, и они вместе вошли в собор. Они обошли его внутри и снаружи. Это было прекрасное строение двенадцатого века, Сильвия показывала Грею такие детали, на которые он прежде не обращал внимания, хотя и бывал здесь не раз. Прошло два часа, прежде чем, посидев в тишине собора, они тронулись в обратный путь.

– Расскажи мне о своих детях, – попросил Грей. Он мог предположить, что Сильвия, сильная и цельная личность, – прекрасная мать, хотя представить ее в этом качестве он не мог. Для него пусть лучше она будет только другом.

– Интересные ребята. Умные, – ответила Сильвия с гордостью, и Грей улыбнулся. – Дочка – художница, учится во Флоренции. А сын – историк, изучает Древнюю Грецию. Он несколько похож на отца, только, слава богу, сердцем мягче. Дочь унаследовала от отца талант, а не другие его качества. Она очень на меня похожа. Я хотела бы в будущем передать ей галерею, но боюсь, что она этого не захочет. У нее своя жизнь. Но я надеюсь, что гены еще заявят о себе, все-таки генетика – наука объективная, и моя дочь рано или поздно пойдет той же дорогой, что и я.

Они поравнялись с небольшим кафе, и Грей пригласил Сильвию на чашку кофе. Когда они устроились за столиком, Сильвия сказала:

– Расскажи теперь ты о себе. Почему ты один?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное