Даниэла Стил.

Хочу «Оскар»!

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

В конце концов к трем часам Таня уснула, так и не выключив телевизор, а в половине седьмого ее разбудил зазвонивший телефон. Спала Таня мало и чувствовала себя совершенно разбитой. Надо было побыстрее привести себя в порядок, чтобы быть в форме к моменту встречи. Встреча должна была состояться в «Поло Лаундж». Таня выбрала для этой встречи черные брюки и футболку, сандалии, а в последний момент, уже выходя из комнаты, прихватила еще джинсовую куртку. Таня оделась так, как могли одеться ее дочери, впрочем, так одевалась и она сама дома, в Россе. Интересно, а одобрили бы это ее девочки? Жаль, что она не может с ними посоветоваться. Хотя, что ей переживать, она не голливудская звезда, чтобы удивлять всех своими нарядами. Ее внешний вид вряд ли кого волнует. Ее дело – сценарий, значение имеет лишь то, насколько сценарий хорош, а Таня была уверена, что он очень даже неплох. Она положила распечатку в большую сумку от «Прада», а в последний момент надела в уши крохотные бриллиантовые сережки, которые Питер подарил ей на Рождество. Таня любила эти сережки и подумала, что в Лос-Анджелесе они будут вполне кстати, хотя в Россе она не стала бы их надевать на утреннюю деловую встречу. Войдя в зал ресторана, Таня тут же поняла, что правильно сделала, надев сережки. Без них она еще больше чувствовала бы себя провинциалкой, особенно на фоне сидящих в зале посетителей.

Ресторан был полон солидных мужчин и красивых женщин, среди них было и несколько знаменитостей. Ослепительные красавицы завтракали с подругами или небольшими компаниями. Мужчины тоже в основном сидели в обществе мужчин. Пар было немного, в основном мужчины с гораздо более молодыми спутницами. Таня заметила Шарон Осборн, завтракающую в тихом уголке с молодой женщиной. Обе были в дорогих нарядах, а на пальцах и в ушах у них поблескивали крупные бриллианты. Барбара Уолтерс сидела за столиком в компании трех мужчин. В зале главным образом были люди, имеющие отношение к индустрии развлечений. За большинством столиков явно происходили сугубо деловые встречи, и в зале отчетливо пахло деньгами и властью. «Поло Лаундж» выглядел очагом благополучия и успеха. Таня отчетливо почувствовала это и сразу ощутила себя нелепой и неуместной здесь в своем простеньком наряде. На Барбаре Уолтерс был бежевой льняной костюм от «Шанель» и жемчуга. Шарон Осборн была в черном платье с глубоким вырезом. Большинство присутствующих женщин явно претерпели косметические операции и побывали в руках лучших пластических хирургов, другие – они были в меньшинстве – могли служить рекламой коллагена и ботокса. Таня подумала, что здесь она, пожалуй, единственная, которая сохранила лицо, дарованное природой. Она снова напомнила себе, что она здесь не для того, чтобы демонстрировать себя, поэтому неважно, как выглядит. Но это все равно было обескураживающим ощущением – оказаться среди такого количества красивых, безукоризненных, холеных женщин. Таня отдавала себе отчет в том, что не в силах конкурировать с ними – не стоило даже и пытаться.

Ей оставалось лишь одно: быть собой.

Таня сообщила метрдотелю, с кем она встречается, и он тут же провел ее к столику в углу. Таня узнала Дугласа Уэйна, а заметив его, узнала и Макса Блама, режиссера.

Макс и Дуглас встали, приветствуя Таню, когда она подошла к столику. Они были абсолютно не похожи друг на друга. Макс был низкорослым, полным, веселым и жизнерадостным. Ему было за шестьдесят, и за сорок лет в Голливуде он сделал блестящую карьеру. Макс был лишь немного выше Тани, и у него было лицо не то веселого монаха, не то сказочного эльфа. Он держался сердечно, дружелюбно и непринужденно. Одет он был простецки – кроссовки, джинсы и футболка. К Бламу идеально подходило определение «уютный». Это был человек того типа, с которым хочется усесться рядом, взять за руку и рассказать о самом важном и сокровенном.

В его послужном списке было пять премий Американской киноакадемии. Таня совсем растерялась, когда Блам сказал, что для него будет честью работать с ней и что ему очень нравятся работы Тани. Таня вскоре убедилась, что Блам читал все, что она печатала в «Нью-йоркере», с самого начала. Он читал большую часть ее эссе и ее сборник рассказов и пересмотрел записи большинства ее мыльных опер. Он хотел знать как можно больше о ее работе, ее тематике, ее стиле, ее умении рассчитать время, ее чувстве юмора, ее понимании драматургии. И пока что, сказал Блам, ему понравилось все, что он увидел. Он не сомневался, что Дуглас был абсолютно прав, решив доверить этот сценарий ей. На его взгляд, это было отличной идеей – обратиться к ней. Дуглас согласно кивал.

Он был мужчиной совершенно иного типа и напоминал красавца Гарри Купера – звезду Голливуда сороковых-шестидесятых годов – в зрелые годы. Из прессы Таня знала, что Уэйну пятьдесят четыре года. Он был высоким, поджарым, с худым лицом, проницательными голубыми глазами и седыми волосами. Его внешний вид можно было определить одним словом – «холодный». Глаза у него были словно сталь. У Макса были теплые карие глаза, лысая голова и борода. У Дугласа были густые седые волосы, прекрасно подстриженные, одет он был безупречно – безукоризненно отглаженные серые брюки, голубая рубашка под цвет глаз и тонкий свитер. Осторожно опустив глаза, Таня заметила и его мягкие коричневые туфли из кожи аллигатора. В Дугласе все говорило о прекрасном вкусе и деньгах, но прежде всего в глаза бросалась источаемая им сила. Всякий при одном лишь взгляде на него сразу же понял бы, что это человек значительный. У него был такой вид, словно он в состоянии купить и продать всех присутствующих в этом зале. Когда Дуглас посмотрел на Таню, у нее возникло ощущение, будто он видит ее насквозь. Она чувствовала себя куда более непринужденно, разговаривая с Максом, который прилагал все усилия, чтобы Таня почувствовала себя желанной гостьей. Дуглас же смотрел на нее так, словно разбирает ее на кусочки и складывает обратно. Ощущение было не из приятных.

– У вас очень маленькая нога.

Это было первое, что сказал Тане Дуглас, когда она села за столик. Таня понятия не имела, как он мог это увидеть – разве что каким-то образом разглядел ее ноги под столом. Ей и в голову в эту минуту не пришло, что Дуглас внимательно изучил вопросник, который по просьбе его секретаря заполнили муж и агент Тани, дабы купить ей подарки, способные ее порадовать. Он отметил ее размер ноги в списке, прежде чем для Тани были куплены халат и тапочки от «Претези». Именно Дуглас решил, что они должны быть розовыми. Дуглас Уэйн единолично принимал все окончательные решения, даже те, которые касались самых незначительных деталей и самых банальных вещей. Для Дугласа не существовало мелочей. Он одобрил и атласную ночную рубашку, и легкий халат, тоже розовые. Он распорядился подобрать для Тани что-нибудь красивое, но не сексуальное. Он знал от ее агента, что Таня замужем и у нее уже взрослые дети, а Уолт в конце концов признался Дугласу, что она едва не упустила представившуюся ей возможность ради того, чтобы остаться дома и заботиться о своих дочерях-двойняшках. Уолт упомянул, что именно ее муж Питер помог Тане принять решение, но это было нелегко. Да, это явно была не та женщина, которой можно послать сексуальную ночную рубашку. С этой женщиной следовало обращаться с уважением и тактом.

– Спасибо за чудесные подарки, – сказала Таня, оробев. Оба они, и Дуглас, и Макс, были такими влиятельными людьми, что рядом с ними Таня почувствовала себя ничтожной простушкой. – Все замечательно подошло, – добавила она, осторожно улыбнувшись.

– Рад это слышать.

Если бы это было не так, то кто-то поплатился бы головой. Но Тане необязательно было знать об этом. Глядя на Дугласа, трудно было поверить, что такой человек способен смотреть мыльные оперы. Таня скорее могла бы себе представить его тонким интеллектуалом, потребляющим более сложную пищу. Интересно, часто ли ему говорят, что он похож на Гарри Купера? Таня еще мало была знакома с ним, чтобы отпускать реплики касательно его внешности, но сходство было поразительным. Макс же все больше напоминал ей Весельчака из мультфильма «Белоснежка и семь гномов». В начале разговора Таня постоянно чувствовала, что Дуглас не спускает с нее глаз – с того самого момента, как она села за столик. У нее было такое ощущение, словно ее изучают под микроскопом – и в каком-то смысле так оно и было. Ничто не ускользало от внимательного взгляда Дугласа. И лишь когда они заговорили о сценарии, он расслабился и воодушевился.

Дуглас внезапно оживился, а когда Таня стала говорить о внесенных ею изменениях, он рассмеялся.

– Мне нравится, когда вы пишете юмористические вещи, Таня. Я всегда мог угадать, какую часть сценария моей любимой мыльной оперы писали вы. Если я начинал хохотать до колик в животе, значит, это была ваша работа.

В сценарии, над которым они сейчас работали, и в фильме, который должны были начать снимать, не было места для юмора, но Таня все-таки подпустила его кое-где, и все согласились, что это должно пойти. Таня проделала это очень уместно, чтобы добавить остроты и тепла – неизменного отличительного значка ее работы. Даже юмористические ситуации всегда задевали нужную струну, трогали зрителя и несли на себе печать Таниных личных качеств – доброту и тепло.

К тому моменту, как они закончили завтрак, Таня заметила, что Дуглас расслабился. Ей вдруг даже подумалось, что он, быть может, застенчив. Весь лед, который чувствовался в начале встречи, теперь, похоже, растаял. Впоследствии Макс с удивлением сказал одному своему другу, что эта женщина заставила Дугласа есть с руки. Похоже, Дуглас доволен.

– Вы – очаровательная женщина, – сказал он, устремив на Таню пристальный взгляд. – Ваш агент сказал, что вы чуть не отказались работать над фильмом, потому что не хотели оставлять мужа и детей. Мне это показалось признаком сумасшествия, и я думал, что вы явитесь сюда в виде Матери-Земли, в просторном балахоне и с косами ниже пояса. Вы же, к счастью, оказались абсолютно здравомыслящим человеком.

Дуглас видел перед собой привлекательную, современную, моложавую женщину.

– Глядя на вас, не подумаешь, что у вас трое детей. Ну что ж, слава богу, что у вас хватило ума оставить мужа и детей и принять правильное для вашей карьеры решение.

– На самом деле все было не совсем так, – созналась Таня. Замечание Дугласа застало ее врасплох. Дуглас сказал то, что думал, не стесняясь в выражениях. Деньги и влияние позволяли ему не стесняться. – Мой агент сказал вам правду. Я действительно собиралась отклонить ваше предложение. Решение фактически за меня принял муж. Он убедил меня, что дом без меня не рухнет и у них все будет в порядке. Он остался дома, с нашими дочерьми.

– О, это явно не мой случай, – сказал Дуглас и еле заметно скривился.

Макс улыбнулся и кивнул.

– А сколько лет вашим дочерям? – поинтересовался Макс вполне искренне.

– Семнадцать. Еще у нас есть сын, ему восемнадцать, и сегодня у него начинаются занятия в университете Санта-Барбары, – с гордостью сказала Таня.

– Замечательно, – с подъемом произнес Макс. – У меня у самого две дочери. Тридцать два года и тридцать пять лет. Обе живут в Нью-Йорке. Одна дочь – адвокат, а другая – психиатр. Обе замужем, и у меня трое внуков, – с нескрываемой гордостью сообщил он.

– Чудесно, – отозвалась Таня, а потом они оба посмотрели на Дугласа. Тот лишь улыбнулся в ответ.

– Не надо на меня так смотреть. У меня нет детей. Я был женат дважды, но оба раза – без детей. У меня даже собаки нет, да я и не собираюсь ее заводить. Я слишком много работаю – и всегда много работал, у меня нет времени на детей. Пожалуй, я восхищаюсь вашими побуждениями, которые едва не заставили вас остаться дома, с детьми, вместо того чтобы работать над сценарием. Но не могу сказать, что я их понимаю. Мне кажется, что в работе есть нечто благородное. Подумайте обо всех тех людях, которые придут смотреть наш фильм, на сколько судеб вы повлияете тем, что вложите в сценарий, сколько людей будут вспоминать фильм, размышлять над ним и, в сущности, над собственной жизнью.

Таня решила, что у Дугласа преувеличенное представление о собственной значительности. Для нее один ее ребенок был важнее тысячи фильмов, одна-единственная жизнь, одно человеческое существо, связанное с другими. Таня никогда не считала свою работу чем-то исключительно важным. Да, конечно, она – женщина, и, может быть, поэтому муж, дети, дом значили для нее так много. Ей даже стало жаль Дугласа, который не знает этой привязанности к семье. Он жил ради своей работы. У Тани возникло ощущение, что ему чего-то не хватает, какой-то важной составляющей. И все же Дуглас явно был ей симпатичен, он показался ей интересным человеком, он отличался острым ярким умом. Но Тане куда ближе была присущая Максу мягкость. Таня с облегчением подумала, что работать с ними будет необычайно увлекательно, хотя она пока и не понимала, откуда Дуглас черпает силы, а возможно, она и никогда этого не поймет. Казалось, будто в нем горит огонь, происхождение которого Таня не понимала, и именно он приводит Дугласа в движение. Этот огонь виден был в его глазах.

Следующие два часа они говорили только о сценарии. Дуглас объяснял Тане, что им предстоит сделать, какие изменения он просил бы ее внести в сценарий, какие детали следовало бы добавить. Он, похоже, ни минуты не сомневался, что фильм получится исключительный. Слушая Дугласа, Таня начала понимать ход его мыслей, его цель. Дуглас горел, как пламя, своими идеями, а вот Макс был осторожнее, мягче, и его мягкость удачно сочеталась с резкостью продюсера. Макс привносил в фильм человечность, а Дуглас – остроту. В нем было нечто завораживающее.

Они просидели в «Поло Лаундж», обсуждая сценарий, почти до полудня, а потом Таня вернулась к себе в бунгало и принялась оформлять в слова все то, о чем они говорили. Разговор с Дугласом побудил Таню существенно переработать сценарий, вывести его на иную глубину. Таня попыталась объяснить это Питеру, когда тот позвонил ей, но не смогла. Но то, о чем говорили Дуглас и Макс, имело смысл. В тот день Таня добавила в сценарий несколько новых сцен, она встала из-за стола лишь в шесть вечера, довольная своей работой.

Вечером, когда Таня уже лежала в постели, бездумно уставившись в экран телевизора, ей позвонил Дуглас. Таню его звонок удивил, но она повела разговор, рассказала ему о том, что успела сделать за день. Дуглас, судя по всему, остался доволен тем, что Таня так быстро уловила нужную тенденцию. Она прекрасно понимала, что от нее требуется и как достичь желаемого результата.

– Утренняя встреча удалась, как мне кажется. Думаю, вы следуете за романом достаточно точно, но без излишнего пиетета. С нетерпением жду возможности увидеть то, что вы сделали сегодня.

– Мне надо еще кое-что подчистить, – сказала Таня. Она подумала было, не посидеть ли ей над работой ночью, но поняла, что чересчур устала. – Если это возможно, я пришлю вам эти куски в среду утром, не поздно будет?

– А может, вы мне их отдадите во время ланча? Как насчет четверга?

Приглашение удивило Таню, но за сегодняшнее утро у нее сложилось впечатление, что им троим предстоит работать именно так – в тесном контакте. С Максом она чувствовала себя легко и непринужденно, а вот с Дугласом – пока не очень уютно. Макс, это совершенно очевидно, был человеком покладистым. Дуглас же был тверд как сталь и холоден как лед. И все же он чем-то заинтриговал Таню, она интуитивно чувствовала подо льдом нечто иное – живого человека, который скрывает свое истинное лицо под элегантной непроницаемой маской.

– Хорошо, давайте в четверг, – поспешно согласилась Таня, испытывая непонятную неловкость. Макс был сердечным и дружелюбным и казался человеком открытым, Дуглас же был наглухо закрыт и запечатан. Невольно возникало искушение попытаться отыскать путь внутрь и обнаружить, что за человек там скрывается. Но Таня подозревала, что туда уже давным-давно – а может, и никогда – никто не проникал. Эта крепость хорошо охранялась, и незваных гостей поджидали в воротах. Утром Таня чувствовала, что Дуглас внимательно приглядывается к ней, как будто выискивает слабые места. Он был воплощением силы, власти и стремления подчинять себе людей. Но у Тани было свое кредо на этот счет: Дуглас купил ее профессиональные услуги, но не право собственности на нее. Таня чувствовала, что с ним опасно сближаться, в отличие от Макса, который принял ее с распростертыми объятиями. Дуглас отнюдь не спешил подпускать ее поближе. Впрочем, может быть, это и к лучшему.

– В среду вечером я даю ужин у себя, конечно, только для исполнителей главных и второстепенных ролей, – продолжал тем временем Дуглас. У Тани возникло ощущение, будто он кружит вокруг нее, пытаясь дать ей оценку. – Мне бы хотелось видеть и вас тоже.

В фильме должны были сниматься блестящие актеры. Тане не терпелось встретиться с ними – ей было бы легче работать над сценарием, если бы она уловила их стиль и образы. Многих из них Таня уже встречала, но личное знакомство обещало многое. Сама мысль об этом волновала Таню – перед ней открывался огромный новый мир. Таня с радостью подумала о том, что очень кстати взяла платье для коктейлей. Ничего другого у нее с собой не было – только те черные брюки, которые она надевала сегодня, да джинсы. А если учесть, как сегодня выглядел Дуглас, можно было предположить, что ужин будет роскошным.

– Я пришлю за вами машину. Вам вовсе не обязательно наряжаться. Все придут в джинсах, теперь так водится.

– Спасибо, – Таня улыбнулась, – вы избавили меня от мучительного выбора. Хотя я и не стала брать с собой много нарядов – думала, что не буду отвлекаться от работы, а на уик-энд я собираюсь домой.

– Я знаю, – Дуглас произнес это довольно скептически. – К мужу и детям.

Он сказал это так, словно Тане следовало бы этого стесняться, словно скверной привычки, от которой она никак не может избавиться. Возможно, для него это так и было, хотя он и признался, что дважды был женат. Но к детям Дуглас явно не испытывал теплых чувств. Утром, когда Таня с Максом заговорили о своих детях, он определенно начал скучать.

– А вы и вправду такая или притворяетесь? – вдруг спросил Дуглас, пытаясь вызвать Таню на откровенность – это был его излюбленный прием. – Вы же глубже всего этого! То, что вы пишете, то, как вы мыслите. Я просто не могу представить вас в роли домохозяйки из пригорода, готовящей завтрак для своих детей.

Дуглас нарочно давил на Таню, чтобы посмотреть, как она выйдет из положения.

– Именно этим я обычно и занимаюсь, – ответила Таня, не собираясь оправдываться. – Мне это нравится, представьте себе. Я прожила так последние двадцать лет своей жизни и ни за что на свете не отказалась бы ни от одной минуты из этих лет.

Она сказала это совершенно искренне и улыбнулась, довольная собой.

– Тогда почему вы здесь? – напрямик спросил у нее Дуглас, желая услышать, что она скажет в ответ. Вопрос был вполне резонный. Таня и сама спрашивала себя об этом же.

– Я полагаю, это мой счастливый шанс, – честно призналась она. – Думаю, второй такой возможности мне не представится никогда. Я очень хотела написать этот сценарий.

– И вы оставили мужа и детей, чтобы сделать это. Возможно, вы все-таки не настолько классическая жена и домохозяйка, как вам кажется.

Дуглас вел себя, словно змей в эдемском саду, пытаясь сбить ее с пути истинного.

– А разве нельзя совмещать эти роли? Быть и женой, и матерью, и писать книги? Ведь одно другого не исключает, не так ли?

Дуглас намеренно проигнорировал ее слова.

– Таня, а вы не чувствуете себя виноватой перед своей семьей за то, что находитесь здесь? – с неподдельным интересом вдруг спросил он. Дуглас хотел знать о ней как можно больше, но и сам не в меньшей степени заинтриговал Таню. Не в сексуальном плане, нет. Но Дуглас Уэйн был интересным человеком, непредсказуемым и немного загадочным. Он стремительно атаковал, отступал и тут же нападал снова, временами с неожиданной стороны – словно змея.

– Вы не ошиблись, – призналась Таня. – Особенно трудно было до того, как я сюда приехала. Теперь, когда я работаю, стало легче. В моем пребывании в Лос-Анджелесе наконец-то появился смысл.

– Когда начнутся съемки, вы почувствуете себя еще лучше. Это затягивает, как наркотик, – вам захочется испытать это снова. Как только мы закончим работу над фильмом, вам захочется продолжать эту работу киношного сценариста. Это и удерживает всех нас здесь. Когда фильм закончен, мы сразу, как в омут, кидаемся в следующий. Я чувствую, что с вами это уже произошло – а ведь мы еще даже не начали работать по-настоящему.

Дугласу удалось задеть Таню за живое. Его слова испугали ее, а вдруг он прав? А вдруг и для нее эта работа окажется омутом, который затянет ее?!

– Когда все закончится, вам не захочется возвращаться, Таня. Вы будете мечтать лишь об одном: чтобы кто-нибудь предложил вам работать в новой картине. Думаю, мы с вами неплохо сработаемся.

Дуглас говорил, словно искуситель, и Таня даже пожалела, что согласилась на ланч с ним. А может, он просто испытывает ее, чтобы посмотреть, из какого теста она сделана?

– Я полагаю, что работа будет мне в удовольствие, – рассудительно заявила она, – но надеюсь, что это не настолько затягивает, как вы описываете. Я намереваюсь, когда эта работа завершится, вернуться к своей обычной жизни. Я здесь взаймы, а не на продажу.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное