Даниэла Стил.

Хочу «Оскар»!

(страница 5 из 29)

скачать книгу бесплатно

Когда Таня потянулась к дочери, чтобы ее обнять, Мэган холодно взглянула на нее и отступила на шаг. У Тани едва не вырвался из горла горький крик. Питер укоризненно покачал головой.

– Мэг, попрощайся с матерью. По-человечески, – твердо сказал он. И не отступал, пока Мэган не подчинилась.

Мэган неохотно обняла мать, которая продолжала плакать. Всхлипывая, Таня обняла и поцеловала сперва Мэган, а потом Молли. Молли крепко сжала ее в объятиях и сама заплакала.

– Мам, я буду по тебе скучать, – сказала она.

Питер погладил обнимающихся мать и дочь.

– Ну будет вам, девочки! Вы же увидитесь совсем скоро. Мама приедет домой в пятницу вечером, – напомнил он.

Мэган отошла, ей нечего было сказать матери. Все, что она хотела сказать, было уже сказано. Молли в конце концов оторвалась от матери, вытерла глаза и с усилием улыбнулась.

– До пятницы, ма, – сказала голосом маленькой девочки эта красивая, совсем уже взрослая девушка.

– Береги себя, солнышко, и папу, и Мэг.

Если кто и мог о них позаботиться, так это Молли. Таня надеялась, что и Алиса сможет им помочь, если понадобится. Таня собиралась позвонить Алисе сегодня же вечером и сказать, что она видела Джеймса, и напомнить, что она обещала приглядывать за Питером и девочками. Алиса тоже обещала звонить Тане, если ей покажется, что с девочками что-то не в порядке. Алиса была хорошей матерью и умела обращаться с детьми, и Таня знала, что Молли и Мэган доверяют Алисе. Они, можно сказать, выросли в ее доме, вместе с Мелиссой и Джеймсом, хотя дети Алисы и были немного постарше. Как и Питер, Алиса тоже убеждала Таню рискнуть, она уверяла подругу, что с девочками все будет в порядке и что они быстро привыкнут справляться без нее. Да и вообще, она ведь будет приезжать на уик-энды – она же уехала не навсегда. Если что-нибудь случится, напомнила Алиса Тане накануне отъезда, она может сесть в самолет и через два часа быть дома. Алиса обещала приглядывать за ними, насколько сможет и насколько они согласятся ее к себе подпустить. Она была уверена, что, как только девочки привыкнут к мысли, что мать уехала, они тут же окунутся с головой в свои дела, в общение с друзьями. У девочек была своя машина, так что они могли самостоятельно добираться туда, куда им нужно. Они были хорошими, серьезными, благоразумными детьми. Алиса снова и снова твердила Тане, что ей незачем беспокоиться, но знала, что Таня все равно будет переживать.

Прощаться с девочками было тяжело, а с Питером – еще тяжелее. Таня вцепилась в него, словно осиротевший ребенок. Питер помог ей усесться в машину и поддразнил, заметив разноцветные лампочки, которые раньше заметила Мэган. Они были безвкусны, но Питер счел их забавными.

– Может, мне бы стоило поехать с тобой в Лос-Анджелес, а девчонок отправить домой, – сказал Питер, поддразнивая Таню. Таня улыбнулась, и он поцеловал ее.

– Я буду очень скучать по тебе сегодня ночью, – тихо сказала она. – Береги себя, родной! До пятницы.

– Ты будешь слишком занята, чтобы скучать по мне, – сказал Питер, заметно погрустнев.

Питер хотя и хотел, чтобы Таня преуспела, и твердо намеревался сделать все, чтобы помочь ей, но сейчас он сам готов был расплакаться.

– Позвони мне, когда будете дома, – попросила Таня.

– Это будет поздно.

Скорее всего, теперь они вернутся домой уже после полуночи. Их прощание затянулось. Она никак не могла отпустить их.

– Все равно. Я не успокоюсь, пока не услышу, что у вас все хорошо. – Таня хотела знать, что они благополучно добрались домой. Она все равно сегодня вряд ли сможет уснуть без него. – Я позвоню тебе на мобильный.

– Ты бы лучше расслабилась, сходила бы поплавать в бассейне, сделала бы массаж, заказала бы себе что-нибудь в номер. Воспользуйся преимуществами своего положения. А то ведь ты и опомниться не успеешь, как снова очутишься дома и будешь целыми днями возиться по хозяйству. А может, тебе вообще не захочется возвращаться в Марин после роскошной жизни в «Беверли-Хиллз».

– Ты – моя роскошная жизнь, – вздохнула Таня. Сейчас ее мысли были заняты ими – теми, кого не будет в Лос-Анджелесе и о ком она будет скучать – о ее муже и детях и о времени, проведенном вместе.

– Нам пора, дорогая.

Питер видел, что девочкам не по себе. Мэган закипала, а Молли с каждой минутой грустнела все больше. И Таня это тоже видела, она в последний раз поцеловала мужа и потянулась к девочкам. Они с Молли еще раз поцеловались через открытое окно лимузина, а Мэган лишь кивнула матери. Во взгляде ее грусть смешалась с гневом, Мэган направилась к их машине с видом человека, которого предали. Молли устроилась на переднем сиденье, рядом с отцом. Машина двинулась, и все трое помахали Тане. Таня смотрела на них, и по щекам ее катились слезы. А потом машина двинулась прочь. Таня продолжала махать им из окна. Лимузин тоже вырулил со стоянки. Скоростной автострады обе машины достигли одновременно, а там Питер свернул на север, а лимузин – на юг. Таня махала родным, пока их машина не скрылась из вида, а потом откинула голову на спинку и закрыла глаза. Отсутствие близких причиняло Тане почти физическую боль. Вдруг зазвонил мобильный. Таня нашла телефон в сумочке, думая, что это Джейсон – вдруг он что-нибудь забыл? Если ему нужна помощь, она может повернуть обратно и за несколько минут добраться до его общежития. Таня вдруг подумала: а достаточно ли денег дал ему Питер на тот случай, если мальчику потребуются наличные? У Джейсона появился собственный банковский счет и кредитная карточка. Это был первый шаг к взрослой жизни.

Но это был не Джейсон, а Молли.

– Ма, я люблю тебя, – сказала она со свойственной ей теплотой. Молли не хотела, чтобы мать грустила, или сестра сердилась, или отец чувствовал себя одиноким. Она всегда хотела, чтобы всем было хорошо, и охотно жертвовала своими интересами. Таня всегда считала, что Молли очень похожа на отца, но доброта у нее была собственная.

– И я тебя люблю, солнышко, – мягко отозвалась Таня. – Счастливо вам добраться домой.

– И тебе, ма.

Таня слышала музыку, громко играющую у них в машине, и почувствовала, что ей не хватает этой музыки. Ей казалось, что это будет глупо выглядеть, если она включит музыку в лимузине – особенно такую, но она охотно бы это сделала. Таня чувствовала себя потерянной среди всего этого великолепия. Сейчас ее решение казалось Тане полной глупостью. Она ехала в Голливуд, чтобы заняться сценарием и проторчать там в одиночестве почти целый год – и это при том, что ей так хорошо жилось дома, в Россе.

– Я позвоню тебе завтра, – после паузы добавила Таня. – Передай Мэг и папе, что я их люблю, и обнимаю тебя.

– И я тебя, ма, – ответила Молли и оборвала разговор. Таня осталась сидеть в лимузине, направлявшемся на юг. Она думала о родных и смотрела в окно. Ей было так плохо и неуютно, что она даже не могла плакать.

Глава 4

Было почти семь часов вечера, когда лимузин Тани остановился у гостиницы «Беверли-Хиллз», как раз перед входом, застеленным ковровой дорожкой. Тут же откуда-то возник швейцар, подхватил ее сумки и церемонно приветствовал ее. Танин наряд – джинсы, футболка и сандалии – выглядел весьма скромным. По холлу дефилировали длинноногие красавицы с внешностью фотомоделей, в мини-юбках, в босоножках на высоченных каблуках, с безукоризненным педикюром и пышными белокурыми волосами. Таня заплела волосы в косу и сейчас чувствовала себя заурядной провинциальной простушкой, эдакой мамочкой из пригорода. Обитатели отеля, даже полураздетые, в лифах от купального костюма или полупрозрачных рубашках, казались ей роскошными, словно кинозвезды. Таня же выглядела и чувствовала себя так, словно только что вышла со своего заднего двора в Россе. А после прощания с Питером и детьми она чувствовала себя так, словно ее сбил автобус. Она сама частенько использовала это сравнение в своих мыльных операх. Оно сейчас казалось ей очень точным. Да, здесь и сейчас она чувствовала себя одинокой и потерянной.

Посыльный унес ее сумки и вручил ей квитанцию на получение вещей, которую следовало отдать дежурному портье. В очереди к портье Таня оказалась за японской супружеской четой и несколькими ньюйоркцами, но внимание ее было приковано к явным обитателям Голливуда, слонявшимся в холле. Она настолько увлеклась, наблюдая за ними, что даже не заметила, что портье уже ждет ее.

– Ой, простите, – смутилась Таня. Она чувствовала себя туристкой, с интересом разглядывающей все вокруг. Вестибюль и холл были великолепны. Таня прежде уже бывала здесь пару раз, когда ненадолго приезжала в Лос-Анджелес на встречу с продюсерами одной из мыльных опер, в создании которой она участвовала.

– Вы к нам надолго? – спросил ее молодой портье, когда Таня назвала свое имя. Таня чуть снова не ударилась в слезы от такого вопроса.

– Примерно на девять месяцев, – ответила она, мрачно взглянув на него.

Портье снова спросил ее имя и, наконец, сообразив, кто она такая, тут же извинился.

– Да-да, миссис Харрис, конечно. Извините! Я не понял, что это вы. Бунгало номер два ждет вас.

– Мисс Харрис, – поправила его Таня дрогнувшим голосом.

– Да-да, конечно. Я это отмечу. У вас есть квитанция на получение вещей?

Таня вручила ему квитанцию, и портье вышел из-за стойки, чтобы проводить в бунгало. Таня, сама не зная почему, медлила. Она не хотела идти в бунгало. Она хотела домой. Она чувствовала себя, словно ребенок, которого насильно отправляют в летний лагерь. Таня вдруг подумала – а не так ли себя чувствует Джейсон в своем общежитии? Нет, конечно, не так. Он, наверное, веселится в обществе других первокурсников. Таня себя чувствовала словно новичок в школе в большей степени, наверное, чем Джейсон. Она думала о сыне, шагая следом за портье по крытому переходу среди буйной зелени. Вскоре они оказались перед входом в бунгало, которому предстояло стать ее домом все эти долгие месяцы. Целая вечность без Питера, без детей. Ждать малышей девять месяцев было куда приятнее. Теперь же она собралась произвести на свет сценарий.

Таня вошла в гостиную и тут же увидела вазу с букетом цветов высотой почти с нее саму. Она никогда не видела ничего подобного. Это были розы, лилии, орхидеи и огромные, незнакомые ей цветы. Это был самый красивый букет, который Таня когда-либо видела, его удивительный аромат наполнял комнату. Комната выглядела очень уютной, она была выдержана в нежно-розовых тонах и обставлена удобной мебелью, в углу был телевизор с огромным экраном. За гостиной следовала столовая и обещанная маленькая кухня. Заглянув в спальню, Таня почувствовала себя кинозвездой. Вторая спальня была еще больше, с огромной кроватью. Спальня была бледно-бледно-розовой, с изящной мебелью. К ней примыкала большая ванная комната с джакузи, в ванной высилась стопка полотенец и махровый халат с Таниными инициалами на кармане. Там же стояла большая корзина с бутылочками шампуней и лосьонов и всяческой косметикой. В гостиной в серебряном ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского. Рядом лежала большая коробка ее любимых конфет. И откуда они только узнали, что она любит? Здесь словно бы потрудилась Танина фея-крестная. Таня заметила на столе письмо и распечатала его. Оно было написано от руки, небрежным мужским почерком: «Добро пожаловать, Таня. Мы тебя ждем. Встретимся за завтраком. Дуглас». Он явно каким-то образом разузнал про ее вкусы. Таня поняла, что Дуглас либо его секретарь поговорили с Уолтом, а может, даже и с Питером. Все было исполнено безукоризненно. В большой спальне ее ждал халат от Претези и изящные тапочки ее размера – еще один подарок от Дугласа. И, к изумлению Тани, в спальне на стене висели в серебряных рамочках фотографии ее детей. Теперь Таня не сомневалась, что они говорили с Питером, и он предоставил фотографии. Но сам Питер не сказал ей ни слова, чтобы не испортить сюрприз. Они сделали абсолютно все, что только можно, чтобы Таня почувствовала себя как дома, – вплоть до вазы с конфетами «M&M» и «Сникерсами» и выдвижного ящика, заполненного карандашами, ручками и всеми мыслимыми письменными принадлежностями. Даже не приняв еще окончательного решения, Таня начала работать над сценарием, а сегодня вечером она собиралась внимательно просмотреть написанное – ведь на завтрашней встрече они наверняка захотят его обсудить. Таня еще исследовала бунгало, когда принесли ее сумки и одновременно с этим зазвонил мобильный. Это был Питер – они все еще находились в пути.

– Ну как? – усмехнувшись, поинтересовался он.

– Они тебе звонили? Наверняка должны были звонить!

Даже Уолт не знал ее вкусы настолько хорошо. Только муж и дети.

– Звонили? Да они прислали мне целый вопросник! Просто зубодробительные вопросы! Они хотели знать все, вплоть до твоего размера обуви.

Судя по голосу, Питер ликовал. Ему было приятно, что к его жене проявили такое внимание. Она это заслужила, и Питер хотел, чтобы она насладилась своей новой жизнью.

– Они подарили мне дивный халат и мягкие тапочки, и конфеты, и всю косметику, которой я пользуюсь! – Таня счастливо засмеялась. – Они даже не забыли про мои духи. И про всякие вкусности, которые я люблю.

Это была своего рода охота за сокровищами – найти все, что для нее здесь приготовили. На кровати обнаружилась атласная ночная рубашка и к ней еще один халат, а на тумбочке у кровати – стопка книг ее любимых авторов.

– Жаль, что здесь нет тебя, – сказала Таня со вздохом, – и детей. Они были бы в восторге. Я просто дождаться не могу, когда вы приедете и все это увидите.

– Когда захочешь, солнышко. Как ты думаешь, они и мой размер обуви захотят узнать? – пошутил Питер.

– Должны. Ведь ты – их герой. Если бы не ты, меня бы здесь не было.

– Я рад, что они тебя так встретили. После этого жизнь в Россе покажется тебе слишком серой. Возможно, мне следует начать тоже покупать тебе конфеты и духи, а то ты не захочешь возвращаться домой, – сказал Питер.

– И все равно я предпочла бы оказаться сейчас дома, – сказал Таня, оглядываясь по сторонам и переходя из комнаты в комнату. – Я бы не раздумывая променяла всю эту роскошь на Росс. И не надо мне ничего покупать. Мне нужен лишь ты сам.

– И ты мне, солнышко. Наслаждайся моментом. Это же все равно что побыть немного Золушкой на великолепном балу.

– Ты прав, но ощущения странные. Теперь я понимаю, почему людей так все это прельщает. Но все как будто ненастоящее. Все твои любимые вещи, шампанское, конфеты, цветы. Наверное, так они принимают кинозвезд. Когда я писала мыльные оперы, ко мне так не относились. Разве что пару раз приглашали на обед. Как дорога?

– Нормально. Девочки заснули. Я выключил музыку, и теперь никто не вопит.

Таня засмеялась, представив себе эту картину, но тут же ее смех смолк.

– Смотри, как бы и ты не заснул. Может, тебе стоит все же включить радио.

– О нет, только не это! – простонал Питер. – Тишина – это так замечательно! Я готов поклясться, что они оглохнут к совершеннолетию. А я, кажется, уже оглох.

– Если устанешь – останови машину или попроси кого-нибудь из девочек подменить тебя.

– Со мной все в порядке, Тан. А чем ты сейчас собираешься заняться?

Питер пытался представить себе Таню в новой для нее обстановке. Но вряд ли это ему удастся. Все здесь было словно в кино. Внезапно Таня почувствовала себя светской львицей, невзирая даже на свою футболку и джинсы, уютно устроившейся в бунгало роскошного отеля «Беверли-Хиллз».

– Не знаю. Может, приму ванну с джакузи – спасибо тебе большое за ванну!

Таня рассмеялась: когда она рассказывала Питеру обо всем вокруг, голос у нее звенел как у восторженной девчонки. Бунгало было обставлено куда роскошнее, чем их дом в Россе. Их ванная комната за шестнадцать лет несколько поблекла; они все поговаривали, что надо бы ее отремонтировать, да так и не собрались. Здесь же все было новенькое и куда более роскошное, чем они могли бы себе позволить.

– А потом обновлю халат и тапочки и закажу что-нибудь в номер.

Таня не была голодна, но в этом было некое удовольствие, особенно во внимании к мелочам, а подарки были недешевы. Она только что обнаружила небольшую серебряную коробочку с ее инициалами, а в ней именно те скрепки, которыми она обычно пользовалась. Они не упустили ничего. Но больше всего Таню тронули оправленные в рамочки фотографии Питера и детей. Они согрели ее сердце и помогли хоть на минуту почувствовать себя дома. А еще полдюжины фотографий привезла она сама. Таня расставила их на тумбочке и на рабочем столе. И теперь могла любоваться ими в каждой комнате.

– Я с нетерпением жду, когда ты приедешь. Мы можем сходить поужинать в «Спаго» или еще куда-нибудь, или остаться тут в постели. На самом деле эта идея куда более привлекательна.

В отеле тоже был превосходный ресторан. Но больше всего Тане хотелось очутиться в постели с Питером. Они занимались любовью еще сегодня утром, и все было замечательно. Так всегда и было с самого начала, а с годами становилось все лучше. Таня дорожила каждой минутой их близости, той неповторимой атмосферой интимности, которую они оба сумели создать.

– Когда ты сюда приедешь, это будет еще один медовый месяц, – сказала Таня.

– Мне нравится, как это звучит. Но на этой неделе моя жизнь явно не будет похожа на медовый месяц. Стирать для девочек будет Маргарита?

Таня заранее оплатила домработнице дополнительное время. Маргарита также должна была готовить несколько раз в неделю, когда Питер не сможет этим заниматься, и оставлять еду в холодильнике. Девочки вполне способны были справиться с ужином, так что Таня не очень волновалась, но иногда они возвращались домой довольно поздно, а Питер зачастую приходил домой таким уставшим, что не мог даже ужинать, не то что готовить. Девочки обещали заботиться о нем в такие дни. Таня почувствовала угрызения совести – ведь она могла теперь в любой момент заказать себе еду в номер.

– Я позвоню тебе, когда мы доберемся домой, – пообещал Питер.

Таня выключила телефон и пошла в ванную. Сейчас она была уже вся во власти новых ощущений и пару минут от души развлекалась. Как будет здорово показать все это девочкам и выкупаться вместе с Питером в огромной ванне! Они любили иногда принимать ванну вместе, а здесь ванна была просто гигантской!

Таня просидела в ванне целый час, она добавила в воду ароматические соли и наслаждалась теплой водой и приятными запахами. Выбравшись из ванны, она надела атласную ночную рубашку и теплый розовый халат. В девять Таня заказала себе чай, хотя все ее любимые сорта и так имелись на кухне, еще она заказала омлет и зеленый салат и устроилась перекусить перед телевизором. Все было доставлено в мгновение ока. Таня обнаружила, что специально для нее установили кабельное телевидение. Поужинав, Таня выключила телевизор и села за компьютер. Она хотела проглядеть свои пометки, сделанные на неделе. Они имели отношение к изменениям, которые она собиралась внести в сценарий. Ей хотелось как следует все обдумать перед завтрашней встречей. Таня засиделась за работой за полночь. Сценарий, по мнению Тани, выстраивался очень неплохо, и она уже отправила Дугласу и режиссеру черновой вариант. Кажется, им понравилось. По крайней мере, до сих пор все их замечания были вполне разумны.

Выключив компьютер, Таня забралась в постель. Странно было думать, что это место будет служить ей домом на протяжении многих месяцев, но руководители съемочной группы, несомненно, постарались сделать ее пребывание здесь как можно более приятным. Они сделали все возможное, чтобы она почувствовала себя в сказке. Таня полежала некоторое время, наслаждаясь комфортом, потом снова включила телевизор и стала ждать, когда, уже из дома, позвонит Питер. Она все равно не смогла бы заснуть, не убедившись, что они благополучно добрались до дома. В половине первого Таня позвонила Питеру на мобильный. Оказалось, что они уже у моста Золотые Ворота, в каком-нибудь получасе езды от Росса. Доехали они довольно быстро, хотя и останавливались, чтобы поужинать в придорожном «Макдоналдсе». И Тане, в который уже раз, стало неловко за ту роскошь, которой она окружена. Она чувствовала себя королевой, так она и сказала Молли, когда Питер передал дочери мобильный. Таня хотела поговорить и с Мэган, но та разговаривала по мобильному с кем-то из друзей и не захотела прервать разговор.

Таня задумалась: когда же Мэган сменит гнев на милость? Последние два месяца дочка злилась на нее и до сих пор ничуть не смягчилась. Питер был уверен, что Мэган скоро успокоится, Таня же в этом сомневалась. Мэган способна была затаить обиду надолго, и, похоже, она решила выдержать характер. Если она считала, что ее предали, то не прощала этого никому. У Мэган был свой собственный этический кодекс, а кроме того, она привыкла, что мать всегда рядом и готова решить любую проблему. Неожиданная смена привычного порядка вещей стала для Мэган настоящим шоком, и она плохо его перенесла. Молли считала, что сестра ведет себя как избалованный ребенок. Но Таня чувствовала, что Мэган прячет под внешней враждебностью свой испуг и тоску, потому и прощала поведение дочери. С точки зрения Мэган, мать их всех предала, для нее не существовало полутонов – только черное и белое. Таня была готова к тому, что не скоро вернет себе доброе отношение дочери – если это вообще когда-нибудь произойдет.

Таня говорила с Питером по мобильному до тех пор, пока они не доехали до дома. На прощание Питер сказал, что целует Таню, пожелал спокойной ночи и отправился помогать девочкам нести их вещи. Он обещал позвонить ей с утра, а Таня собиралась позвонить позже и подробно рассказать ему, как пройдет первая встреча с продюсером. Она решила встать в половине седьмого и попросила дежурного разбудить ее. В половине второго Таня выключила свет и некоторое время лежала в темноте, пытаясь представить себе, что сейчас делают ее дети. Она была уверена, что девочки разошлись по спальням, а Питер отправился на кухню что-нибудь перекусить, прежде чем улечься спать. Тане вдруг до слез захотелось сейчас оказаться дома, рядом с мужем. Так было странно находиться в одиночестве здесь, в этой роскошной спальне бунгало номер два гостиницы «Беверли-Хиллз», в новенькой атласной ночной рубашке. Таня долго лежала без сна – ей никак не удавалось заснуть без объятий Питера. Они почти никогда не проводили ночей в разлуке, это случалось лишь тогда, когда Питер уезжал по делам фирмы. Но и тогда Таня иногда отправлялась с ним.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное