Андрей Дашков.

Змееныш

(страница 5 из 21)

скачать книгу бесплатно

   Тротус мог подкупить кое-кого из чиновников и неоднократно проделывал это, однако в политике он проявлял чрезвычайную осторожность, поскольку знал, что случалось с теми, кто по глупости или по неведению попадал в беспощадные жернова власти, перемоловшие не одну сотню блестящих карьер и жизней. Долгих пять лет он терпеливо ждал развития событий – смены власти, появления новой земмурской принцессы, начала войны с Морморой, – но странное затишье установилось в западных королевствах. Впрочем, это затишье было лишь видимостью. Шпионы Серой Стаи и братья-шуремиты наводнили Элизенвар и другие столицы; вражда оборотней и монахов обострилась до предела, а последствия не заставили себя ждать: убийства, отравления, похищения, бесследные исчезновения людей. Трупы считали десятками. В смутную пору многие высокопоставленные покровители Тротуса оказались жертвами придворных интриг.
   Вург Тротус старался быть полезным всем, не принадлежа и не отдавая предпочтения ни одной из враждующих сторон. Ему удавалось долгое время оставаться вне подозрений. Он умел произвести обманчивое впечатление человека, у которого на уме лишь вкусная еда и удобная мягкая постель, который будто бы достиг всего, чего хотел, имея хороший дом, пышнотелую жену, послушных отпрысков и приличный экипаж. Кроме того, он излучал уверенность в том, что завтрашний день непременно окажется лучше сегодняшнего, жизнь пройдет под знаком изобилия, а старость будет обеспеченной и вполне безоблачной.
   Тротус мог ввести в заблуждение кого угодно, только не Стервятника. Люгер отлично знал: под маской благодушия и вежливости, граничившей с угодничеством, дремал зверь. Но этот зверь просыпался и пускал в ход когти и клыки лишь тогда, когда обладателю колоссального богатства и хранителю важных тайн угрожала опасность.

 //-- * * * --// 
   В доме Тротуса пахло, как на бойне.
   Следы на полу выглядели более чем красноречиво и отмечали путь, которым пытался спастись человек, истекавший кровью. Судя по ее количеству, шансов выжить у него оставалось не много.
   Вскоре Люгер обнаружил первых мертвецов. Он узнал в них слуг: оба были убиты совсем недавно. Стервятник нагнулся и дотронулся до руки мужчины, лежавшего на боку, – тело еще не успело окоченеть. Кто-то зарубил беднягу мечом или топором, и случилось это незадолго до появления Слота.
   Люгер осознал, что может никогда больше не увидеть Сегейлу живой. Он бродил по дому, где было совершено зверское преступление, в ожидании самого худшего – того, что рано или поздно наткнется на ее труп. Но вместо этого он попал в засаду.
   На первом этаже Стервятник насчитал шестерых убитых. Среди них были вооруженные охранники, а в женщине он узнал незамужнюю дочь Тротуса. По всей видимости, охранники пытались оказать сопротивление, которое было подавлено быстро и с впечатляющей жестокостью. Раненых добили, расколов им черепа.
   Жена Тротуса лежала в спальне на втором этаже.
Ее убили прямо в супружеской постели, и простыни успели пропитаться кровью. Бездыханное тело служанки находилось возле зашторенного окна. У обеих женщин не было ни малейшей возможности спастись. Убийцы действовали наверняка, хладнокровно уничтожая всех, кто имел несчастье оказаться в тот день в особняке.
   Однако самого хозяина дома Люгер так и не нашел. Это дало ему лишний повод к размышлениям. Он терялся в догадках относительно того, кто совершил бессмысленное, с его точки зрения, убийство, столь непохожее на изощренные и тонкие, хотя и смертельно опасные игры Серой Стаи или тайной королевской службы. Страх обывателя являлся лучшим помощником и надежным оружием этих малопочтенных, но чрезвычайно влиятельных организаций, а мертвые, как известно, не испытывают страха…
   Среди убитых не было и Сегейлы. Люгера это не слишком обрадовало – ведь с нею могло случиться все что угодно. В его воображении возникали сцены изнасилований, пыток и казней, однако едва ли не самым ужасным казалось другое: возвращение в подземелье оборотней, способных своим черным колдовством превратить женщину и ребенка в орудие мести.
   Внезапно Люгер ощутил удушье, будто на горло легла незримая карающая рука, протянувшаяся сквозь время. Он пытался справиться с наваждением, но от дальнейшей борьбы с призраками прошлого его избавило появление двух человек, вооруженных арбалетами. Те поднимались по лестнице, отрезав ему путь вниз.
   Пожалуй, Стервятник мог бы разбить окно в конце коридора, от которого его отделяли добрые двадцать шагов, но помышлять о бегстве или превращении было по меньшей мере неблагоразумно – для арбалетчиков он являлся идеальной мишенью. Кроме того, теперь было совершенно ясно, что дом окружен. И кто бы ни устроил эту засаду, Люгер оказался легкой добычей.
   Однако, похоже, его не собирались убивать – во всяком случае, сразу. Лица арбалетчиков оставались бесстрастными. Это были люди, давно привыкшие к виду изуродованных мертвых тел и своей грязной работе. Слот начал догадываться, с кем имеет дело.
   Наконец появился тот, кто отдавал приказы. Он был в мундире со знаками отличия, судя по которым, Люгер удостоился внимания помощника королевского прокурора.
   Стервятник понял, что попал в крайне неприятное положение. Огласка была для него равносильна гибели, однако еще менее привлекательно выглядела перспектива провести остаток своих дней в сырых застенках Дворца Правосудия, где подвергались пыткам и гнили заживо сотни людей, объявленных врагами государства. Он попытался снова прибегнуть к помощи земмурских рыцарей, но, конечно, не сумел произнести свое запретное имя. Меч же в качестве обыкновенного оружия не давал ему никаких преимуществ.
   Люгер подумал, что хуже не будет, и, улучив момент, сунул себе в рот сгусток черного вещества, который получил в дар от Слепого Странника. Ему показалось, что он глотает еще живого, покрытого холодной слизью моллюска. Ощущение тающего внутри и медленно растекающегося по жилам льда осталось надолго…
   К нему бросились арбалетчики, очевидно, решив, что он принял яд. Возможно, они были недалеки от истины.
   Получив сильный удар в живот, Люгер согнулся пополам, но не исторг из себя липкое нечто, которое, казалось, вцепилось в его глотку сотнями щупалец. Подручные помощника прокурора заломили ему руки назад, и он с относительным достоинством перенес еще несколько ударов. Сопротивляться было бесполезно. Люгер предпочел сдаться.
   В глазах Стервятника низость сторожевых псов власти выглядела совершенно естественной. У него отобрали оружие, затем его тщательно обыскали. Он даже не подозревал, какой подарок сделал помощнику королевского прокурора. Тот с восторженным трепетом принял меч из рук переодетого офицера тайной службы, хорошо знавшего о страсти своего начальника.
   Время играть в вопросы и ответы наступило позже.


   Одиночная камера в подвале Дворца Правосудия оказалась сырой и очень холодной. Впрочем, на лучшее Люгер и не рассчитывал. К роли заключенного ему было не привыкать – когда-то он получил достаточное представление о тюрьмах в Эворе, Белфуре и Гарбии. Особенно в Гарбии, где он провел за решеткой около полугода в компании отъявленных мерзавцев. Влиятельные покровители, заинтересованные в продолжении своей не вполне законной торговли, вытащили его оттуда гораздо раньше срока, назначенного властями Эльмарзора за контрабанду золота.
   Но сейчас дело обстояло иначе. Им занимался лично помощник королевского прокурора, и это говорило о многом. У Люгера больше не было покровителей. По тому, как с ним обращались, Стервятник понял, что считается государственным преступником.
   Когда головорезы из тайной службы привезли его во Дворец, он снова подвергся обыску. На этот раз у него отобрали верхнюю одежду, оставив ему только рубашку, штаны и сапоги. Затем его бросили в темную камеру, где он провел бессонную ночь, стуча зубами от холода и тщетно пытаясь согреться среди покрытых влагой каменных стен. К утру Люгер готов был подтвердить любое обвинение, лишь бы оказаться в местечке потеплее.
   В полдень его повели на допрос.

 //-- * * * --// 
   Помощник королевского прокурора Мальвиус был молод и честолюбив. Свою должность он использовал прежде всего для того, чтобы сделать карьеру при дворе, но пока еще не достиг сияющих вершин, хотя и стремился к ним любой ценой, не брезгуя никакими средствами. Преступников, попавших в его руки, он безжалостно приносил в жертву на алтарь своего честолюбия, а из выигранных судебных дел складывал ступеньки, по которым карабкался вверх с завидным упорством. Вдобавок помощник прокурора в глубине души ненавидел всех мужчин выше себя ростом, а значит, подавляющую часть мужского населения Валидии. Он был тщедушен и, мягко говоря, не пользовался успехом у женщин, что только усиливало его служебное рвение и весьма отягощало удел тех, кого угораздило оказаться в его власти. Поэтому Люгеру крупно не повезло.
   Мальвиус прекрасно провел вчерашний вечер, уединившись в оружейной комнате своего дома. Изучение меча, который был отобран у схваченного преступника, доставило ему немало приятных минут. Помощник прокурора долго терялся в догадках относительно места и времени изготовления клинка. В конце концов, перебрав все известные ему признаки, он пришел к выводу, что меч мог быть выкован на крайнем юге или в Земмуре. В любом случае возраст этого оружия исчислялся несколькими веками, но оно прекрасно сохранилось.
   Мальвиус почувствовал, что прикоснулся к настоящей тайне. Меч излучал мистическую силу, отравляя воздух какой-то неясной тревогой. Никогда раньше Мальвиус не поверил бы в то, что кусок металла сам по себе может внушать страх. Но в продолжение всей ночи ему не удавалось избавиться от завораживающего влияния меча.
   Сейчас помощник королевского прокурора рассматривал Люгера своими маленькими светло-голубыми глазками и наслаждался явным превосходством над узником. Тем более что человек, пойманный на месте преступления, принадлежал к одному из древних родов, особо ненавидимых Мальвиусом, который не отличался знатным происхождением.
   На тонких губах служителя правосудия появилась легкая улыбка. Он был чрезвычайно доволен собой и блестящим воплощением своего плана. Время от времени перед внутренним взором Мальвиуса возникали изысканные и хищные линии меча, ставшего жемчужиной его коллекции.
   К оружию помощник прокурора был неравнодушен с юношеских лет. Он владел им из рук вон плохо, предоставляя совершенствоваться в этом занятии менее утонченным натурам, а вот собирание постепенно превратилось в почти маниакальную страсть. В общем, участь Стервятника была предрешена с той самой минуты, когда Мальвиус углядел эфес древней и весьма необычной работы.
   Помощник прокурора смотрел на Люгера, но мысли его блуждали далеко, снова и снова возвращаясь к трофею. Неожиданная и странная находка. Никогда прежде ему не доводилось видеть такого оружия. Впрочем… Покопавшись в памяти, Мальвиус вспомнил, что один из высших офицеров Серой Стаи носил меч, отдаленно похожий на этот. Но человек, схваченный в доме Тротуса, безусловно, не принадлежал к Стае, потому что был валидийцем в истинном смысле этого слова. Зато клинок наверняка имел отношение к дьявольской магии оборотней. Тайна меча манила и отпугивала. Красивые предметы скрывали в себе ядовитую начинку…
   Мальвиус сделал над собой усилие и вернулся к действительности. Допрос был еще одним маленьким удовольствием, в котором он не хотел себе отказывать, поскольку это сулило возможность потешить непомерное тщеславие.
   – Вы, конечно, догадываетесь, за что вас арестовали?
   Стервятник смерил его безмятежным взглядом. Он понимал, что оправдываться бесполезно. Люгеру внушали отвращение внешность помощника королевского прокурора и его дребезжащий голос. Кроме того, Мальвиус отвлек его от размышлений о побеге.
   – Не имею ни малейшего представления, но, полагаю, это недоразумение скоро разъяснится.
   – Вряд ли, мой наивный друг, – сказал Мальвиус, откидываясь на высокую спинку кресла. – Вас обвиняют в семи убийствах и заговоре против короля.
   Люгер слегка изменился в лице.
   – Кого же я убил? – спросил он, хотя уже знал ответ.
   – В деле есть имена этих несчастных, – со скучающим видом сказал Мальвиус, сопровождая свои слова вялым жестом и подразумевая близких и слуг Вурга Тротуса.
   – Господин помощник прокурора считает меня идиотом? – осведомился Люгер, осознавая, что сидящее перед ним самодовольное ничтожество руководствуется отнюдь не логикой. – Если бы я их убил, то зачем стал бы возвращаться в дом Тротуса?
   – Сие мне неведомо, – равнодушно ответил Мальвиус. – Как неведомо и то, где сейчас находится сам Тротус. Но у меня есть письмо, написанное им собственноручно, в котором он ясно дает понять, кто является убийцей его семьи.
   – Покажите письмо, – охрипшим голосом попросил Люгер.
   Помощник прокурора долго рылся в ящике стола, видимо, испытывая на прочность нервы арестанта, и наконец извлек на свет сложенный вчетверо и сильно помятый документ. Он развернул его и несколько секунд держал перед лицом Стервятника.
   На листе грубой бумаги поместилось не больше десяти строк, написанных кровью. Среди прочих слов Люгер заметил свое имя, выведенное чьей-то дрожащей рукой. Подпись удостоверяла, что рука принадлежала Вургу Тротусу.
   Прежде чем Слот успел вникнуть в смысл написанного, письмо исчезло под грудой бумаг на столе Мальвиуса. У Люгера не было иллюзий относительно того, какими способами действовали «слуги закона». Тротуса могли заставить написать что угодно. Стервятник и сам накарябал бы подобную записку, если бы лезвие ножа упиралось ему в горло. Мальвиус прекрасно знал об этом и продолжал наслаждаться своей игрой, уверенный в окончательной победе.
   «Пахнет смертной казнью», – подумал Люгер, и на какое-то время его охватило чувство полнейшей безысходности. Помощник прокурора следил за арестантом из-под полуопущенных век.
   – Подлинность подписи подтверждают все, кто когда-либо имел дело с Тротусом, – заметил Мальвиус, заранее отсекая возможные возражения. Потом, словно сомневаясь в том, что Стервятник способен уяснить суть обвинений, продолжал очень медленно:
   – Около шести лет назад бесследно исчез советник Гагиус. Вы имели к этому самое непосредственное отношение. Вчера мои люди обыскали не только вас, но и вашу седельную сумку. В ней они нашли вот это.
   Он извлек из ящика стола узкую коробочку, открыл ее и с брезгливой гримаской подтолкнул к Люгеру.
   Удар был хорошо рассчитан и неотразим. Стервятник побледнел как мертвец.
   На дне коробочки лежал знакомый ему предмет – усохший и потемневший палец Люрта Гагиуса. Впрочем, палец мог принадлежать кому угодно – но не перстень, который трудно было с чем-либо спутать. Только подлинные кристаллы из Вормарга испускали в полумраке неземное голубоватое сияние…
   – Это еще не государственная измена, – сказал Люгер, переводя взгляд на пламя свечи и ощущая нехватку свежего воздуха. Ему почудилось, что пол уходит из-под ног.
   Торжествующий голос Слепого Странника зазвучал у него в голове, словно поселившийся внутри призрак слепца не упустил случая порадоваться своей правоте. «…У тебя окажется лишний палец…» Без сомнения, кто-то выкрал из поместья Люгера зловещее свидетельство печальной судьбы несчастного Гагиуса, а помощник прокурора затеял какую-то малопонятную интригу, по-видимому, не собираясь пока выдавать преступника Серой Стае, хотя не мог не знать о событиях, разыгравшихся в таверне «Кровь вепря».
   – А как же иначе это назвать? – Мальвиус изобразил удивление и начал перечислять: – Убийство королевского советника, пособничество Стае, угроза интересам короля. Кстати, вдова Гагиуса тоже дала показания против вас. (В этом Стервятник не сомневался.) Да и слуги, которых допросили мои люди, кое-что вспомнили…
   – Кто-нибудь видел труп советника?
   – Вполне возможно, что труп давно сгнил на дне моря Уртаб, но это не имеет значения. Советник должен был отправиться в Ульфинское герцогство с тайной миссией. Его исчезновение сыграло на руку нашим врагам. Королевский прокурор склонен рассматривать убийство именно в этой связи.
   – Как я понимаю, у вас нет ни одного доказательства. Только письмо Тротуса, которое наверняка было написано по принуждению. Ни один суд не сочтет мою вину доказанной.
   Улыбка ледяной вежливости сделала Мальвиуса похожим на покрытого лаком деревянного идола. Он с явным удовольствием выдержал долгую паузу, а затем сообщил:
   – Я забыл сказать вам, милейший, одну вещь. Никакого суда не будет. После нападения на Тегинское аббатство приняты некоторые чрезвычайные меры безопасности. В соответствии с высочайшим приказом королевский прокурор сам определяет степень виновности и выносит приговоры государственным преступникам. Кстати, вам приговор уже вынесен.
   Люгер вынужден был признать, что его представления о косности и неповоротливости судебной власти безнадежно устарели. Смерть вдруг показалась ему чуть ли не искушением – чем-то вроде обещания долгожданного отдыха. Он жалел лишь об одном – что Сегейла останется неотомщенной.
   Мальвиус принялся методично складывать бумаги в ящик стола. Похоже, он намеренно тянул время, давая Люгеру возможность совершить очередную глупость. Тот и впрямь колебался. Ему очень хотелось придушить помощника прокурора прямо здесь и сейчас. Но охранники находились рядом, за дверью, и потому Стервятник решил уповать на милость Создателя.
   – И каков же будет приговор? – спросил он, с трудом ворочая одеревеневшим языком.
   – Пожизненная каторга, – ответил помощник королевского прокурора с такой издевательской улыбкой, словно приготовил для Люгера нечто худшее, чем смертная казнь.
   Тем не менее Слот воспрял духом. Быть может, у него появится возможность совершить побег, хотя надежда на это казалась сейчас призрачной. Да и Мальвиус, вероятно, попытается использовать каторжника в своих целях, когда сочтет момент подходящим.
   Но Стервятник еще не ведал о том, что его ожидает.



   Мир держится на принуждении и унижении, хотя униженные не всегда согласны с этим.
   Постепенно Люгер привык к тому, что давно сделалось привычным для других обитателей барака. Раз в неделю вместо завтрака их поили Вином Родеруса. Двое стражников держали заключенного, а третий вливал ему в глотку Вино, которое узники с горькой иронией называли Отравой Бессмертия. Если кто-либо сопротивлялся, упрямца жестоко избивали, разжимали зубы кинжалом, вставляли в рот металлическую воронку – и пить приходилось все равно. На памяти Стервятника такое случалось только дважды. Сам он поумнел после первого же раза.
   Вино Родеруса повсеместно пользовалось среди заключенных дурной славой. Объяснялось это просто. Некогда один сумасшедший винодел составил рецепт приготовления жидкости со своеобразным запахом и вкусом, которая не была ни ядом, ни лекарством, не опьяняла и не добавляла сил, но обладала особым свойством – она подавляла на время способность к Превращениям.
   Королевский министр, по имени которого и был назван этот сомнительный «эликсир бессмертия», приказал закупить его для тюрем Валидии, после чего количество удачных побегов резко сократилось. С тех пор прошло полтора столетия; у стражников поубавилось работы, а вкус Вина Родеруса знали все, кто в силу каких-либо обстоятельств потерял свободу. Это был горький вкус рабства.

 //-- * * * --// 
   Первую порцию Отравы Бессмертия Люгера заставили проглотить еще во Дворце Правосудия. Затем Стервятник был брошен в тюремную карету, увозившую в своем чреве восьмерых осужденных. Колеса прогрохотали по городским мостовым, и мрачный экипаж выехал из Элизенвара в западном направлении.
   Люгер провел в камере Дворца всего двое суток, однако этого хватило, чтобы он до конца жизни проникся ненавистью к Мальвиусу, какими бы ни были мотивы помощника королевского прокурора. Долгий путь до самого Леса Ведьм – в тесноте экипажа, пропитавшегося запахом пота и испражнений, – оказался сплошным кошмаром. Карета изредка останавливалась, и осужденных выводили по одному на несколько минут, чтобы те справили нужду. Сопровождавшие их солдаты были настоящими сторожевыми псами. Они мало говорили, но не задумываясь пускали в ход плети. За десять суток пути Люгеру не предоставилось ни малейшей возможности для побега. Впрочем, такая возможность не появилась и в течение следующих полутора лет.
   Каменоломня находилась на окраине Леса Ведьм; с трех сторон к ней подступали торфяные болота. Воздух здесь был насыщен гнилостными миазмами, источаемыми трясиной. Всего сотня-другая шагов отделяла девственную чащу от деревянных бараков и необычной формы лысой каменной горы, наполовину срубленной многими поколениями каторжников. Болота являлись непреодолимым естественным препятствием, но нечто еще более страшное таил в себе лес, безраздельно принадлежавший загадочному народу Ведьм.
   Порой Ведьмы напоминали о своем существовании и уводили с собой людей. Это устраивало власти в Элизенваре, поскольку позволяло удобным и надежным способом избавиться от наиболее опасных преступников – особенно в тех случаях, когда казнь была политически невыгодна. Потери среди солдат и надсмотрщиков не принимались во внимание – приходилось мириться с неизбежными издержками, которыми чреваты любые благие дела. Поэтому каторга в Лесу Ведьм считалась просто-напросто отсрочкой смертного приговора.
   Никто не знал, что происходило с теми, кого Ведьмы забирали в свой лес, – похищенные никогда не возвращались оттуда. Оказывать сопротивление хозяевам чащи и болот решались только безумцы – тоже, впрочем, без всякого успеха. Кое-кому выпадала редкая возможность увидеть лесных жителей издали, но после этого в мозгах «счастливчиков» воцарялся необъяснимый туман и они становились беспомощными, как малые дети…
   Мрачные легенды, распространенные среди узников, отражали их безысходную судьбу и готовили к худшему. Каждый из них понимал, что стоит одной ногой в могиле. Изнурительный ежедневный труд притуплял чувства, и только тоска смертников оставалась неизменной…
   Кандалы, в которые были закованы каторжники, не позволяли сделать широкий шаг или развести руки. Кроме того, одна длинная цепь соединяла в связку от восьми до двенадцати человек. Это затрудняло даже самые простые движения и превращало жизнь заключенных в почти непрерывную пытку. Если падал один из них, другие были вынуждены либо останавливаться, либо тащить упавшего за собой.
   Каторжники, среди которых хватало отпетых негодяев, вместе ели, вместе спали, вместе работали в каменоломнях, вместе справляли нужду. Никто не мог ни на минуту остаться наедине с самим собой. Поначалу это было для Люгера невыносимо. Потом Слот понял, насколько ему повезло: он оказался крайним в связке.
   Волею случая человек, сделавшийся Стервятнику ближе единоутробного брата и ненавистнее Мальвиуса, открыл ему глаза на некоторые вещи.

 //-- * * * --// 
   Люгер сидел, прислонившись к стене барака, и даже не пытался заснуть. Двенадцатая ночь десятого месяца не предназначалась для сна; ночь была особенной – он ощущал это своим нутром.
   Полная луна – светило любви и смерти – висела высоко в небе. Лунный свет пробивался сквозь щели в потолке, и при желании Люгер мог видеть, как занимаются рукоблудием трое мужчин из другой связки, которая разместилась возле противоположной стены. Но он смотрел вверх – туда, откуда сочились ночная осенняя прохлада, запахи умирающей природы и сотканное из слез волшебное сияние.
   Его бессонница причиняла немалые неудобства ближайшему соседу – смуглолицему выходцу из Морморы Меллену Хатару. Длина сковывавшей их цепи не позволяла последнему лечь на пол, а сидеть после изнурительного многочасового труда было чрезвычайно утомительно. Но морморанцу пришлось смириться с этим.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное