Андрей Дашков.

Змееныш

(страница 4 из 21)

скачать книгу бесплатно

   Старик перерезал артерии и вены, орудуя ножом с ловкостью хирурга… или мясника. Жидкий лед затопил внутренности Люгера, заодно наполнив его ужасом перед утратой человеческого естества. Стервятник нашел еще одну смерть в черных глубинах, но был возвращен и оттуда.
   Так он получил новое сердце и новую кровь.

 //-- * * * --// 
   …Он испытывал ноющую боль. Что-то давило на него и мешало ему вдохнуть – до тех пор, пока рыцарь не извлек из его груди и не отбросил в сторону окровавленный предмет размером с кулак. Вой и хохот донеслись из красного тумана, словно целая свора голодных людоедов дождалась наконец обещанной награды.
   – Теперь ты навеки наш, – прошептал рыцарь, наклонившись к самому уху Стервятника. Потом он сделал странную вещь – поцеловал Люгера в висок. Его губы оказались ледяными, а изо рта смердело, как и от самого существа, подарившего смертельно раненному человеку свою жизнь.
   Слота передернуло от этого замогильного поцелуя, и на устах рыцаря появилась мстительная улыбка. Постепенно до Люгера дошло, что он видит перед собой бледное, преждевременно состарившееся под бременем проклятия лицо Морта – но улыбка осталась такой же, какой была в момент совершения отцеубийства…
   Этого Стервятник уже не вынес. Чувствуя себя предателем всего рода человеческого, он обратился с невнятной мольбой к хозяину багровой вселенной – единственному, кто мог отсрочить расплату, – и тот отпустил своего нового раба.

 //-- * * * --// 
   Придя в себя, Стервятник понял, что лежит на кровати в темной спальне. Он ощущал спиной смятую влажную постель. Была глухая пора ночи. Луна серебрила лес за окнами. Часы пробили один раз.
   Люгер в малейших подробностях вспомнил то, что вначале показалось ему очередным кошмаром. Но видения багрового ада были слишком реальными. И неоспоримо реальной была боль в груди – словно от недавно полученной раны. Охваченный тревогой, близкой к панике, он вскочил с кровати и подбежал к окну.
   Здесь, стоя в лунном сиянии, он задрал белую ночную рубашку, на которой расплылось небольшое кровавое пятно. И увидел ДВА шрама: один на том самом месте, куда Морт вонзил стилет, а другой чуть ниже – длинный след, оставленный лезвием обсидианового ножа.
   Вряд ли требовались еще какие-нибудь доказательства. Он действительно побывал в преисподней, и чужая магия вернула его из владений смерти. Это делало Стервятника изгоем среди живых, но зато и устраняло многие сомнения. Однажды преодолев вечность, он избавился от гнетущих оков времени. Момент окончательной гибели снова был отодвинут в будущее и сгинул в неопределенности…
   Разбуженная жестокость исказила его черты. У Люгера появилась ясная и неизменная цель – найти и уничтожить гнусного щенка, посланца оборотней, осмелившегося поднять руку на отца.
   Меньше двух минут ушло у него на то, чтобы одеться и вооружиться.
В детской спальне, конечно, уже никого не было, однако вещи Морта остались нетронутыми. Тем не менее Люгер сомневался, что малолетний убийца прячется где-то в доме. Это было бы слишком просто. Спустившись вниз, Слот убедился, что Морт сбежал.
   Тяжелая входная дверь была приоткрыта, и зимний ветер успел намести возле порога горку снега. Стук каблуков Люгера разбудил Баклусов. Заспанный Густав, щурясь, выглянул из своей комнаты. Слуга не понимал, что случилось. Мимо прошел хозяин со смертельно бледным лицом и хищным блеском в глазах. В руке он держал обнаженный меч.
   Стервятник одним ударом распахнул дверь шире и увидел протянувшуюся от нее цепочку следов: маленькие босые ноги Морта оставили отпечатки в глубоком снегу. Полузанесенные, но еще хорошо различимые следы пересекали аллею и исчезали в лесу.
   – Спускай собак! – хриплым голосом приказал Люгер Густаву и выбежал за дверь.
   Не теряя времени на приготовления, он вывел из конюшни расседланную лошадь, вскочил на нее и бросился в погоню за сыном, одержимый странной смесью ненависти, потребности отомстить и… любви, растоптанной предательством. Любви, которая все еще тлела в нем и которую он хотел бы уничтожить.

 //-- * * * --// 
   Луна заливала лес на удивление ярким светом. Мир был двухцветным: черным и бледно-голубым. На снегу темнели отпечатки босых ног. Дом давно скрылся за частоколом стволов, и собачий лай стал еле слышен. Измученная лошадь временами проваливалась в сугробы до самого брюха.
   Чем больше Стервятник думал о случившемся, тем меньше понимал. Разве не странно, что почти голый ребенок нашел в себе силы уйти так далеко и при этом не замерзнуть? Да, этот ублюдок, которого Люгер считал своим сыном, скорее всего являлся только направляемым извне орудием убийства, но когда, в какой момент произошло преображение?
   Стервятнику становилось не по себе при мысли о том, что все было предопределено с самого начала – там, во Фруат-Гойме, пока зачатый плод находился в материнской утробе. Значит, Сегейла тоже сделалась игрушкой в чужих руках. Опасной игрушкой… Может быть, она предчувствовала что-то такое, в чем не смела признаться даже Люгеру, а ее отъезд из поместья был бегством?.. Слот проклинал себя за слепоту, за то, что не замечал ничего и никого вокруг, погрузившись в свои кошмары.
   Однако впереди его ожидали худшие открытия. Спустя некоторое время он заметил, что очертания следов изменились: они стали более округлыми, а отпечатки пальцев удлинились, раздвинулись в стороны, заострились и превратились в отпечатки когтей.
   Люгер осадил лошадь, спрыгнул с нее и, зачерпнув руками рыхлый снег, остудил разгоряченное лицо.
   Он хотел бы, чтобы этой ночи не было вообще. Вероятно, он не испытал бы такого жестокого разочарования, если бы его сын просто исчез. Но следы волка означали одно: Стервятник преследовал не ребенка, а оборотня, наделенного вдобавок способностью к постепенному превращению. Гнаться за ним на лошади было бессмысленно.
   Слот еще не знал, что сделает завтра, но в любом случае он оказался перед незавидным выбором: ему предстояло либо уничтожить Морта, прежде чем тот повторит неудавшуюся попытку (а в этом Люгер почти не сомневался), либо… попытаться перерезать незримую нить колдовства, сплетенную пять с лишним лет назад в земмурском подземелье. Отвести удар, нанесенный сквозь время. Удар, который наверняка будет не последним.

 //-- * * * --// 
   Люгер протоптал в снегу дорожку между деревьями, затем снял оружие и разделся, ощущая сковывающие объятия ледяного воздуха. Негреющий лунный свет обливал его, заставляя бледную кожу сиять, как мрамор. Холод снаружи и пустота внутри…
   Он превратился в стервятника, разогнался и с трудом оторвался от земли, покрытой белым саваном. Его крылья гнали снежную пыль и отбрасывали резкие колеблющиеся тени.
   За это превращение Люгер заплатил еще несколькими неделями жизни, но чего стоила ТАКАЯ жизнь?
   Поднявшись над лесом, он стал описывать в небе круги, высматривая внизу зверя.
   Поиски продолжались около часа и оказались тщетными.


   Вернувшись в поместье, Люгер проспал остаток ночи сном праведника. Впервые за долгое время его не терзали кошмары; он дышал глубоко и ровно. Но ранним утром, едва за окном забрезжил рассвет, Слот был уже на ногах и собирался в дорогу, чувствуя себя человеком, получившим бесценный подарок, о котором он не смел и мечтать. Прежде всего, он спасся и теперь делал все, чтобы снова не оказаться пойманным врасплох.
   Каким бы опасным или отвратительным не выглядело предстоящее ему дело, его существование обрело смысл. Поначалу он даже испытывал давно забытую радость жизни – несмотря на свежий шрам, служивший зловещим напоминанием о неминуемой расплате. Но люди слишком неблагодарные создания, чтобы должным образом ценить каждую прожитую минуту, – и Люгер не был счастливым исключением. Вскоре ему уже пришлось пожалеть о том, что он уцелел.
   Две собаки пропали в лесу, но его это не очень волновало. Ничего не объяснив Густаву и Эльде, он покинул поместье в девятом часу утра. Прежде, отправляясь в дальний путь, он не пренебрегал составлением гороскопа и гадательной колодой, но на этот раз даже не вспомнил о них. Что-то сломалось в нем посреди земмурского ада. Подлинной веры он не имел никогда, а теперь лишился и суеверий…
   Под Люгером был не слишком быстрый, но выносливый конь, которого он направил в сторону Элизенвара по заснеженной лесной дороге. Стволы загораживали даль. Стервятник вглядывался в просветы между деревьями. Слабая надежда встретить возвращающуюся из города Сегейлу еще теплилась в нем, однако он понимал, что эта надежда больше похожа на несбыточную мечту.
   День выдался пасмурный и не слишком холодный. Черные голые сучья протыкали унылое небо, затянутое серой пеленой туч. Изредка раздавались крики птиц. Пугливый олень однажды пересек дорогу, бросив настороженный взгляд в сторону всадника, и скрылся в лесной чаще.
   Спустя некоторое время Люгер обратил внимание на то, что его сердцебиение было неестественно замедленным, будто в груди находился маятник, совершающий неизменные колебания. Возможно, сомнительный дар проклятых рыцарей означал силу и неуязвимость, но у Стервятника возникло неописуемое ощущение – едва ли не самое необычное из всего, что он испытал за свою жизнь. Постоянное присутствие постороннего, которого нельзя изгнать. Растворение чуждого в плоти. В Стервятника вселилось что-то нечеловеческое. Он уже не был полновластным хозяином собственного тела. Это совсем не радовало его. Он снова попал в положение игрока, взявшего в долг для того, чтобы продолжать заведомо проигранную партию…
   – Люгер!!!
   Для Слота этот оклик, похожий на хриплое воронье карканье, прозвучал как гром среди ясного неба. Впрочем, небо давило свинцовой тяжестью, в криках испуганных птиц слышалась вековая печаль, и такими же безрадостными были мысли Стервятника. Еще одно дурное предзнаменование…
   Он повернул голову и увидел белое пугало, торчавшее неподалеку от дороги в глубоком сугробе и почти слившееся со снегом. Следов вокруг него не было. Юное розовое лицо с бельмами незрячих глаз казалось висящим в воздухе – так же, как и бледные старческие руки, одна из которых держала черный посох.
   Слот остановил коня. Капризная судьбы снова свела Люгера со Слепым Странником, однако теперь он не пытался избежать встречи. Кроме всего прочего, его интересовало, кто же воплощал в себе эту самую злосчастную судьбу. За неимением определенной фигуры Стервятнику оставалось лишь догадываться об истине и бороться с теми, кого он считал пособниками своего главного тайного врага.
   Он не испытывал даже слабого подобия того трепета, который охватывал его прежде при появлении Странника. Многое изменилось со времени их последнего разговора, состоявшегося на окраине Кзарна в далекой южной пустыне, но Люгер до сих пор помнил каждое слово слепца. И, главное, он помнил о жутком колдовстве с человеческой тенью…
   Ни один солнечный луч не мог пробить толстый панцирь облаков, и в серой мгле фигура Стервятника не отбрасывала тени. Поэтому он просто ждал.
   Странник двинулся ему навстречу, с трудом протыкая посохом слежавшийся снег, который тихо поскрипывал при каждом осторожном шаге слепца. Одежда вечного бродяги превратилась в лохмотья; сквозь дыры была видна немощная плоть. Лошадь забеспокоилась, как будто к ней приближался хищный зверь.
   Люгера Странник, конечно, раздражал – но не больше, чем назойливая муха. Впрочем, Слот, к своему сожалению, уже убедился, что отделаться от слепца не так просто.
   Странник остановился в трех шагах от Слота и потянул носом воздух.
   Потом на его лице расцвела улыбка.
   – Значит, игра продолжается… Ты рад этому, Люгер?
   Поскольку Стервятник промолчал, слепой заговорил снова:
   – А вот я рад, несмотря на то, что ты пытался убить меня. Жалкий дурак! Я существовал задолго до тебя и просуществую еще дольше. Я мог бы увидеть через много лет, как подохнут твои внуки, но их скорее всего не будет. А виной тому твое дурное семя…
   Тут Люгер насторожился и стал слушать внимательнее. Все, что имело отношение к Морту, чрезвычайно интересовало его – ему нужен был хоть какой-нибудь след, чтобы начать поиски.
   Но слепец не оправдал этих надежд. И продолжал в прежнем духе:
   – …Из твоего черепа волки будут лакать дождевую воду, твоя душа не найдет покоя, вымя твоей женщины покроется коростой, твой ублюдок утопит мир в крови. И все потому, что ты не послушал меня, не повернул назад на дороге в Фирдан и не остановился на пути к Дракону. Пеняй на себя, убийца теней! Смири свою гордыню, дитя шакала, ведь ты до сих пор не знаешь, кто направляет тебя и благодаря кому ты все еще жив!
   Эта тирада была произнесена монотонным голосом без всякого выражения и чувства, отчего она действительно могла показаться пророчеством бесстрастного оракула.
   – Кем бы ты ни был, ты мне надоел. – Люгер вытащил из ножен земмурский меч и провел острием клинка перед горлом слепца.
   Тот отпрянул, потом принюхался, и на его лице снова появилась улыбка.
   – Этот клинок пахнет смертью… – сказал он с благоговением, будто паломник, прикоснувшийся к святыне. – И даже кое-чем похуже. Меч рыцаря Земмура. Что ж, это многое меняет. Ты начинаешь мне нравиться, Люгер. Твоя наглость не знает границ, а слепота неизлечима. Ты никогда не прозреешь. Такие люди способны разрушать королевства. Последствия их деяний непоправимы. Можешь сделать эти слова девизом своего земмурского герба. Запомни: все, что произошло с тобой до сих пор, – только ничтожное испытание на пути к вечному проклятию.
   Слот и сам догадывался об этом. А вот то, что Странник узнал меч, привезенный из Земмура, заставило Люгера призадуматься. Колокол тревоги гудел у него в голове, предупреждая о новой угрозе. Легкость, с которой слепец внезапно изменил свое отношение, выглядела по меньшей мере подозрительно. Но Стервятник уже не боялся оказаться жертвой обмана. Да и вряд ли он рисковал тем, чем по-настоящему дорожил.
   – Значит, ты отпускаешь мне грехи? – спросил он, откровенно насмехаясь над Странником и убирая меч в ножны.
   – Смейся, пес, – холодно и отстраненно сказал слепой в пустоту. – Смеяться тебе осталось недолго. А теперь прими мою помощь. Не сопротивляйся – будет только хуже. Сегодня ты найдешь лишний палец. Потом ты окажешься там, где мертвые живы, а живые мертвы. Не подпускай к себе никого из чужих, иначе узнаешь, что такое исчезнувшее время и любовь старухи. Не отказывайся от дочернего поцелуя – и сумеешь отыскать дорогу к лебединому гнезду…
   Упоминание о лишнем пальце содержало прозрачный намек на печальную участь Люрта Гагиуса. Это неприятно задело Люгера. Однако слова слепого можно было расценить и как предостережение. В таком случае Стервятника не ожидало ничего хорошего. Все остальное показалось ему обычным бредом Странника – нарочито многозначительным, туманным и бесполезным. Фразы о любви старухи, исчезнувшем времени и дочернем поцелуе Слот вообще пропустил мимо ушей. И меньше всего он хотел бы снова увидеть черного лебедя.
   Потом Люгер вдруг заметил, что посох, на который опирался слепой, изогнулся и стал подобен тонкому столбу дыма. Его очертания сделались размытыми, а опорный конец постепенно растворялся в воздухе, окруженный густеющим туманом. Странник поднял руку – со стороны могло показаться, что струя дыма втягивается в его ладонь, но на самом деле она сжималась, пока не превратилась в плотный сгусток мрака размером с человеческий глаз.
   Стервятник уже видел нечто подобное на окраине Кзарна, и ему стало не по себе. Вдобавок он ощущал, как вздрагивает под ним испуганная лошадь.
   Слепец протянул ему «глаз», улыбаясь чуть ли не ласково.
   – Да, ты прав, – сказал он, будто сразу же почуял, что происходит с Люгером. – Когда-то это была тень, а теперь – ловушка для других теней. Возьми ее и не пытайся узнать, что она заключает в себе. Просто съешь это. Магия теней сделает тебя неуязвимым – и никто никогда не отберет у тебя источник силы… пока ты сам не захочешь избавиться от нее.
   До последней секунды Люгер был уверен в том, что ни в коем случае не примет от слепого опасный подарок, – одна лишь мысль о необходимости принести новую жертву на алтарь черного колдовства внушала ему непередаваемое отвращение. Тем не менее он с изумлением наблюдал, как его рука сама собой протянулась вперед и приняла из клешни Странника холодный, упругий, непроницаемо черный сгусток.
   Для Люгера уже не было откровением понимание того, что он утрачивает цельность и демоны ведут незримую войну за обладание его растерзанной душой, а значит, любовь к Сегейле и ненависть к оборотням испытывал только пленник, мнивший себя свободным, но на самом деле запертый в глухой темнице своего неведения.
   От этих малоприятных размышлений его отвлек хриплый голос Странника.
   – Я знал, что ты примешь мой бесценный дар. Бери-бери, не пожалеешь. Когда-нибудь эти тени спасут тебя от гибели… Не могут же мертвые принадлежать всем сразу?
   И слепой бродяга разразился хохотом. Его смех был похож на тоскливый вой собаки.
   Тень леденила руку, только в отличие от куска льда она не таяла, и нагреть ее в кулаке оказалось невозможно. Люгер сунул подарок в карман жилета, но даже сквозь плотную ткань продолжал ощущать холод.
   Странник внезапно потерял к нему всякий интерес и заковылял в чащу. Провожая его взглядом, Стервятник заметил, что слепец не оставляет следов на снегу.
   Слот продолжил свой путь, и уже через минуту ему могло бы показаться, что нелепая фигура в лохмотьях была лишь плодом воображения. Но тягостное чувство не покидало Люгера; в душе Стервятника надолго поселилась тоска – неизбежная спутница тех, кто имел несчастье встретить Странника и услышать его речи, – ведь этот неподкупный глашатай отравленной правды не упускал случая разбить иллюзии и развеять благодушный самообман, который люди называют надеждой.

 //-- * * * --// 
   Лес по обе стороны затерянной в снегах дороги был тих и неподвижен. Люгер подолгу вглядывался в его сумеречные глубины, но так ни разу и не увидел волка или хотя бы волчьих следов. А когда Слот подъезжал к окраине Элизенвара, он уже испытывал полную уверенность в том, что сегодня не увидит и Сегейлу.


   На городских улицах лежал грязный снег. Экипажи проносились мимо, как смутные сны. Прохожие кутались в плащи и меха, прятали лица от ветра. Калеки и нищие, придавленные к земле свинцовой тяжестью избранников неба, выпрашивали подаяние, ползали, подбирая брошенные гроши, и бормотали то ли слова благодарности, то ли проклятия. Некоторые, наиболее отчаянные, дрались за мелкую монету, лезли под копыта лошадей, рискуя уже сегодня попасть в рай.
   Подъезжая к роскошному, но имевшему несколько запущенный вид особняку Тротуса, Стервятник почуял неладное. Дом казался необитаемым, и вблизи это впечатление только усиливалось. Окна первого этажа были закрыты решетчатыми ставнями; ни одно не светилось и на втором. Небольшой парк, обнесенный низким каменным забором, был погружен в мертвое безмолвие.
   Поначалу осторожность взяла верх над охватившей Люгера тревогой. Он медленно проехал по улице из конца в конец, но не заметил ничего необычного. Это был тихий квартал, населенный теми, кто сочетал достаток с размеренным образом жизни. Единственным и неодолимым врагом здешних обитателей являлась скука. При этом неприкосновенность жилищ оберегалась свято. Серые фасады отличались прочностью, основательностью, грубоватой тяжеловесностью без каких-либо претензий на изящество. В этом смысле особняк Тротуса тоже мало чем отличался от склепа. Предположение, что хозяева среди зимы перебрались в загородный дом, Люгер отмел сразу же ввиду его явной нелепости. Тротус был не из тех, кто добровольно хоронит себя в деревенской глуши.
   Раздираемый противоречивыми побуждениями, Люгер решил все-таки осмотреть особняк внутри. Калитка, сделанная из переплетенных металлических прутьев, была незаперта, и он беспрепятственно преодолел границу чужих владений. На широкой аллее, ведущей к главному входу, осталось множество следов, однако свежих среди них не было – со времени последнего снегопада прошло уже больше недели.
   Люгер слез с коня. Дверь из мореного дуба, обитая медными листами, казалось, могла выдержать удар осадного тарана, но распахнулась от легкого толчка рукой. Стервятник вошел в дом своего старого приятеля Тротуса. Он бывал здесь не однажды. В тот день его никто не встречал.

 //-- * * * --// 
   Бурная молодость канула в бездну прошлого, но остались воспоминания.
   Вург Тротус начинал ростовщиком и не раз давал Люгеру в долг, когда тот затевал очередную авантюру. Стервятник рисковал своей шкурой, Тротус – только деньгами. При этом Вург знал, что в случае успеха прибыль многократно покроет возможные потери. Чаще всего так оно и было. Сомнительные связи и делишки Люгера заставляли Тротуса держаться на известном расстоянии от опасного проходимца. Ростовщик не хотел навредить своей репутации. Но что касается денег, то тут он был гораздо менее брезглив и никогда не задавал вопросов об их происхождении. И если Стервятник пустил на ветер все, что добыл контрабандой или игрой, то Тротус неизменно богател, становился все более толстым и степенным, обрастал жирком, обзавелся новыми влиятельными друзьями и полезными знакомствами при дворе, однако, к чести своей, никогда не забывал о человеке, которому во многом был обязан сытой жизнью и благополучием.
   Около шести лет назад Люгер появился в Элизенваре после многих месяцев отсутствия. Те, кто был уверен, что его наконец настигла смерть, которую он так долго дразнил, ошиблись. Стервятник вернулся невредимым. Более того, он привез с собой бриллианты исключительной ценности и женщину необыкновенной красоты. Тротус и на этот раз ни о чем не спросил. Внакладе он, конечно, не остался: от посредничества при продаже камешков немало перепало и самому Вургу. Потом у Сегейлы родился сын, и Стервятник, кажется, угомонился. Надолго ли? Зная Люгера, Тротус готов был поспорить на половину своего состояния, что нет.
   Он получал сведения из многих источников. От его внимания не ускользнули некоторые многозначительные совпадения: исчезновение королевы Ясельды, невиданный доселе в Валидии произвол Серой Стаи, гибель генерала Ордена Святого Шуремии и загадочная пропажа из Тегинского аббатства тщательно охраняемого артефакта, что привело к ослаблению влияния Ордена во всех западных королевствах.
   Слухи о войнах на юге и немыслимом оружии, с помощью которого неизвестный корабль потопил целый флот возле островов Шенда, также не способствовали хорошему пищеварению Вурга Тротуса. Ему было что терять, и потому он чуял даже самую отдаленную угрозу. Он не сомневался, что Люгер причастен к происходящему, а значит, и к грядущим потрясениям. При этом одна только мысль о каких-либо переменах вызывала у Тротуса тошноту. Он пытался выведать кое-что у Сегейлы, в которую был немножко влюблен, но та умело избегала расставляемых им словесных ловушек.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное