Д. Артемьев.

Три приятеля

(страница 3 из 18)

скачать книгу бесплатно

   Когда Ада Семеновна управилась с делами, она перехватила Мишку, крутящегося в отделении, и рассказала ему про Олю. Мишка не удивился.
   – Восстанавливается организм, восстанавливается. Так и должно быть. Медленно, но восстанавливается. И хорошо, что сказали. Я, пожалуй, вызову для консультации гинеколога.
   А еще через пару дней Мишка по телефону сообщил Лене мнение гинеколога, что и по этой части у Оли все становится в порядке, надо надеяться, что месячные будут регулярными, и закончил сообщение так:
   – И сообщаю вам обоим, что Оля еще девушка.
   – Мда, – протянул Леня, – это неудивительно. А вот то, что у нее менструаций не было… Ты представляешь, какая у нее была жизнь?
   – Кстати, – вспомнил Мишка, – главный хочет положить ко мне своего приятеля. Спрашивает, когда освободится люкс. Я сослался на вице-губернатора. Он притих, но ненадолго.
   – Пошли его в жопу, – распорядился равнодушный к чужим заботам Леня.


   За неделю до прибытия профессора Свенсона приятели на машине Стаса поехали в маленький пансионат. Леня владел увесистым пакетом акций этого пансионата, и директор подготовился наилучшим образом к прибытию одного из своих основных акционеров. Заехали в пятницу вечером. Конечно, Мишка стонал, что он хотя бы полдня должен быть в субботу в отделении, но Стас объявил это отговорками, а Леня поинтересовался, сколько стоит его суббота. Все же Стас сжалился и пообещал утром вызвать машину, которая увезет Мишку в больницу и вернет днем обратно. Приятели получили по отдельному люксу, и директор сразу повел их в сауну, где все было приготовлено, в том числе накрыт стол в комнате отдыха.
   – Пришлось закрыть на сегодня для отдыхающих, – сказал он, – объявил профилактику и ремонт для улучшения условий.
   – Это правильно, – одобрил Стас, скидывая одежду, – не дрейфь, мы похожи на ремонтников. Отдыхающие, значит, есть?
   – Ни одного свободного места, – ответил директор, – прибудь сам губернатор, селить придется в мой кабинет.
   – Бог с ним, с губернатором. Вот научится ударение в словах ставить правильно, пусть едет. А девочки есть?
   – Будут, – пообещал директор.
   – Вот это дело, – одобрил Стас.
   Директор убежал по директорским делам, но обещал подойти. К столу. А мужики пошли гуськом в парилку. Душ, бассейн, парилка, повторение программы, стол. Выпили пива, закусили креветками. Закурили. Снова парилка, душ, бассейн. Леня отвалился, а Стас и Мишка повторили. Потом присоединились к Лене, который начал закусывать и при этом внимательно рассматривал этикетки бутылок.
   – Пить это не рекомендую, – заявил Леня, отодвигая на край стола бутылку местной водки с претенциозным названием и бутылку армянского коньяка с пятью звездочками на этикетке, – пить будем «Смирновскую» двадцать первую.
   Он ловко свернул пробку и налил в рюмку только себе:
   – Вы пейте пиво, а я немного побуду подопытным кроликом.
   Стас немедленно отобрал у него бутылку со словами:
   – Я тебе и без пробы верю.
Ты у нас известный специалист.
   И разлил водку, но не в рюмки, а в стаканы, приготовленные для чая. Они с Мишкой мигом махнули разлитое, а Леня выпил свою рюмку.
   – Справедливость восторжествовала, – загудел Стас, – а где девочки или, на худой конец, где директор?
   Ответа не было, да и что можно было Стасу ответить. Тогда он налег на закуску.
   – Блины, – возвестил Стас, – с красной рыбой. Оч-ч-чень недурно. Кухня здесь в поисках. Леня, вырази, пожалуйста, мою благодарность штату поваров. Но где же девушки, способные скрасить поздние вечерние часы трех интеллигентных друзей? Где девушки, я вас спрашиваю!
   Вместо девушек появился директор, который не отказался от рюмки, выпил и стал невнятно объяснять, почему нет девушек. Но что он сейчас пойдет, распорядится и что-нибудь придумает.
   – Придумай, – благосклонно разрешил Стас, – что-нибудь этакое, воздушное. Нам бы подошли, к примеру, три сестренки разного возраста. Мне – лет пятнадцати, ему, – и он показал на Мишку, – постарше, ну, лет тридцати. А…
   – Спасибо, – перебил его Леня, – нам достаточно перечисленных двух сестер. Кстати, о сестрах. Есть вопрос, на который должен ответить Мишка. Все вы слышали о существовании множества знаменитых братьев: открыватели неба братья Райт, изобретатели паровоза братья Черепановы, трагические персонажи современности братья Карамазовы. Фантасты братья Стругацкие, сказочники братья Гримм. А кто изобрел то, что для нас является важнейшим из всех искусств? Правильно, Стас, братья Люмьер. Братья Вавиловы были знаменитыми учеными, а кем были, к примеру, их сестры? Совершенно нет знаменитых сестер. Не знаменитыми, не известными никому сестрами хоть пруд пруди. Ладно, ну в постельных делах могли появиться знаменитые сестры? Нет, они и тут не известны, а прославились в этом деле знаменитые брачные аферисты братья Мдивани. Почему же мы знаем только прославленных братьев? А, Мишка?
   – Это понятно, – протянул Мишка, – это следует из законов генетики: рождение талантливой девочки – это проявление аномалии, поэтому крайне мала вероятность повторения такого события в одной семье.
   – Шовинист, – мрачно выдохнул Стас.
   – Мракобес, – подтвердил Леня.
   А директор сконфуженно молчал. Неясно было, понял ли он речь Лени, и если да, то смог ли бы он повторить хотя бы ее часть. Поэтому, сославшись на занятость, он из сауны исчез. Вскоре отставленный Леней коньяк тоже был вскрыт, разговор стал отрывистым, веки – тяжелыми, и было решено не ждать милостей от директора, а идти баиньки. Что они и сделали.
   Наутро Мишка укатил, а Леня со Стасом выполнили тяжкий труд и пробежали на лыжах километров пятнадцать. Потом обедали и спали. Разбудил их Мишка, появившийся голодный, поэтому пришлось кормить его в баре. Кормление происходило без особых уговоров, скорее вовсе без них. Мишка взял в баре пару бутылок и объявил, что сейчас обыграет всех на бильярде. И что каждый успешный удар должен сопровождаться хорошим глотком благородного вина. Этого ему простить не могли и ободрали как липку. Вначале Леня, а завершил сокрушительный разгром Стас. Надо, однако, заметить, что ребята давали Мишке глотнуть не только после его успешного шара, но и после своего. Это, как сказал Леня, акт благородства и великодушия с его стороны, поскольку, придерживаясь принятых условий, Мишка остался бы совершенно трезвый. Они даже пропустили ужин. Так что всю вторую половину дня у них не выдалось ни секунды времени, чтобы обсудить визит профессора. Но было решено собраться по этому поводу завтра, с самого утра, точнее, сразу после лыжной прогулки. И Стас удалился, сообщив, что должен проводить одну прелестную даму, чтобы к ней, не дай Бог, кто-нибудь не пристал. Дама, которая выглядела глубоко за тридцать, уже давно ошивалась в бильярдной комнате, восхищаясь всеми тремя мастерами кия. Несколько дней она ждала своего звездного часа и, вероятно, дождалась. Следом ушел Леня, оставив Мишку в центре стайки девиц, с разинутым ртом слушающих его вранье о поездке в Прагу. Правдой там было только одно – он действительно единственный раз ездил за границу, на конференцию, на три дня.
   Совещание началось перед обедом. Утром собрались и сделали круг по лыжне. После вчерашнего шли тяжело. На расспросы о красавице Стас прогудел, что некоторые хотят, но не умеют и не научатся. Ни Леня, ни Мишка ничего толком не поняли, но приставать дальше не решились. После лыжного забега каждый принял душ, и все собрались в Ленином номере.
   – Начинай, – скомандовал Стас, глядя на Мишку.
   – Ну что, на хирургии были только рады, что им не надо снимать номер. Так что все в порядке. Встречаем в аэропорту мы, самолет прилетает в семнадцать с минутами, отвозим старичка в номер, ужинаем с ним, потом провожаем в кроватку. А утром его забирают хирурги. И на следующий день тоже. Третий и четвертый день – наши. Будет у меня в отделении. Главный писает кипятком, хочет присутствовать.
   – Позволил? – улыбнулся Леня.
   – О чем говорить! – ответил Мишка.
   – Добрый ты, – прогудел Стас, – а что у нас с культурной программой? Балет? Театр? Лет-то ему сколько?
   – Не знаю, – с чувством ответил Мишка, – хирурги сказали, что, судя по статьям, ему лет сто. В тридцатых годах уже пользовались методикой Свенсона. Я сам, помню, учил синдром Свенсона. Ну, не знаю.
   – Старик, – загудел Стас, – это обнадеживает. Дебейки! А столетний старик – обнадеживает вдвойне.
   – В квадрате, – иронично добавил Леня, – Свенсон, друзья мои, самая распространенная у них фамилия. Иванов или Сидоров. Так что давайте встретим человека, там и определимся.
   Так и решили. А после обеда приехал водитель Стаса, и все разъехались по домам.


   – В сущности, человек бесконечно и глубоко одинок, – размышлял Леня.
   Сам он в этот момент находился в постели и одиноким не был. Постель, по обыкновению, разделяла с ним любительница психологических экспериментов. Она внимательно слушала Леню.
   – И по отношению к одиночеству люди делятся на две группы. Одна состоит из персон, не выносящих одиночества ни в каком виде. Такие люди готовы приглашать к себе или бежать к кому-то, только бы не оставаться наедине с собой. Другая группа состоит из вдумчивых людей, которые способны некоторое время наслаждаться собственным внутренним миром.
   – А ты к какой группе относишься? – спросила женщина.
   Она лежала в любимой позе, головой на его груди, и перебирала пальцами в его волосах, чуть царапая кожу ноготками.
   – Не знаю. Думаю, что ко второй. Особенностью и той и другой группы, на мой взгляд, является разговор с самим собой. Ты, вероятно, заметила, что дети и старики, оставаясь одни, разговаривают сами с собой. Иногда довольно громко. Причем люди первой группы делают это, чтобы вызвать у себя жалость. Они жалеют себя, и нам их жалко тоже. Во второй группе такой разговор с собой вслух вызван, вероятно, другой причиной. Поскольку мы думаем на языке и только иногда образами, то хотим, чтобы мысль была доходчива. И переходим к разговору с собой вслух. Знаешь, повышение громкости речи связано в представлении обычного человека с повышением доходчивости. Так часто говорят с иностранцем: можно подумать, что, если повторять ему все громче и громче, он лучше поймет информацию на незнакомом языке. Наверняка на кухне при готовке или в спальне, подбирая наряды, ты говорила сама с собой вслух. Признавайся.
   – Конечно, еще как. Я дома говорю и со сковородками, и с бельем. Но чаще всего ругательски ругаю кота. Поэтому муж, когда слышит мое бормотание, спрашивает, что снова натворил этот гад. Но знаешь, что я тебе скажу: я слушала тебя, и мне показалось, что ты о ком-то говоришь. О ком-то близком. Я права?
   – Не знаю, – неуверенно ответил Леня, – может быть, я бессознательно думал об одном несчастном человеке.
   Он погладил лежащую женщину по волосам, растрепал их.
   – Ты добрый мальчишка, – сказала она, – и я сейчас сделаю кое-что языком, и это будет не иностранный язык.

   Самолет опаздывал. Мужики стояли возле машин, припаркованных перед выходом из зала прилетов, прямо под знаком, запрещающим стоянку. Один из водителей сидел в машине, другой с плакатиком с фамилией профессора стоял около самых дверей. Все курили. Наконец объявили прилет. Начали выходить пассажиры. Вначале по одному, затем тонкой струйкой, а когда пошла основная масса, водителя с плакатиком заслонили. Когда же он появился, то рядом с ним шла невысокая красивая женщина без шапочки, с черными волосами. Она подошла к оторопевшим приятелям, первой подала руку и с небольшим акцентом сказала:
   – Свенсон. Илга Свенсон.
   Все по очереди назвались.
   – Вы тот самый врач, который выписал меня для консультаций? – спросила она, обращаясь к Мишке.
   – Ага, то есть да, – ответил Мишка.
   Тут пришли в себя остальные.
   – Пожалуйста, в машину, – предложил Леня.
   – Да, да, садитесь, – загудел Стас, – давайте вот сюда.
   Он открыл дверь «лендкрузера», подсадил даму и коротким жестом прогнал водителя в другую машину, а сам сел за руль. Разместились и тронулись. Разговор начал Леня:
   – Илга, можно вас так называть? Или все же лучше профессор Свенсон?
   – Лучше просто Илга, – засмеялась она.
   – Прекрасно! Вы очень хорошо говорите по-русски.
   – О, я проходила большую стажировку в России. Поэтому меня направили к вам в больницу. И кроме того, эта больная проходит, как это говорится, по моей специализации.
   – О больной чуть позже, – подал густой голос Стас, – сейчас давайте решать о сегодняшней программе. Если вы не возражаете, мы поселим вас в отеле, подождем и поедем ужинать. Хорошо?
   – Отлично, – ответила Илга.
   – А мы представляли вас иначе, – снова вступил в разговор Леня, – мы думали, что приедет пожилой профессор, труды которого изучал наш приятель Миша. А приехала такая очаровательная женщина.
   – Спасибо, но почему пожилой? А-а-а. Поняла. Я тоже знаю синдром Свенсона. Это очень распространенная фамилия.
   Друзья узнали, где она живет, как долетела, чем кормили, и множество других сведений. Немного рассказали о себе. Так за разговорами незаметно доехали до отеля. Стас вышел из-за руля, открыл дверку, помог даме выпрыгнуть из машины и заявил:
   – Я сам провожу Илгу.
   Водители взяли чемоданы, и вся группа скрылась в лобби-баре отеля. Вскоре вернулись водители, а за ними пришел довольный Стас.
   – Не, мужики, – сказал он, понизив голос, – вот это баба, а? Профессор. Брюнетка. А? Хороша! А у меня эти, без образования, только ноги и все. Мишка, не вздумай клеиться, жене скажу. И ты тоже, бабник чертов.
   – Поглядим. – Леня едва успел отпрыгнуть от ласкового Стасова кулака. – Ты, в натуре, шутки надо понимать.
   – Никаких шуток, – заявил Стас. – Шутки кончились.
   – А сколько здесь стоять? – спросил Мишка.
   – Илга просила полчаса, – ответил Стас, – подождем. Поедем в ресторан на двух машинах. Я с Илгой в этой, а вы – во второй.
   Профессор Свенсон не заставила себя ждать ни одной лишней минуты. Вечер удался. За столом разместились так: Леня с Мишкой с одной стороны, Илга и Стас – с другой. Для знакомства выпили шампанского, затем по рюмке водки. Когда Стас налил ей вторую, она, смеясь, сказала, что Стас переоценивает ее желание набрататься. Все удивились, но потом сообразили и объяснили Илге, что имеет смысл говорить «набраться». Смеялись много. Потом танцевали по очереди, но очередь получилась немного странная; вначале Стас пригласил Илгу, затем Леня, а затем снова Стас, следующий танец был за Мишкой, а после него Стас заявил, что ему не дают танцевать с Илгой, что он, бедняжка, только сидит и смотрит, и увел Илгу к оркестру. Какой-то зажиточный приезжий также попробовал пригласить Илгу, попросив у сидящих разрешения, но Стас загудел, что девушка не танцует, а Илга, оказавшись умницей, перешла на английский, и мужчина испарился. Возвращались в отель в том же порядке, Стас снова пошел провожать Илгу и отсутствовал несколько дольше. Потом, перед тем как разъехаться, он заявил:
   – Сегодня я еще немного поработаю над культурной программой. Балет – обязательно! Ничто так не размягчает нежное женское сердце, как страсти, выраженные телодвижениями.
   И все с ним согласились.


   Мишка, конечно, не удержался и все растрепал. Илга днем заскочила к нему и пробыла около Оли некоторое время. А потом он ей объяснил, кто такая Оля и почему его друзья решили ей помочь. Поэтому, когда вечером мужики заехали за Илгой в больницу, уже одетые для театра, Илга смотрела на них другими глазами. И Леня, и Стас почувствовали себя неловко.
   Балет был великолепен, Стас – безумно обаятелен. В перерыве все, кроме Лени, пили в буфете шампанское. Леня взял рюмку «Хеннесси». Потом гуляли, разглядывая портреты и фотографии актеров. И тут Илга заявила:
   – Я бы хотела посмотреть, как живет эта девушка Оля. Это можно?
   – Думаю, можно, – ответил Леня, – я попробую договориться.
   Утром следующего дня Леня позвонил Аде Семеновне и попросил устроить посещение Олиной квартиры. Учительница знала о приезде знаменитого профессора, видела Илгу в больнице и, удивленная, потом рассказала Вале об иностранном докторе.
   – Такая молодая, а уже знаменитая. Ты бы видела, как с ней носятся. А к Олечке пришла с толпой врачей. Та вначале испугалась, но профессор ее успокоила, даже по голове погладила. Долго смотрели.
   – Дай-то Бог, – ответила та, – вот счастье будет, если девку на ноги поставят.

   Ада Семеновна не видела проблемы в посещении квартиры.
   – Ключ у Валюши, – сказала она, – так что в любой момент, когда Валя дома, можно зайти посмотреть квартиру. Утром всего удобнее.
   И на третий день пребывания Илги с самого утра поехали на квартиру Оли. Илга и Стас приехали на машине, Леня подошел из дома, учительница и соседка уже их ждали. Все вошли в грязный, вонючий подъезд. Илга ахнула. Экскурсию по квартире провела Валюша.
   – Вот, осторожнее, здесь подпорка. Потолок может обвалиться. Проходите прямо в комнату. Бедно здесь, но чистенько.
   Квартира была крохотная и темная. Мебели почти не было.
   – Распродала что смогла. Да что там было! Отчим привез ей разного барахла, шкаф старый и прочее. Так она и это продала. Мать-то у нее померла, царствие ей небесное, – объяснила Валя.
   Вместо мебели использовались деревянные ящики и картонные коробки. Ящики были оклеены кусочками разноцветной бумаги.
   – Это Оля клеила. Подбирала бумажки и клеила. Чтобы не так уродливо было.
   В одной комнате висела лампа без абажура, в другой – пустой патрон.
   – Свет приходится экономить. Могут выключить. Платить-то нечем. За квартиру уже год не плачено, – продолжала экскурсию гид, – хотели помочь ей обменять на меньшую квартиру, с приплатой. Давали объявление. Да что толку! Кто пойдет в наш деревянный барак!
   В квартире стоял запах старой одежды, гнили. Но действительно, все было аккуратно прибрано. Это была аккуратность крайней нищеты. Прошли в кухню. Кран подтекал; чтобы вода не брызгала, Оля приспособила к крану тряпочку, по которой в раковину бойко стекала вода. Раковина когда-то была эмалированная. То же можно было сказать и про ванную, сбоку которой висела газовая колонка, подвязанная веревкой, держащей переднюю панель. В туалете пластмассовый бачок соединялся с унитазом полностью проржавевшей трубой.
   – Отчим обещал ей устроить, да больше не приходил. А… – махнула рукой Валя.
   Илга закончила осмотр, потрясенная. Она вышла, попрощалась с женщинами и остановилась на миг возле машины. Там взяла за руки Леню и Стаса и что-то произнесла на незнакомом, видимо, датском, языке. Леня попросил перевести.
   – А, – махнула рукой Илга, – ужасно это. А вы – хорошие человеки, я хотела сказать, люди.
   В глазах у нее стояли слезы.
   Пора было ехать в больницу, и они расстались. Стас так бережно подсадил Илгу в машину, и она так доверчиво опиралась на его руку, что у Лени появились кое-какие подозрения. Они уехали в больницу, к Мишке. А Леня зашел к себе за дипломатом и направился на биржу.
   Вскоре после начала торгов оба Лениных номера разрывались от звонков. Он выставлял котировки, покупал, продавал, советовал клиентам и советовался сам.
   – Наконец до тебя дозвонился, – раздалось в трубке гудение Стаса.
   – Говори быстрее, – ответил Леня, – у меня клиент на второй линии.
   – Лень. – Голос Стаса стал необыкновенно жалобным и просительным. – Позвони в свой пансионат, а? Номер и баню на сегодня до завтра.
   – С ума сошел? Или сговорился уже, старый…
   – Лень, ну пожалуйста, – канючил Стас.
   – Хорошо, я перезвоню.
   Леня бросил трубку, и его увлек поток дел. Только через час он вспомнил о Стасе, позвонил директору пансионата и тут же перезвонил Стасу. Того не было, и Леня попросил передать телефонограмму:
   – Твоя просьба выполнена. Но запомни, профессор должен быть в форме еще один день. Удачи. Леня.
   Телефонограмму обещали передать обязательно.
   А вечером позвонил Мишка с новостями:
   – Рассказываю по порядку. Во-первых, я выбрал верное лечение. Завтра Илга пропишет еще несколько лекарств. Во-вторых, как я и думал, лечение костей займет много времени. Илга говорила что-то о специализированной клинике в Швейцарии. В-третьих, Стас заявился довольно рано, утащил профессора, и они куда-то умчались. Кажется, там вовсю развивается роман.
   – Поехали в тот пансионат, – наябедничал Леня, – сауну им захотелось.
   – Ого! – воскликнул Мишка. – Но я тебе скажу еще новость. Ты обалдеешь. Представляешь, когда Илга осматривала Олю по поводу ее ног и говорила со мной, то мы заметили, что Оля очень внимательно слушает. Поэтому когда Илга высказала сомнение в полном восстановлении двигательного аппарата, она перешла на английский. И Оля вдруг заплакала. Илга бросилась к ней, стала говорить с ней, объяснять, что врачи часто говорят на непонятном языке. А та все не успокаивается. И тут Илга, видимо, догадалась и спросила, не знает ли Оля, случайно, английский. И та, представляешь, кивнула и сказала, что немного понимает. В школе учила. Вот тебе и новость!
   – Врешь? – удивился Леня.
   – Я когда трезвый врал? – спросил Мишка.
   И он был прав. В трезвом виде трудно было найти человека честнее.

   Стас привез Илгу к девяти утра в больницу, а сам поехал к Лене. Он звонил ему по мобильному, требовал встречи и кофе. Леня встревожился. Дважды он заставал Стаса в таком настроении. Это было связано с увлечением. Стас тогда встал на «колеса», доставал какие-то таблетки и был совсем невменяем. К счастью, это состояние длилось недолго. А что на этот раз? Леня сделал завтрак – творог и немного ветчины. Налил чайник и в ожидании Стаса уселся за компьютер. Уже с первых слов, сказанных в прихожей и сопровождавшихся швырянием на пол дубленки, стало ясно, что дело крайне серьезное.
   – Вот, – гудел Стас, – в моем лице ты видишь кого? Ты думаешь, что я – это я? Ни себе хера! Это не так.
   – Не мог ли бы ты, – спросил Леня, снижая накал, – подобрать с пола свою дрань и повесить на вешалку? Я ничего не имею против, но вскоре должна прийти уборщица, и она, безусловно, выкинет ее на помойку. Тогда тебе придется возвращаться в свой офис в одном пиджачке.
   – Ирония, – возвестил Стас, не делая ни малейшей попытки исправить положение с дубленкой, – ирония. Всегда ирония. Никакого проникновения в тонкую, чувственную душу приятеля. Только разрушительный сарказм и ирония. Где мой кофе?
   И кофе, и завтрак Стасом были получены. Леня не торопил человека, – пусть будет пауза. И Стас благодарно молчал, чавкал, хмыкал и поглощал еду. Наконец остановился, вытянул из Ленькиной пачки сигарету, вкусно ее прикурил и сказал неожиданно:
   – Я рассмотрел над комодом фотографии. Там, у Оли в квартире. Помнишь, несколько детских? Оле годика два. Мать-то у нее какая была! Красавица! Даже на старых фото и то заметно. И папаня видный.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное