Луи Буссенар.

Охотники за каучуком

(страница 29 из 49)

скачать книгу бесплатно

Поднявшись со своего места, уполномоченный подошел к двери и окликнул своего офицера, продолжавшего сидеть неподвижно под сенью дерева. Тот, в свою очередь, окликнул солдат, мирно спавших растянувшись подле своих ружей; те тотчас же вооружились и построились в ряды.

Чернокожий вождь и белолицый дипломат расстаются с притворной сердечностью, условившись свидеться вновь через три дня.

Трубач заиграл марш, на звуки которого опять сбежалось чуть не все население деревни, еще более возбужденное и заинтригованное теперь. Но музыка звучит все дальше и дальше от деревни, и вскоре залитый золотом уполномоченный, и офицер, и солдаты, словом, все это необычайное шествие скрывается в чаще леса. Ни у кого нет желания следовать за ними: в связи с находкой сокровища, все ожидают великих щедрот со стороны Диего, ожидают, что угощения и тафия достанутся на долю каждого, и потому все возвращаются назад в деревню.

Но мы последуем за солдатами.

Вскоре солдаты подходят к проливу, служащему путем сообщения с южной частью этой территории; здесь они садятся на пирогу, на корме которой развевается бразильский флаг, молча размещаются по своим местам. Солдаты превращаются в гребцов и сильно работают веслами.

Немного погодя уполномоченный прервал, наконец, всеобщее молчание, продиктованное самой элементарной осторожностью с самого момента выхода их из деревни.

Но теперь, когда, кроме этой пироги, нигде кругом нет ни души, когда нечего более опасаться шпионов, этот столь удивительно невозмутимый и бесстрастный господин вдруг издает бешеный крик ярости, вскакивает со своего места и кричит на этот раз уже по-французски и совершенно иным голосом:

– Черт возьми! Тысяча тысяч миллионов громов и молний!.. Ведь все погибло, Винкельман!

– Что вы говорите, Маркиз? – отзывается офицер, который уже расстегнул свой мундир и готовится заменить его простой холщовой блузой.

– Сущую правду, увы!.. Надо же было обстоятельствам так сложиться, что этот клад, так тщательно запрятанный и скрытый от всех, на который я рассчитывал, чтобы обеспечить несчастным пленникам свободу, был отрыт этими чернокожими как раз сегодня!

– Какое несчастье!

– Это Бог знает на что похоже! Дело было так хорошо обставлено, проведено без сучка, без задоринки, так удачно задумано, и вдруг, когда уже удалось провести этого дьявольски хитрого и подозрительного негра, остаться на бобах в самый последний момент! Нет, это положительно ужасно!

– Ну, а что вы скажете обо мне? Чего ради я превратился в мулата, чего ради потел в этом мундире и задыхался в этой упряжи? Для того только, чтобы упустить столь благоприятный случай придушить этого черного негодяя?

– Ну, а разве мой маскарадный наряд не был хорош? Разве можно было меня узнать в этом наряде и в этой роли бразильского дипломата? И все это напрасно!

– Ну что делать, Маркиз! Что сделано – то сделано! Не надо только отчаиваться… Мы еще можем соединиться с господином Шарлем, который успеет уплатить требуемую сумму!

– Да, но ведь эта сумма вернет свободу только одному, тогда как, если бы не эта неудача, через три дня были бы свободны все!..

Право, если бы нас было не четырнадцать человек, а 40 или 50, и если бы на Арагуари действительно стояло военное судно, как я налгал этому черномазому, то можно было бы напасть на деревню с оружием в руках и воспользоваться опьянением негров, которые теперь, несомненно, все перепьются на радостях до полного бесчувствия и самозабвения…

– … И все там перевернуть вверх дном и увезти наших пленников? Не так ли?

– Что ты на это скажешь, Табира?

Сержант, сидевший на корме пироги и направлявший ее ударами своей нагайи, невозмутимо поднял голову и ответил:

– Я сделаю так, как того захотят белые, но я с большой радостью поджег бы всю эту деревню и изжарил бы всех этих проклятых негров в их хижинах! – и Табира при этом пренебрежительно сплюнул. – Но всего лучше идти к господину!

– Да, ты прав, Табира! Мы не можем и не должны ничего делать без его согласия: ведь малейшая неосторожность с нашей стороны может повести к ужасным последствиям! Ну же, дружно, ребята! Налегай на весла и с Богом в путь!..

Глава XIV

Необходимое объяснение. – Каким образом эльзасец исполнил свои инструкции. – Эгаритеа. – Первые рекогносцировки. – Нежданная встреча. – Каким образом переодетый Винкельман вдохновил Маркиза. – Комедийный актер готовится разыграть настоящую драму. – Автор и актер. – На Марони. – Приготовления к экспедиции. – В путь к Арагуари. – Через девственные леса. – Один под сенью карбета на Тартаругал-Гранде. – Таинственный шум. – Удивление. – Вместе. – Уничтоженные проекты. – Каким образом Маркиз думает устроить все дела одним револьверным выстрелом? – На месте свидания. – Никого!

Путем какого странного стечения обстоятельств Маркиз, так превосходно переодетый и загримированный, встретился с Винкельманом, и с индейцем Табирой и разыграл эту смелую комедию, которой ему удалось провести и одурачить Диего, этого хитреца из хитрецов и самого недоверчивого из людей?!

Но, вероятно, читатель уже сам об этом догадался, а потому мы удовольствуемся только тем, что подтвердим его догадку несколькими краткими словами.

Читатель, вероятно, еще помнит: при расставании Шарль дал эльзасцу следующую инструкцию: пользоваться деньгами по своему усмотрению, затем соединиться с Табирой у развалин серингаля, где тот тем временем должен был заняться розысками уцелевших во время погрома бывших служащих, и, посоветовавшись с ним, продолжать действовать сообща, имея в виду ближайшее возвращение Шарля Робена на Тартаругал-Гранде.

При содействии того же французского негоцианта, Винкельман приобрел эгаритеа (то есть небольшое судно) и нанял нескольких матросов тапуйев, тщательно отобранных все тем же его соотечественником. Нагрузив свое небольшое судно хорошими запасами продовольствия и раздобыв превосходнейшее огнестрельное оружие, с соответствующим количеством боевых патронов, он рассчитывал произвести, в случае необходимости, вооруженное нападение на Озерную деревню.

Решившись даже разыграть роль бразильского офицера, действующего по предписанию местных властей, чтобы тем самым сильнее воздействовать на умы в сущности весьма трусливых жителей деревни, он заказал себе прекрасный мундир капитана морской пехоты и двенадцать комплектов солдатского обмундирования, которые и уложил в особый ящик.

После того он спешно направился на Арагуари, куда и прибыл после довольно продолжительного, но совершенно благополучного плавания.

Табира, давно уже бывший на своем посту, успел за это время собрать кое-кого из своих бывших товарищей, бродивших в лесу без убежища и без дела со времени страшного разгрома.

Что же касается остальных служащих серингаля, негров и индейцев с женами и детьми, то все они перебрались на верховья реки, выше порогов, где и ютились временно, и откуда их во всякое время можно было вернуть.

Посоветовавшись, эльзасец и Табира решили подняться на эгаритеа до фазенды, владелец которой проявил такое сочувствие горю Шарля. Здесь они основали свою штаб-квартиру и отсюда отправились, со всевозможной осторожностью, к окрестностям Озерной деревни, чтобы там, на месте, обсудить и подготовить вооруженное нападение на тот случай, если непредвиденные обстоятельства помешают мирным переговорам.

Винкельман, имея в своем распоряжении еще довольно крупную сумму, взял на себя смелость вернуть фазендейро деньги, одолженные им его господину. Фазендейро проникся еще большим доверием к Шарлю Робену и стал одним из самых деятельных и усердных союзников молодого француза.

Зная, что беглые кайенские каторжники находятся в Озерной деревне и опасаясь быть узнанным ими, эльзасец преобразился в мулата, что он осуществил без особых затруднений, натерев себе лицо, руки и все тело соком генипа.

Затем он отправился дальше, в сопровождении Табиры и еще двух индейцев, оставив остальных индейцев, как и эгаритеа и весь ее экипаж, временно в фазенде.

Они бродили уже около недели вокруг Мукамбо, стараясь разведать привычки и образ жизни пленников, изучая местность и изыскивая средства завязать связи с госпожой Робен.

Табира дважды отважился пробраться в саму деревню днем и вернулся с самыми точными указаниями относительно ее расположения, после чего очередь пришла и эльзасцу. Винкельман с удивительной смелостью, присутствием духа и невероятным хладнокровием явился к лавочке, где выдал себя, благодаря основательному знанию португальского языка, за солдата, дезертировавшего из Макапы, и был радушно принят завсегдатаями корчмы, благодаря своей щедрости на угощение. Пробыв некоторое время в этой веселой и дружелюбной компании, он под вечер преспокойно ушел из деревни, сказав, что идет разыскивать товарищей, скрывающихся в лесу, и вдруг неожиданно столкнулся с Маркизом.

Маркиза он отлично помнил и в лицо, и по имени, несмотря на то, что видел всего только один раз в продолжение часа, когда Маркиз и его товарищи садились на пароход «Симон Боливар» вместе с Шарлем.

– Господин Маркиз! – шепнул он мимоходом молодому человеку и при этом сделал ему знак следовать за собой.

– Кто назвал меня по имени? Кто вы такой? – спросил актер, недоумевая, кто мог окликнуть его по имени, да еще по-французски, и кто такой этот мулат, которого он никогда раньше не видал.

– Шш! Будьте осторожны! Бога ради, ни одного лишнего слова, ни одного жеста, который мог бы возбудить подозрение! Доверьтесь мне! Я – не мулат, а француз, один из слуг господина Шарля Робена… вашего спутника на пароходе «Симон Боливар». Вспомните человека, который помогал грузить ваш багаж, это был я!

– Я отлично помню!.. Так идите прямо, притаитесь там в рощице камбузов… Я приду туда, как только будет возможно!

Винкельман продолжал идти дальше, не замедляя и не ускоряя шага, все той же небрежной, ленивой поступью человека, которому спешить некуда, не поворачивая головы и рассеянно блуждая взором по сторонам.

К счастью, произнесенные им по адресу Маркиза слова никем не были услышаны.

– Боже мой, Боже мой! Какими судьбами этот человек, которого я оставил на пароходе вместе с господином Робеном, очутился здесь! – думал Винкельман, удивленный до крайности этой неожиданной встречей…

– О каком новом несчастье придется мне услышать от него? Уж не случилось ли чего-нибудь и с моим добрым господином?

Впрочем, его беспокойство продолжалось недолго. Артисты пользовались почти с самого начала относительной свободой, а потому могли беспрепятственно ходить где угодно и в какое угодно время, но, конечно, лишь на известном расстоянии от деревни. Маркизу без особых хлопот удалось уйти из деревни и свидеться в чаще с Винкельманом, поджидавшим его там.

Во время этого первого свидания, весьма непродолжительного, впрочем, из опасения возбудить подозрения, они ознакомили друг друга с положением дел с той и другой стороны и расстались, условившись свидеться снова, чтобы обсудить необходимые для общего спасения меры.

Надо ли говорить, что в течение тех трех дней, которые прошли между этим первым и следующим за ним свиданием, воображение и мысль молодого артиста, всегда столь пылкие и живые, работали более усиленно, чем когда-либо. Как освободить пленных? Десятки планов роились у него в голове.

Первоначальная идея Винкельмана – превратиться в мулата, затем в капитана бразильской армии и выдать себя за лицо официальное – вдохновила Маркиза.

В его чемодане и в чемоданах его товарищей хранилось немало костюмов, соответствующих всяким случаям жизни и пригодных для исполнения самых разнообразных ролей. Он перебрал содержимое всех трех чемоданов и собрал прекрасную полную парадную форму, которая была уже подробно описана нами раньше и могла ввести в заблуждение даже и такого предубежденного и недоверчивого человека, как Диего. Накладная бородка, ордена, шпага и очки, – все было налицо в гардеробе странствующих артистов.

Затем он стал обдумывать и изучать свою речь, свои жесты и движения, свою осанку, словом, входить телом и душой в свою роль.

Он решил сыграть уполномоченного от бразильского правительства; зная тайные мечты Диего, предложить от имени бразильского правительства миллион золотом и затем, распростившись, как подобает такому высокому лицу, – вернуться на свое судно, а ночью вырыть клад, перенести все золото на эгаритеа и в назначенный день и час вручить Диего, взамен пленных, миллион золотом!

Одурачить таким образом этого чернокожего негодяя, уплатить ему его же собственным золотом, освободить пленных, благодаря этому обману, – все это было в высшей степени заманчиво, особенно для прирожденного актера.

Товарищи, Фриц и Раймон, всей душой одобрили этот план и без всяких оговорок согласились со всеми его подробностями.

Вечером того же дня, когда состоялось третье свидание, Маркиз, тщательно упаковавший свой костюм, поцеловал своих друзей и тихонько отправился к Винкельману и Табире, уже поджидавшим его. Мы уже видели, как блестяще и удачно Маркизу посчастливилось провести свою роль и как одно пустячное обстоятельство разом разрушило этот блистательный план, уже близившийся к полному своему осуществлению.

Теперь вернемся на Марони, в роскошную усадьбу плантации «Бонн-Мэр», где несчастный Шарль Робен вместе с отцом и старшим братом также строил план освобождения своей семьи.

Проект Анри встретил всеобщее одобрение, и решено было тотчас же приступить к приготовлениям.

Время не терпит; нельзя терять ни минуты: трехмесячный срок весьма короток, если принять во внимание громадность расстояний и трудность путей сообщения.

Самым важным было, конечно, раздобыть как можно больше золота, и старик Робен, желая увеличить добычу драгоценного металла, на другой же день сам отправился на прииски с добавочным отрядом рабочих.

С этой стороны не предвиделось никакой задержки или помехи; прииск был богат, и необходимую для первого взноса сумму можно было получить в самом непродолжительном времени.

С другой стороны, Анри также не бездействовал: он поспешил отобрать из огромного персонала отца тридцать человек негров, из которых рассчитывал создать свой боевой отряд. Он мог брать наугад почти любого из этих людей, родившихся или по меньшей мере воспитанных и вскормленных на плантации «Бонн-Мэр»: на них вполне можно было положиться.

Смелые и отважные охотники, смолоду привыкшие обращаться с оружием и мастерски владеть им, несравненные гребцы, дети вольной саванны и девственных лесов, умеющие не хуже диких зверей прокладывать себе дорогу сквозь непроходимые чащи, способные выносить всевозможные лишения и безропотно встречать всякую опасность, трезвые и хладнокровные, преданные своему господину, как верные псы, благодарные семье Робена за то благосостояние, которое эти люди создали для них и для их семей, – они были неоценимые помощники.

Эти тридцать хорошо вооруженных негров, под командой умных и опытных людей, могли даже без кровопролития захватить убежище бандитов спорной территории.

Но самое важное было – приучить их к дисциплине, чтобы по возможности усилить еще более их природную решимость и отвагу.

Кроме того, Шарль очень рассчитывал, и не без основания, на содействие Винкельмана, Табиры и тех индейцев и негров из его бывших служащих, которых им удалось бы собрать вокруг себя на берегах Арагуари.

По его расчетам, усилия этих двух отрядов, действующих заодно, должны были дать самые блестящие результаты, хотя шайка разбойников превосходила их по численности во много раз.

Главное в таких делах – это быстрота и точность. Надо будет добиться и того, и другого.

Однако, вернемся к самим фактам.

Трех недель оказалось достаточно для подготовки задуманной экспедиции; так много старания было приложено с обеих сторон: и со стороны обучающих, и со стороны обучающихся.

Золотая россыпь тоже не обманула возложенных на нее ожиданий и расчетов. Она все это время давала блестящие прибыли. Восемь больших слитков, весящих каждый по 8, 334 килограмма стоимостью в 200, 016 тысяч франков, были тщательно уложены в массивный ларец из палисандрового дерева. Люди также были в полной готовности. Их военная выучка оказалась более чем достаточной для предстоявшей им задачи. Главное, они научились повиноваться с поразительной быстротой и точностью каждому слову команды и усовершенствовались в умении владеть своим скорострельным оружием.

Припасы и прочее были погружены на прекрасный голет вместимостью 50 тонн.

Настал час отправления. Почти все население плантации толпилось на «Мысе кокосовых пальм». Маленькая флотилия пирог, которые должны доставить военный отряд на голет, стоявший на якоре приблизительно в 40 километрах отсюда вниз по течению реки, приготовилась к отплытию.

Наконец, отъезжающие в экспедицию обменялись последними приветствиями с оставшимися на плантации, и пироги помчали их к судну.

Как только люди пересели на судно, голет тотчас же снялся с якоря. Спустя две недели он входил уже в устье Арагуари.

Голет поднялся по Арагуари до притока Апурема. Робен-отец, его сыновья – Анри и Шарль, и Николай, их доверенный слуга, последовавший за семьей Робен из Парижа и никогда не расстававшийся с ней с момента их переселения в Гвиану, высадились ночью, с величайшими предосторожностями, у самого слияния этого притока с рекой.

Решено было пешком добраться до окрестностей Озерной деревни, причем никто даже не подумал о трудностях подобного путешествия и опасностях, которые могли им встретиться.

И в самом деле, что значили для этих сынов тропической природы болота, населенные мириадами злокачественных насекомых? Что значили бесчисленные реки, ручьи и потоки, через которые приходилось переправляться то вплавь, то вброд? Что значили утомительные переходы, зной, ливни и усталость?!

Каждый уверенно пустился в путь, неся на себе все свое оружие, гамак и тридцать килограммов съестных припасов, как будто собравшись на приятную загородную прогулку. Голет пошел вверх по реке до фазенды на Апурема, с Шарлем и двумя неграми. Здесь он застал лодку Винкельмана с индейцами, терпеливо ожидавшими возвращения эльзасца, отправившегося вместе с Табирой и маленьким отрядом, привезенным им из Пары, на разведку.

Шарль, зная преданность и ловкость этих двух союзников, уверенный в их осторожности и предусмотрительности, рассчитывал явиться на условленное место встречи приблизительно за два дня до них. Так как его роль была совершенно мирная, он хотел отправиться в карбет в сопровождении только двух негров.

Он, конечно, мог рассчитывать, что отряд Винкельмана, расположенный под прикрытием леса в окрестностях Озерной деревни, неизбежно встретится с отрядом его отца и брата.

Табира, не раз ездивший с ним на Марони, прекрасно знал в лицо не только его отца и брата Анри, но и большинство из бони, служивших и работавших на плантации. От них он должен был узнать план и присоединиться к ним со своим отрядом для подкрепления.

Совершенно обнадеженный, Шарль отправился на пироге тем же самым путем, каким следовал здесь три месяца тому назад; он не спешил, так как времени было еще много, прибыл на условленное место, то есть к карбету на Тартаругал-Гранде, за два дня до срока, назначенного ему Диего, и временно поселился в этом никем не занятом жилище.

Затем потянулись долгие часы томительного и тягостного ожидания.

Накануне, поутру, он отправил двух своих негров на вершину горы с приказанием зажечь там большой костер, который они должны были поддерживать в продолжение всей ночи, и остался теперь совершенно один. Сидя в своем гамаке, он предавался мучительным мыслям. Не ощущая укусов бесчисленных насекомых, облепивших его со всех сторон, позабыв даже мучивший его голод, он не заметил, как наступил закат солнца, о котором так громко возвещают своим криком гуарибы (ревуны). Вдруг он сильно вздрогнул: среди разнородных звуков, возвещавших о пробуждении леса и его ночных обитателей, среди этой знакомой ему симфонии, его привычный слух различил другой звук, так сказать, посторонний, необычный: нечто вроде шума травы и по временам – легкий звук бряцания чего-то металлического.

– Это, несомненно, идет вооруженный отряд, – подумал он, инстинктивно схватившись за револьвер. – Я здесь один – и почти беззащитный. Неужели эти негодяи хотят меня ограбить? Да нет же! Он, наверное, хочет получить весь выкуп полностью!

Осторожный, как прирожденный индеец, Шарль беззвучно выполз из своего гамака, выбрался наружу из карбета, притаился за большим кустом юкки и стал выжидать с сильно бьющимся от тревоги и нетерпения сердцем.

Ночь спускалась на землю. Вскоре светлое пламя вспыхнуло вдали и разгорелось ярким огнем на вершине горы, ставшей теперь невидимой на фоне потонувшего во мраке горизонта.

Между тем шум, встревоживший молодого плантатора, становился все явственнее и заметно приближался.

– Эх, черт возьми! – произнес по-французски звучный молодой голос.

– Наконец-то! А я уже боялся, что мы сбились с пути! Вот и сигнал, друг Винкельман!

– А вот и карбет, господин Маркиз! Господин Шарль, наверное, где-нибудь здесь неподалеку.

– Винкельман! Маркиз!.. – воскликнул Шарль, донельзя обрадованный и удивленный. – Вы здесь? Какими судьбами?

– Да, как видите, мой благодетель или, впрочем, не видите, а слышите! – отозвался Маркиз, ощупью отыскивая руку Шарля, которую он в конце концов нашел.

– Друзья мои, дорогие друзья мои… Что здесь случилось?

– Пока еще ничего особенного – простая неудача. Я, видите ли, с двумя моими товарищами случайно напал там, подле этой проклятой деревни, на клад, настоящий клад из тысячи и одной ночи. Мы с товарищами решили отдать все это золото, а его там были целые груды, на выкуп вашей семьи! Я даже придумал довольно удачный трюк для достижения этой цели, как вдруг странная, чисто дьявольская случайность разом разрушила весь наш план! Я сейчас расскажу вам все. Что касается вашей супруги, госпожи Робен, и детей, то вы можете быть спокойны; они все здоровы и сравнительно довольны! Впрочем, все устроены так, что вы завтра же увидите всю свою прелестную семью.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

Поделиться ссылкой на выделенное