Луи Буссенар.

Десять миллионов Красного Опоссума

(страница 10 из 14)

скачать книгу бесплатно

Между тем Кирилл вызвался поймать прочих лошадей.

– У меня есть хороший план, – прибавил он в пояснение.

– Идите, друг мой, и делайте, как считаете лучшим, – сказал ему майор.

Мой приятель берет свой охотничий рог, ружье, свистит на собак и вскакивает на только что пойманного бегуна, который галопом летит в лес. Вскоре по всему лесу раздались режущие звуки рога, лай собак, крики и топот. Мы не понимали ничего в плане Кирилла. Охотник принялся описывать широкие круги около лагеря, не переставая усиленно трубить и кричать. С полчаса продолжалась его музыка. Вдруг справа от нас раздались ружейные выстрелы, потом все смолкло. Ужасная тоска защемила нам сердце: что, если на лагерь напали дикие? Через пять минут музыка возобновляется, Кирилл снова приближается на версту к нам, затем опять исчезает, снова гремят выстрелы. Мы начинаем немного понимать. Точно гора сваливается с наших плеч. Прошло еще с час, как радостное «ура», смешанное с конским ржанием, потрясло воздух, так что мы живо вскочили на ноги. Дюжина людей, посланных на разведки, возвратились через несколько минут, каждый верхом на лошади, держа другую на поводу. Герр Шаффер, Фрэнсис и Кирилл были во главе эскадрона.

– Вот двадцать пять беглецов! – кричал на всем скаку мой товарищ, махая шапкою.

– Да как, черт возьми, вы поймали их? – спросил Робертс с улыбкою.

– Очень просто! Но без помощи Фрэнсиса ничего бы не вышло.

– Не льстите мне, товарищ, – отозвался храбрый канадец, – ведь вам принадлежит честь выдумки.

– Какой? – обратились мы к Кириллу.

– А вот сейчас узнаете. Я рассчитывал на привычку наших охотничьих и военных лошадей к роговой и трубной музыке. Расчет не обманул меня. Как только благородные животные услышали знакомые звуки, ко мне стали подбегать одна за другою беглянки, сначала лошадь Робертса, потом Ричарда, затем еще три-четыре. Словом, собрался целый взвод. Нужно было только отвести его, но куда, – я не знал. Вдруг раздавшиеся ружейные выстрелы помогли мне разрешить мое недоумение. Я направляюсь направо, откуда слышались выстрелы, и кого же вижу? – Фрэнсиса, Бена и Дика с лассо в руках. «Понимаю», – кричу я и замедляю свой бег. Мертвые петли взвиваются в воздухе, и мгновение спустя мои друзья садятся уже на лошадей. С той поры как нас оказалось четверо верхом, остальное сделалось само собой.

– Как же? – спросил Кроули, лаская свою лошадь.

– Да точно так же… Все прочие повторили наш маневр, а я все время трудился над рогом. Лошади и дались в обман.

– Дети мои, – заметил сэр Рид, – все-таки у нас теперь лишь двадцать пять лошадей, а как поймать остальных?

– Не беспокойтесь, хозяин, – отвечал Фрэнсис, – остальные сами придут сегодняшнею же ночью; они не отстанут от товарищей.

Канадец говорил правду. Еще до восхода солнца, на другой день, все беглецы были уже в лагере. Таким образом, и эта опасность миновала нас. Вообще до сих пор мы побеждали все затруднения, грозившие расстроить наше предприятие.

Наше прибытие в страну Нга-Ко-Тко стало лишь вопросом времени. Каждый начинал надеяться, что путешествие кончится вполне успешно. Однако, с приближением этого момента, нами начала овладевать какая-то тоска, смешанная с нетерпением, словно наши сердца чуяли, что еще бедствия не кончились. Надежда на успех и в то же время боязнь новых бед так заняли нас, что мы совсем не замечали величественных картин природы, постоянно сменявшихся перед нашими глазами. После степей, каменистых пустынь, целых цветочных рощ, капризно перемешанных со странными деревьями, мы вдруг очутились в самый полуденный жар среди огромной равнины, голой, как ладонь, и выжженной горячим солнцем, подобно африканской Сахаре. Вид этой мрачной пустыни не имел ничего веселого, и беззаботный смех нашего каравана сменился глубоким молчанием, к которому, казалось, присоединились и лошади. Всюду виднелся один горячий песок. Самые лучшие подзорные трубы не могли указать конца пустыни. Но предыдущие опасности так закалили самых робких участников экспедиции (притом же их и было очень немного), что пустынный путь не производил иного впечатления, кроме скуки.

– Дети мои, – сказал сэр Рид, обратившись к слугам, – скоро кончатся все наши мучения. Вы храбро исполняли свои обязанности в качестве верных слуг. Еще несколько дней, и ваши труды будут вознаграждены. Не знаю, сколько еще опасностей предстоит нам, но надеюсь, при вашей помощи, одолеть и их. Мужайтесь же, мои друзья! Вперед, за честь нашей страны! Ура, Австралия! Ура, Старая Англия!

– Гип-гип-ура! Англия! – хором закричали воодушевленные колонисты.

Скуки и тоски как не бывало. Приходит ночь, а мы продолжаем неутомимо двигаться по этой пылающей печи, где никакой ветерок не освежает палящего жара. Рыхлая почва не может выдержать тяжелых фур, и колеса до половины погружаются в горячий песок. Лошади едва тащатся, выбиваясь из сил. Мельчайшая пыль проникает в глаза, уши и ноздри людей и животных; дыхание стесняется. Так проходит ночь. На рассвете горизонт вдруг загорается, и тропическое солнце снова появляется, окруженное своими жгучими лучами. Измученные, все покрытые с ног до головы потом и пылью, мы с облегчением останавливаемся, когда раздается крик «стоп». Давно пора. Наши глотки горят от жары. Несколько глотков горячего чаю утишают жгучую жажду. Отдохнув немного, мы снова пускаемся в путь, снова начинаются мучения. По-прежнему впереди расстилается только один желтый раскаленный песок. Кажется, что мы идем по горячим плитам. Наши мучения увеличиваются еще глазною болью. Несмотря на то что у каждого была зеленая вуаль, половина людей ослепла, другая – еле двигается от усталости. Пять упряжных лошадей, наконец, не выдерживают этой муки и падают, как пораженные молнией. Едва мы отъехали на несколько шагов от них, как слетелась куча красных орлов, и начался кровавый пир. Тоска снова заполнила сердце каждого. Что, если и нам суждено найти могилу в желудке этих хищников? При этой мысли самые храбрые содрогнулись от ужаса, и каждый впивается горящими глазами в горизонт, жадно отыскивая хоть клочок зелени… Ничего! Один песок!

Это мучение продолжается трое суток. У нас падает две трети лошадей. Оставшиеся в живых еле дышат. Вода истощается. Глазная болезнь с каждым часом выхватывает новые жертвы. Наши героические девушки, насколько возможно, облегчают страдания несчастных, накладывая им на глаза освежительные компрессы и увлажняя их засохшие губы. Короткие слова утешения, соединенные с делом, вливают в их сердца близкую надежду на спасение. Бедные девушки сами счастливо избежали болезни и теперь стараются помочь другим.

Жара, отсутствие воды и глазная болезнь приводят наш некогда блестящий караван в самый жалкий вид. Две фуры, запряженные каждая шестью лошадьми, составляют все наше достояние. Одна служит для провизии, оружия и припасов, другая – для больных. Все прочие оставлены в пустыне за недостатком упряжных лошадей. Так проходит десять дней. Никто не жалуется, но всякий видит, что катастрофа неминуема, если положение дел не изменится.

Наступает одиннадцатая ночь в пустыне. Мучения увеличиваются, в ушах звенит, никто не может сделать шагу вперед, большая часть в безнадежном отчаянии ложится на землю. Больных охватывает онемение, вестник смерти. Придется ли всем увидеть рассвет?

Мои бедные собаки в последней агонии. Четыре уже мертвы, остальные жалобно воют, валяясь на земле. Вдруг мне слышатся чьи-то легкие шаги… Я открываю свои вспухшие глаза, но ничего не вижу. Темно, как в аду.

– Том, это ты?

Ответа нет. Я поднимаюсь. Неужели у меня начались галлюцинации? Однако мое ухо различает отдаленный шум бегущей лошади. Вот он смолк. Проходят долгие мучительные часы молчания. Вдруг шум возобновляется. Ясно, кто-то ездил на разведку. Вероятно, Том. Я не обманываюсь: старый туземец приближается ко мне и тихо говорит:

– Держи, друг, это на твои глаза!

И его холодная грубая рука кладет мне на глаза какой-то пластырь довольно приятного ароматического запаха. Я чувствую сначала сильное колотье, произведенное прикосновением вяжущего вещества к моим воспаленным глазам.

– Том, – говорю я старику, – мне еще больнее!

– Успокойся. Это тебе поможет. Это лихорадочное дерево.

– Как лихорадочное дерево?.. Эвкалипт?.. У тебя свежие листья его?

– Да, да!

– Но тогда, значит, пустыня пройдена. Близок лес, мы спасены?!

– Да.

Мое восклицание будит часть уснувших. Меня засыпают вопросами, шумят, радуются. Между тем под влиянием лекарства, данного черным эскулапом, боль в моих глазах как рукой снимает.

– Джентльмены, – кричу я с радостью, – Том спасает нас еще раз. Он нашел лес. Он имеет лекарство против нашей болезни. Джентльмены, еще минута терпения!

Радостные крики вторят моему голосу. Надежда, покинувшая было наших путешественников, снова возвращается в их сердца.

Старый туземец между тем не остается бездеятельным. Я слышу, как он ходит направо и налево, нащупывает в темноте больных и раздает свое благодетельное лекарство.

Близкое соседство леса и надежда найти там прохладную воду воодушевляет самых слабых. Все спешат подняться и тронуться в путь. Черный доктор не противоречит, но рекомендует держать на глазах свой пластырь. Он встает во главе колонны и направляет свои шаги к северу; за ним длинною вереницей вытягиваются прочие. Майор, сэр Рид, Эдуард, Ричард и Фрэнсис, менее пострадавшие от болезни, остаются сторожить две фуры, где лежат те, которые не могут идти. Молодые девушки, идущие тоже в лес, ободряют своим присутствием и утешительными словами тех, кого оставляют силы.

Я чувствую, что-то холодное в своей руке. Это запыхавшийся Мирадор. Доброе животное бегало вместе с Томом на поиски, освежилось и теперь прибежало помочь мне отыскать дорогу. Умная собака отлично исполняет обязанности вожака.

Лошади, почуяв близость воды, удваивают свою энергию.

– Вперед! Мужайтесь! – раздается сладкий голос Мэри. – Ах! Вот солнце! Я вижу и деревья, там, близко!..

Глава 17

Спасительное убежище. – Мы отдыхаем. – Опасная стоянка. – Разговор двух друзей. – Мы отправляемся в глубину леса. – Солнечный удар. – Проклятое место. – Ночь на берегу потока. – Странное явление. – «Ооак!» – Наводнение. – Распоряжения майора. – Лесной пожар. – Импровизированное судно.

Никогда возвращение дневного светила не было встречаемо так бурно-радостно, как теперь. Обыкновенно холодные и терпеливые, наши спутники пришли в настоящее бешенство. Они сгорают желанием поскорее увидеть спасительное убежище и убедиться, что оно не обман зрения. Их руки в нетерпении срывают с глаз повязки, и опухшие глаза впиваются в желанную зелень, по которой снопами блещут пурпуровые лучи. Яркий блеск режет больные глаза, солнечные лучи жгут головы страдальцев, как раскаленное железо. Что за важность? Они не обращают на это внимания. Их чувства, мысли, желания обращены теперь только на то, чтобы утолить мучительную жажду. Подобно неудержимому потоку, кидаются они под прохладную сень леса, к светлым струям источника, и с разбегу погружаются в его журчащие волны. Конечно, такой быстрый переход от жары к холоду очень опасен, но все доводы рассудка оказались бессильными сдержать желание поскорее утолить жажду. К счастью, холодная вода ни для кого не имела печальных последствий. Напротив, свежая чистая вода благодетельно подействовала на горящее тело и привела его в нормальное состояние.

Когда жажда была утолена, все больные с удовольствием растянулись на зеленой мураве под тенью деревьев. Скоро здоровый сон смежил их больные глаза, на которые был наложен новый пластырь из листьев эвкалипта. Вечером состояние здоровья всех заметно улучшилось, а ночью мы, то есть больные глазами, могли уже различать близкие предметы.

Какое удивительное дерево этот Eucalyptus globulus, «лихорадочное дерево» туземцев! Его по праву можно назвать царем австралийских лесов за благодетельные свойства. Недавно драгоценный сок корней спас нам жизнь, а теперь ароматическая листва возвращает нам зрение и прекращает изнурительную лихорадку.

Край Нга-Ко-Тко теперь близок. Мы думаем пуститься в путь на другой день, чтобы дать и людям, и животным необходимый отдых. Мы нашли тенистый лес, нашли подножный корм для лошадей, наконец, свежую воду, – нужно пользоваться этим, чтобы запастись силами на дальнейший путь. Немедленно около ручья был разбит лагерь.

Благодетельный ручей, который так кстати открыл Том, был не более пятнадцати аршин в ширину и только четыре фута в глубину. Однако изрытые берега, огромные валуны и масса песку по сторонам его ясно показывали, что в дождливую пору этот скромный поток превращался в бурную реку шириною до двухсот сажен, как мы могли заметить по руслу.

– А ведь нас, наверное, потопило бы, – обратился сэр Рид к майору, – если бы внезапный дождь взбудоражил этот ручей.

– Полноте, какой же теперь может быть дождь?! В эту пору земля, как губка, вбирает в себя малейшую влагу.

– Кто может ручаться за будущее? Вы еще не знаете, как капризен здешний климат с его страшными ливнями.

– Вот как! А дождь в каменистой пустыне?

– Он продолжался всего лишь одну минуту; кроме того, мы находились тогда на возвышенном месте, между тем как теперь – в самой середине этой долины, которая, кажется, служит гигантским руслом для ручья во время наводнения.

– Не беспокойтесь, мы завтра же покинем это место.

– Это меня и успокаивает; в противном случае нам было бы безопаснее разбить лагерь в самой лесной чаще.

– Вы правы.

На этом разговор обоих друзей прервался. Сэр Рид несколько минут молчал, охваченный какою-то мыслью.

– Мой милый Гарвэй, – вдруг сказал он, крепко пожимая руку майора, – знаете ли вы, что мы близки к цели?

– Да, нас отделяет от нее всего восемьдесят – сто верст, не более.

– Здешний лес, вероятно, служит южною границею владений наших чернокожих друзей. Как вы думаете, не начать ли нам условленные сигналы?

– Я с вами совершенно согласен. С сегодняшнего же дня давайте оставлять на деревьях «коббонг», как нам посоветовал…

– …тот, кого я так пламенно желаю найти живым… Бедный брат! Ах! Как я желал бы доставить ему удовольствие – обнять своих детей!

– Надеюсь, мой друг, ваше желание осуществится. Время испытаний прошло, и через три дня, не позже, мы будем у цели.

– Пойдем же делать эмблемы Нга-Ко-Тко да прихватим с собою и Фрэнсиса, Ричарда и Шаффера.

– Возьмите и меня, сэр Рид, – говорю я скваттеру. – Неужели мне все еще лежать в госпитале?

– Нет, друг, вы еще слабы силами; долгий путь утомит вас.

– Клянусь вам, я вполне здоров. Напротив, бездействие, вы сами знаете, утомляет меня более, чем путь… Возьмите, прогулка докончит мое выздоровление…

Скваттер колебался.

Видя его нерешительность, я с комическим отчаянием обратился к сэру Гарвэю.

– Майор, помогите мне. Я ведь обещал Кроули маленького кенгуру на завтрак. А вы знаете, какой он лакомка: если надежда на вкусное блюдо обманет его, он заболеет от печали.

– Ну, пусть будет по вашему желанию, – с улыбкою сказал старый офицер, всегда милостивый к нашим фантазиям.

– Вот спасибо!

Несмотря на легкое дрожание в коленях, я живо вскакиваю на ноги, и мы потихоньку углубляемся в лес, предшествуемые Мирадором, который весело бежит перед нами. Скоро огромные толстые деревья скрыли от нас лагерь. Мы очутились в самой чаще.

Не знаю, обманываюсь ли я, или мои больные глаза плохо различают цвета, но мне кажется, что зеленая до того трава вдруг пожелтела. Листва на деревьях, как будто после пожара, местами высохла и свернулась; наконец, местами видны совсем сухие ветки.

Я подхожу к сэру Риду, молчаливо шагавшему впереди нас. Но, погруженный в свои думы, он не замечает меня.

– Фрэнсис, – говорю я тогда канадцу, – вам знаком этот край. Объясните же мне, пожалуйста, странную перемену в растительности.

– Ах, m-eur, – шепотом отвечает мне бравый охотник, – я боюсь несчастья.

– Боже мой! Что еще ожидает нас?

– Если вид леса не обманывает меня, наше положение опять ухудшится.

Чем далее подвигаемся мы, тем более безотрадною делается картина леса. Трава суха и тверда, как солома. Листья с деревьев попадали, а оставшиеся приняли тот красноватый цвет, какой замечается осенью в наших лесах. Молодые побеги почернели. В лесу не видно ни ручьев, ни цветов, ни птиц, – одни зеленые ящерицы да змеи ползают в сухой траве. Живой и веселый на опушке лес чем дальше, тем мрачнее и безжизненнее, тем более походит на пустыню.

Соображая все виденное нами, я начинаю понимать причину. Очевидно, лес получил, по выражению Фрэнсиса, «солнечный удар». Без сомнения, здесь давно уже не выпадало дождя, а между тем тропическое солнце жгло, не ослабевая, и окончательно высушило почву. Тогда вся растительность, лишившись животворной влаги, погибла, а вслед за растениями погибли или разбежались и животные. Как видно, «солнечный удар» распространился очень далеко. По крайней мере, всюду, куда ни проникал наш взор, он встречал ту же печальную картину. Нам стало ясно, что только опушка леса, где разбит наш лагерь, благодаря большому ручью сохранила свой прежний вид. Но надолго ли? Не иссякнет ли в этой палящей печи и наш источник?

– Все против нас! – пробормотал сэр Рид. – Возвратимтесь назад; нечего и думать пройти этим проклятым местом. Нужно найти другую дорогу. Только, господа, советую вам ничего не говорить нашим. Зачем увеличивать страдания наших товарищей, сообщая им о новом несчастии.

Молчаливый жест с нашей стороны был единственным ответом. Мы печально возвратились в лагерь.

– Ну, что? Где мой кенгуру? – вскричал Кроули, завидев нас.

– Нет его.

– Я так и заключил по вашему виду. К счастью, Том позаботился о жарком. Майор, нужно заметить, у вас драгоценный слуга.


Что делать? Впереди мертвый лес, позади – песчаная пустыня! Положение ужасное! Между тем съестные припасы на исходе, а возобновить их нет никаких средств. Остается одно – следовать по течению ручья, но он, к несчастью, направляется к западу, следовательно, удаляется от нашего направления. Однако время не ждет: нужно как можно скорее решиться на что-нибудь.

За мучительно жарким днем настает тихая, но душная ночь. Весь караван погружается в сон. Только я не смыкаю глаз. Следы не прошедшей еще болезни и неизвестность будущего гнали дремоту с моих утомленных вежд. Наскучившись лежать, я встал и принялся ходить взад и вперед по берегу ручья. Погода между тем переменилась. Темно-синее небо, где горели блестящие огни звезд, стало заволакиваться черными облаками. Забушевал ветер, поднимая массы пыли в пустыне. Гонимые напором воздушных волн, черные тучи облегли весь горизонт, и скоро свет звезд померк за этою мрачною пеленою. Я с любопытством следил за удивительной картиной. Вдруг отдаленный шум поразил мое ухо. Что бы это такое значило? – беспокойно думал я, прислушиваясь к странным звукам, то усиливавшимся, то ослабевавшим, смотря по силе ветра. Неизвестность еще более увеличивала мое беспокойство. Я наклоняю ухо к земле: шум становится все яснее и ближе. Кажется, будто ревет какое-то гигантское животное или клокочет массивный котел. Предчувствие чего-то недоброго тоскливо сжимает мое сердце. Я бегу будить майора и Тома, природный инстинкт которого может объяснить причину этого явления.

Том мигом вскакивает на ноги и весь обращается в слух. Несколько секунд стоит он неподвижно. Потом вдруг его черная фигура принимает мало-помалу выражение неописуемого ужаса. Дрожащий гортанный звук срывается с его губ:

– Ооак!!..

Все спящие спросонок открывают глаза и недоумевающе смотрят на старого туземца.

– Что с тобой? – с волнением спрашивает майор.

– Вода!

– Что ты хочешь сказать этим?

Старый Том, сильно размахивая своими длинными руками, отвечает непонятною для меня фразою, но майор, привыкший уже к образной речи своего слуги, сразу угадывает ее смысл.

Не говоря ни слова, он летит со всех ног к сэру Риду.

– Что случилось, Гарвэй?! – торопливо спрашивает тот, увидев испуганное лицо своего друга.

– Наводнение… живее вставайте все… – запыхавшись, кричит майор.

При этом новом несчастье старый скваттер совсем потерялся.

– Что же делать?

– Нужно, скорее покинуть эту долину.

– Но успеем ли?

– Попробуем!

В этом слове высказалась вся решимость старого офицера, не знающего страха. Он решился бороться до последней крайности. Эта твердость ободрила сэра Рида.

– Гарвэй, примите начальство. Мне нужно позаботиться о девушках. – Сказав это, скваттер бросился к тому месту, где находились мисс Мэри и ее служанка.

Майор быстро составляет план действия.

– Ко мне, друзья! – раздается его громовой голос.

Все группируются около него, ожидая приказаний. Конвойные давно уже готовы.

– Запрягать лошадей!

Двенадцать человек немедленно отделяются и быстро исполняют приказание.

Ужасный удар грома заглушает порывы ветра. Раздается страшный треск, и вершины нескольких деревьев расщепляются, словно лучина. Более сухие из них вспыхивают ярким светом.

– Пусть каждый возьмет себе съестных припасов на два дня и по пять пачек с патронами! – слышится сквозь гром команда майора.

В одну минуту ящики с припасами взламываются ударами топора, и содержимое расходится по рукам.

Между тем буря свирепствует, как не знающий удержу дикий зверь. Целые снопы молний разрезают густой мрак ночи. Оглушительные удары грома потрясают воздух. Мчавшаяся громадным потоком вода, гул которой так испугал меня, дополняет картину тропической бури.

Несмотря на всю ярость бушевавших стихий, голос нашего командира по-прежнему был тверд и звучал, как труба.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное