Кир Булычев.

Зеркало зла

(страница 2 из 34)

скачать книгу бесплатно

Милодар чуть шевельнул глобус, чтобы Коре было удобнее смотреть, и шлепнул ладонью по северной части Индийского океана.

– Оно на дне? – спросила Кора.

– Нет, на суше, в горах. В северной Бирме.

– И найти нельзя?

– Надо обыскать площадь в шесть тысяч квадратных километров гор и лесов и найти кончик иголки в стогу сена.

– И что вы предлагаете?

– Я предлагаю тебе поехать в Бирму и найти зеркало.

– Ну что ж, – легкомысленно ответила Кора. – Я в Бирме не была. Когда лететь?

– Ты не совсем правильно поняла, – сказал Милодар. – Ты должна отправиться в Бирму не сегодня, а триста лет назад, в тот момент, когда там воевали мятежники. Ты их отыщешь по шуму боя и крикам населения.

– Чепуха, – сказала Кора. – Такой машины времени еще не изобрели. Можно отправить человека на десяток лет в прошлое, но не дальше.

– На двенадцать лет, это пока рекорд, – согласился Милодар. – Но у меня есть другая идея. Она еще не испытывалась на людях, но когда-то надо начинать.

– Опасная? – спросила Кора.

– Еще какая опасная, – сказал Милодар. – Как раз по тебе.

– Нет, спасибо, – сказала Кора.

– У тебя нет семьи.

– У меня есть кот Колокольчик и бабушка Настя. Я их не оставлю.

– Но есть шанс, что ты вернешься.

– Лучше я и слушать не буду. Вы же меня обязательно загубите!

– Девушка, послушайте нас, – сказало Лицо из Эпидавра. – Уже три столетия наше государство живет не в полную мощность. У нас нет коронованных императоров, и страной правят регентши, одна другой глупее. Сейчас же подрос интеллигентный, умный, добросовестный наследник престола. Если мы достанем хотя бы Зеркало, мы попытаемся короновать, и миллионы людей вздохнут свободно.

Кора сочувствовала горю вельмож, хотя не понимала, будучи демократкой, почему появление на троне императора должно облегчить жизнь миллионов людей.

– Нет, – сказала она.

– Вы обязаны нам помочь, – сказало Лицо.

– Поможет, – сказал Милодар. – Обязательно поможет. У меня дисциплинированные агенты. Я разрешаю им побунтовать и поворчать в разумных пределах, а потом приказываю замолчать. Кора, молчать!

– Слушаюсь, – вздохнула Кора.

* * *

Разговор продолжался в Институте номер шесть, крайне засекреченном учреждении, которое занимается генетическими опытами и достигло таких сенсационных результатов, что, по слухам, всем его сотрудникам отрезали языки и приковали их цепями к рабочим местам в лабораториях. Все это, разумеется, чепуха и сплетни, а институт охраняется столь тщательно только от чайников, сумасшедших и авантюристов, а также людей с манией величия, которые могут проникнуть в Институт номер шесть и воспользоваться его установками, и особенно установкой Дельта.

Так как, несмотря на глубокую секретность, установка Дельта многократно описывалась, только не совсем верно, в популярных изданиях, то лучше довериться рассказу о ней, прозвучавшему в Институте номер шесть.

Вот что рассказала, пользуясь притом иллюстрациями, стремительная худенькая девица с таким острым носом, что Коре страшновато было приблизиться к ней – а вдруг уколет.

По сторонам носа размещались маленькие черные глазки, а волосы девицы были покрашены в красный цвет и покрыты блестками.

– Я сегодня собралась на дискотеку, – сообщила девица. – Так что давайте сократим лекцию до минимума.

Возмущенный Милодар потребовал было сменить лектора, но более ответственные лица находились в то время на заключительном заседании международного симпозиума, и пришлось удовлетвориться девицей.

Девица взяла светящуюся указку, велела гостям садиться на неудобные табуретки, а сама поднялась на небольшую эстраду, фоном которой служила зеленая доска, исписанная формулами и разными словами, оставшимися от вчерашних научных споров.

– Помимо памяти индивидуальной, – сообщила девица, – существует память вида. Вы знаете, что такое вид?

– Вопросы задавать будем мы, – резко ответил Милодар, все еще недовольный тем, что ему приходится выслушивать лекцию лаборантки.

Заявление Милодара лаборантку не смутило.

– Вы мало читаете, – сообщила она Милодару. – Иначе бы вы знали, что в любом фантастическом романе приходит великий ученый или его ассистент и рассказывает дуракам, которые собрались в лаборатории, в чем суть изобретения. Дураки хлопают глазами, а читатель умирает от скуки на десятой странице.

Кора даже ахнула от такой наглости лаборантки, но Милодар ничего не ответил, он лишь приоткрыл рот и смотрел на лаборантку, словно только сейчас сообразил, что под этим камуфляжем скрывается юное существо с отличной фигурой. Зато посланцы Эпидавра были повергнуты оземь таким хамством, потому что положение женщины в той империи своеобразно и ограничено таким числом запретов и правил, что большинство женщин кончают с собой, не достигнув зрелости. Зато те, кто выживает, превращаются в существа высшего типа, в частности, именно из них формируется корпус регентш.

– Продолжайте, – произнес Милодар, скользя взглядом от пяток до затылка лаборантки. – И сообщите нам свое имя.

– Зовут меня Пегги, – сообщила девица. – Мне двадцать два года, но я отлично сохранилась, и мне редко дают больше семнадцати, я давно уже не девушка, учусь в аспирантуре, любимая ученица профессора Гродно.

– Спасибо, – сказал Милодар. – Умоляю, продолжайте.

«Когда-нибудь я тоже начну тебе хамить, старый бабник, – подумала Кора. – Тогда ты у меня запляшешь».

– Существует память вида, – продолжала Пегги. – Обычно поддерживается она прямым обучением от родителей к детям. Приходилось ли вам видеть, как кошка учит котят ловить мышку?

В голосе девушки прозвучал металл. Кто-то из учеников должен был поднять руку и ответить на вопрос.

Никто не решился.

– Это поучительное зрелище, – сообщила Пегги. – Точно так же кошку учила ее мать.

Лаборантка тронула себя за ухо, и по красным космам пробежали золотые огоньки. Зрелище было внушительное. Хотелось убежать.

– Кошка, как примитивное существо, учит детей жить в меняющемся мире, передавая им свой опыт. Причем не только генетический, но и благоприобретенный. Ведь червяк не учит – ему достаточно того, что заложено в генах. А кошка учит. Поняли?

«Она будет профессором, – подумала Кора. – Перебесится и профессором станет».

– Котенок, – строго продолжала лаборантка, ритмично помахивая светящейся указкой, – получает от матери часть памяти данного семейства кошек, а так как сама мама-кошка была обучена ее собственной матерью, то мы при возможности можем проследить, что знали и умели кошки этого семейства, а то и популяции нашей страны и как эти знания накапливались… или терялись. Да! – Вдруг девицу охватил пафос. – Кое-что теряется! И безвозвратно. Например, с приходом медицины люди забыли о травах. Что касается и кошек!

– Ну уж и кошек! – недоверчиво воскликнул Милодар.

– Пустите современного котенка, а то и взрослого кота в лес. Он сожрет какую-нибудь гадость и отравится. Ведь он жил в городе, и даже если его мама-кошка знала, какую траву можно есть, а какую нет, она не может найти в комнате образца нужной травы и показать ребенку.

Слушатели замолчали, переваривая информацию.

Кора была согласна – кошке неоткуда взять травку, чтобы предупредить детей об опасности отравиться.

– То же самое происходит и с человеком. На то есть учителя и родители, на то изобрели книги, видео и компьютеры, чтобы не утерять информацию, добытую предками. Но информация – это еще не память!

Пегги подняла к потолку указку и вытянула луч на максимальную длину. Луч коснулся потолка и образовал на нем темную точку, настолько ему передался накал души преподавательницы. Из ее красных волос сыпались редкие искры. Падая на ковер, они тихонько шипели.

– Вам не казалось обидным, – спросила она, – что вот ваш дедушка, генерал, завоевавший четыре страны, погиб в бою на безымянной высоте, названной впоследствии его именем, но не успел ничего вам рассказать? – Этот вопрос Пегги обратила к Лицу.

– Вы откуда знаете? – глухо и подозрительно спросило Лицо.

Пегги только пожала плечами, а Милодар, может и незаслуженно, воспользовался обстановкой и заметил:

– Мы многое знаем.

Пегги подождала, пока он замолчит, и продолжала:

– А как интересно было бы заглянуть в его память, в его душу…

Пегги вздохнула. Лицо не удержалось и тоже вздохнуло.

– А ваш прадедушка? – спросила Пегги у Лица. – Ведь его только называли разбойником с большой дороги. На самом же деле он был куда сложнее, чем тот простой злодей, которого рисовали ваши недруги.

– И поплатились, – заметило Лицо.

– Это уже другой разговор, – сказала Пегги.

Кора смотрела на лаборантку совсем другими глазами. Та, оказывается, успела подготовиться к визиту и неплохо выучила урок. А все разговоры о дискотеке и красные космы – это на публику.

Пегги сделала паузу. Теперь уже никто не смел ее прервать.

– Наш институт во главе с профессором Ахметом Гродно решил эту задачу. Но мы пока держим наше открытие в тайне. Нельзя же нарушать естественный ход событий.

– Что вы открыли? – спросило Лицо.

– Мы нашли способ проникать в прошлое. Но не грубым физическим способом, не с помощью машины времени, что не дает достойных результатов. Ну прыгнете вы на двадцать лет в прошлое. Ну посмотрите еще раз на собственную маму в молодости. А дальше что? Менять течение событий на Земле? Загонять себя и собственную планету в параллельный мир? Нет, дайте нам пожить у себя дома!

– Так что же вы открыли?

– Мы открыли возможность… мы нашли ключик к тому, что заключено в каждом человеке, – ключик к его наследственной памяти. Другими словами, мы дали возможность маме-кошке вспомнить, какие травки можно предлагать котенку, а какие нельзя. Но помнила об этом прабабушка нашей кошки, а не мама-кошка. Мы нашли способ отыскать в вас, уважаемый Долиал, глава безопасности империи Эпидавра, прибывший к нам инкогнито, те следы генетического прошлого, которые несут в себе и берегут память вашего дедушки-генерала и даже вашего прадедушки, так называемого разбойника с большой дороги.

– Об этом не будем, – предупредил Второй министр, оберегая честь Лица. Но Лицо лишь вяло отмахнулось, признавая превосходство нахальной девицы.

– Мы полагаем, – сказал тогда Милодар, – что это – величайшее открытие двадцать первого века, но вопрос о присуждении Нобелевской премии профессору Ахмету Гродно временно отложен, так как не решена степень секретности открытия.

– Но при чем секретность? – не сообразил Второй министр.

– Неужели, – ответил Милодар, – любой человек в Галактике не пожелает заглянуть в память своего деда, своего далекого предка, прочесть его мысли и овладеть его знаниями, которые, как все полагают, сгнили в могиле вместе с ним?

– Да, – согласилось Лицо, – соблазн очень велик, и можно страшно разбогатеть на этом.

– Ах, что нам в богатстве! Но вы не поняли еще, какую власть мы сможем обрести над миром! – воскликнула Пегги, спрыгнув с эстрады и чуть не проткнув министра острым, словно деревянным носом. – Разве вы забыли, сколько гениев умерли, не успев поделиться с человечеством своими мыслями, сколько великих изобретений погибло при катастрофах, в концлагерях или войнах! Вы должны знать, что на каждое изобретение, на каждое открытие, на каждую гениальную идею в мире была тысяча идей, открытий, мыслей, которые по той или иной причине не были высказаны. Неужели вы не понимаете, что, собрав и осуществив эти мысли, мы совершим такой скачок вперед…

Пегги закашлялась, а Милодар закончил за нее:

– И это может плохо кончиться для человечества. Кто знает, сколько нужно нам гениальных изобретений и мыслей, а сколько окажутся лишними? А что, если Природа бережет нас от перегрева? А что, если цивилизация лопнет от излишнего знания?

И Милодар произнес эти слова с такой искренней горечью, что все остальные не посмели ничего сказать – все молчали.

– К тому же, – нарушила наконец молчание Пегги, – операция эта длительная, сложная, и опасности, о которых говорит комиссар Милодар, находятся в отдаленном будущем. А Нобелевскую премию нам не дают из-за жалких интриг, которых не чужд и ИнтерГпол.

Все посмотрели на Милодара. Он отмахнулся от обвинения, как от мухи, и миролюбиво попросил Пегги:

– Расскажите нашим гостям, как происходит активизация памяти предков. И какая от этого может быть польза в их поисках.

– Вот именно, – сказало Лицо. – Именно этот вопрос я хотел задать.

– Наш профессионализм заключается в том, – подытожил Милодар, – что мы знаем, какой вопрос, когда и кому задать.

– Тогда и объясните нам, – попросил Второй министр, – зачем нас сюда пригласили.

– И, в частности, зачем было нужно меня топить, – добавила Кора.

Пегги поглядела на Милодара, комиссар кивнул, и девушка повела их в соседнее помещение.

* * *

Соседнее помещение оказалось громадным, но низким залом, в котором располагалась аппаратура, в основном скрытая под кожухами и за экранами. Так что снаружи оставались ящики, дисплеи и некоторое число кнопок, не считая солидного прозрачного гроба для Спящей Красавицы, к которому Пегги и подвела гостей.

– Все происходит просто, – сообщила она. – Гененавт всего-навсего ложится в саркофаг.

– Разве нельзя было подобрать нейтральное слово? – спросила Кора, которая заподозрила, что в саркофаг будут класть именно ее, а она не терпела, если ее клали в саркофаг, даже если при этом обзывали гененавтом.

– Не бойтесь, – съязвила Пегги, – принцы не будут приставать к вам с поцелуями.

– Слава богу!

– Девочки, девочки! – остановил их Милодар. – Мы присутствуем при эпохальном эксперименте.

– Это вы присутствуете, а я лежу в саркофаге! – втуне огрызнулась Кора.

– Продолжайте, – произнес Второй министр голосом и тоном Милодара.

– Саркофаг наполняется особым газом…

– Еще чего не хватало! – вырвалось у Коры.

– Если ты будешь шуметь, мы подберем другого агента, – сказал Милодар. – Ты отказываешься от самого счастливого шанса в жизни. Через час ты можешь встретиться со своей бабушкой.

– Больше того! – поддержала Милодара краснокудрая лаборантка. – Вы станете своей бабушкой – ваш мозг сольется с ее мозгом. В этом и есть смысл нашей установки! Следуя в прошлое, вы будете становиться как бы паразитом мозга ваших предков. Ведь они в самом деле живы в вас! Каждый бит информации, который находился в мозгу вашего дедушки, живет и в вашем мозгу. Мы научились будить эту информацию.

– Но почему я тогда не могу без приборов помнить о том, что знал мой дед?

– Да потому, что ваш мозг мгновенно лопнет, не в силах вместить всю ожившую информацию! Неужели вы не понимаете?! – Пегги была возмущена.

– Теперь поняла.

– Ваш мозг защищен от безумия именно забывчивостью. То есть ничто в природе не пропадает, но все забывается, чтобы живые не сходили с ума от памяти и страданий мертвецов.

Оба эпидаврийца захлопали в ладоши – так им понравилась краткая речь Пегги. Девушка зарделась, и щеки ее стали одного цвета с волосами.

– Зайдите после эксперимента ко мне, – сказал Милодар. – Мы подыщем вам место в ИнтерГполе.

– Я не хочу работать в ИнтерГполе и стать полицейской ищейкой, – мягко возразила девица, чем повергла Милодара в шок. – Лучше я получу скромный процент от Нобелевской премии.

Милодар молчал и этим дал возможность Пегги закончить объяснение:

– Мы погружаем вас в физиологический раствор, чтобы полностью отрезать от мира, чтобы ни одно постороннее возмущение к вам не проникло. Это слишком опасно. В полной тишине, в полной оторванности от мира вы сначала войдете в мозг своей матери…

– Или отца?

– Это сложнее, – призналась Пегги. – Как правило, генетическая память женщин передается по женской линии, мужчин – по мужской.

– А если линия обрывается?

– Пока мы не можем помочь… но в будущем добьемся восстановления через боковые линии родственников.

– Не отвлекайтесь, – попросило Лицо.

– Пока вы будете пребывать в саркофаге, – продолжала Пегги, – и частицы памяти вашей матери будут пробуждаться в вас, мы сможем контролировать этот процесс приборами.

– Вы тоже увидите мою маму?

– Нет, но мы будем знать, когда вы с ней находитесь в контакте.

Кора подняла ладонь, как бы испрашивая слова.

– Кажется, я вас поймала на ошибке.

– Нас нельзя поймать. Эта система испробована и абсолютно безопасна для испытуемого. Для спящей красавицы, как мы называем… вас.

– Но я же не могу пролежать в саркофаге восемьдесят лет, если столько лет было моей прабабушке, когда она умерла.

Пегги снисходительно улыбнулась.

– Мы уже слышали это возражение, – сказала она. – И вот что я вам отвечу: представьте себе самый обычный древний магнитофон.

– Представили, – ответил за Кору Второй министр.

– Вы можете воспроизводить на нем музыку. А можете быстро перематывать пленку.

– Все понятно, – сказала Кора. – Вы начинаете воспроизведение в нужный вам момент.

– Не совсем понятен механизм действия, – сказало Лицо, – но приходится согласиться с тем, что нам сообщено.

Они стояли полукругом вокруг саркофага. И молчали. Теперь, когда Пегги все объяснила, а остальные почти все поняли, оставался пустяк. Поверить в слова Пегги.

Молчание прервало Лицо:

– Можно ли наблюдать за жизнью и действиями предка кого-то из нас?

– За ним наблюдает гененавт. А мы – за гененавтом. – Пегги показала на саркофаг.

– Я не верю, – сказало Лицо.

– Мы не верим! – поддержал его Второй министр.

– Есть выход, – ответил Милодар, и глаза у него сделались хитрыми, как у кота, который играет с мышонком.

– Какой именно?

– Вы можете занять место в саркофаге, а мы запишем то, что вы увидите и почувствуете, – предложил комиссар. – И вместе подведем итоги.

– Хорошая идея, – сказало Лицо. – Славная идея. Прошу!

Последнее слово относилось ко Второму министру.

– Почему я? – удивился министр.

– Потому что, если они будут подсовывать мне воспоминания дедушки комиссара Милодара, я никогда не смогу проверить, это правда или инсценировка. А вот кем был ваш дедушка, я знаю. И кем были ваши предки, тоже известно.

– Мой отец – генерал, а мой дедушка – полковник и герой! – воскликнул министр, словно не был в том уверен.

– Вот мы и посмотрим.

– О нет! Это опасно для жизни! – возразил Второй министр. – Мы не можем мною рисковать. Народ этого не поймет.

– У нас даже младшие научные, даже аспиранты уже испробовали, – сказала Пегги.

– У вас другие организмы. Грубые и выносливые, как у кошек.

– У кого как, – ответил Милодар. Он любил наблюдать конфликты со стороны, когда ему это ничем не угрожало.

– Нет! – крикнул министр.

– Да! – ответило Лицо. – Или вы останетесь здесь. Но не живым.

И тогда Второй министр сдался.

– Раздеваться надо? – спросил он.

– Желательно побрить голову, – ответила Пегги. – Но, так как путешествие будет небольшим, помехи нам не так страшны.

– Не страшны, – согласилось Лицо.

– Только ботинки пускай снимет, – предупредила Пегги, – а то за каждым не настираешься.

* * *

Второй министр покорно улегся в саркофаг. Ему велели закрыть глаза. Лежа, он как-то уменьшился ростом, но согласился снять шлем, только когда крышка саркофага под нажимом тонких пальцев Пегги въехала на место, отрезав сановника от внешнего мира. Именно тогда он снял шлем, положил темный блестящий шар рядом с собой, и Кора увидела, какие у него загнанные, перепуганные глаза. Она испытала нечто вроде злорадства: не ей одной предстоит такое унижение… Впрочем, полезно посмотреть со стороны на испытание, которому тебя намерены подвергнуть, хотя, честно признаться, Кора так и не понимала, как она, полежав в этом саркофаге, сможет отыскать и вернуть в Эпидавр Зеркало Зла.

– Эй-хо-хо! Кто здесь проводит опасные эксперименты в мое отсутствие? – послышался громовой голос. Все замерли, как застигнутые за воровством яблок сорванцы.

– Это я, – пискнула Пегги, – но ведь это только демонстрация.

– Я взял на себя ответственность, – сказал Милодар маленькому, даже ему лишь по пояс профессору в белом халате, из-под которого выглядывали сапожки на высоких каблуках. Профессор был к тому же почти лыс и зачесал последние волосинки поперек головы. Нос у него был круглым, как картошка, и в нескольких местах продырявлен.

– Профессор Ахмет Гродно, – представился он, а Кора догадалась, что раны в носу – следы любовного общения с лаборанткой Пегги. – Тебе можно, крошка, тебе можно! – Профессор подбежал к аспирантке и, встав на цыпочки, поцеловал ее в высокую грудь. Остальные смутились и сделали вид, что не заметили откровенного жеста профессора. – Так что мы демонстрируем? – спросил профессор.

В лаборатории уже появились несколько его коллег. Они громко обсуждали проблемы только что закончившегося симпозиума.

– Не мешайте! – прикрикнул на них профессор. Он встал на цыпочки, чтобы получше заглянуть в саркофаг, и спросил: – Из Эпидавра? Типичное вырождение!

– Из Эпидавра, – сказал Милодар. – После окончания я с вами уединюсь и все объясню.

– Я предпочитаю, чтобы мне все объяснила Пегги, – возразил профессор. – Я ее больше люблю, чем тебя, старый козел Милодар.

Профессор засмеялся и постучал пальчиком по стеклу саркофага.

– Как ты там, сорванец? – спросил он.

Второй министр не услышал, но робко улыбнулся.

– Пускай газ! – приказал профессор Пегги, и саркофаг стал заполняться серым непрозрачным газом.

– А как же наблюдать? – спросила Кора.

– А мониторы на что? – удивился профессор. И приказал: – Включить большой дисплей!

Тут же загорелась вся стена лаборатории, представлявшая дисплей.

– Вот здесь, – сказала Пегги, направляя на стенку светящуюся указку, – мы увидим то, что делал, видел или совершал предок Второго министра в тот или иной момент…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное