Кир Булычев.

Убежище

(страница 3 из 25)

скачать книгу бесплатно

Может, постучать и попросить вынести лейку? Но он даже не спросил, где они ту лейку поставили. Не будут же для Севы ее искать по всей большой комнате!

Что ж, решил тогда Сева. Он останется здесь у выхода из домика и подождет, пока кончится кино и придет Лолита. Зато он будет уверен, что никто не возьмет лейку и не унесет ее.

Успокоив себя, Сева стал искать, где бы присесть.

Обернулся вокруг своей оси, как собака, которая ловит свой хвост, и тут увидел…

Это был один из самых ужасных моментов в жизни Севы Савина!

Большая зеленая лейка, размером с ведро, валялась на боку на клумбе.

Сева даже ни на секунду не усомнился в том, что это та самая лейка!

В странной и глупой надежде на то, что произошла случайность и кто-то из девочек, увидев лейку в спальне, вынес ее, Сева сунул руку внутрь лейки.

Там было сыро, но вода уже вытекла. И, конечно, лягушки там не оказалось. «Ускакала моя лягушка», – сказал себе Сева, хотя сам в это не поверил.

Он понимал, всей шкурой чувствовал, что лейку вынесли из спальни те, кто знал о лягушке…

Но кто? Нет же такого человека! Только девочки знают, но они точно сидят в кино.

Может, лягушка ускакала и сидит где-то рядом?

А фонарика нет.

– Лягушка, – прошептал Сева. – Ты где?

«Она же молчит, она не разговаривает. На что я надеюсь?»

И тут ему показалось, что он слышит голос. Не просто голос, а подозрительный голос. Сева был взволнован и напряжен, словно натянутая рогатка. Тысяча шумов, шорохов, шуршаний, голосов жили в вечернем воздухе, но лишь один возглас показался ему странным и подозрительным.

Сева кинулся в ту сторону.

Пробежав несколько шагов, Сева замер, снова прислушиваясь, чтобы понять, куда двигаться дальше.

Потом понял, откуда доносится голос.

За спортивной площадкой был бассейн. Он был старый, как сам лагерь, и трубы в нем проржавели, поэтому воду туда не напускали. А начальник лагеря говорил Майе, что на той неделе приедут специалисты по бассейнам и будут решать, как его приводить в порядок.

Бассейн был бетонный, бетон кое-где потрескался, а на трехметровой вышке, от которой остался только железный скелет, на всякий случай горел большой фонарь. Уж очень эта пропасть была соблазнительной для таинственных дел.

Сева выбежал на край бассейна.

И увидел, что на дне сидят на корточках два человека, а между ними лежит кусок фанеры. К фанере что-то прикреплено…

Налетал ветер, фонарь на вышке раскачивался, и тени от людей метались по бассейну – совершенно не разберешь, что там происходит.

Дно бассейна полого спускалось к вышке, где была яма, чтобы прыгуны, ныряючи, не наставили себе шишек. Там и возились люди.

Сева соскочил с бортика и пошел на цыпочках к яме. Дно было замусоренным и кое-где скользким.

И когда до цели оставалось шагов десять, Сева все понял и замер.

Спиной к нему на корточках сидел Гоша Жаба, рядом с ним – Гриша Сумской.

К фанерке была привязана царевна-лягушка, причем так, что ее лапы были растянуты в стороны, как растягивают баранью шкуру, чтобы просушить, или как распяли на косом кресте святого Андрея Первозванного. А если бы на лягушку посмотрел дедушка Севы, он бы решил, что попал на урок биологии. Когда-то в школе на живых лягушках учили рефлексы, условные и безусловные, и лягушек замучивали до смерти.

Свет фонаря упал на лягушку, и Сева успел увидеть, что коронки на ее голове нет – вместо нее кровавая ранка.

И тут Гоша воткнул острие перочинного ножа, хорошего швейцарского ножа с двадцатью лезвиями, которым хвастался еще утром, в лапку лягушки и вежливо спросил:

– Не беспокоит, ваше высочество?

– Ну, ты даешь! – воскликнул Гриша Сумской.

Именно этот голос и услышал Сева издали.

И Гриша довольно глупо рассмеялся.

– Ну давай же, признавайся! – Гоша полоснул своим ножичком по груди лягушки. Она сжалась судорогой и даже пискнула – а может, Севе это показалось, потому что он почувствовал, как больно маленькой лягушке под этим жестоким ножом.

– Не убей ее! – предупредил Гошу Сумской.

– А я ее убью! Убью, гадюку! Почему она молчит? Она должна признаться. Она же знает. Я ей сейчас глаз выколю!.. Ну, где здесь шило?

– Дурак ты, Гоша, – сказал разумный Гриша Сумской. – Замучаешь лягушку, останемся без клада. С одной короной.

– Корона тоже денег стоит! – сказал Гоша. – Я же смотрел. В ней бриллианты.

– Бриллианты, только для муравьев.

– Вот шило! – Гоша показал шило распятой лягушке и сказал: – Сейчас ты потеряешь глаз. Только из-за своей проклятой жадности. На что тебе бабки, тварь земноводная? Глаза дороже! С какого начать, с правого или левого?

И когда Гоша наставил шило на глаз лягушки, Сева не выдержал.

Он перестал рассуждать, а кинулся вниз, в яму.

– Убью! – кричал он. – Убью!

Конечно же, он поскользнулся, шлепнулся задом на гнилые листья и поехал, как с горки, набирая скорость.

Гоша с Гришей вскочили, обернулись, испугались и хотели было бежать, но сначала не сообразили куда, а потом Гоша понял, в чем дело, и выставил вперед нож.

– Это Савин! – закричал он. – Это Севка Савин! Не бойся, Гришка!

Но Сева даже не слышал этих слов. У него была одна цель – фанерка с распятой лягушкой, и прежде чем что-либо еще случилось, он на лету дотянулся до фанерки и изо всех сил выкинул ее наверх, прочь из бассейна.

И в следующее мгновение на него накинулись сразу два врага.

Сильный и большой Гриша принялся молотить Севу кулаками, а Гоша сначала полоснул его по руке перочинным ножиком, а потом рванулся было наверх, за лягушкой, но Сева успел схватить его за ногу и дернуть к себе. Гоша грохнулся на бетон, как раз под ноги Сумскому, который тоже не удержался и упал на дно бассейна, хотя не переставал при этом молотить Севу.

Сева не чувствовал боли, а ему было радостно – лягушка спасена! Он закрывался от ударов, пытался отбиваться – хотя вряд ли у него были какие-нибудь шансы в сражении с Гришей Сумским и с Гошей, который хоть и не был великим бойцом, но был очень злым, и у него был ножик. Вообще-то, как вы знаете, если ребята дерутся, то ножи они не достают – это бандитское дело, но Гоша не знал ни чести, ни законов – он был очень злой от постоянной жадности, которая грызла его, как крыса.

Сева понимал – надо кричать или убегать.

Глава седьмая
Превращение лягушки

Сева не мог кричать – даже в такой момент кричать было стыдно.

– А ну, прекратить! – раздался сверху голос. – Двое на одного! Сейчас у меня из лагеря вылетите!

И голос был такой начальственный, что Гриша тут же отпустил Севу и отпрыгнул в сторону. Он был сильный, но очень разумный и всегда рассчитывал, что ему выгодно, а что не очень.

Зато Гоша озверел и остановиться не мог.

Но при этом он соображал, что лучше быть невиноватым. Поэтому он продолжал нападать на Севу, но кричал:

– Это он на нас напал! Это Савин виноват! Это все Савин!

– Сколько раз повторять? – произнес голос вверху.

И тогда Гоша все-таки отпустил Севу и побежал наверх. Он скользил по гнилым листьям и банкам от пепси, но карабкался следом за Гришей.

Сева сидел на дне бассейна. У него звенело в ушах и рукам было больно.

Лолита прыгнула с борта к Севе. И это был, скажу я вам, прыжок!

Как минимум три метра! Косички разлетелись кругом – как спицы велосипедного колеса.

Она легко поднялась.

А Ванесса уселась на бортик, свесив ноги.

Лолита сказала:

– Ты сошел с ума! У тебя все руки в крови! Ты что, за бритву хватался?

– За ножик, – ответил Сева. – У него был ножик, и он им пытал лягушку.

– Ты что говоришь? – спросила сверху Ванесса, болтая ногами. – Зачем Гоше Жабе пытать лягушку?

Но Лолита уже догадалась.

– Это я виновата, – сказала она и достала из кармана шортов носовой платок. – Я же забыла, что он мне хвастался. У него сотовый с магнитофоном. Он разговоры записывает. Значит, он твой, Люська, разговор с бабушкой записал.

– И понял, что нужно самому лягушку допрашивать, да?

– Все понял и лягушку утащил… как все просто, если ты идиотка.

– Ну ко мне, по крайней мере, это не относится, – сказала Ванесса. – И попрошу меня не называть Люськой. Ты же знаешь, что я этого не выношу. Я же тебя Дашкой не обзываю.

Лолита только отмахнулась и спросила Севу:

– А где лягушка? Они ее убили?

– Нет, я ее отбросил – туда.

Ванесса обернулась.

– Никого не видно. Прости-прощай наша лягушечка, обойдемся без кладов.

– Главное, что она жива.

– Главное, – сказала Ванесса, – что ты, Савин, не смог с Гошей справиться. А еще мячом кого хочешь на месте убиваешь!

– У него был нож! – сказала Лолита. – Неужели ты не понимаешь, что Гоша Жаба настоящий бандит?

– Он был не один, – сказал Сева. Он вытирал царапины и порезы, но кровь все равно сочилась. – С ним был Гришка Сумской.

– Ну уж это ты не придумывай! – обиделась Ванесса. – Гриша случайно там оказался.

– Видно, ему сокровище понадобилось.

– Зачем?

– Чтобы к твоим ногам положить.

Ванесса не поняла иронии и всерьез ответила:

– Я бы не взяла такое сокровище. Особенно если бы они тебя убили.

– Люська, ты чудо простоты, – сказала Лолита. – А тебе, Сева, надо срочно в медпункт. Ты заработаешь заражение крови, это я тебе гарантирую. Ой, у тебя и на щеке порезано!

Руки и разрезанную щеку щипало жутко. Но в медпункт Севе не хотелось. Надо объяснять, почему он дрался и с кем… Потом все скажут, что он доносчик. Нет…

– Нет, – произнес он. – Мне надо сначала лягушку найти.

– Ты же ее выкинул?

– Она была привязана… или приколота к листу фанеры.

– Сейчас посмотрю, – сказала сверху Ванесса.

– Нет, я сам!

Сева вырвался от Лолиты, которая ему вытирала кровь со щеки, и побежал к лесенке.

Как больно! Но нельзя показывать! Они ему, наверное, все ребра поломали!

Особенно больно было подниматься по лесенке.

Ему казалось, что сейчас руки откажут и он грохнется обратно в бассейн.

Нет, нельзя показывать свою слабость. Сзади стоит Лолита, ей бы только заботиться о ком-нибудь! Бывают же такие женщины. И почему только ее Лолитой прозвали?

Сева поднялся по лесенке, но когда пришлось перебираться на борт бассейна, стало так больно, что он замер с поднятой ногой. Наверное, это было глупое зрелище.

– Нет нигде твоей лягушки, – сказала Ванесса. – Ускакала помирать в кусты. Как говорит моя бабушка: «Финита ля комедия».

– Все, хватит, идем в медпункт, – сказала сзади Лолита. – Или я позову медсестру сюда.

– Не надо, – раздался незнакомый голос. Сразу и голос девочки, и голос взрослой девушки.

По ту сторону клумбы стояла Царевна-лягушка.

Никто Севу не предупреждал, какие бывают лягушки, когда становятся царевнами, но он просто знал об этом, это было так же очевидно, как солнце и звезды.

– А мне уже и не больно, – сказал Сева.

Он старался, чтобы его голос не дрожал, а он все равно дрожал от волнения.

– Ты кто такая? – спросила Ванесса.

Хотя, конечно же, спрашивать было излишне.

Царевна была одета обыкновенно. Только платье было длинным, почти до пола, такие у нас не носят. И золотистые волосы, конечно, по плечам, как водопадики. Очень приятная царевна. И, наверное, ее можно было принять на улице за обыкновенную девушку, если бы не глаза. Они светились чуть-чуть, но достаточно, чтобы понять, какого они бирюзового цвета. А когда она говорила, из них вылетали смешинки.

– Спасибо, Сева, – сказала царевна. – Нам, лягушкам, обычно не везет на рыцарей.

– Он тебя ножиком резал! – сказал Сева.

– У лягушек это быстро заживает, – сказала царевна. – Как и на тебе.

– Ему надо в медпункт, – упрямо сказала Лолита.

– У меня с собой есть целебная мазь, – ответила лягушка. – Да и не стоит так поздно беспокоить медсестру, она сейчас с поварихами играет в подкидного дурака.

– Скажи ему, – вмешалась Ванесса, – что Гриша тут ни при чем.

– Да, кстати, – сказала царевна. – Возьми, Ванесса, у Гриши Сумского мою корону. Она, конечно, маленькая и не очень ценная, но мне ее мама на день рождения подарила. Я думаю, что он не посмеет тебе отказать.

«Как тебе не стыдно!» – хотела было обидеться Ванесса, потом сообразила, что лучше не обижаться.

Она сказала:

– Ладно.

Как будто сделала всем одолжение.

– Спокойной ночи, Лолита, – сказала Царевна-лягушка. – Спасибо тебе, что ты так позаботилась о Севе. Его раны почти зажили.

– И все же, – сказала упрямая Лолита, – я считаю, что в двадцать первом веке всегда полезнее пойти в медпункт, чем лечиться так называемыми волшебными средствами. У всяких знахарей…

А так как ей никто не ответил, то она резко повернулась и ушла следом за Ванессой.

Зашумели голоса, захлопали двери, послышался смех. Это кончилось кино. И все расходились по домикам.

– Пошли со мной, – сказала царевна.

Она шагнула прямо в кусты, и кусты расступились перед ней.

Сева шел за ней, и за его спиной кусты беззвучно смыкались.

Они вышли на небольшую полянку, ярко освещенную лунным светом. Сева никак не мог сообразить, где в лагере прячется такая полянка.

Посреди полянки стоял небольшой столик на тонких гнутых ножках.

На столе были банки и баночки старинного вида.

– Снимай футболку, – сказала царевна, – все равно она у тебя рваная.

Она взяла футболку Севы и кинула ее в кусты.

Там в кустах зашуршало. Захлопотали чьи-то ножки и ручки.

Зашептались голоса.

Царевна взяла со стола флакон и налила из него себе на ладонь густой, как сметана, мази.

– Подставляй физиономию, – сказала она.

И тут Сева вдруг понял, что она только кажется его ровесницей, а в самом деле она постарше. Ей лет шестнадцать.

Нежной рукой, тонкими пальцами царевна стала втирать мазь в щеку Севе, потом в плечо, потом смазала порезанные руки.

– До свадьбы заживет, – сказала она, – бери футболку.

Целая, чистая футболка лежала на траве у Севиных ног.

– И что теперь будет? – спросил Сева.

Царевна засмеялась.

– Правильный вопрос. Я бы то же самое спросила.

Она потянулась, как со сна, и взбила обеими руками свои длинные волосы.

– Ох и устала же я сегодня, – сказала она. – То в тумбочке, то в лейке, а то тебя пытают, как Муция Сцеволу. Ты, конечно, болел, когда в школе проходили про Муция Сцеволу?

– Точно, болел.

– Посмотришь в истории Древнего Рима. Главное то, Всеволод Савин, что ты прошел испытание. И отныне твоя жизнь будет очень интересной, но трудной и опасной. Тебя это не смущает?

– Ни в коем случае! – воскликнул Сева.

– Мы знали, что ты выдумщик, авантюрист, порой не самый храбрый и точно уж не самый сильный из ребят города Москвы. Но в тебе были качества, очень нам нужные. Поэтому пришлось устроить тебе испытание.

– Это было испытание?

– Да, и не обижайся. Нам нужно было понять, верен ли ты друзьям, способен ли забыть о себе, когда надо помочь слабому, хороший ли ты человек.

– Самый обыкновенный, – признался Сева. – А кто вы такие?

– Мы – жители мира сказок. Мы спасатели легенд. Мы затеяли великую эпопею, но нам нужны союзники среди людей.

– И что же вы затеяли?

– Мы поговорим с тобой, когда ты отдохнешь и когда нам понадобится твоя помощь.

– Какая помощь?

– Мы будем строить убежище для жителей сказочного мира, которым некуда деться среди людей, машин и денег. Без твоей помощи нам не справиться.

– Я согласен, царевна, – сказал Сева. – Что надо делать?

– Пока что надо идти спать, потому что вот-вот будет отбой. Пока что надо молчать о нашем с тобой разговоре. Пока что надо ждать. Спокойной ночи, мой Иванушка!

– Спокойной ночи, Царевна-лягушка, – ответил Сева.

– До встречи, – сказала Царевна-лягушка и вдруг растворилась в ночном воздухе, наполненном светом луны и звезд.

Шлеп!

У ног Севы сидела лягушка.

Без короны. На голове темный шрам.

Лягушка прыгнула и в одно мгновение скрылась в кустах. Только листья зашуршали.

Глава восьмая
Звонок из лагеря

В обширный, как хоккейный стадион, скромно и без вкуса обставленный кабинет Георгия Георгиевича Полотенца, президента Международного унитарного фонда развития (МУФР), без стука вошла Элина Виленовна, секретарь Георгия Георгиевича и всего МУФРа в целом.

Была Элина Виленовна сказочно красива, как девушка-спортсменка со старого плаката. Ее пшеничные кудри рассыпались по широким плечам пловчихи, лицо несло на себе следы загара Сейшельских островов, а дробная быстрая походка была точно такой же, как у ее любимого жеребца Добриона, на котором она возвращалась домой, если на улицах были пробки и ее машина была вынуждена в них задерживаться.

– Совещание в три тридцать, как объявлено? – спросила Элина Виленовна.

– Разумеется, – ответил Георгий Георгиевич, не поднимаясь из кресла.

Он не любил стоять рядом с Элиной Виленовной, потому что она была выше его на голову, а может, и на две головы, а ее ноги начинались там, где у него была толстая шея.

Элина Виленовна была подчиненной Георгия Георгиевича и должна была ему во всем подчиняться, потому что он мог запросто выгнать ее с работы, но на самом деле Георгий Георгиевич очень боялся, что она сама от него уйдет.

– Чай, кофе? – спросила Элина Виленовна.

– Вы же знаете, – сказал Георгий Георгиевич. – Ти фор ту.

Что означает – чай для двоих.

Элина Виленовна не удивилась, а щелкнула пальцами – это она умела, и на журнальном столике в углу кабинета появился поднос с японским чайником, маленькими чашечками и любимым печеньем Георгия Георгиевича – птифур.

Они уселись за столик напротив друг друга, и Георгий Георгиевич стал рассматривать ноги Элины Виленовны, которые напоминали о том, что она мастер спорта и чемпион Белгородской области по прыжкам в высоту.

– Что тебя печалит? – спросила Элина Виленовна голосом нежного друга и доверенного лица.

– Я почти разорен, – искренне ответил Георгий Георгиевич. – За ближайшую неделю мне надо собрать пятьдесят семь миллионов долларов.

– Пятьдесят семь миллионов, – задумчиво повторила Элина Виленовна. – Немалые деньги. Я подумаю.

И тут раздался телефонный звонок.

Зазвонил секретный аппарат. Личной связи.

– Мой мальчик, – прошептал Георгий Георгиевич.

Георгий Георгиевич был недобрым человеком, эгоистом и хамом. И на самом деле на всем белом свете он любил только своего сына и наследника Гошу. Ради него трудились все колесики мозга Георгия Георгиевича, и к нему сходились заботы многих подчиненных Полотенца. Любые сомнения в гениальности мальчика пресекались на корню. Даже собственную жену Аглаю, на которой он женился по душевной склонности, потому что она обещала родить ему такого же богатырчика, как он сам, он разлюбил за неосторожную фразу. Когда она родила мальчика, уже в три дня удивительно похожего на своего отца, Георгий Георгиевич пришел к ней в отдельную палату на специальном этаже с букетом цветов. Он поздравил ее, вручил ценный подарок в виде серебряной цепочки на шею и сказал:

– Спасибо тебе за Георгия.

– Послушай, Гоша, – возразила Аглая, – может, хватит в нашем семействе Георгиев? Николай – тоже хорошее имя.

Без слова муж повернулся и покинул палату, прихватив с собой ценный подарок. С тех пор он жену Аглаю не любил. Хотя мальчика, конечно же, назвали Георгием, Георгием Георгиевичем Полотенцем, будущим президентом и мультимиллионером. И чтобы стать таким, как объяснил ему папа, он должен будет учиться, учиться и еще раз учиться. А если списывать, то так, чтобы ни одна сволочь не заметила.

Этот совет Гоша усвоил и в школе считался если не отличником, то хорошим учеником. И почему такому вежливому мальчику не поставить лишнюю пятерку? Зато к празднику Восьмого марта его папа, тоже очень вежливый, обязательно подарит что-то небольшое, но приятное.

И вот раздался телефонный звонок.

Элина Виленовна вскочила и хотела покинуть кабинет, но Георгий Георгиевич, поднимая трубку, произнес:

– Оставайтесь, у меня от вас секретов нет.

Это было неправдой, потому что у Георгия Георгиевича были секреты от всех, даже от себя самого.

– Папочка, – раздался в тишине гулкого кабинета голос Гоши.

На экранчике видеофона появилась его физиономия.

– Спасибо, что ты позвонил мне, – сказал Георгий Георгиевич. – Все ли у тебя в порядке? Уважают ли тебя товарищи?

– Папа, – сказал Гоша, – у нас случилось странное происшествие, и я хочу с тобой посоветоваться.

– Молодец, – сказал папа. – Я никогда не оставлю тебя своими советами.

– Один мальчик в нашем отряде нашел лягушку с короной на голове.

– Уродка, что ли? – спросил Георгий Георгиевич.

Элина Виленовна постучала кровавыми ногтями по столику.

Георгий Георгиевич откликнулся на постук и увидел, что его секретарша хмурит соболиные брови. И сразу задал вопрос:

– Что еще особенного в лягушке?

– Мы коронку с нее сорвали и стали выпытывать, где лежит клад.

– Почему возникло подобное подозрение? – спросил Георгий Георгиевич.

– Разговор с бабкой подслушали.

И Гоша изложил события, правдиво, только собственную роль чуть приукрасил. Все-таки мальчик, надо понимать.

– Что за коронка? – спросил Георгий Георгиевич.

– Из камушков, блестящая, ее Гриша Сумской взял.

– А ты отдал?

– Я добрый, папочка, мне часто за это приходится расплачиваться.

– Да, ты добрый!

Георгий Георгиевич слушал голос сына, и у него в животе щекотало от счастья.

Все в мире уравновешено. Если на одной чашке весов лежит любовь к сыну Гоше, то чаще всего на другой чашке находится нелюбовь к другим мальчикам. Если в Индии идет дождь, то в Исландии наступает засуха.

– Что нам теперь делать, папочка? – спросил Гоша.

Элина Виленовна быстро нацарапала на столике светящуюся надпись: «ДОСТАТЬ КОРОНУ».

Георгий Георгиевич проглотил слюну, провел свободной рукой по лбу и опомнился. Нельзя, чтобы любовь к мальчику отвлекала от важных дел. Спасибо Элиночке, что никогда не забывает об интересах Фонда.

– Слушай меня внимательно, – сказал папа. – Пойди к своему приятелю и вели ему возвратить корону.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное