Кир Булычев.

Тайны Руси

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

   Родиной амазонок греки полагали области у Черного моря. Народы там селились странные, дикие и непонятные. Чаще всего указывали на реку Танаис к северу от Черного моря. Там, по мнению греков, проходила граница между Европой и Азией. Теперь эта река называется Доном, а граница сдвинулась к востоку.
   Но что удивительно, обычно сказки отступают перед действительностью. Мне как-то давно попалась американская книга о посещениях нашей планеты пришельцами из космоса. И каждая вторая байка в этой книге начиналась словами «в Советском Союзе, на окраине города Москва…» или «города Ленинград…».
   Прошло несколько лет. В наши дни город Москва для американцев уже не такая экзотика, сами там бывали. И неудивительно, что свежее издание этой книги претерпело изменения. И теперь те же самые байки начинаются словами «в Северной Корее, в районе города Пхеньян…». Попробуй проверь!
   Но вот с амазонками так не получилось. Уже за несколько столетий до нашей эры греки начали активно осваивать берега Черного моря и основали свои города-колонии в устьях крупных рек. Именно в тех краях, где селились амазонки. Что бы стоило писателям, особенно таким дотошным, как Геродот, сдвинуть области проживания амазонок куда-нибудь к гипербореям! В тундру, к последним мамонтам?
   Ничего подобного. Амазонки, по словам Геродота, так и живут в южнорусских степях. Больше того, они общаются с совершенно реальными народами – например, со скифами.
   Послушаем самого Геродота: «…Эллины вели войну с амазонками. (Скифы называют амазонок „эорпата“, что по-эллински означает „мужеубийцы“, ведь „эор“ означает „муж“, а „пата“ – „убивать“.) После победоносного сражения при Фермодонте эллины… возвращались домой на трех кораблях, везя с собой амазонок, сколько им удалось захватить живыми. В открытом море амазонки напали на эллинов и перебили всех мужчин. Однако амазонки не были знакомы с кораблевождением и не умели обращаться с рулем, парусами и веслами. После убиения мужчин они носились по волнам и, гонимые ветром, пристали наконец к Кремнам на озере Меотида. Кремны же находятся в земле свободных скифов. Здесь амазонки сошли с кораблей на берег и стали бродить по окрестностям. Затем они встретили табун лошадей и захватили его. Разъезжая на этих лошадях, они принялись грабить скифскую землю».
   Не кажется ли вам, что все описание этих приключений выглядит слишком уж обыкновенным? Никакой сказки, никакой романтики. Табун, видите ли, захватили…
   Да и места, где происходит действие, не отнесены куда-нибудь далеко, а лежат совсем рядом с греческими колониями. Ведь Меотида – это Азовское море…
   Скифы, по словам Геродота, погнались за амазонками, полагая, что это какие-то местные бандиты. И только после боя и отступления противника они поглядели на трупы убитых врагов и поняли: «Мы же девушек поубивали!»
   Видно, старшие скифы решили, что больше проблем с амазонками у них не будет, зато молодежь так не рассуждала.
Наоборот, молодым воинам захотелось познакомиться с врагинями поближе. Они взяли палатки (или шатры), положили в рюкзаки колбаску и другие продукты, Стали лагерем поблизости от лагеря амазонок, развели костры и принялись готовить вкусный ужин. Такой вкусный (это мое предположение), что амазонки прибежали к ним и спросили:
   – Можно посидеть с вами, мальчики?
   Так и подружились.
   Потом возникли некоторые языковые проблемы, но амазонки оказались способнее своих скифских друзей и наконец научились сносно болтать по-скифски. Юноши стали уговаривать подружек переехать жить в скифские селения. Любопытен ответ амазонок: «Мы не можем жить с вашими женщинами. Ведь обычаи у нас не такие, как у них. Мы стреляем из лука, метаем дротики, скачем верхом на конях; напротив, к женской работе мы не привыкли. Ваши же женщины живут в кибитках, не охотятся и вообще никуда не выходят. Не сможем мы с ними поладить».
   В конце концов мужья амазонок отделились от своего племени и заселили степь за рекой Танаис (Дон).
   От них и пошел народ – савроматы. Женщины этого народа сохраняют свои обычаи и, как писал Геродот, «вместе с мужьями и даже без них верхом выезжают на охоту, выступают в поход и носят одинаковую с мужчинами одежду… Что касается брачных обычаев, то девушка не выходит замуж, пока не убьет врага. Некоторые умирают старухами, так и не выйдя замуж, потому что не в состоянии выполнить обычай».
   Амазонки были совершенно обыкновенным (или почти обыкновенным) народом не только по описанию Геродота. Писали о них и Тацит, и Страбон. Но с гибелью античного мира пропали и амазонки. Впрочем, это и понятно – скифов в южнорусских степях сменили савроматы. Очевидно, впоследствии этот народ стали называть сарматами. Но потом пришли гунны, половцы, татары… Не осталось ни древних народов, ни памяти о них, если не считать, по большей части разграбленных, курганов на Северном Кавказе, Украине и по берегам Азовского моря. Амазонки перешли в область мифов. Исчезли из истории. Даже такой серьезный и авторитетный справочник, как «Оксфордский словарь античности», в 1949 году писал, что сведения об амазонках были «распространенной выдумкой путешественников о чужеземцах, которые живут в дальних странах и делают все иначе, чем обыкновенные люди… Попытки обнаружить социологическую значимость легенды об амазонках или другие объяснения, основанные на постулате существования амазонок, являются ошибочными».
   А известный археолог Тирелл в одной из последних работ хоть и не так категоричен, как словарь, тем не менее пишет: «В сущности, с исторической точки зрения нет способа опровергнуть или подтвердить их существование… Археологи до сих пор не обнаружили остатков захоронений амазонок или их города».
   А что, если мы поверим Геродоту? Ну хоть на минутку! Отложим в сторону английские словари и допустим, что в степях севернее Азовского моря жил народ, который, хоть в какой-то малой степени, соответствовал описаниям древних авторов.
   Как это проверяется?
   А очень просто.
   Мы с вами должны узнать, что говорят об этом наши археологи. Ведь они раскапывали курганы и могильники в этом районе. И если хоть одна амазонка была там похоронена, может, они ее нашли?
   Сначала зададим себе вопрос: а был ли такой народ – савроматы? Или это тоже выдумка путешественников во главе с Геродотом?
   Я не буду пересказывать исторические труды, посвященные античности. Но последовательность заселения русских степей была приблизительно следующей (и это доказано раскопками археологов). Сначала там царили ираноязычные народы. Наиболее известны из них киммерийцы и скифы, которые порой совершали опустошительные походы на юг, докатываясь конными ордами до Египта. Затем, что важно для нашего с вами исследования, на востоке появились племена сарматов и савроматов. Они начали теснить скифов и частично их изгнали, а частично впитали. Последние скифские княжества оставались, очевидно, только в Крыму.
   Сарматы несколько веков господствовали на юге России, одновременно дружа и враждуя с иными племенами и народами. Но в первые века нашей эры начался закат могущества сарматов, которые, правда, никогда не становились, подобно скифам, грозой цивилизованного мира. Сарматов и иных «иранцев» сменили пришедшие с востока тюрки – люди иной расы, волны которых прокатились по всей Европе и практически сокрушили Римскую империю.
   Частично сарматы смешались с предками славян.
   И поэтому будет неудивительно, если мы в древних слоях славянского фольклора найдем воспоминания о степных кочевниках тех времен.
   Городов у них, как и у скифов, не было – кочевникам они не нужны. Различия в материальной культуре со скифами и другими народами степи не настолько велики, чтобы всегда быть уверенными в том, что здесь жили именно сарматы. Хотя, конечно, археологи отличают захоронения сарматов от скифских.
   Вот что сухо и деловито сообщают отчеты об археологических раскопках курганов в степи: «…Всюду у ранних сарматов в могилах много оружия. Сарматы – поистине вооруженный народ. Оружие богато представлено во всех мужских могилах, много его и в женских погребениях, особенно IV–III вв. до нашей эры». И дальше: «Некоторые богатые могилы принадлежали, вероятно, женщинам, которые занимали важное и почетное место… Особенно выделяются могилы богатых жриц и наездниц со сбруей… Сведения письменных источников об особой роли женщин в савроматском обществе блестяще подтверждаются археологическими данными».
   И вот еще замечательная цифра: «Около 20 % женских савроматских могил VI–IV вв. до н. э. Поволжья и Приуралья содержали оружие (главным образом наконечники стрел, реже – мечи, копья) и предметы конской сбруи».
   Подводя итог открытиям археологов в южных степях, профессор Ролле из Гамбургского университета недавно писала: «Сравнительно большой и разнообразный арсенал оружия указывает на мастерство в различных видах боевых искусств. Тренировки и обучение верховой езде, необходимой для охоты и сражений, должно быть, происходили постоянно, начиная с раннего детства… Умение обращаться с разными видами оружия также требовало постоянных тренировок».
   Так постепенно амазонки вышли из пределов легенд и сказок и стали исторической реальностью.
   И Геродот, и другие греки не врали. Может, домысливали что-то ради красного словца, но теперь мы знаем, кем были амазонки. Это свободные и воинственные женщины сарматов, савроматов и подобных им народов степи.
   Неудивительно, что ранние славяне, столкнувшиеся с ними в годы, когда они переселялись на равнины Средней России, встречали амазонок и запомнили их.
   Не исключено, что амазонки выходили замуж не только за скифов, но и сближались с ранними славянами. Так что в женщинах русских селений, которых хлебом не корми – дай только коня на скаку остановить, тоже текла и течет сегодня кровь их прабабушек – правительниц древних народов, наездниц, командирш и жриц иранских племен.
   Когда я принимался писать этот очерк, то решил проглядеть что возможно из греческих изображений амазонок. Греки были большими ценителями художественной точности.
   По погребениям степняков известно, что именно амазонки русских степей ввели в оборот панцири из небольших костяных, бронзовых или кожаных пластинок. Тяжелые всадники выезжали на бой на конях, также частично укрытых панцирем. Оружием их было длинное копье. Таких кочевников греки называли катафрактариями. Страбон писал, что появление отрядов катафрактариев явилось результатом бессилия всяческого варварского войска против сомкнутой античной фаланги греков или римлян.
   Об этих панцирях повествует и Тацит, когда описывает войско близких к сарматам роксоланов. Их панцири, пишет римский историк, «делаются из пригнанных друг к другу железных пластин или из самой твердой кожи: они действительно непроницаемы для стрел и камней. Но если врагам удается повалить человека в таком панцире на землю, то подняться сам он уже не может».
   Так вот, на греческих вазах, где изображены войны эллинов с амазонками, те отличаются от греков именно странной, на наш взгляд, одеждой. Они с головы до ног затянуты в «чешуйчатые» костюмы. И сразу становится понятно, что художник знал о том, что амазонки одеваются как катафрактарии.
   И уж конечно славянскому охотнику или простому нашему богатырю такая девица в поле казалась существом нереальным, сказочным и зловещим. Впрочем, никто не мешал богатырю на ней жениться. Добрыне Никитичу это удалось, и не исключено, что, придумывая первую кольчугу, наши предки поглядывали на боевой наряд своих бабушек.


   Вопрос о том, когда у древних славян появилась письменность, скорее политический, чем культурный. Народы редко изобретают собственную письменность. Чаще всего они заимствуют ее у соседей. Существует как бы несколько общих корней, от них и берут, как правило, начало алфавиты различных народов.
   Обычно начертание букв диктует материал, на котором первоначально писали древние. Все виды клинописи Ближнего Востока схожи, потому что буквы выдавливали палочками на влажной глине. Папирус древних египтян позволял рисовать изящные иероглифы.
   Наверное, половина, если не больше, населения Земли пользуется алфавитами, которые родились на Ближнем Востоке, в Финикии, а затем распространились по странам Средиземноморья. В конце концов наибольшее распространение получил латинский алфавит. Вариант его и в какой-то степени предок – греческая азбука. В конце первого тысячелетия, а точнее, в конце IX века, она послужила основой для кириллицы – славянской письменности, разработанной просветителями Кириллом и Мефодием. Они руководствовались вполне реальными миссионерскими целями – обратить в христианство язычников-славян, дав им Библию и прочие религиозные тексты на их родном языке, который до того существовал лишь в устной форме.
   И проникновение кириллицы, нашей родной азбуки, в русские земли происходило параллельно с распространением христианства, с крещением Руси. А за всей этой историей стояли византийские ортодоксы, то есть приверженцы православной церкви.
   Наши с вами соотечественники, как историки, так и политические патриоты, вечно сердятся, когда им кажется, что кто-то хочет обидеть древних славян. Вы не представляете, сколько копий было сломано в научных и патриотических баталиях, когда решался вопрос, призывали ли славяне викинга Рюрика с братьями править ими, ибо «земля наша широка и обильна, но порядка в ней нет», или все это измышления наших врагов. Как будто не было вполне разумным решение старейшин славянских племен, которые рассчитывали на то, что викинги прибудут к нам со своими дружинами и станут охранять Гардарику – то есть страну городов, как викинги с очевидным уважением называли Русь. Да и не было ничего особенного в такой практике. Любимый нами герой Александр Невский относился к числу князей, которых призывали, то есть нанимали, новгородские демократы. Правда, приехал он с востока, а не из Скандинавии.
   Особенно обидно нашим патриотам признавать, что в то время русские горожане не умели еще писать. Не знали, как это делается. А вот у викингов уже была письменность, правда, довольно примитивная, и называлась она рунической. Ею чаще всего делались надписи на дереве, порой на камне, и потому начертания букв были простыми – «палка, палка, еще палка…».
   Неудивительно, что у нас нашлись искатели славянских рун. Более древних, чем викинговские, и, может быть, даже старше, чем греческое письмо.
   Найти царапины на черепках и стенах проще простого. Но это еще не означает возникновения письменности. А очень хочется…
   Мы можем справедливо гордиться тем, что, как только византийцы привезли на Русь алфавит, научили ему нескольких монахов и ученых людей, обнаружилось, что социальное и экономическое развитие Руси столь высоко, что письменность не только прижилась и распространилась повсеместно, но и возникли районы и даже большие города, такие как Новгород, где почти все поголовно были грамотными. А так как бумаги еще не было, пергамент был сказочно дорог, то новгородцы, а следом за ними и жители других лесных городов придумали писать на дешевой бересте и принялись строчить друг другу письма и записки в таких количествах, что в одном только Новгороде экспедиция Янина уже достала и прочла их много сотен – от ученических тетрадок до деловых и любовных писем и религиозных текстов.
   Так что Русь стала страной не только городов, но и грамотеев. Такого Европа не знала. Может быть, потому, что у них берез было недостаточно?
   Но этот удивительный факт не остановил открывателей неизвестно чего. И пример тому – тайна дощечек Изенбека, или «Велесовой книги».
   Жил-был полковник Изенбек, во время Гражданской войны служил в Белой армии. В 1919 году, по его словам, судьба забросила его в покинутую княжескую усадьбу. Правда, фамилию князей Изенбек не запомнил – то ли Задонские, то ли Донские, то ли еще какие. Было это во время боев «на курском или орловском направлении».
   Настораживает уже одна туманность этих адресов. Человек не может забыть, на каком направлении сражалась его часть, и уж тем более не забудет он за несколько лет фамилию владельца усадьбы, в которой провел времени достаточно, чтобы отыскать, определить и прочесть фантастический памятник русской письменности.
   К тому же, как оказалось впоследствии, Изенбек, прежде чем стать деникинским полковником, был художником и археологом.
   И вот в этом загадочном имении среди поломанной мебели в разоренной библиотеке Изенбек увидел разбросанные деревянные таблички, на которых было «что-то написано». Почему-то этот факт так возбудил полковника, что он собрал таблички, сложил их в мешок и возил с собой по всем фронтам Гражданской войны, увез в эмиграцию и лишь в тридцатые годы, беспокоясь о судьбах русской истории, показал таблички журналисту и филологу Юрию Миролюбову, который аккуратно переписал их текст.
   Миролюбов, по его словам, пришел к заключению, что «текст оказался разрозненным, но он, вероятно, представляет из себя хроники, записи родовых дел, молитвы Перуну, Велесу, Дажьбогу и т. д.».
   Затем Изенбек скончался, а таблички, которые он якобы «не выпускал из дома» и только в своем присутствии разрешал копировать Миролюбову, таинственно исчезли.
   И неизвестно теперь, был ли полковник со странной восточной фамилией Изенбек или его вовсе не существовало.
   Закончились войны, и в 1953 году случилась сенсация. Эмигрантский журнал «Жар-птица», нуждавшийся в подписчиках, опубликовал сообщение о том, что таблички Изенбека нашлись в Брюсселе и теперь перевод их, штука за штукой, будет присылать в «Жар-птицу» неутомимый Миролюбов. Пять лет подряд Миролюбов присылал в журнал табличку за табличкой, их переводил и комментировал специалист по ассирийской литературе А. Куренков.
   В табличках он отыскал все – и языческих богов, и отрывки из древней славянской истории, и описания войн и быта славян.
   Долгое время никто не обращал внимания на публикации в «Жар-птице», но в 1957 году известный эмигрантский историк С. Лесной опубликовал свою версию текста некоторых табличек и заявил, что они, без сомнения, подлинные, но пожаловался на Миролюбова, который никому не показывает оригиналов.
   Наконец фотографию одной из табличек Лесной получил и даже смог отправить в Советский Союз, где эксперты без всякого сомнения заявили, что все это – наглая фальсификация.
   Но история табличек Изенбека не закончилась.
   Тот же Лесной в шестидесятых годах опубликовал большую книгу, посвященную табличкам. Она называлась «Русь, откуда ты?».
   Лесной тщательно исследовал все, что получил из Брюсселя, и заявил, что язык, на котором написаны таблички, отличается от всех известных славянских языков. И доказательством подлинности табличек Лесной счел то, что «проще быть известным исследователем, чем неизвестным фальсификатором».
   Правда, такой аргумент кажется невероятно наивным.
   Как раз опубликовав сенсационный документ, прославиться гораздо проще, чем долгие годы работать над серьезным исследованием. Причем автором сенсации был не мифический Изенбек, а сам Миролюбов, который якобы нашел таблички у Изенбека, потерял их, нашел снова, разрешал по частям публиковать и оставался их безусловным хозяином. Не было бы табличек, кто бы знал о Миролюбове?
   Но и на этом история загадочных табличек не кончилась.
   Ведь в последние годы стремление отыскать что-нибудь невероятное в русской истории распространилось очень широко. Расплодились целые коллективы жуликов, которые зарабатывают немалые деньги и политические барыши на исторических сказках. И чем больше серьезные ученые говорили о том, что автор табличек Изенбека не знает русской истории, тем отчаяннее сражались за него любители патриотических сенсаций.
   Водораздел между сторонниками и противниками табличек пролег не только между учеными, академиками, профессионалами и любителями, но и между советскими исследователями и эмигрантами. И те и другие претендовали на знание истины.
   Между тем множились переводы табличек и их публикации. Но затем украинский археолог Скрипник сравнил публикации Миролюбива, Лесного и других открывателей и выяснил, что в них упоминаются и исследуются разные таблички. То есть Миролюбов разным людям посылал различные тексты. Причем вранье обнаружилось многослойное. Не только Миролюбов придумывал различные таблички за Изенбека, но и ассиролог Куренков в журнале «Жар-птица» не переводил таблички, а многие из них писал заново.
   Наконец язык табличек исследовал известный лингвист Творогов, который подвел итог своим исследованиям следующим образом: «Анализ приводит нас к совершенно определенному выводу: перед нами искусственный язык, причем изобретенный лицом, с историей славянских языков не знакомым и не сумевшим создать свою продуманную языковую систему».
   Думаете, после этого споры прекратились?
   Да ничего подобного!
   За последние двадцать лет таблички были опубликованы у нас десятки раз, и даже возникло их название – «Beлесова книга». Историк-любитель Асов написал о них обширный труд.
   Вывод этого автора заключается в том, что таблички были созданы в IX веке языческими жрецами в Новгороде.
   Много страниц посвящает автор истинности табличек, после чего пишет так: «Главное же подтверждение подлинности невозможно точно выразить словами. Оно исходит из личного духовного опыта. О подлинности говорит сам дух Великой книги. Велесовой книги».
   Алфавит, на котором написаны таблички, теперь объявляют независимым от кириллицы и намного более древним.
   Однако серьезные ученые, обеспокоенные широким распространением у нас «Велесовой книги», обратились к первоисточнику – к Миролюбову, так как Изенбека никто и в глаза не видел. Миролюбов написал немало бредовых статей. Например, он утверждал, что «народ славяно-росы – это древнейшие люди на Земле». Они зародились в Двуречье, на Ближнем Востоке рядом с ассирийцами и иудеями, а потом, двинувшись на север в VIII веке до н. э. в авангарде загадочного ассирийского войска, пришли к Волге и Днепру и «захватили там земли, которые им понравились».
   Этот же Миролюбов всюду твердил, что язык славяно-росов имел свою письменность, которую он и обнаружил на табличках Изенбека: «Частью буквы напоминали греческие заглавные буквы, а частью походили на санскритские».
   Но стоило обратиться к трудам Миролюбова, опубликованным до его знакомства с Изенбеком, как стало ясно, что многое из содержания табличек он опубликовал еще до того, как впервые их увидел. Миролюбов уверяет, что эти древние легенды он подслушал у стареньких деревенских бабушек на Украине.
   Раз так, то становится понятно, зачем было Миролюбову изготовлять эти таблички. Одно дело, когда он объясняет свои теории о происхождении славян и их языка на основе бесед со старушками, и совсем другое, когда он находит подлинные древние документы. Поэтому пришлось Миролюбову потратить несколько лет на то, чтобы выжечь на деревянных табличках бредовые тексты, у которых и сегодня в нашей стране есть немало сторонников. Главное – не правда и даже не правдоподобие, а желание «пойти другим путем».
   Так что таблички, которые, забыв о славном Изенбеке, теперь называют «Велесовой книгой», будут и дальше тревожить покой любителей сенсаций.


   В середине X века русского народа еще не было. Восточные славяне делились на племена полян, древлян, родимичей и другие. Центральная власть в Киеве держалась пока еще только военной силой, и князья не собирали налоги со своих подданных, а совершали на них походы и набеги. Потом, через тысячу лет, во время Гражданской войны в России, большевики точно так же будут обходиться с городами и деревнями, называя свои действия продразверсткой. Специальные отряды и части особого назначения станут налетать на деревни, выгребать из амбаров и подполов зерно, угонять скот. А попробуй возмутись – долго не проживешь.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное