Кир Булычев.

Клин клином

(страница 1 из 2)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Кир Булычев
|
|  Клин клином
 -------


   Петро Поганини унаследовал однокомнатную квартиру после смерти своей бабушки Василисы Феоктистовны Поганкиной в двухэтажном кирпичном доме на улице Пушкинской у ее слияния с улицей Советской.
   Наследство было кстати, так как квартиру в Виннице ему пришлось оставить второй жене Одарке, а полученную от Союза истинно русских писателей мансарду в Москве не удалось оттяпать у третьей и неблагодарной жены Валерии. Обнаружилось, что звездочке российской массовой литературы придется ночевать на вокзалах, так как приятелям и любовницам он надоел настолько, что даже даровая бутылка «Гжелки», с которой он приходил на ночевку, их с ним не примиряла. Все равно сам все выпьет, а потом будет приставать к дочке хозяина или хозяйке дома, бить посуду и кричать, что он Толстого читал, но Толстой ему не показался.
   С деньгами тоже было неладно, потому что за «Схватку в районе Сатурна» и «Любовницу робота» так и не заплатили.
   Вот в этот период кризиса и душевного безденежья померла бабушка Василиса, которую Поганини с детства не видел, и он поехал в Великий Гусляр в надежде продать квартиру за приличные доллары и приобрести на них жилплощадь в Москве.
   Петро вступил во владение квартирой жилой площадью восемнадцать метров и расклеил объявления. Больше тридцати долларов ему за нее не предложили, да и то с условием, что он починит текущую крышу.
   Петро не нашел ничего лучшего, как влюбиться в Дарью Гофф, дочь заведующего ветеринарной аптекой, а когда отступать было некуда, женился на этой женщине и понял, что следующий этап его жизни и творчества будет неизбежно связан с городком Великий Гусляр. Но ведь и на малых делянках вырастают колоссальные арбузы!
   Утром Петро Поганини надевал по погоде шлепанцы или валенки и шел в молочную и за солеными огурцами. Первое для Даши, которой он подавал кофий в постель, второе для себя – чтобы прочистить мозги перед посадкой за рабочий стол.
   Пожалуй, больше о Петре Поганкине ничего не скажешь. Сидит, работает, выпивает, кушает огурцы, пишет роман. Ни пользы, ни вреда от него нет.
   А тем временем в Великом Гусляре начали происходить события.
   Возвращаясь из школы в осенних сумерках, второклассники и второгодники Семен Лишаев и Ритка Полякова столкнулись с черным драконом, который медленно плыл над улицей, периодически выпуская из ноздрей яркое пламя и белый дым.
   Второклассники кинулись бежать.
   Дракон несся за ними, еле касаясь земли когтями, и так как гонка происходила в полной тишине, детям было еще страшнее, чем ежели бы он рычал, стучал и топал.
   Дети выбежали на площадь к Гостиному двору и там были замечены гулявшим с собакой стариком Ложкиным.
   Затем Ложкин увидел и самого дракона, который ударился грудью о край крыши Гостиного двора, но прошел ее насквозь, будто она была нематериальной.
   В тот момент Ложкин, который подхватил собачку на руки и убегал следом за детьми, не подумал, что бестелесным может быть сам дракон.
Уж очень убедительно из него хлестало пламя.
   С утра следующего дня город оказался во власти фантомов, о которых далеко не сразу догадались, что они фантомы. Поэтому, когда толпа гномов, вооруженных алебардами, выскочила на мостовую перед автомобилем «Москвич» Миши Стендаля, он так рубанул по тормозам, что врезался в липу у тротуара. Гномов видели многие, но куда они делись, не знали. Зато мимо столовой № 1 прошли несколько космонавтов в странного вида скафандрах. Космонавты устроили отчаянную перестрелку со зловещего вида зелеными существами, которые были буквально обвешаны оружием инопланетного происхождения. Этот бой привлек массу народа, потому что происходил в обеденный перерыв у самого Гордома. Сначала люди смотрели, но, когда раздались первые очереди и зеленые лучи смерти стали разить противников, кинулись врассыпную. Некоторых помяли, оцарапали и ранили. Но травмы происходили, следует признать, не от оружия космических бойцов, а от страха и страшной давки. Правда, гуслярцы с вами не согласятся. Им кажется более почетным пасть от руки пришельца, чем быть ушибленным локтем Матрены Ложкиной.
   С тех пор город изнемогал под игом чудовищ.
   Даже самый краткий и неполный список фантомов, поселившихся на улицах, а порой и в домах обывателей, может привести в ужас наших читателей.
   На улицах появлялись, растворялись в воздухе или лопались, как воздушные шарики, гонялись за детьми, собаками и прохожими, дрались между собой, пугали бабушек, осаждали родильный дом, лезли в больницу драконы, змеи, жабы размером с паровоз, русалки в шортах и с бластерами, пришельцы одноногие, двуногие, пятиногие и на гусеницах, а также ползучие гномы, прыгающие тролли, скелеты разных животных и негодяев, князья тьмы в черных плащах и роботы отвратительного вида, не говоря о вампирах.
   Уже на второй день жители города сообразили, что напавшие на город чудовища навредить не могут. Они были бестелесными и непостоянными. Порой на глазах у перепуганных зрителей с ними происходили удивительные трансформации. Дракон мог лишиться головы, пришелец – ноги, а полуобнаженная красавица с тремя пистолетами за лифчиком вдруг выступала совершенно обнаженной, лишь пистолеты в ее трех руках заменяли одежду.
   Но как ты ни размышляй, как ни разубеждай себя, вид этих чудовищ был ужасен, поведение нахально, беременным женщинам, старикам и детям смотреть на них было страшно, а некоторым вредно, потому что они обучались на этих образцах насилию и враждебной нам эротике.
   Нельзя сказать, чтобы профессор Минц, главный ученый города Великий Гусляр, не обратил внимания на феномен, который обрушился на город. Да и как не обратишь внимания, если в ванной сидит рогатая жаба размером с тебя самого, из-за кухонной плиты в Ксению Удалову целится одноглазый космический пират, а когда профессор Минц пытается отыскать статью из журнала «Нейчур», он видит, что на его письменном столе сидит истинный дьявол с гранатометом в руках и намеревается выстрелить профессору в лицо, а профессор не до конца уверен, что имеет дело с фантомом, а не с нашествием из космоса.
   – Разумеется, мы столкнулись с персонажами из массовой фантастики, – сказал Минц. – Источник ее – отечественная халтура.
   – Почему же отечественная? Говорят, что эту дрянь нам из ЦРУ напустили. Многие так думают, – откликнулся заглянувший к Минцу сосед Удалов.
   – ЦРУ, – возразил Минц, – обязательно воздвигло бы американский флаг над нашим сельсоветом. Не могут они без флага.
   Тут через стену в комнату вошел мускулистый дикарь в трусах и с пулеметом в руке. Он направил оружие на Минца и выпустил беззвучную очередь. Друзья кинулись под стол. Оттуда были видны лишь босые ноги дикаря.
   – Знаешь, как я их отличаю? – спросил Удалов.
   – Знаю, – ответил Минц. – Их не слышно. Но лучше сначала спрятаться, а уж потом прислушиваться.
   Дикарь пропал в противоположной стене. Друзья поднялись. Было унизительно прятаться в собственном доме.
   – Что же ты, профессор, локатора не изобретешь? – спросил Удалов. – Если это не ЦРУ, то источник в нашем городе!
   Минц только махнул рукой…
   Сквозь дверь прошла совершенно обнаженная женщина сказочной толщины, облаченная лишь в корону.
   – Где-то я читал о подобном феномене, – размышлял Минц. – Где же литературный персонаж путешествует по истории литературы и из окошка машины времени наблюдает образы литературных героев?
   – Может, братья Стругацкие надумали? – спросил Удалов.
   – Почему ты так решил?
   – Они всё уже надумали, – сказал Удалов. Он помолчал и добавил: – Им хорошо, у них сказки, а у нас реальная жизнь районного центра!
   – Но если мы имеем дело с плодами воображения писателя, – произнес профессор, – то шерше ле экривен, то есть писателя!
   – Нет у нас писателей, – вздохнул Удалов. – Не сподобились. Краеведы водятся, литсотрудники в газете, а писателя нет…
   – Газета! – подхватил слово Минц. – Звони Мише. Нет ли у нас приезжего писателя?
   Миша Стендаль тут же ответил, что в «Гуслярском знамени» готовится интервью с писателем-фантастом Петро Поганини, работающим сейчас над тремя романами в жанре крутой фантастики. Ведущие герои его романов – боевые роботы, телохранители, наемные убийцы драконов и драконы наемных убийц. Опус Поганини «Последняя пуля в драконе» заинтересовал издательство в Сызрани… А настоящее имя автора Петр Поганкин, и адрес его Стендаль предоставил по первому требованию.
   Они пошли к Поганини сразу. Вокруг дома реяли фантомы. Открыла им Дашенька, которую Удалов качал еще малюткой. Теперь она стала женщиной с бюстом и низким голосом.
   – Ой, как я рада, дядя Корнелий! – заголосила Дашенька. – Пошли на кухню, я там ленч разогреваю. Мой-то творит, творит, а потом себе ленч требует.
   На кухне было тесно, фырчал кофейник, под потолком покачивались полупрозрачные вампиры.
   – Над чем работаем? – спросил Минц.
   – Вы не поверите, он ей голову отрезал, сделал чашу и пьет пиво из любимой женщины.
   – Кто же это такой?
   – Ах, это ж Корнюшон, понимаете?
   – А привидения вам не досаждают? – спросил профессор.
   Дашенька побледнела, но ответить не успела.
   – Это кто же к нам пожаловал? – звонким дискантом запел от двери короткий массивный мужчина в черном парике и с нафабренными тараканьими усами. Одет этот мужчина был по-писательски, в бархатную домашнюю куртку и джинсы. – Вижу, вижу, представители общественности пришли пригласить меня на встречу с читателями?
   Петро протянул руку. Они познакомились. От Петро пахло одеколоном.
   – Мы к вам, – сказал Минц, – по поводу материализации духов.
   – Не понял! – Петро отступил в комнату.
   Комната была невелика, в ней стояла двуспальная кровать под атласным, простроченным ромбами одеялом (видно, из приданого), а также письменный стол с креслом перед ним. Разглядеть все это было нелегко, потому что комната была полна привидений. Но привидения еще не сформировались, они были почти прозрачны, они меняли позы и форму, они готовились стать фантомами, а пока были лишь дымом…
   – Вот, – сказал Петро. – Пишу гусиным пером, как мой учитель Сашко Пушкин.
   Атмосфера в комнате была неприятная. Хоть образы писательского творчества не вошли еще в более плотное состояние, Удалову показалось, что он вступил в воду, полную лягушачьей икры.
   – Ну вот, – сказал Минц. – Это мы и имели в виду. Здесь они зарождаются.
   – Не понял, – ответил писатель, приподнимая сбоку парик, чтобы почесать висок. – Что за претензии?
   – Вы заполонили весь город своими драконами и роботами! – не выдержал Удалов. – Детей на улицу люди боятся пускать. И мы просим, чтобы вы держали их при себе.
   – Это что же такое? – удивился писатель. – Получается, что вы надеваете оковы на мое вдохновение? Ну, это так не пойдет! Я в Пен-клуб буду жаловаться!
   Но форточку он раскрыл, и привидения потянулись наружу.
   – Ну, так получше, – сказал Минц.
   Петро окинул взглядом комнату и произнес:
   – Да, курить мне надо меньше. Туманно становится.
   – Или дурак, или притворяется, – прошептал себе под нос Минц, и все сделали вид, что этого отчетливого шепота не слышали.
   – Я же честный, но бедный писатель, даже на пишущую машинку денег не хватает. – Усы дрогнули, по щеке покатилась слеза.
   – Они же безвредные! – пискнула из коридора Дашенька.
   Петро обернулся, увидел жену, прищурился и гаркнул:
   – Мечи ленч на стол! – А обратившись к Минцу с Удаловым, он спросил: – Еще вопросы есть? А то я пойду. Надо силы поддерживать. А вы заходите, не стесняйтесь.
   По улице они брели удрученные, пронзили насквозь полосатого василиска, обошли разбитую летающую тарелочку. Они молчали и мыслили – раз уж это им было свойственно.
   «Сила воображения? – думал Минц. – Но почему тогда у других писателей так не получается? Ну творят себе, воображают, и хоть бы что! Ты только представь себе – по Петербургу летают Носы или бегают Раскольниковы с топорами!»
   – Здесь имеет место быть взаимодействие, – сказал Удалов. – Так совпало. Гусиное перо, ленч, бумага, забота женщины и, главное, специфика творчества.
   – Без предела, – согласился Минц. – Разнузданное воображение.
   – Неужели мы бессильны? – спросил Удалов.
   – Будем думать, – ответил Минц.
   Они вошли в свой двор.
   – Может, его отправить на Канарские острова? – спросил Удалов. – Соберемся всем городом, купим ему путевку. А там, на Канарах, ко всему привыкли.
   – И что же мы так устроены! – вдруг возмутился Минц. – Как нам чего не годится, сразу за границу! А потом их же будем упрекать, почему нечисть развели? Нет, сами породили, сами…
   – И убьем? – подсказал Корнелий.
   – Кто сказал о смерти? – и с этими словами Минц скрылся за дверью своей квартиры.
   А вместо него из двери выпорхнул крупный птеродактиль, и Удалов присел на цыпочки, хоть и понимал умом, что птеродактили в Гусляре пока не водятся.
   Назавтра Минц к соседу не зашел. Удалов же, подойдя к окну, увидел, что Минц спешит по улице прочь от дома.
   За ним гнался неандерталец с дубинкой.
   А еще через полчаса к Удалову стала стекаться информация о движении и действиях профессора. Не зря же Удалов прожил в Гусляре всю свою жизнь. Не хочешь, а будешь знать все о соседях и знакомцах.
   Сначала невестка пришла с рынка и сказала, что видела Минца выходящим из городской библиотеки со стопкой книг под мышкой.
   Потом Ксения рассказала, что Минц посетил комиссионку, а заглянувшая к Ксении Гаврилова добавила, что Минц вышел из комиссионки, купив там несколько старых платьев, веер из страусиных перьев и зонтик парасоль.
   Наибольшее удивление Удалова вызвала информация о визите Льва Христофоровича в магазин «Иная юдоль», где продавались предметы похоронного инвентаря. Там он купил букет искусственных цветов.
   Все это Минц оттащил в дом Поганкина. И просидел у Поганкина до самого вечера.
   Удалов в очередной раз подошел к окну, когда Минц возвращался домой.
   Вид у Минца был усталый, но довольный.
   Как у человека, только что завершившего выполнение нелегкого, но обязательного долга чести.
   Удалов выглянул в окошко и спросил нарочито обыкновенным и вовсе не обиженным голосом:
   – Как успехи, коллега?
   Тут Минца скрыла от взоров Удалова стая гигантских вампиров, промчавшихся над улицей.
   Потом Минц возник вновь.
   – Дело пойдет на лад, – сказал он.
   – В каком смысле?
   – Рано обещать, – ответил Минц.
   На следующее утро в городе полегчало.
   Частота появления чудовищ сошла почти на нет.
   Люди выходили из домов, вдыхали свежий воздух, щурились от детской радости и понимали, что дождик снова идет для них, солнце светит для человечества и ветер завывает для людей, а не для привидений.
   И вот над опустевшей улицей пролетело, вернее, медленно и торжественно проплыло нечто сказочно красивое, как пирожное безе или клубничный мусс.
   Почуяв неладное, Удалов кинулся вниз.
   Он ворвался в комнату профессора и с порога спросил:
   – Ты что сделал, Лев Христофорович?
   – Как всегда. Средство придумал.
   – Ну говори, говори! – Удалов переминался на пороге, не входил, потому что еще не завтракал, но и уйти не мог.
   – Сам догадаешься, – загадочно улыбнулся профессор.
   Удалов обиделся и собрался уходить. Минц его не видел.
   Он брился бритвой «Жиллетт» и гляделся в зеркало.
   Вскоре Удалов пошел на улицу.
   Драконов там не наблюдалось.
   Город был тих, благостен, дети резвились в песочницах и бегали по скверу.
   Вдруг они прервали свои игры и испуганно замолчали.
   По дорожке сквера бежала незнакомая Удалову красивая молодая женщина в чуть-чуть разорванном длинном белом платье. На ее лице застыло изображение тревоги и душевной боли.
   Удалов посторонился.
   Проходя мимо дома, в котором обитал писатель Петро Поганини, Удалов остановился и поглядел наверх. Из окон не выскакивали птеродактили и пришельцы. Но доносилось женское пение. Дарья Гофф напевала романс Алябьева.
   Что происходит?
   Неожиданно сквозь стену дома просочилась черноволосая женщина средних лет, упитанная, но несчастная. Она прижимала к глазам батистовый платочек. За ней показался мужчина военной выправки, но в костюме для верховой езды второй половины прошлого века. Мужчина протягивал руки к женщине.
   Не доходя до женщины нескольких шагов, мужчина передумал ее останавливать и замер, скрестив руки на груди. Женщина же продолжала свой путь.
   Удалов не стал досматривать тревожную сцену. Ему захотелось домой.
   Когда он свернул на Пушкинскую, то увидел, что под ногами у него тянутся рельсы, хотя по Пушкинской сроду не ходили трамваи.
   Что еще за новая напасть? Может, драконы лучше?
   Удалов, ускоряя шаг, мчался к Минцу.
   И чуть не попал под поезд.
   Старинный паровоз с длинной трубой тянул за собой несколько небольших зеленых вагонов. Вагоны были эфемерны и, наверное, относились к творчеству Поганини. Но зрелище было внушительным.
   Поезд несся туда, где стояла печальная брюнетка, а на нее глядел мужчина в костюме для верховой езды.
   Удалов вбежал в кабинет Минца.
   – Что творится, сосед? – грозно спросил он. – Лучше уж признавайся.
   Минц широко улыбнулся. Он сидел в кресле-качалке и ласкал черного кота Лумумбу, которого завел и полюбил совсем недавно.
   – Мы избавили город от чудовищ, – сказал Минц.
   – Но к нам какие-то новые лезут.
   – Люди, а не чудовища! И это ненадолго. Скоро писатель нас покинет.
   – Объясни.
   – Если ты не можешь избавиться от болезни, то проще всего вышибить клин клином.
   – Какой клин каким клином?
   – Я принес Поганини несколько незнакомых ему произведений литературы. И убедил этого молодого человека, что куда больше шансов прославиться, если следовать заветам великих писателей прошлого. Я дал ему слово, что суммарный тираж романа нелюбимого им писателя Л. Толстого достиг за последние сто лет шести миллиардов экземпляров.
   – И что он сказал? – заинтересовался Удалов.
   – Он вынул карманный калькулятор и принялся считать, сколько бы он получил на месте Л. Толстого при расчете рубль пятьдесят с каждого экземпляра.
   – И что же?
   – Остался доволен результатами. А сегодня я к нему заглядывал.
   – И что же?
   – Пишет. Разве ты не видал вокруг его дома всяких персонажей?
   – Эврика! – воскликнул Корнелий Иванович. – Он пишет «Анну Каренину»! То-то поезд по Пушкинской ехал.
   – Ах, мой милый Удалов, – усмехнулся профессор Минц. – Все в жизни не так просто, как кажется. Роман Поганини называется «Маня Каледина». Как видишь, он никогда не опустится до прямого плагиата.
   – Но под поезд она бросится?
   – Куда ж ей деваться!
   Удалов задумался. Потом обратил к Минцу круглое простодушное лицо.
   – Нет, – сказал он. – Ничего у нас не выйдет. Не сегодня завтра снова драконы попрут.
   – Почему же?
   – Да завернут издатели Поганини с его Маней. Неужели они в школе не учились?
   – Некоторые издатели в школе учились. Но плохо, – вздохнул Минц. – А богатенькие забыли, чему учились. Наконец, самые богатые отличались слабым здоровьем и болели, когда проходили «Анну Каренину». Кстати, Корнелий, никто в школе не надеялся, что дети прочтут роман Толстого. Потому его и не читали, а проходили. А проходят как?
   – Мимо?
   – Вот именно. Проходят мимо.
   – Ничего, – сказал Удалов. – Если я прав, то Поганини вернется к драконам, если ты прав, то придется нам иметь дело с изысканными чувствами.
   – Если я прав, то Поганини заработает столько денег, что сможет купить квартиру в Москве.
   Удалов улыбнулся и пошел домой. Ему хотелось посидеть в мягком кресле и почитать газету.
   Но не пришлось.
   На кухне сидела Татьяна Ларина (судя по одежде и выражению лица), читала письмо от Онегина и тихо плакала.
   А Ксения, которая как раз вошла туда, стояла в дверях, скрестив руки на груди и убийственно глядя на непрошеную девицу.
   Удалов вздрогнул и хотел прошмыгнуть мимо, но Ксения схватила его за рукав.
   – Уже в дом таскаешь? – спросила она Удалова.
   – Кого таскаешь?
   – Шлюх таскаешь!
   – Я ее в первый раз вижу. А вообще, она – воображаемое видение Александра Сергеевича Пушкина.
   – Если видение, почему она не у Пушкина на кухне, а у меня?
   – А ты проверь, – предложил Удалов. – Она сквозная.
   Эта идея пришлась Ксении по душе. Она схватила сковороду и метнула ее в Татьяну Ларину.
   Сковорода пролетела сквозь тело гостьи и разбила на полке три любимых чашки.
   – Ах, она еще посуду бьет! – закричала Ксения и вторую сковородку метнула в мужа.

   Через месяц видения прекратились.
   Гусляр опустел.
   Затем куда-то пропал и сам Петро Поганини.
   А уже осенью Минц как-то постучал половой щеткой в потолок, призывая Корнелия.
   Корнелий сбежал вниз.
   У Минца был включен телевизор. Вот что говорила дикторша:
   – Новый роман известного бестселлериста Петро Поганини «Маня Каледина», ставший всероссийской сенсацией и экранизированный режиссером Спилбергом, выдвинут на Букеровскую премию. Достоверность исторических деталей падения и трагедии попавшей под поезд знатной женщины царского Петербурга вызвала повышенное внимание к оригинальному творчеству прозаика. Наш корреспондент встретился с писателем, который недавно купил пятиэтажную виллу на Канарских островах. Первым вопросом корреспондента…
   На экране появилась вилла.
   Возле виллы в шортах и с теннисной ракеткой стоял Петро. На нем повисли две темнокожие от морского загара испанские красавицы. В окно кухни выглядывала осунувшаяся Дарья Гофф.
   – Как вам удалось придумать такой удивительный сюжет? – спросил корреспондент.
   – Непросто, – ответил Петро.
   – Как вы относитесь к вашим шансам получить Букера?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное