Кир Булычев.

Детки в клетке

(страница 1 из 3)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Кир Булычев
|
|  Детки в клетке
 -------


   Родителям Кати и Маратика не повезло с детьми. Им попались очень неудачные дети. Они еще не научились ходить, а уже начали шалить.
   Сначала шалила Катя, потому что Маратик еще не родился. Она плевалась, дралась, щипалась, кусалась, а когда научилась говорить, стала ругаться.
   Ее братик Маратик пошел по стопам Кати, но всегда от нее отставал в каверзах и потому еще больше сердился.
   Когда Кате исполнилось пять лет, а Маратику три года, они вытоптали все цветы на клумбе возле дома и забросали землей соседскую бабушку, которая вышла, чтобы остановить это безобразие. Бабушку удалось откопать только на третий день. К тому времени она лишилась речи и слуха от холода и голода, так что о виновниках этого двойного преступления в городе узнали только тогда, когда бабушка написала их имена на листке бумаги.
   Правда, увидеть их имена успела только медсестра Клавдия Брызжейко, потому что Катя, которая ожидала, что бабушка проговорится, с ночи дежурила под ее кроватью и, как только медсестра развернула листок, молнией выпрыгнула из-под кровати и листок этот съела. Потом выпрыгнула из палаты с третьего этажа, разбив окно. Медсестра Клава Брызжейко лишилась сознания и до сих пор лежит дома с закрытыми глазами.
   В ту осень Катя и Маратик совершили еще несколько страшных преступлений. Может быть, вам приходилось слышать о том, как столкнулись два поезда на запасном пути. Это Катя с Маратиком пробрались на рельсы, вдвоем потянули на себя железнодорожную стрелку, и поэтому поезд Владивосток – Берлин попал на тот путь, где только-только начал разгоняться поезд, груженный подушками и одеялами для Аддис-Абебы. Поезда столкнулись нос к носу и рассыпались на вагоны. Это еще счастье, что люди из поезда Владивосток – Берлин, включая двух польских министров, венгерского певца и команду футболистов из города Любека, вылетели из вагонов и упали на подушки, которые были разбросаны вдоль путей.
   Кате было очень обидно, что никто не догадывается о ее подвиге. Она уже немного умела писать и написала на стене вокзала:
   «Это я, Катя Матина, и мой брат Маратик. Смерть падушкам!»
   Люди проходили, некоторые читали, а прочтя, все говорили:
   – Ну кто так пишет слово «подушка»? Это же ошибка!
   Тогда Маратик сказал старшей сестре:
   – Давай сделаем большую гадость.
   – Какую?
   – Пускай сгорит наш детский сад.
   Кате понравилась мысль ее братика Маратика. Они украли у папы канистру с бензином, а у мамы спички и пошли после ужина жечь детский садик. Детский садик запылал, как большой костер.
   – Как жалко, – сказала Катя, – что сейчас в нем нет детей.
   – А правда, – сказал Маратик, – давай завтра еще раз подожжем этот садик.
Когда там будет много детей. Вот посмеемся!
   Но Катя сказала слова, которые слышала по телевизору:
   – Нет, брат. Нельзя войти два раза в одну реку.
   – Почему? – спросил Маратик. Ему было всего четыре года, и он не знал жизни.
   – Потому что та, старая, вода уже утекла, а новая только-только притекла.
   Маратик не стал спорить с сестрой. Он решил с ней дружить, пока она ему не надоест.
   Зимой Катя и Маратик сделали большую прорубь в пруду, на котором был устроен детский каток. Они думали, что дети будут падать в прорубь и тонуть. Но как только каток открыли, сторож увидел прорубь, и никто не успел утонуть.
   Они решили, что надо как следует думать, прежде чем шалить. И с тех пор не совершали ошибок.
   Мама и папа делали детям замечания и даже их ругали. В конце концов детям это надоело. Они сделали приспособление, чтобы уронить маме на голову кирпич. Кирпич упал, и мама попала в больницу.
   Папа никак не мог понять, кому потребовалась гибель мамы. Пришла милиция с собакой, и собака сразу привела лейтенанта Круля к детям, которые стояли в углу комнаты и плакали, как и положено детям, надолго потерявшим единственную маму.
   Папа отказался поверить своим глазам и за это был наказан. Катя растворила в воде яд бледной поганки и подмешала папе в ночную рюмочку коньяка. Папе стало плохо, его отвезли в больницу, а дети остались одни.
   Сначала им это понравилось, однако скоро еда кончилась, но никто не хотел приходить к ним в дом, чтобы их кормить. Тогда Катя взяла Маратика за ручку, в другую ручку взяла пистолет системы Макаров, которым папу наградили за боевую подготовку, и пошла в магазин. Там ей удалось ранить двух кассирш и разогнать по углам продавщиц. А маленький Маратик тем временем собирал по прилавкам самую вкусную еду.
   Потом они понесли еду домой, но по дороге их догнал танк, в котором сидели милиционеры. Катенька разрядила в танк всю обойму, но пули его не взяли.
   Тогда дети заплакали и принялись быстро есть награбленное, чтобы милиционеры не успели отнять.
   Милиционеры взяли их на месте преступления и отвели в детскую комнату милиции. Там дежурила старший лейтенант тетя Дуся и еще были задержанные дети-беспризорники, большей частью цыганята и нищие. В среднем им было по восемь лет, и тетя Дуся читала им на ночь книжку «Муха-цокотуха».
   Катеньке и Маратику книжка не понравилась, и они подговорили других детей напасть на тетю Дусю. Дети напали на тетю Дусю, свалили ее на пол, заткнули ей глотку кляпом из колготок, достали из ее кармана сигареты и стали курить, а кто курить не умел, гасили сигареты о живот старшего лейтенанта тети Дуси.
   Когда тетю Дусю спасли товарищи по работе, она поклялась, что лучше будет жить в клетке с тиграми и шакалами, чем согласится без танка зайти в детскую комнату. Начальник отделения милиции сначала хотел дать тете Дусе танк, чтобы она на нем въезжала в детскую комнату, но потом решил, что лучше пускай дети разойдутся по домам и не пугают милиционеров, у которых забот хватает и без маленьких детей.
   Катенька и Маратик возвратились домой и легли спать. Ночью Маратику захотелось убить свою сестренку Катю, и он принес для этого из кухни длинный нож. Но Катенька проснулась, исколотила Маратика и объяснила ему, что, если он убьет старшую сестренку, некому будет его кормить и сажать на горшок.
   На следующий день брат и сестра открыли люк водопровода и высыпали туда целый мешок крысиного яда, который украли в кооперативе по травле тараканов и грызунов.
   Но город не успел погибнуть, потому что тетя Дуся следила за детьми и увидела, что они делают. Тут же по радио и телевидению выступили руководители города и приказали людям ничего не пить и желательно не есть, пока крысиный яд не выветрится.
   А Катю и Маратика арестовали и стали думать, что же делать, если в городе завелись такие неисправимые маленькие дети.
   Хотели их судить. Но как будешь судить Маратика, которому только что стукнуло четыре годика? Ведь есть мировая общественность, Америка за нами следит, африканские страны наблюдают. Представляете, что наши враги воскликнут, если узнают, что мы судим ребеночка?
   Но и оставлять детей на свободе было нельзя. Завтра они все-таки взорвут нашу красавицу Москву.
   Для начала к детям прислали врача-психиатра. Он с детьми побеседовал, а пока он беседовал, Маратик приспособил тонкую веревочку и натянул ее по дороге к двери.
   Побеседовав, психиатр пошел доложить начальнику милиции, но задел каблуком веревочку. Пока он падал, Катя-резвушка полила перед ним пол подсолнечным маслом, и доктор проехал на собственном носу тринадцать метров.
   Он пришел к начальнику милиции без носа и написал записку:
   «Прошу детей послать на Луну без скафандров».
   Начальник милиции покачал головой и сказал плачущему психиатру:
   – К сожалению, у нас нет прямой связи с Луной. А может быть, это к лучшему, потому что они и без скафандров на Луне устроят наводнение.
   Хотели было вызвать специалистов по детским болезням из Японии, но оказалось, что нужно за это очень дорого платить.
   И тогда жена мэра города в сердцах произнесла:
   – В клетку их посадить, вот что надо сделать!
   – А что? – обрадовался мэр и сразу позвонил директору зоопарка. – Иваныч, – спросил он директора, – у тебя свободная клетка найдется? Какая-какая, а большая! Чтобы с толстыми прутьями и отоплением. Желательно из-под тигров… Есть? Вот и замечательно. Скоро мы к тебе танк подгоним, в нем новое поступление.
   – Какое такое поступление? – с подозрением спросил директор зоопарка.
   – Детишки, – ответил мэр. – Катенька и Маратик.
   – Те самые?
   – Те самые.
   – Они же мне всех зверей перекусают!
   – Так уж всех! А ты получше клетки запирай.
   – А чем их кормить?
   – Нормально корми, как тигров или как слонов.
   – Нет, это негуманно, – сказал директор. – Их родители на меня в суд подадут.
   – Не подадут, – ответил мэр. – Они по больницам отлеживаются.
   Вот так Катенька и Маратик попали в зоопарк.
   В зоопарке детям не понравилось. Никого не отравишь, никого не обидишь. В клетке только две кроватки, два стула, столик, за занавеской душ и уборная. На клетке снаружи написано:
   «Не кормить. Не дразнить. Конфет не предлагать. Опасно для жизни»
   Люди шли сплошным потоком. И все с детьми. Папы и мамы не жалели Катеньку и Маратика, потому что знали о горькой судьбе их родителей и боялись сами стать жертвами. Родители останавливались перед клеткой и говорили своим детям:
   – Смотри, Ванечка, смотри, Ритуля, до чего доводит непослушание. Ты хотела бы пожить в клетке?
   Дети отвечали по-разному. И среди них даже встречались такие, что и не отказались бы там пожить, только чтобы не готовить уроков, не мыть рук, не чистить зубов и не слушать маминых нотаций или папиных нравоучений. Некоторые дети приносили с собой конфеты и кидали их издали Катеньке и Маратику. Катенька и Маратик собирали конфеты, некоторые – шоколадные – ели сами, другие, которые попроще, складывали в яму, которую ноготками выцарапали в бетонном полу и замаскировали сверху крышкой от унитаза.
   В клетке у них редко устраивали уборку, потому что двум уборщицам пришлось уйти на пенсию после того, как дети искусали им ноги. Теперь уборщица если и входила, то только в ватных штанах и бронежилете, а снаружи наготове стоял пожарник со шлангом.
   Сначала за границей было много шума: писали, что в России угнетают детей, и даже было создано общество для спасения Катеньки и Маратика. Делегация этого общества во главе с леди Ленорван-Гленорванян приезжала в город, чтобы добиться освобождения детей и наказания преступников. К удивлению делегации, директор зоопарка сразу согласился расстаться с детьми. Он привел делегацию к клетке и спросил, не приближаясь к ее решетке:
   – Дети, не хотели бы вы поехать в Англию, где живут ваши защитники и защитницы?
   – О, йес! – сказали защитницы, и громче всех сказала это леди Ленорван-Гленорванян. – Мы имеем резолюцию Совета Безопасности с одним только голосом против.
   – Во дает, – произнес Маратик.
   – А що? – сказала Катенька. – Смотаем, покажем этим брокерам, с какой стороны мажут масло.
   – На кого мажут? – рассмеялся Маратик.
   – На нос ихнему королю! – ответила веселая Катенька.
   Детишки подошли к решетке и встали рядышком, держась за ручки. Слезы текли по их щечкам, и ответные слезы потекли по щечкам леди Ленорван-Гленорванян. И ножки леди задрожали.
   Директор зоопарка сам отпер клетку и, зажмурившись, убежал к себе в кабинет. Но не успел добежать, потому что получил по затылку кочаном капусты, который метнула ему вслед девочка Катенька.
   Детишки послушно пошли следом за леди и доехали до страны Англии – им очень хотелось посмотреть, как живут простые английские дети.
   Половина населения Англии пришли на набережную встречать пароход, на котором привезли угнетенных детей из варварской России.
   Играла музыка, и детям в Англии понравилось.
   После этого связь с Англией временно прекратилась.
   А когда ее восстановили, оказалось, что Лондон лежит в развалинах, башня Тауэр – гордость английского народа – упала набок, часы Биг-Бен разбились, на площади Пикадилли разлилась большая лужа бензина с вареньем, река Темза куда-то утекла, а большая часть населения на лодках, плотах или просто вплавь сбежала во Францию и на остров Исландия.
   Отважный адмирал лорд Маунтбэттен не испугался маленьких русских хулиганов и предложил им возвратиться домой. А так как дети уже нашалились всласть, они согласились прокатиться на крейсере «Инвизибл». По дороге домой они отъели адмиралу ухо, обрили наголо и надели ему на голову ботинок. И все же адмирал спас свою страну и возвратил детей в наш зоопарк. И Катенька с Маратиком вновь поселились в клетке, к страшному разочарованию директора зоопарка, который тут же ушел на пенсию, хотя ему оставалось до нее лет двадцать.
   С большим трудом удалось отыскать ему замену. Этой заменой стал студент Эдуард Жито-Житинский, который хотел стать академиком и очень нуждался в деньгах. А еще он любил животных и знал их языки, что редко встречается среди людей.
   В день, когда Эдуард вышел на работу, он осмотрел зоопарк. Все звери и птицы уже знали, что это новый директор, и кланялись ему или улыбались, потому что с директором ни одно разумное животное ссориться не будет. Но когда Эдуард подошел к клетке Катеньки и Маратика, то дети начали прыгать, кривляться и показывать директору фиги.
   – Это наше несчастье, – сказал уходящий директор, который сопровождал нового в его обходе. – Мы хотим возвратить их родителям.
   – А родители? – спросил Эдуард.
   – Родители возражают, – ответил старый директор. – Вот, кстати, их мама, Прасковья Яковлевна.
   И уходящий директор показал на нестарую и недавно еще красивую женщину, которая сидела, пригорюнившись, на скамейке.
   Эдуард Жито-Житинский подошел к женщине и сразу понял, насколько она несчастна.
   – У вас горе, – сказал Эдуард.
   – Как вы точно угадали! – воскликнула мать Катеньки и Маратика. – Как только я вышла из больницы, я стала приходить в зоопарк. Я смотрю на моих детей и удивляюсь: как могло случиться, что они стали такими плохими? Ведь я себе во всем отказывала, чтобы они выросли достойными людьми, инженерами, врачами, учителями и космонавтами. А они стали хулиганами.
   Женщина заплакала, а директор Эдуард поглядел на клетку. Катенька и Маратик радовались, что довели маму до слез. Они прыгали по клетке и становились ботинками на кровать.
   – Не надо расстраиваться, – сказал тогда молодой директор зоопарка. – Это как болезнь, а каждую болезнь можно вылечить.
   – Как называется эта болезнь? – спросила Прасковья Яковлевна.
   – Эта болезнь называется свинство. У некоторых она проходит, у других переходит в хроническую форму. Вы знаете, что такое хроническая форма?
   – Это когда надолго? – спросил Прасковья Яковлевна.
   – Да, это когда болезнь течет медленно, как болотная вода. Но у ваших детей очень острая форма, и потому можно надеяться на излечение.
   – Может быть, пригласить зарубежного специалиста?
   – Вы с ума сошли! Ваши дети, пока вы лежали в больнице, уже побывали в Англии, и все зарубежные специалисты от них разбежались.
   – Ха-ха-ха! – закричали хором из клетки Катенька и Маратик.
   – Но что делать? Как помочь?! – заплакала Прасковья Яковлевна.
   – Я подумаю, – сказал директор зоопарка. – А вы идите домой и отдыхайте.
   Конечно же, Прасковья Яковлевна не пошла домой, а ринулась снова к клетке, простирая к ней руки и умоляя детей сжалиться над несчастной мамой.
   А дети смеялись над ней так громко, что все вороны города поднялись в небо, потому что решили, что на них несется стая собак.
   Эдуард осмотрел зоопарк, принял дела у старого директора и заперся в своем кабинете, чтобы придумать, как перевоспитать малышей. Не может быть, чтобы они были такими неизлечимыми хулиганами. Ведь у них хороший папа, хорошая мама, хорошие бабушки и славные дедушки. Конечно же, они подцепили вирус хулиганства и злобы, когда гуляли по улице. Ведь на улицах теперь развелось много этого вируса. Может быть, мама на прогулке зашла в магазин и оставила малышей возле очереди за тапочками. А может быть, она гуляла с ними по бульвару, а мимо шли пьяницы или грабители ларьков. А может, наконец, совсем рядом состоялась демонстрация и грудные дети увидели плакаты и лозунги со словами «Долой!», «На плаху!», «Убьем!», «Уничтожим!». Сейчас уже трудно решить, отчего началась болезнь. Но если она есть, то надо не плакать, а лечить. И чем сложнее заболевание, тем хитрее должен быть доктор.
   В среду двадцатого числа, когда стемнело и из зоопарка ушли не только посетители, но и сторожа, к клетке Катюши и Маратика подошел верблюд Али-хан и сказал:
   – Кончай волынку, братва. А то причешем.
   Катеньке и Маратику как раз стало скучно. И они даже обрадовались, что звери ими недовольны. Вот можно будет посражаться! Раньше они со зверьми не ссорились. Ведь звери могут и укусить… Но теперь дети совсем обнаглели.
   – А чо те нужно? – спросил Маратик.
   – А то, что хозяин зовет, – сказал Али-хан и сплюнул на землю.
   – Зовет-зовет, – сказал Маратик. – Я не пойду.
   – Как не пойдешь? – удивился Али-хан. – Ведь зовет.
   – Слышишь, что мой братишка говорит? – рассердилась Катенька. – Так что беги к своему хозяину и вели ему сюда идти. Да побыстрее, а то я рассержусь.
   Али-хан удивился и пошел к хозяину.
   А хозяином зверей был старый павиан Велосипед. Шерсть у него была длинная, зеленая, морда собачья, а сзади красная мозоль.
   – Не идут, – сказал Али-хан. – Человечья кровь.
   – А что говорят?
   – Тебя зовут, – сказал Али-хан.
   – Не дождутся, – отрезал павиан. – А ну-ка позови ко мне вот кого… – И перечислил имена.
   Не дождавшись хозяина, Катенька и Маратик стали укладываться спать.
   Но не тут-то было.
   Только Катенька откинула одеяльце, чтобы лечь в кроватку, как увидела, что ее место уже занято. Там лежит, свернувшись, небольшая змея.
   Катенька с отвращением хотела скинуть змею на землю, но та подняла маленькую зеленую голову и прошипела:
   – Не спеши, Катюшшша. Я очень ядовитая. Я такая ядовитая, что боюсь нечаянно язык прикусить.
   Катенька замерла. А Маратик сказал:
   – Если ты такая ядовитая, то мотай отсюда! Слышишь? А то я тебе как камнем дам по башке!
   – Не дашь, – послышался другой голос, и Маратик увидел, что на потолке сидит громадный паук. Тело – с мужской кулак, а каждая нога в карандаш длиной. Называется такой паук птицеедом, и привезли его в зоопарк из Бразилии, а может быть, даже из Африки. – Вот сейчас я тебе на голову прыгну! – пригрозил паук.
   Все хулиганы и бандиты, скажу я вам, не очень смелые люди. Откуда же Катеньке и Маратику быть смелыми, если от их свинства и хулиганского поведения даже взрослые разбегались во все стороны! От такого поведения окружающих хулиганы наглеют. Но звери ведь не убегают неизвестно от чего. Звери шутить не умеют.
   – Что прикажете? – спросила Катенька у змеи.
   – А ты знаешь, человечий детеныш, что тебе приказано! – сказала змея. – Иди к хозяину. А то он заждался и сердится. Рассердится – побьет.
   – Пойдем, – сказала Катюша Маратику, а тот уже прижался к решетке – ждет не дождется, когда можно будет убежать от страшного паука.
   Тут паук спустился вниз и открыл замок – звери в зоопарке все умеют, только не показывают людям, чтобы те оставались в дураках.
   Катюша и Маратик, склонив головки, пошли по дорожке к обезьяннику. Они, конечно же, не смирились, только притворились, что стали послушными.
   – Ничего, – прошептала Катюша на ухо братцу. – Разберемся, что к чему, и покажем им, как нас с тобой пугать.
   – Конечно, – прошептал в ответ малыш. – Недаром мы весь Лондон взорвали, даже террористы не посмели на себя наши преступления взять.
   Старый павиан Велосипед сидел на развилке сухого дерева, поставленного специально для него посреди вольеры. У его ног сидели и лежали его жены и дети, а также молодые павианы.
   – Пришли, явились – не запылились, – сказал павиан. – Вот и хорошо. А то я уже сердиться начал.
   – А мы так, гуляли, – сообщила Катенька. – Видим, кто-то сидит. Я думаю, пойдем посмотрим, кто сидит, почему не спит.
   – Молодцы, дети, – сказал павиан. – Любопытные, быстрые. Увидели и пошли. А кто вас из клетки выпустил?
   – А мы не в клетке, – сказала Катенька. – Мы же люди, мы у директора в кабинете на диванах спим. Правда, Маратик?
   – Правда, сестричка, – ответил мальчик.
   – Вот и молодцы, – сказал павиан и даже улыбнулся, так ему понравились эти глупые дети. Типичные двоечники и бандиты. Думают, что всех умнее. Пускай думают. – Раз уж пришли, – продолжал павиан, – давайте поговорим. Может быть, вам в этом зоопарке скучно без папы, мамы и школьных друзей?
   – Нет, не жалуемся, – сказала Катюша.
   – А вы лучше подумайте. Хотите, я вам машину подарю? «Жигули»?
   – Даже глупо слышать, – ответила Катенька. – Ты, наверное, и не знаешь, обезьяна зеленая, что мы в Лондоне жили, на «Роллс-Ройсе» катались, на королевский стол ноги клали.
   – Вот молодцы, вот умницы. И чего же вы там не остались? Неужели в клетке лучше?
   – Скучно там, – сказал Маратик.
   – Тогда могу предложить вам дело, – сказал павиан Велосипед.
   – Какое?
   – Надо ограбить киоск с вкусными вещами. Надоело нам сидеть на зоопарковских харчах.
   – Пустяки какие! – отмахнулась Катенька. – Не хотим пачкаться. Вот если что-нибудь взорвать, потопить или сжечь – тогда зови.
   – Позову-позову, – сказал старый павиан. – Только нужно вас сначала проверить.
   – Нас не нужно проверять! – закричал Маратик. – Мы сами кого хочешь проверим, старая крыса!
   Павиану это не понравилось. Он прикрыл правый глаз, и в тот же момент откуда-то сбоку к Маратику приблизился удав Гравокат, обвил его своими кольцами и чуть-чуть сдавил.
   – Ой, отпусти! – закричал Маратик, который привык, чтобы его все боялись. – А то я тебе хвост отвинчу.
   А удав сжал Маратика чуть сильнее.
   – Катенька! Сестричка! – завопил испуганный Маратик. – Спаси меня!
   Катенька, конечно, ответила как всегда:
   – Сам спасайся, охота было из-за тебя стараться.
   Это не значит, что она совсем не любила своего братика, но ей лень было из-за него силы тратить.
   А удав еще сильнее придавил.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное