Лоис Буджолд.

Наследие

(страница 2 из 31)

скачать книгу бесплатно

Фаун постепенно стала замечать, что Даг не торопится добраться до цели, несмотря на опасения разминуться со своим отрядом, и причина этого не только в очевидном желании продлить пребывание под одеялом. Саму Фаун все больше снедало любопытство по поводу того, что ждет их впереди, и она была бы не прочь ехать побыстрее, но Даг пустил коней галопом только на третье утро, да и то только потому, что погода стала портиться. Ветер с запада принес высокие тонкие облака, которые и Стражи Озера, и крестьяне называли «конскими перьями», и они сделали закат замечательно красивым – розовые полосы на вечерней синеве неба, – но воздух стал туманным и душным, предвещая надвигающуюся грозу. После грозы день обычно бывал ясным и свежим, однако сначала нужно было пережить непогоду. Даг сказал, что к концу дня они могли бы добраться до лагеря, если поторопятся.

К полудню путники выехали из леса и оказались на равнине, по которой бежал ручей; вдоль него шла накатанная дорога, и Фаун снова смогла ехать рядом с Дагом.

– Ты как-то обещал мне рассказать историю Утау и Рази, если будешь более пьяным или более трезвым. Сейчас ты выглядишь совсем трезвым.

Даг слегка улыбнулся.

– Правда? Ну что ж…

– Когда мне удается заставить тебя говорить о своем народе, это помогает мне лучше представить себе то, что меня ждет.

– Сомневаюсь, что в этом отношении история Утау тебе поможет.

– Может быть, и нет, но по крайней мере я по незнанию не ляпну какую-нибудь глупость.

Даг пожал плечами, хотя и поправил Фаун:

– По незнанию – может быть; но это никогда не будет глупостью.

– В любом случае мне придется краснеть.

– Ты краснеешь очень мило, но я понимаю, что ты имеешь в виду. Ну так вот… Утау был не меньше десяти лет связан узами с Сарри Оттер, но детей у них не было. Так иногда случается, и даже при помощи Дара Стражам Озера не удается понять, в чем тут дело. Обе семьи – и его, и ее – требовали, чтобы они разорвали узы и попробовали счастья с другими супругами…

– Погоди! Что ты сказал? Люди могут разорвать свои брачные узы? Что это значит и как такое происходит? – Фаун оберегающим жестом положила правую руку на левое запястье, потом поспешно вернула ее на бедро. Фаун пришлось ударить пятками в бока Грейс, чтобы кобыла не отставала от длинноногого Копперхеда.

– У разных пар причины разрыва уз бывают самыми разными, но отсутствие детей после долгих попыток ими обзавестись считается уважительной причиной, не позорящей ни одну из сторон. Трудности возникают, если только один из супругов соглашается на разрыв; тогда споры охватывают оба семейных шатра и могут привести к вражде… или стать очень нудными, ведь приходится выслушивать всех снова и снова. Но если оба супруга согласны, обряд бывает похож на наложение уз, только наоборот. Свадебные браслеты снимаются, и тесьма обертывается вокруг рук, только в обратном направлении, и связывается узлом, а потом тот, кто благословлял союз, берет нож и рассекает узел, и каждый супруг забирает свою часть тесьмы.

Не костяным ли ножом рассекается узел, подумала Фаун.

– Дар каждого супруга возвращается к своему источнику, вот и все.

Люди обычно потом сжигают мертвую тесьму. – Даг искоса взглянул на насупившуюся Фаун. – А разве у крестьян браки никогда не распадаются?

– Думаю, такое случается, но нечасто. Земля и дети держат супругов вместе. И еще неудачный брак считается позором. Бывает, что мужчина или женщина покидает семью, но это больше похоже на попытку отгрызть себе ногу, чтобы выбраться из капкана. Приходится оставлять так много, так много несделанной работы… И так много надежд, мне кажется. Однажды я слышала, – добавила Фаун, – о паре в одной из деревень к югу от нашей фермы, которая рассталась через две недели после свадьбы. Новобрачная со всем своим имуществом просто вернулась в родительский дом – она еще не успела устроиться на новом месте, – а запись в семейной книге стерли. Никто не пожелал объяснить мне, что там случилось, а Флетч и близнецы посмеивались… так что я думаю, дело было в каких-то постельных проблемах, хоть девица и не понесла от кого-то другого или что-то в этом роде. Все отменили быстро и без споров, так что, должно быть, у кого-то были веские причины извиняться.

– На то похоже. – Даг поднял брови, с любопытством, хотя и праздным, обдумывая услышанное. – Ладно, возвращаясь к моему рассказу… Утау и Сарри любили друг друга, несмотря на свои горести, и не хотели расставаться. И оба они были в дружеских отношениях с двоюродным братом Утау Рази. Не уверен, кто кого на что уговорил, только в один прекрасный день Рази взял и перенес свои вещички в шатер Сарри и поселился вместе с теми двумя. А через несколько месяцев Сарри оказалась беременной. И в довершение всего не только Рази соединился узами с Сарри, они с Утау тоже соединились узами, так что круг замкнулся и каждый стал носить браслеты двух других. Все они теперь Оттеры. Члены всех семей некоторое время выглядели так, словно постоянно страдают от головной боли, но только тут родилась замечательная девчушка, а потом и мальчуган, которых все трое обожают. На этом беспокойство и закончилось, хотя, естественно, не закончились игривые догадки.

Фаун рассмеялась.

– Естественно. – Ей на ум пришли некоторые собственные игривые догадки, но тут же пришлось сосредоточиться на другом. Даг глубокомысленно продолжал:

– Я сам никогда не зачинал ребенка. Я всегда был очень осторожен, хотя не всегда по одной и той же причине. Очень многие мужчины попадают в беду, когда перестают стараться не попасть в цель и переключаются на то, чтобы в нее попасть. Все их прошлые усилия неожиданно начинают казаться такой ужасной ненужной тратой… Вот об этом часто и думаешь, когда ночью не спится.

Не об этом ли думал Даг, глядя на звезды?

– Казалось бы, – сказала Фаун, – раз Дар женщины показывает определенный рисунок, должно быть легче, а не труднее зачать ребенка именно тогда, когда хочешь. – Она все еще испытывала изумление перед тем, с какой легкостью это произошло с ней самой.

– Казалось бы. И все-таки люди так часто промахиваются, и никто не знает почему. Мы с Каунео… – Голос Дага резко оборвался – это стало уже хорошо знакомо Фаун.

Фаун, затаив дыхание, молчала.

– Я никогда об этом никому не говорил…

– Ты и не должен, – тихо сказала Фаун. – Иногда хорошо бывает раскрыть сердце, но если в него слишком сильно тыкать, оно не заживет.

– Это терзает мою память уже очень, очень давно. Может быть, воспоминания обретут другой размер, если будут храниться не только у меня в голове.

– Тогда я слушаю… – Не собирается ли Даг выпустить на волю еще один кошмар?

– Так вот… – Даг смотрел прямо вперед между ушами Копперхеда. – Мы были связаны узами уже почти год, я начал чувствовать, что освоился с обязанностями командира эскадрона, и мы решили, что пора завести ребенка. Это было как раз перед тем, как разразилась война с волками. Мы пытались добиться зачатия два месяца подряд и потерпели неудачу. На третий месяц в нужный момент я отсутствовал; теперь я уж и вспомнить не могу, какое дело показалось мне таким важным. Я даже не помню, в чем тогда заключались мои обязанности. Проверка готовности воинов или что-то в этом роде… А на четвертый месяц началась война, и мы оба оказались заняты по горло. Если бы к тому времени Каунео была беременна, она осталась бы в лагере и не повела свой отряд на Волчий перевал. И что бы потом ни случилось, и она, и ребенок остались бы в живых. Если бы мы не потеряли тот месяц…

Фаун ощутила странный жар в сердце, как если бы боль от старой раны Дага через Дар передалась и ей.

«Это не такой секрет, который было бы легко нести с собой всю жизнь».

Фаун попробовала пойти по очевидному пути:

– Ты не можешь знать этого наверняка.

– Я знаю, что не могу. Не думаю, что найдется еще какая-нибудь мысль, которую я бы настолько же протер до дыр. Может быть, отряд Каунео и был тем последним оплотом, который удержал перевал после того, как я потерял сознание. Может быть. У меня есть друг, первая жена которого умерла при родах. Я знаю, что он мучается сожалениями не меньше меня, хоть и по прямо противоположной причине. Ничего нельзя знать… Наверное, нужно просто привыкнуть к тому, что не знаешь.

Даг некоторое время молчал, и приунывшая Фаун тоже ничего не говорила. Впрочем, может быть, ему только и нужно было, чтобы его выслушали? Неожиданно Фаун подумала о том, не сомневается ли Даг в своей способности иметь детей. Пятьдесят пять лет – долгое время для мужчины, чтобы оставаться бездетным, хотя у Фаун и не сложилось впечатления, чтобы он имел дело со многими женщинами до или после Каунео; а уж когда имел, то был очень осторожен… Ее собственная история была такова, что, если ребенка не появится, когда они его наконец захотят, не возникнет сомнений в том, кто несет за это ответственность. Может быть, Даг боялся ее разочаровать?

Мысли Дага, по-видимому, текли теперь по другому руслу, потому что он сказал:

– У меня не так много близких родственников, как у тебя – в живых теперь только мать, брат и его жена. Все мои племянники уже покинули шатер: кто-то – в дозоре, кто-то – в подмастерьях. Пока только один из них связан узами.

Племянники и племянницы Дага были, по его рассказам, примерно того же возраста, что Фаун и ее братья. Фаун кивнула.

– Я рассчитываю незаметно проскользнуть в лагерь, – продолжал Даг. – Никак не могу решить: кому первому доложить о своем прибытии – Громовержцу или моей семье. Наверное, слухи о расправе со Злым в окрестностях Глассфорджа дошли до лагеря еще до прибытия Мари; в этом случае Громовержец захочет получить полный отчет. И о ноже я должен ему сообщить. Однако я хотел бы представить тебя своим матери и брату так, как мне хочется, прежде чем они узнают новости от кого-то еще.

– Ну а кто меньше обидится, оказавшись вторым? – спросила Фаун.

– Трудно сказать, – сухо улыбнулся Даг. – Мама дольше будет испытывать неудовольствие, но и Громовержец таких промахов не забывает.

– Мне не следовало бы начинать с того, чтобы обидеть свою свекровь.

– Искорка, боюсь, что некоторые люди обидятся, что бы мы с тобой ни делали. То, что мы совершили, не принято, хоть мы и действовали со всей честностью.

– Ну, среди крестьян тоже есть такие, – сказала Фаун, стараясь сохранить оптимизм. – Им ничем не угодишь. Остается только пытаться… по крайней мере пытаться не сломаться первым. – Фаун обдумала проблему и сказала: – Лучше начать с того, от кого ожидаешь самого худшего. Тогда, если уж придется, можно сбежать, сославшись на необходимость повидаться с другим.

Даг рассмеялся.

– Хороший совет. Может быть, я так и сделаю. – Однако кого он считает самой большой угрозой, он так и не сказал.

Весь этот день они ехали, не останавливаясь. Фаун подумала, что могла бы определить, когда до озера останется недалеко: небо становилось все светлее, а настроение Дага – все сумрачнее. Как бы то ни было, он делался все молчаливее, хотя взгляды, которые он бросал вперед, становились все более острыми. Наконец он поднял голову и сообщил:

– Дар часового на мосту и мой только что соприкоснулись. Остается всего миля.

Путники свернули с тропы, по которой ехали, на более торную дорогу, описывающую широкую дугу. Равнина тут была совсем плоской; леса, где росли дубы, буки, орешник, уступили место широким лугам. На дальнем конце луга кто-то, растянувшийся на спине пасущейся лошади, так что ноги свешивались с обеих сторон брюха, выпрямился, помахал рукой, потом ударил лошадь пятками и поскакал навстречу.

Лошадь не имела ни седла, ни узды, да и всадник немногим уступал ей по части отсутствия одежды. Кроме сапог, довольно мятых полотняных трусов и пояса с ножнами на нем не было ничего, кроме загорелой кожи. Оказавшись рядом, он выплюнул травинку, которую жевал, и воскликнул:

– Даг! Так ты жив!

Остановив своего коня, он вытаращил глаза на руку Дага в лубке и на застенчиво отставшую от Дага Фаун.

– Ну и вид у тебя! Никто не говорил, что у тебя сломана кость. Да еще и правая рука… Отсутствующие боги, как же ты вообще справляешься?

Даг ответил на приветствие ничего не говорящим кивком, хоть и улыбнулся.

– Мне кое в чем оказывается помощь.

– Это и есть твоя крестьяночка? – Часовой смотрел на Фаун так, словно крестьянские девушки были такой же легендой, как танцующие медведи. – Мари Редвинг решила, что тебя оскопила толпа разъяренных фермеров. Громовержец кипит, твоя мама считает тебя мертвым и обвиняет в этом Мари, а брат жалуется, что в таком гвалте не может работать.

– Ах, – глухим голосом сказал Даг, – значит, отряд Мари добрался быстро?

– Прибыл вчера днем.

– У всех было время побывать дома и посплетничать, как я вижу.

– У озера только о тебе и говорят. Опять. – Часовой прищурился и направил своего коня ближе к путникам, что заставило Копперхеда предостерегающе взвизгнуть, демонстрируя свои плохие манеры. Часовой, как поняла Фаун, пытался получше разглядеть ее левое запястье. – Люди целый день передавали тебе срочные сообщения на случай, если я тебя увижу. Громовержец, Мари, твоя мама, хоть и твердит, что ты погиб, и твой брат – все хотят сразу же тебя видеть. – Парень ухмыльнулся, сообщив об этих невозможных требованиях.

Даг был очень близок, подумала Фаун, к тому, чтобы просто опустить голову на гриву коня и не двигаться.

– Добро пожаловать домой, Даг, – пробормотал он, но тут же выпрямился и направил Копперхеда так, чтобы ехать рядом с Фаун. Наклонившись к ней, он попросил: – Закатай мой рукав, Искорка. Похоже на то, что денек сегодня будет жаркий.

2

Мост, сделанный из грубо оструганных досок, у которого нес дозор парень, был низким и длинным, достаточно широким, чтобы по нему могли проехать рядом два всадника. Фаун заинтересованно вертела головой. Мутная вода под мостом была покрыта листьями кувшинок и водорослями; неподалеку утки с зелеными головами сновали в зарослях рогоза, тянущихся вдоль берега.

– Это река или залив озера?

– Понемножку и того, и другого, – ответил Даг. – Тут как раз впадает один из ручьев-притоков, но вода разливается в обе стороны. Добро пожаловать на остров Двух Мостов.

– Мостов и в самом деле два?

– На самом деле три, но третий ведет на остров Кобылы. Второй мост на берег озера расположен в западном конце острова, примерно в двух милях отсюда. А здесь – самый узкий пролив.

– Вроде рва?

– Летом очень даже похоже на ров. Все остальные острова можно защищать прямо здесь, если потребуется защита. После сильных морозов пролив становится чем-то вроде ледяной дамбы, но к этому времени большая часть народа уже перебирается в зимний лагерь у Медвежьего Брода. Брод там действительно есть, а вот медведи по большей части отсутствуют. Лагерь расположен на низком холме, если, конечно, возвышенности в этих краях можно так назвать. Те, кто не бывал в округах, удаленных от берега, считают их холмами.

– Ты родился здесь или там?

– Здесь. Поздней осенью. Мы должны были уже переселиться в зимний лагерь, но мое появление вызвало задержку. Это была первая из моих многочисленных провинностей. – Улыбка, которая сопровождала эти слова, была еле заметной.

Редкий лес на равнине не позволял многого увидеть впереди; у поворота дороги Копперхед притворился испуганным, когда перед ним оказалась дюжина диких индеек. Птицы посмотрели на мерина с явным пренебрежением и не спеша скрылись в кустах. У следующего поворота Даг съехал на обочину, и Фаун последовала его примеру: нужно было пропустить караван. Впереди ехал седой мужчина, ведя дюжину вьючных лошадей, нагруженных тяжелыми корзинами с какими-то темными круглыми комками; чтобы они не рассыпались, сверху крепились грубые веревочные сетки. Замыкал вереницу подросток верхом на смирной лошадке.

Фаун вытаращила на них глаза.

– Не думаю, что так перевозят отрубленные головы, но издали очень похоже. Неудивительно, что вас считают людоедами.

Даг рассмеялся, оглянувшись на удаляющийся караван.

– Знаешь, а ведь ты права! Это, любовь моя, кидальники, которые отвозят на зимнее хранение. Сейчас как раз их сезон. В конце лета долг каждого Стража Озера – наесться до отвала свежих кидальников. Ты еще все о них узнаешь.

По его тону Фаун не смогла понять, было ли это угрозой или обещанием, но ей приятно было видеть лукавую улыбку Дага.

– Я рассчитываю узнать все обо всем.

Даг тепло и ободряюще кивнул ей и снова направил коня вперед. Фаун гадала, когда же она наконец увидит шатры – и особенно шатер Дага.

Яркие солнечные блики на воде, которые не скрывала редкая поросль деревьев – росли здесь в основном карии, – говорили о близости берега. Фаун привстала на стременах, пытаясь разглядеть озеро.

– Хижины! – удивленно воскликнула она.

– Шатры, – поправил ее Даг.

– Хижины с навесами… – Фаун жадно рассматривала приближающиеся строения. К берегу озера теснилось с полдюжины бревенчатых домов; в большинстве, судя по трубам из дикого камня, имелись единственные очаги, хотя, возможно, и выходящие на две стороны. Окон было немного, а дверей не имелось вовсе: одна стена у домов отсутствовала, замененная широким навесом из шкур на шестах, так что образовывалось что-то вроде длинной галереи. Фаун заметила внутри несколько движущихся фигур; какая-то женщина в юбке пересекала двор, держа за руку только начинающего ходить малыша. Может быть, штаны носят только женщины-дозорные?

– Если в доме нет одной стены, это шатер, а не постоянно существующее здание, и поэтому его не нужно сжигать каждые десять лет. – Даг говорил так, словно отвечает выученный наизусть урок.

Фаун изумленно сморщила нос.

– Как это?

– Ты можешь считать это религиозным верованием, хотя обычно на этот счет идут споры. В теории Стражам Озера не полагается строить постоянные здания. Города представляют собой мишени, так же как и фермы. Мишенью является все большое и тяжелое или настолько для тебя ценное, что ты не можешь бросить это и бежать, если приходится. Фермеры защищают свой дом ценой жизни, Стражи Озера отступают и перегруппировываются. То есть так было бы, если бы мы жили в теории, а не на острове Двух Мостов. На деле при каждом десятилетнем Освящении сжигаются только те постройки, до которых добрались термиты. Некоторые зануды предрекают тяжкие наказания за подобное вероотступничество. Мой опыт говорит, что тяжкие наказания выпадают нам сами по себе, независимо от вероотступничества, так что я не особенно об этом беспокоюсь.

Фаун покачала головой.

«Может быть, мне предстоит усвоить больше, чем я думала».

Они с Дагом миновали еще несколько групп таких же строений. У каждого из них имелся причал, выступающий в воды озера, или плот, привязанный к шесту на берегу; у одного из таких причалов Фаун заметила странную лодку, длинную и узкую. Из труб поднимался дым, на веревках совсем по-домашнему сушилось белье. На солнечных участках виднелись огороды, по границам расчищенных полей росли фруктовые деревья, между которыми были расставлены ульи.

– Сколько же Стражей Озера живет на этом острове?

– В разгар лета около трех тысяч. Есть еще две группы островов, слишком удаленные отсюда, чтобы острова можно было соединить мостами; на них живут еще тысячи четыре Стражей Озера. Если мы хотим их посетить, можно или проплыть две мили на лодке, или проехать по берегу двадцать миль. Еще около тысячи человек присматривают за Медвежьим Бродом, так же как тысяча человек остается на зиму тут. Лагерь Хикори – один из самых больших в Олеане. Наш успех заключает в себе и наказание: мы несем дозор на самой большой территории и посылаем по обмену в другие лагеря вдвое больше дозорных, чем получаем сами. – В голосе Дага прозвучала гордость, хотя последние слова скорее можно было бы принять за жалобу, чем за хвастовство. Даг показал на что-то впереди, чего Фаун еще не видела, и жестом велел ей съехать с дороги, направив на обочину и Копперхеда.

Под звон сбруи и стук копыт мимо них колонной по двое проехал отряд – очень похожий на тот, который Фаун впервые увидела у дома с колодцем, что теперь начинало ей казаться событием какой-то прошлой жизни. Эти дозорные выглядели свежими и отдохнувшими и необычно опрятными, так что Фаун предположила, что они еще только направляются в тот округ, который должны объезжать в поисках своей кошмарной добычи. Большинство воинов узнали Дага и принялись выкрикивать удивленные приветствия; поскольку поводья были обмотаны вокруг крюка, а другая рука Дага лежала на перевязи, он не мог помахать им в ответ, но кивнул и улыбнулся. Отряд не задержался, но многие дозорные повернулись в седлах и еще долго глазели на странную пару.

– Ребята Бари, – сказал Даг, глядя им вслед. – Двадцать два человека.

Так он их пересчитал?

– Двадцать два – это хорошо или плохо?

– Для этого времени года совсем не плохо. Сезон сейчас горячий. – Даг дернул за поводья, и они снова выехали на дорогу.

Фаун снова принялась размышлять о том, какой окажется ее жизнь, зависящая от жизни Дага. На ферме супруги могли работать вместе или порознь, и какими бы долгими и тяжелыми ни были труды, они все равно трижды в день встречались за столом и каждую ночь спали вместе. Даг не смог бы, конечно, брать ее в дозор. Так что ей предстояло оставаться здесь, и их долгие и пугающие разлуки перемежались бы короткими встречами, по крайней мере до тех пор, пока Даг не сделается слишком стар для несения воинской службы или слишком изранен. Или вообще не вернется… Фаун отказалась задерживаться на такой мысли. Если ей придется оставаться с этими людьми в отсутствие Дага, лучше постараться приладиться к ним. Трудолюбивые руки нужны всегда и везде; наверняка ей удастся найти себе место.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное