Александр Бушков.

Тайга и зона

(страница 5 из 21)

скачать книгу бесплатно

– Ну что, гаденыш, поговорим теперь как люди? – хрипло предложил он: пыль набилась в глотку.

В ответ, как следовало ожидать, мужичок послал его в пешее эротическое путешествие.

– Дурак ты, рыболов… – Карташ вновь опустился на корточки, на некотором расстоянии от елозящего по щебенке, баюкающего сломанную кисть убийцы, оттер пот со лба. Вновь вернулись звуки – орали птицы, трещали кузнечики, вдалеке недовольно трубили коровы, со стороны дороги слышалось давешнее тарахтенье мотора. Жизнь продолжалась, и природе было ровным счетом наплевать, что старший лейтенант А. А. Карташ едва не полег туточки смертью храбрых.

– Думаешь, ты меня подловил? Это я тебя подловил. Очень уж мне интересно стало, кто моего товарища Егора Дорофеева к праотцам отправил. К дедам, проще выражаясь. Вот и захотелось посмотреть на твою рожу, да и задать пару-тройку вопросов. Так что быстро я тебя не убью. Места вокруг пустынные, сам, поди, знаешь, никто и не услышит, как ты визжать будешь, когда я тебя на лоскутки резать стану. А если и услышат, так кому ж в голову-то придет высовываться и любопытствовать? Народ нынче пошел дюже осторожный, особливо в этих краях… Ну?! – вдруг рявкнул он, выхватил «макарку» и сунул мужику под нос – с силой сунул, чтоб тот вкус собственной юшки во рту ощутил. – Говори, тварь! Кто тебе приказал меня завалить?!

– Да меня ж самого на куски порвут, если я пасть открою… – захныкал «рыбачок», слабо выворачиваясь из-под ствола.

Что и требовалось доказать. Доморощенный убийца оказался парнем хлипковатым, стоило чуть нажать, и сломался. Да и не стали бы те, из Шаманкиной мари, держать среди своих агентов в поселке настоящих профессионалов – накладно и незачем… Тарахтенье мотора стало удаляться. К зэкам на «железке» кто-то торопится. Ну и бог-то с ним, сами разберемся…

– Твои хозяева далеко, а я-то рядом, – логично возразил Карташ. – Так что колись, бичок, что у Егорки из сумки спер и вообще что там у вас в Шаманкиной мари проис…

Совсем рядом вдруг фонтанчиком прыснула щебенка, и спустя секунду донесся приглушенный звук выстрела.

Разумом он еще не осмыслил происходящего, а инстинкт уже сам собой бросил тело вперед, под несерьезное прикрытие валяющегося мужика. Далее выстрелы следовали один за другим, палили со стороны моста, почти против солнца, из «винтаря». Плохо, что не из «калаша» – у автоматика разброс дюже большой, труднее попасть, – и еще хуже будет, если «винтарь» «рыбачьего» подельника оборудован оптикой, – тогда все, тогда хана.

Значит, их двое, как минимум. Плохо, очень плохо.

Давешний владелец заточки и кастета рыпнулся было вскочить, но Алексей схватил его за ватник и силой уложил перед собой, как бруствер.

– Лежать, тварь, лежать…

Мужик заорал: «Сема, ты че?!» – и замер только тогда, когда ему в спину уперся ствол «Макарова».

Три, четыре, пять… Пауза. Значит, у того, второго, пятизарядка, сейчас он вгоняет новые патроны и вот-вот продолжит развлечения на свежем воздухе.

И ведь долго развлекаться ему не придется – под залитой солнцем насыпью, где ни бугорка, ни кустика, Алексею спрятаться решительно негде. Ой как хреново-то.

Он сплюнул кровь с губы, сдвинул «флажок» предохранителя и на секунду высунул голову из-за тела тихо стонущего «рыболова» – оценить дислокацию нового противника и расстояние до него. До моста метров двадцать, можно попробовать достать из пистолета. Ага, вот он, друг Сема, стоит на колене возле левой ограды моста и уже вскидывает винтовку к плечу. Бликнул на солнце оптический таки прицел – ну да, ну да, если плохое может случиться, то оно случается.

Алексей едва успел пригнуться, прижаться к мужику животом, стараясь целиком укрыться за ним, как вокруг снова защелкали пули. Пристрелялся, гад! Он отчетливо, не на слух и даже не кожей почувствовал, как в горе-рыболова вошли две свинцовые смерти – одна в бедро, после чего «рыбачок» заверещал что-то бессвязное, визгливое, как свинья под ножом, и вторая в бок, после чего тот передернулся всем телом и неожиданно затих, обмяк.

А, черт…

Четыре, пять… Да что у него там, у Семы этого, целый патронташ с собой?!

Воспользовавшись очередной паузой, Алексей скатился еще чуть дальше по насыпи, стараясь поднимать как можно больше пыли – хиленькая, признаться, завеса, но уж какая есть, приподнялся и поймал неугомонного Сему на прицел.

Однако не выстрелил.

Потому как ситуация на мосту неожиданно изменилась. На мосту теперь было двое – давешний Сема и еще какой-то тип, на таком расстоянии не видать. И что-то такое они делали малопонятное… Алексей проморгался от пота, глянул пристальнее.

Блин.

Двое на мосту метелили друг друга почем зря! Не пряча ствол, Карташ припустил в ту сторону. Руки и ноги мелькали в каком-то причудливом танце, ставя блоки, нанося удары и отражая атаки. Чуть ближе стало видно, что незнакомец явственно теснит стрелка, причем делает сие зело грамотно. Вот Сема уже прижат к ограде моста, вот он пропустил удар в голову, не успел прикрыться, заработал хлесткую тычину кулаком в грудь…

– Стой! – заорал Алексей. – Живым!..

Но было поздно. Он увидел, как Сема после очередной серии атак (прямой в живот, хук слева, завершающий удар ребром стопы в горло) перевалился через хлипкие перила и, вякнув что-то на прощанье, упал в объятья Лысого оврага.

Алексей добежал до моста, задыхаясь от бега, перегнулся через ограду. Высоты тут было метров семь, дно каменистое, да и неподвижная, хоть и живописная поза тела в темно-синей телогрейке сомнений не оставляла.

Карташ негромко выругался, повернулся к неожиданному спасителю… и, признаться, оторопел.

Это был личный шофер начальника зоны полковника Топтунова – заключенный, но из расконвоированных, мотающий срок за соучастие в убийстве. Как бишь его, Петр Гриневский, вот как. И вот, оказывается, как он умеет ногами-то махать, Джеки Чан, япона мать.

– Гриня, ну чтоб тебя!.. – выдохнул Алексей. – Я ж орал – живым брать, суку…

Гриневский равнодушно пожал плечами – дескать, виноват, начальник, подвел. Кажется, он даже не запыхался после махача. «Винтарь» Семы валялся между рельс, неподалеку валялась и монтировка – не иначе, оружие незваного помощника, то ли выбитое противником, то ли отброшенное дабы рукам не мешать… И Алексей обреченно махнул ладонью:

– Ладно, забудь…

В общем, живец остался жив, а крупная и не очень рыба с крючка сорвалась и была благополучно этим живцом сожрана вместе с костями.

Обидно.

А вот то обстоятельство, что зэку доверена машина, которой пользуется сам начальник лагеря, может удивить разве что человека, весьма далекого от специфики таежной жизни за колючей проволокой. А кому прикажете доверить, солдату-срочнику что ли? Как показывал опыт, срочники оказывались гораздо большими раздолбаями – в первую очередь, по причине своего незрелого возраста. Намного более надежен зэк (понятное дело, из мужиков), тянущий невеликий срок. Ему нет никакой выгоды бежать, а есть прямая выгода выполнять порученную работу справно, потому что так он легко может выхлопотать себе условно-досрочное. Тем более, по каким-то неведомым законам природы, среди охраняемого контингента всегда оказывался шофер экстракласса, у кого и старый уазик будет бегать, что твой «болид», и водить он любое ведро с гвоздями по рытвинам и колдобинам здешних дорог станет мастерски. А откуда, скажите на милость, большой шоферский опыт у солдата-срочника?

Нынешний шофер пахал на этом уазике уже год, нареканий не имел и под подозрением в провозах не числился. Хотя Карташ полагал, что он все-таки провозил (в конце концов, как откажешься, когда душевно попросят люди, от которых зависит его благополучие на зоне?). Но есть обычный поток всякой мелочи, вроде пачечки чая, сигарет, писчей бумаги, что позволяет скрасить жизнь среди серого однообразия, сей поток перекрывать себе дороже, а есть посылки исключительно опасные, попадание коих на территорию чревато. Вот с последними водитель уазика, по оперативным данным, и не связывался… Короче говоря, условно-досрочное этому шоферу светило ясным солнышком. И где-то через полгода, отсидев меньше половины срока, скорее всего он уже будет полной грудью дышать вольным воздухом. Кликуха у него была Таксист (куда ж без этого, в этой системе каждой угодившей в нее человеческой единице присваивают новое имя, как в других системах кодовыми именами шифруют агентов). Разумеется, если тесно работаешь с контингентом, то следует знать и клички…

– А ты как тут оказался? – с подозрением спросил Карташ.

Гриневский опять пожал плечами, сказал равнодушно:

– Так ведь стреляли, начальник. Я пальбу услышал, из машины вылез посмотреть, а тут тебя мутузит какой-то хрен с бугра. А второй хрен на мост лезет с «винтарем». Вот и дай, думаю, разомнусь малость.

Алексей хмыкнул.

– И не западло было вертухаю помогать, а?

– А че там, не от воров же помогал, от бичей каких-то беспонятийных.

– Тоже верно. Но если хоть кому расскажешь про то, что здесь случилось…

– Да что я, не понимаю, что ли, начальник.

– Несчастный случай, – сказал Карташ. – Просто два урода пересрались, отмудохали друг друга, один второго из последних своих гадских сил пристрелил да и сам в овраг пал собачьей смертью. Усек?

– Да что я, не понимаю… Свалить бы нам отсюда подобру-поздорову, а?

– И побыстрее, – кивнул Карташ. – Ты на УАЗе?

– Ну.

– Где оставил?

Таксист махнул рукой в сторону дороги на лагерь.

– Разговорчивый ты тип, Гриня, как я погляжу. Подбросишь.

Это был, разумеется, не вопрос и не просьба. Кто ж из вертухаев зэка просить о чем-то будет?

– А как же не подбросить, – наконец-то позволил себе улыбнуться Гриневский. – Я тебя, начальник, по всему поселку ищу – «хозяин» за тобой послал. Задание какое-то есть. А ты на «железку» умотал…

Алексей потер лоб. Так, тут еще и начальник Топтунов на мою голову, блин. Этому-то чего надо? А у меня еще и видок – будьте нате.

Он еще разик глянул через перила, утер кровь с губы, оправил изрядно загвазданную форму и постарался выбросить происшедшее из головы. Все равно тут уже ничем делу не поможешь. Придется искать другие подходы. Сказал ворчливо:

– Ну поехали, чего тогда встал… Сначала в медпункт, потом домой переодеваться, а там уж и к «хозяину» на аудиенцию.

Глава 5
Археология черная и белая

25 июля 200* года, 16:32.

… Уж на что убоги вокзалы в заштатных городишках земли сибирской, но и они выглядят подлинными версалями по сравнению с сооружением, украшенным неказистой табличкой «Парма». Длинный дощатый сарай, одноэтажный и некрашеный, построенный еще в лихие годы ежовщины, судя по почерневшим доскам, – вот вам и весь вокзал. Вокруг здания вокзала в беспорядке разбросаны халупы разной величины, разного предназначения и уж совсем зачуханного вида; между ними, да и вообще где придется, чернеют угольные кучи.

Внутренняя планировка одного-единственного вокзального зала дизайнерских изысков лишена была напрочь: окошко кассы, лавки вдоль стен, овощные ящики в углу, в ящиках журналы за разные годы и из всевозможных мест – кстати говоря, из тех самых мест, откуда родные и близкие приезжали на свидания к своим не поладившим с законом сыновьям, братьям, мужьям и прочим родственникам-полюбовникам…

Пазики, отвозящий родственников к лагерю поселковый автотранспорт, съезжающийся к приходу поезда, автозаки (их, кстати, нынче не было, поскольку сегодняшний поезд изволил прибывать без арестантских вагонов) – все машины, в общем, выстраивались по кругу на пятачке, кой в иных благополучных землях зовется «привокзальной площадью». Здесь же приткнулся и четыреста шестьдесят девятый УАЗ («козел» по-народному, если кто не знает, хотя здесь этот вид автотранспорта никто так называть не осмеливался) грязно-болотного цвета, бывший известным всем местным жителям от мала до велика: практически личный транспорт начальника лагеря Топтунова или «хозяина», как зовут его заключенные, а вслед за ними и все остальные.

Однако шофер сегодня привез на вокзал не «хозяина», а всего лишь старшего лейтенанта Карташа… Впрочем, привез с миссией высокой и ответственной: встретить родное чадо начальника лагеря Топтунова, некую Машу.

Карташ опоздал. А впрочем, не он один. Опоздали почти все встречающие… Хотя, по большому счету, это еще надо разобраться, кто прибыл вне графика: встречающие или поезд, каковой пришел на полчаса раньше, чем ему полагалось. Это в иных краях подобный абсурд недопустим: опоздать – еще куда ни шло, понятно и привычно для нашего государства, но чтобы раньше срока!.. Однако здешние места – во всех отношениях особенные. К конечной станции Парма брошена ветка от узловой станции, одноколейка, без ответвлений, никакого встречного движения. Дошел поезд до Пармы, по пути притормозив у пары-тройки деревень, постоял – и назад. Все.

Два, а иногда три дня ветка отдыхает до следующего поезда. Свернув с магистрали, машинисты гонят изо всех тепловозных сил. Чем быстрее машинист приедет, тем дольше он простоит в Парме. А некоторые – как машинисты, так и помощники – здесь обзавелись, словно моряки в портах захода, зазнобами из числа стрелочниц и диспетчерш…

Дьявол! В убогом зале вокзала на убогих лавках ничего похожего на дочь «хозяина» не сидело. Здесь вообще ничего не сидело, окромя уборщицы. Вот еще хрен на пустом месте! Куда она могла подеваться? Неужели в пазик забралась, вместе с родственниками? Ей же отец должен был объяснить, на чем ее встретят! А пазик уже отъехал, теперь что ж, догонять его, устраивать «Формулу-1» по колдобинам?!

Карташ в сердцах сплюнул, решительно рванул пуговицы на свежеотжатой старушкой Кузьминичной и свежевыглаженной ею же форме и двинулся к выходу, и тут…

– Вы не меня случайно ищете?

Обернулся. Приоткрытая дверь рядом с окошком кассы. Прислонясь, как говорится, к дверному косяку, стоит девушка обозначенного в инструкциях «хозяина» возраста – то есть примерно тех самых восемнадцати лет – и пристально смотрит на него, загадочно улыбаясь.

– Вы – Маша? – выпалил Карташ… и прикусил язык. Бли-ин, в инструкциях ни слова не было сказано, что дочка начальника лагеря окажется такой…

– Так точно, благородный дон, – с игривым поклоном ответила дочь «хозяина». – К вашим услугам.

Карташ собрался. Карташ нашелся. И в грязь рылом не бухнулся. Ответил грамотно, по-гусарски и с почтением – в общем, по-московски ответил. Даже каблуками едва слышно щелкнул, одновременно протягивая букетик снулых хризантем (купленный на собственные шиши, заметьте! – возле входа на вокзал у какой-то старухи, несмотря на июльское тепло закутанной в шубейку), а другой рукой застегивая форму и, тем самым, возвращая себе облик Настоящего Российского Офицера.

– Это я к вашим услугам, сударыня. А также к вашим услугам таежный лимузин, что стоит у фасадной стороны дворца и бьет колесами о землю. А также все богатства этого края – к вашим услугам. Разрешите представиться: старший лейтенант Алексей Карташ, откомандированный лично встретить ваше высочество и, так сказать, препроводить…

Она вскинула брови, демонстрируя удивление. Наигранное, надо полагать. А может, и вправду удивлена? Вряд ли она ожидала, что обитающие в этой глуши лапти при форме ВВ могут завернуть нечто более куртуазное, чем «ладная ты девка, Маша, как я погляжу». Она шагнула за порог, благосклонно приняла цветочки и протянула свободную руку. Не желая выпадать из образа благородного дона тире офицера, Карташ наклонился и дотронулся губами до ее пальчиков, мимолетно вдохнув едва уловимый аромат терпких духов. Черт знает что, мельком подумал он, сцена, достойная великосветского салона, а не зачуханного вокзала посреди тайги. Подняв глаза, он пробежал взглядом по ее лицу, вспомнив при этом, чья она дочь. Ну, в общем-то, пристально вглядевшись, можно обнаружить у этой стройной изящной барышни немало сходства с медвежеподобным «хозяином»: линия подбородка, скажем, рыжина в волосах, глаза, еще что-то, неуловимое…

И вместе с тем, вместе с тем…

Черт возьми, дочурка на поверку оказалась восхитительнейшим хрупким созданием в легком невесомом платьице до острых загорелых коленок, с короткими каштановыми волосами и такой бездонной озерной синью глаз, что Карташу в голову принялась бесцеремонно стучаться простенькая, как местные нравы, мыслишка: на обратном пути отогнать уазик куда-нибудь в придорожные кустики, шофера послать подальше на полчасика и приступить к штурму крепости по всем правилам охмурежа… Нет, загнал он эту мысль на самое донышко сознания, Москву забыл, мудило? Повторить прошлый подвиг хочешь? Если глаз или что другое положишь на эту девку, то тут тебе будет не столица – «хозяин» живьем в землю закопает и скажет, что так и было, без приказа никто и разбираться не станет, куда это пропал старший лейтенант внутренних войск А. Карташ.

Нет, но, бли-ин, как же хороша…

«Хороша Маша, да не наша», – напомнил себе Алексей, силясь заглушить зов плоти. Не время сейчас, у нас другие задачи. За решение которых иные получают заточку в брюхо…

– Сравниваете с отцом? – догадалась она. – Удивлены?

– Удивляюсь, как столь очаровательная юная дама путешествует без почетного эскорта… и даже без багажа, – мигом нашелся Алексей, прогоняя из головы образ убитого Дорофеева.

И тут, как по заказу, в диалог вмешался чей-то насмешливый голос:

 
Я встретил красавицу. Россыпь хрустела,
Брусника меж кедров цвела.
Она ничего от меня не хотела,
Но самой желанной была…
 

В дверном проеме нарисовался еще один доселе незнакомый Карташу персонаж – высокий белобрысый тип, примерно ровесник Алексея, с холодными, цепкими глазами. Одет он был по-туристски: в джинсы и брезентовую куртку. За плечами рюкзак – надо думать, его собственный, а в каждой руке по объемистой сумке – надо думать, набитой вечерними платьями дочурки.

– А вот и эскорт, и багаж. Познакомьтесь: Алексей. А это Геннадий, аспирант исторического факультета Шантарского универа. Гена – мой счастливый попутчик, уж не знаю, как бы я без него управилась со всеми этими тяжестями. И в дороге было веселее. Мы же подбросим его до поселка, правда? – И прибавила, чертовка, с легкой примесью лукавства: – Надеюсь, вы подружитесь.

Геннадий освободил правую руку от сумки, нисколько не покачнувшись от двойной тяжести в левой руке. Ладонь у историка оказалась железной. Силен, однако, кабинетный жук…

– Поражены крепости каменной моей десницы? – усмехнулся аспирант, как бы между прочим, но с явным интересом разглядывая посиневшую после вчерашней драчки губу Карташа и обильно смоченную свинцовой примочкой припухлость на скуле. – Я ж археолог, с лопатой дружу уж сколько лет… Который год полное лето в поле, а поскольку всего лишь аспирант, а не доцент, то копать приходится от утренней зорьки и до самой аж до вечерней… Да и в городе не запускаю себя – за бумагомарательскими-то обязанностями… Кстати говоря, к вам тоже откомандирован на предмет проведения раскопок.

– Вы в одиночку копать будете, да? Али экспедиции уже не в моде? – невинно спросил Карташ.

И вдруг поймал себя на том, что этот турист-супермен его раздражает. И нет никакого желания подвозить его до поселка, нехай сам добирается, вот взять бы и сказать: мол, не положено брать попутчиков на служебной машине… Но как тут откажешь, когда он дорогу помог скоротать самой дочери «хозяина»!

– Я всего лишь должен провести археологическую разведку, – аспирант расплылся в улыбке, продемонстрировав ровный строй прямо-таки американских зубов. – Где, что. Наметить место под разбивку лагеря. В первую очередь мне поручено определиться в целесообразности проведения раскопок.

– А у нас что-то закопано? – искренне, честное слово, заинтересовался Карташ. – Типа могил незаконно расстрелянных в годы культа личности?

– Возьми на дорожку, доча. – Из-за широкой спины аспиранта появилась кассирша Макаровна со свертком из шуршащей бумаги. – Дай-ка я тебе в сумку положу. Пирожки с яблочками лучше меня в Парме никто не печет. А в вашем-то Шантарске так просто забыли, что такое пироги из настоящей печи…

Ну-ну, девочка завоевывает Парму, сказал себе Карташ, мысленно тряхнув головой. Выходит, папашина дочь помимо землекопа успела очаровать еще и старушку, которая мало того что дозволила дожидаться машины в служебном помещении, так еще, конечно, и чаем поила, и пирожков в дорогу дала…

(Та еще старушка, между прочим и к слову говоря. Этого, разумеется, он юной студенточке из Шантарска рассказывать не станет… хотя мог бы, чтобы получила представление об обманчивости видимости. Макаровна, которая сейчас в платочке с цветочками, в вязаной кофте и с очочками на носу, Макаровна, которая смотрится доброй бабушкой, просто-таки обязанной баловать внуков леденцами и баюкать сказками… Так вот именно Макаровна была в молодости более чем удачливой наводчицей, известной по всему Шантарскому краю. Симпатичная, с хорошо подвешенным языком, богато одетая, она ходила по дорогим столичным парикмахерским и домам мод, где убивали дневное время спутницы жизни своих обеспеченных мужей. Она знакомилась с ними – сиречь со спутницами – входила, как говорится, в доверие, под тем или иным предлогом попадала в богатые дома, узнавала распорядок жизни в оных домах, иной раз ей даже удавалось сделать слепки с ключей…

Ну а «работу» по избавлению жилищ от денег и ценностей доделывали ее подельники.

Дальше все просто, как мексиканский сериал.

Две судимости. Вторую отбывала в здешних краях. В лагере у нее случилась настоящая любовь с конвоиром-срочником. За пять месяцев до освобождения забеременела. Срочника перевели куда-то на Брянщину. А его возлюбленная вышла на свободу с чистой совестью – и на сносях. Приехала в Парму, чтобы собраться с мыслями, переждать… и в результате осталась навсегда. Сперва здесь родила, потом устроилась на дорогу, вышла замуж за путейца, родила еще одного, состарилась. Все как у людей. И Макаровна – далеко не самая легендарная из местных бабушек. Контингент тут такой, что кого ни возьми – есть свой заворот в биографии…)

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное