Дэвид Брин.

Война за возвышение

(страница 50 из 52)

скачать книгу бесплатно

   – Да. Действуют несколько агентов: бактерии, грибки, плесень. Как только это стало ясно, немедленно были приняты контрмеры. Потребуется время, чтобы обработать все зараженные поверхности созданными нами организмами, но успех несомненен. Постепенно это станет легкой помехой.
   «Постепенно, – с горечью думал адмирал. – Как доставляют этих агентов?»
   Кваку достал из кармана кусок материала, напоминающего кожу и перевязанного тонкими нитями.
   – Когда наши машины начали падать в горах, мы проконсультировались у Библиотеки и расспросили местных жителей. Раздражающие вторжения переносчиков спор постоянно случаются на континенте с приходом зимы, поэтому мы на них не обратили внимания.
   – Однако сейчас приходится считать, что горным повстанцам удалось заразить этих переносчиков спор микроорганизмами, разрушающими наше оборудование. К тому времени, как мы это обнаружили, зараза распространилась повсеместно. Очень изобретательный заговор.
   Адмирал расхаживал по мостику.
   – Насколько велик, насколько серьезен, насколько катастрофичен ущерб?
   Снова низкий поклон.
   – Заражена треть нашего наземного оборудования. Две защитные батареи космопорта не смогут действовать в течение десяти планетных дней.
   – Десять дней!
   – Как вы знаете, мы больше не получаем запасных частей из дома.
   Адмиралу не следовало напоминать об этом. И так уже большинство маршрутов, ведущих к Гимельхаю, перекрыто приближающимися армадами, которые теперь терпеливо разряжают мины в окрестностях Гарта.
   И мало того – два других сюзерена объединились против адмирала. Они ничего не могли сделать, чтобы предотвратить сражение, если адмирал решит сопротивляться, но они отказали ему в религиозной и административной поддержке. И это уже начинает сказываться.
   Напряжение усилилось. В голове адмирала пульсировала боль.
   – Они заплатят! – закричал сюзерен. – Будь прокляты эти ограниченные святоши и счетчики яиц!
   Сюзерен Луча и Когтя вспомнил великий флот, который он привел в эту систему. Но уже давно Повелители Насестов отозвали большую часть кораблей для выполнения других заданий. И теперь, наверно, многие из этих кораблей превратились в дымящиеся руины на бесконечных галактических маршрутах.
   Чтобы избавиться от таких мыслей, адмирал стал обдумывать, как потуже затянуть петлю вокруг сопротивляющихся горных повстанцев. Ну, по крайней мере, хоть это кончится.
   Пусть тогда Институт возвышения попробует установить нейтралитет священного Церемониального Холма на планете, охваченной пламенем войны!
   При таких обстоятельствах снаряды часто летят не туда, «случайно» падают на города или даже на нейтральную почву.
   Какая жалость! Конечно, нужно будет выразить соболезнования.
Но таковы капризы войны!


   Больше не нужно скрывать свои сердечные желания или сдерживать чувства. Неважно, что детекторы чужаков могут уловить его психическое излучение. И так известно, где его можно будет найти в свое время.
   На рассвете, когда восток постепенно светлеет и за тучами встает солнце, Утакалтинг шел по покрытым росой склонам, посылая во все стороны все свое состояние.
   Чудо, случившееся несколько дней назад, оживило куколку его души. Он считал, что там царит вечная мерзлота, но теперь снова появились молодые побеги. И люди, и тимбрими считают величайшей силой любовь. Но кое-что следует сказать и об иронии.
   «Я живу и кеннирую мир прекрасным».
   Он вложил все свое мастерство в глиф, который поплыл, тонкий и светлый, над волнующимися щупальцами. Оказаться в этом месте, совсем рядом с тем, где вынашивались его планы… ощутить на собственной шкуре, как все его розыгрыши обернулись против него же и принесли ему все желаемое, но таким поразительным способом…
   Рассвет окрасил зимний ландшафт – берег моря, обнаженные сады, покрытые брезентом суда. Воды залива покрыты полосами пены. Но солнце греет.
   Утакалтинг думал о вселенной, такой странной, такой причудливой, полной опасностей и трагедий.
   Впрочем, и сюрпризов тоже.
   «Сюрприз… благословение, говорящее нам, что все реально, – он расставил руки, словно пытаясь обнять весь мир, – даже те из нас, кто обладает самым богатым воображением, не могут себе представить все полностью».
   Он не освобождал глиф. Тот высвободился как будто сам по себе и поднялся, против воли утреннего ветра, поплыл туда, куда несет его случай.

   Потом длительные совещания с главным испытателем, Каултом, Кордвайнером Эпплби, постоянные просьбы посоветовать, как лучше. Он пытался не разочаровать их.
   В полдень Роберт Онигл отвел его в сторону и снова предложил бежать.
   Молодой человек хотел вырваться из заключения на Церемониальном Холме и вместе с Фибеном напасть на губру. Все знали о борьбе в горах, и Роберт стремился помочь Атаклене.
   Утакалтинг сочувствовал ему.
   – Ты недооцениваешь себя, если думаешь, что тебе это удастся, – сказал он молодому человеку.
   Роберт замигал.
   – Как это?
   – Военные-губру теперь хорошо знают, насколько опасны вы с Фибеном.
   И, возможно, благодаря моим скромным усилиям меня тоже включили в этот список. Зачем, по-твоему, они держат здесь усиленный патруль, когда силы им явно нужны в другом месте?
   Он указал на корабль, который методично патрулировал территорию Института. Несомненно, даже линии снабжения энергетических установок охлаждающими жидкостями сторожат сложные и дорогие боевые роботы. Роберт предложил было использовать самодельные глайдеры, но враг и это предвидел.
   Он получил хороший урок.
   – Мы помогаем Атаклене по-другому, – говорил Утакалтинг. – Показываемся врагам, делая вид, что замышляем контрудар. Пугаем существа, которые получают по заслугам: у них нет чувства юмора.
   Выражение лица Роберта не изменилось. Но Утакалтинг с радостью отметил созданный молодым человеком глиф, простой вариант кинивуллуна, и рассмеялся. Очевидно, Роберт научился этому – можно сказать, заслужил знания – у Атаклены.
   – Да, мой необычный приемный сын. Мы должны внушать губру уверенность, что мальчишки сделают то, что они обычно делают.
   Позже, на закате, Утакалтинг неожиданно вышел из темной палатки.
   Снова посмотрел на восток, щупальца его развевались, искали.
   Где-то, получив очередное сообщение, напряженно мыслит, ищет выход его дочь. И теперь она так сосредоточена, словно это вопрос жизни и смерти.
   Прошло несколько мгновений, и связь оборвалась. Однако Утакалтинг миновал свою палатку, прошел немного в сторону и откинул клапан палатки Роберта. Тот, с искаженным светящимся экраном лицом, оторвался от чтения.
   – Мне кажется, я нашел способ убраться отсюда, – сказал Утакалтинг. – По крайней мере на время.
   – Давайте, – отозвался Роберт.
   Утакалтинг улыбнулся.
   – Разве я когда-то не говорил тебе – а может, твоей матери, – что все начинается и кончается Библиотекой?


   Положение ужасное. Никак невозможно достичь консенсуса, и сюзерен Праведности в полной растерянности перед разверзающимися все время препятствиями.
   Сюзерен Стоимости и Бережливости отчужденно ушел в себя. Управление без соответствующего руководства продолжается по инерции.
   А третья их составляющая, их мощь и мужество, сюзерен Луча и Когтя, даже не откликается на просьбы о встрече. Он одержимо придерживается курса, который не только может погубить их, но и опустошить всю эту хрупкую планету. Если это случится, ущерб для уже подорвавшего к себе доверие клана гуксу-губру окажется невосполнимым.
   Но что может сделать сюзерен Праведности? Повелители Насестов, занятые своими, более близкими их сердцу делами, ничего не могли посоветовать. Они рассчитывали на экспедицию, на единство триумвирата, на его мудрость. Но Слияние пошло не тем путем, совершенно неправильно. И теперь рассчитывать на его обобщенную мудрость не приходится.
   Сюзерен Праведности пребывал в печали и безнадежности. Не просто отчаяние капитана корабля, севшего на мель. Нет, это горе священника, обреченного на святотатство.
   Огромная и личная потеря затрагивает самую суть его древнего народа.
   Правда, теперь под его белым оперением красный цвет. Но царица губру, которая достигла этого без радостного согласия и поддержки остальных, находится на особом положении. С ней не разделяют удовольствие, честь, славу.
   Честолюбивые надежды сюзерена осуществились, но впереди он видит только горький путь одиночества. Сюзерен Праведности сунул клюв под крыло и по обычаю своего народа негромко заплакал.


   – Растения-вампиры, – подытожила Лидия Маккью.
   Она стояла вместе с двумя морскими пехотинцами, покрытыми одним слоем маскирующего вещества. Предположительно оно должно защитить от обнаружения инфракрасными лучами и вражескими детекторами.
   «Растения-вампиры? – подумала Атаклена. – И правда, подходящая метафора».
   Она вылила с литр ярко-красной жидкости в темную воду лесного пруда, где сотни крошечных растений слились в одной из вездесущих питательных передаточных станций.
   По всей округе на полянах совершался тот же простой ритуал. Атаклена вспомнила волшебные сказки волчат про магические обряды в заколдованных лесах, про тайные заклинания. При случае надо будет рассказать отцу об этой аналогии.
   – Действительно, – сказала она лейтенанту Маккью. – Мои шимпы почти всю свою кровь отдали для наших целей. Очевидно, есть более безобидные методы, но у нас нет времени.
   Лидия хмыкнула и кивнула. Земная женщина все еще боролась сама с собой. По логике вещей понятно, что, если бы майор Пратачулторн оставался в лагере, результаты были бы катастрофическими. Весь ход событий доказал правоту Роберта и Атаклены.
   Но лейтенант Маккью не могла так легко отринуть присягу. Женщины совсем недавно подружились, они часами делились своими переживаниями и мыслями о Роберте. Но теперь правда о мятеже и похищении майора Пратачулторна пропастью легла между ними.
   Красная жидкость струилась между корешками. Подвижные лианы уже впитывали новое вещество.
   Не было времени на сантименты, надо было любыми способами осуществлять идею, родившуюся на основании данных Сильвии. «Гемоглобин. У губру есть детекторы, настроенные на резонанс с главным содержимым крови землян. И такие чувствительные приборы, конечно же, невероятно дорогие!» Надо найти способ противостоять новому оружию, иначе Атаклена рисковала оказаться последним разумным существом в горах. Единственно возможное решение ужасающее и воочию доказывало притязания нации на своего представителя. Теперь ее партизаны обескровлены от слабости, едва держатся на ногах и даже сменили ее прозвище: называли ее не генералом, а графиней, и скалили при этом зубы.
   К счастью, еще оставалось несколько специалистов-шимпов, в основном помощников Роберта при выведении микроорганизмов, разрушающих технику врага. Они помогали в спешных экспериментах.
   «Связать молекулы гемоглобина с веществами, которые двинутся по лианам. Новая комбинация должна им понравиться, и надо молиться, чтобы лианы поскорее разнесли вещество по всему лесу».
   Появился посыльный и что-то прошептал лейтенанту Маккью. Лидия, в свою очередь, обратилась к Атаклене.
   – Майор почти готов, – сказала смуглая женщина. А потом небрежно добавила:
   – И наши разведчики докладывают о приближающихся воздушных кораблях.
   Атаклена кивнула.
   – Здесь мы закончили. Давайте разделимся. Ближайшие часы покажут.


   – Есть! Мы регистрируем сосредоточение, собрание, сборище наглого врага. Волчата бегут в предполагаемом направлении. Мы должны ударить, обрушиться, уничтожить!
   Детекторы ясно показывали тропы в лесу. Сюзерен Луча и Когтя отдал приказ, и отборная бригада солдат Когтя обрушилась на небольшую долину, устроив ловушку противнику.
   – Мне нужны пленники, заложники, заключенные. Я должен их допросить!


   Приманка оказалась неуловимой. Наживка состояла из едва обнаруживаемого потока молекул, проходящих через сложную сеть лесных растений. Вообще майор Пратачулторн сомневался даже, что молекулы здесь присутствуют. Сложно в это поверить. Он чувствовал себя одураченным, организуя засады вокруг прудов в безлюдной лесной долине.
   Но было что-то обнадеживающее, почти поэтическое в этой ситуации. И если трюк подействует, сегодня его ждет упоение битвы.
   Ну а если нет, он удовлетворится тонкой шеей чужака, чего бы это ему ни стоило, даже если под угрозой карьера и жизнь.
   – Фенг! – крикнул он одному из пехотинцев. – Шевелись! – Капрал тут же проверил, не стерт ли маскировочный слой на коже, придававший ей болезненный зеленоватый оттенок. Новый материал приготовили быстро, надеясь блокировать резонанс гемоглобина, который улавливают детекторы врага, выслеживая землян под покровом лесной листвы. Конечно, возможно и то, что их сведения об этих устройствах ошибочны. Пратачулторну приходилось полагаться только на слова шимми и этой проклятой тим…
   – Майор! – прошептал кто-то. Это солдат-шимп, выглядевший нелепо в окрашенной зеленым шерсти. Он делал жесты со ствола дерева. Пратачулторн понял и взмахнул руками в обе стороны.
   «Ну, – подумал он, – должен признать: некоторые из шимпов становятся неплохими солдатами».
   Серия звуковых ударов сорвала листву, за ней последовал рев приближающихся воздушных кораблей. Они пронеслись над небольшой долиной над самыми вершинами деревьев, следуя с компьютерной точностью согласно изгибам местности. И в назначенный срок солдаты Когтя и сопровождающие их роботы высыпали из продолговатых военных транспортов в джунгли и окружили намеченную рощу. Деревья здесь уникальны: они насыщены химическими соединениями, которые издалека привнесли вездесущие лианы. Но на этот раз лианы доставили и дополнительное соединение. То, что было извлечено из вен землян.
   – Стойте, – прошептал Пратачулторн. – Подождите здоровых парней.
   И действительно – вскоре все ощутили воздействие приближающихся мощных гравитационных полей. На горизонте показался крейсер губру, он завис в нескольких сотнях метров. Вот цель, достойная всех жертв. До сих пор не было известно, где появится этот крейсер. Снаряды повстанцев – хорошее оружие, но они громоздки, их нужно устанавливать заранее. А здесь очень важна внезапность.
   – Ждите, – шептал майор, глядя на приближающийся корабль. – Не спугните его.
   Внизу солдаты Когтя уже начинали отчаянно чирикать, не обнаружив врага. Не было даже штатских шимпов, которых можно было бы захватить и допросить. В любой момент солдаты могут догадаться. Но майор Пратачулторн по-прежнему повторял:
   – Подождите еще минуту…
   Но тут один из стрелков-шимпов, должно быть, потерял терпение.
   Неожиданно на противоположном склоне долины сверкнула молния. За ней последовали еще три разряда. Пратачулторн пригнулся и закрыл голову.
   Яркое сияние словно проникло в его череп, оно распространялось изнутри. Волны deja vu то чередовались с приступами тошноты, и на мгновение майору показалось, что необычное поле поднимает его над лесным суглинком. И тут ударила взрывная волна.
   Прошло какое-то время, прежде чем он поднял голову.
   Приходилось вглядываться в тучи пыли и песка, мимо упавших деревьев и разорванных лиан. Осталось лишь обожженное опустошенное пространство там, где несколько мгновений назад висел крейсер губру. Дождь раскаленных докрасна обломков падал, поджигая лес, распространяя лесной пожар.
   Пратачулторн улыбнулся. Он пустил в воздух ракету – сигнал наступления.
   Часть стоявших на земле вражеских транспортов была повреждена ударной волной. Но три поднялись в воздух и с ревом устремились в сторону нападавших – мстить. Их пилоты и не догадывались, что теперь им противостоят морские пехотинцы с Земли. Поразительно, что может сделать в умелых руках трофейное сабельное ружье. Вскоре на дне долины появились еще три обгорелых пятна.
   Снизу надвигались мрачные шимпы, и скоро началась схватка, кровавая битва лазерами и огнестрельными пистолетами, самострелами и арбалетами.
   И когда дело дошло до рукопашной, Пратачулторн понял, что они победили.
   «Я не могу оставить местным все заслуги», – подумал он. И присоединился к преследованию. Арьергард губру отчаянно пытался прикрыть отступление выживших. И долго потом уцелевшие шимпы рассказывали, как светло-зеленые бородатые фигуры в набедренных повязках раскачивались на ветвях и, вооруженные ножами и гарротами, нападали на солдат Когтя. Их, казалось, невозможно остановить, и действительно, ничто живое не устояло перед ними.
   Поврежденный боевой робот, который ожил после частичного самовосстановления цепей, сделал вывод о связи между гибелью сил губру и этим ужасным существом, которое с радостью рвется в бой. А может, просто произошло замыкание и механизм взорвался.
   А майор Пратачулторн осуществил свою мечту: со свирепой улыбкой он сжимал горло пернатого врага, который не имел права появляться на этой планете.


   «Здорово», – подумала она, когда запыхавшийся посыльный-шимп радостно известил о полной победе. По всем критериям это самая значительная победа повстанцев. «В каком-то смысле сам Гарт стал главным нашим союзником. Его раненая, но еще могучая жизненная цепь».
   Губру привлекли молекулы гемоглобина, который переносили с места на место соки вездесущих лиан. Откровенно говоря, Атаклена удивилась, что их наспех подготовленный план сработал. Этот успех доказывает, как глупо полагаться только на сложные механизмы.
   «Теперь нужно решить, что делать дальше».
   Лейтенант Маккью, дослушав донесение, встретилась взглядом с Атакленой. Две женщины на мгновение ощутили единство.
   – Мне надо идти, – сказала наконец, Лидия. – Нужно передислоцироваться, собрать брошенное оборудование и вооружение… Теперь я командую.
   Атаклена кивнула; она не могла заставить себя оплакивать майора Пратачулторна. Но признавала его силу воли и видела в нем настоящего человека-воина.
   – Как по-твоему, где они ударят в следующий раз? – спросила она.
   – И гадать не буду. Теперь их метод обнаружения не действует. Они, видимо, торопятся. – Лидия задумчиво нахмурилась. – Точно, что флот теннанинцев на пути сюда? – спросила она.
   – Представители Института возвышения передали это на открытой волне.
   Теннанинцы летят за своими новыми клиентами. И как часть договора, заключенного с моим отцом и Землей, они обязались помочь изгнать губру из этой системы.
   Атаклена все еще не пришла в себя от удивления, насколько точно сработал план ее отца. Когда начался кризис, примерно один год Гарта назад, стало ясно, что ни Земля, ни Тимбрим не смогут помочь далекой колонии. А большинство «умеренных» галактов так медлительны и рассудительны, что трудно рассчитывать на их вмешательство. Утакалтинг надеялся одурачить теннанинцев и заставить их выполнить эту работу, столкнуть врагов Земли друг с другом.
   План удался, превзойдя все ожидания, потому что вмешался еще один фактор, ранее неизвестный Утакалтингу, – гориллы. Неужели их массовый поход на Церемониальный Холм был вызван обменом с'устру'туунами, как она вначале решила? Или главный испытатель Института справедливо заметил, что сама судьба позволила новой расе клиентов объявить о себе в нужном месте и в нужное время? Атаклена каким-то образом чувствовала, что есть здесь много непонятного, которое, возможно, никто и никогда не поймет.
   – Итак, теннанинцы явятся, чтобы изгнать губру. – Лидия, казалось, не знала, как вести себя в такой ситуации. – Значит, мы победили? Я хочу сказать, что губру не смогут долго им сопротивляться. То есть, даже если бы они остались сильны в военном отношении, губру настолько упали в глазах галактики, что теперь и умеренные примут нашу сторону и мобилизуются.
   Проницательность земной женщины впечатляет. Атаклена кивнула.
   – В их ситуации можно только вести переговоры, но для этого требуется трезвый ум. Боюсь, что военные-губру ведут себя иррационально.
   Лидия вздрогнула.
   – Такой враг гораздо опаснее рационального противника. Он не действует вразрез с собственными интересами.
   – Последняя депеша моего отца сообщает, что губру раскололись, – сказала Атаклена. Передачи с территории Института служили для повстанцев теперь лучшим источником информации. Роберт, Фибен и Утакалтинг передавали по очереди, поддерживая дух повстанцев и вызывая сильное раздражение захватчиков. – Будем исходить из предположения, что они окажутся несговорчивыми. – Женщина – морской пехотинец вздохнула. – Если мнение галактики для них Ничего не значит, они могут применить против Гарта космическое оружие. Нам лучше как можно сильнее рассеяться.
   – Гм, да. – Атаклена кивнула. – Но если они используют огнеметы или адские бомбы, все погибнет; нам просто не скрыться от этих снарядов. – Я не командую вашими войсками, Лейтенант, но я предпочла бы смерть в смелом бою, который прекратил бы безумие раз и навсегда, чем жизнь, головой в песок, как ваши земные устрицы.
   Несмотря на серьезность положения, Лидия Маккью улыбнулась. Иронично сверкнули края ее простой ауры.
   – Страусы [17 - английские слова «oysters», устрицы, и «ostriches», страусы, внешне похожи]. Большие птицы, которые называются страусы, прячут головы в песок. А теперь расскажите мне, что вы задумали.


   Теннанинец Буоулт максимально раздул свой гребень и пригладил блестящие локтевые иглы, прежде чем выйти на мостик большого военного корабля «Огонь Атанаса». Здесь, у огромного экрана, на котором яркими точками отмечались диспозиции флотов, его ждала делегация людей. Глава делегации, пожилая женщина, у которой щупальца волос кое-где еще сохраняли цвет солнца, вежливо поклонилась под точно рассчитанным углом. Буоулт ответил таким же наклоном верхнего туловища. И жестом указал на экран.
   – Адмирал Альварес, я полагаю, вы сами можете убедиться, что последняя из вражеских мин обезврежена. Я готов передать в галактический Институт Цивилизованных Войн сообщение, что интервенция губру в эту систему ликвидирована путем force majeur [18 - обстоятельства, при которых договор утрачивает силу (фр.)].
   – Приятно слышать, – сказала женщина. Ее человеческая улыбка – оскал – один из тех знаков, которые интерпретировать легко. Легендарная Элен Альварес, весьма опытная в галактических отношениях, прекрасно сознавала, какой вызывает у многих эффект этот знак волчат. И сознательно решила использовать его.
   Что ж, такое тонкое поведение приемлемо в сложной игре переговоров. Буоулт был достаточно честен, чтобы признать, что он тоже прибегает к подобным приемам. Иначе зачем бы ему раздувать свой гребень перед приходом на мостик?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное