Дэвид Брин.

Война за возвышение

(страница 1 из 52)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Дэвид Брин
|
|  Война за возвышение
 -------

   Джейн Гудолл, Саре Харди и всем остальным, кто помогает нам учиться понимать.
   И Дайан Фосси, которая умерла, чтобы красота и стремление к совершенству жили.


   Англик – язык, обычно используемый потомками земных людей, шимпанзе и дельфинов.
   Атаклена – дочь посла тимбрими Утакалтинга. Командующая нерегулярной армией Гарта.
   Библиотека – древнее собрание знаний. Одно из оснований цивилизации пяти галактик.
   Болджер, Фибен – эколог-неошимпанзе, лейтенант колониальной милиции.
   Буруралли – предыдущая раса, получившая лицензию на Гарт; недавно возвышенная раса, регрессировавшая и чуть не уничтожившая планету.
   Возвышение – древний процесс, во время которого старшие космические расы путем генной инженерии вводят новые виды в галактическую культуру. В уплату за это раса «клиентов» служит «патронам» в течение определенного договором срока. Статус галактической расы определяется, в частности, тем, кто был ее патроном и сколько у нее клиентов. Волчата – члены расы, достигшей космического статуса без помощи патронов. Галакты – старшие космические расы, руководящие сообществом пяти галактик. Большинство из них становятся «патронами», продолжающими древнюю традицию возвышения.
   Гартлинг – мифический абориген Гарта, крупное животное, пережившее катастрофу, вызванную буруралли.
   Губру – псевдоптичья галактическая раса, враждебная землянам.
   Джонс, Гайлет – «шимми», специалист в галактической социологии.
   Обладает неограниченными правами на порождение потомства («белая карта»).
   Руководитель городского восстания.
   Ифни – «бесконечность», или леди Удача.
   Каулт – теннанинский посол на Гарте.
   Маккью, Лидия – офицер морской пехоты землян.
   Матиклуанна – покойная мать Атаклены.
   Мел – термин англика, обозначающий человека-мужчину.
   Нагалли – раса, бывшая патроном буруралли и заплатившая дорогую цену за преступления своих клиентов. Онигл, Меган – планетарный координатор на переданной людям в лицензию планете Гарт.
   Онигл, Роберт – капитан колониальной милиции Гарта и сын планетарного координатора.
   Pan argonostes – видовое название неошимпанзе, расы возвышенных клиентов.
   Пратачулторн, майор, – офицер земной морской пехоты.
   Сильвия – неошимпанзе, обладающая «зеленой картой».
   Синтиане – одна из немногих галактических рас, дружески настроенных по отношению к землянам.
   Соро – старшая галактическая раса, враждебная по отношению к землянам.
   «Стремительный» – космический корабль с экипажем из дельфинов, совершивший важнейшее открытие в космосе далеко от Гарта.
Последствия этого открытия и привели к кризису.
   Сэр – почтительное обращение к старшим землянам независимо от пола.
   Сюзерен – один из трех главнокомандующих силами вторжения губру; каждый сюзерен правит в своей области: религией, управлением и армией.
   Политика губру определяется путем консенсуса всех троих. Каждый сюзерен является кандидатом на получение пола (сексуальности) и на трон.
   Танду – исключительно алчная старшая галактическая раса, враждебная по отношению к землянам.
   Теннанинцы – одна из фанатичных галактических рас, участвующих в настоящем кризисе. Педантичная, но в то же время известная своим чувством юмора.
   Тимбрими – галакты, известные своей приспособляемостью и своеобразным чувством юмора. Друзья и союзники Земли.
   Tursiops amicus – видовое название возвышенных неодельфинов.
   Утакалтинг – посол тимбрими на колониальной планете Гарт.
   Фем – термин англика, обозначающий человека-женщину.
   Шен – термин англика, обозначающий самца-неошимпанзе.
   Шимми – термин англика, обозначающий самку-неошимпанзе.
   Шимп – термин англика, обозначающий представителя расы неошимпанзе (самца и самку).


   Гир-трансформация – поток гормонов и энзимов, позволяющий тимбрими быстро изменять свою физиологию; за это приходится расплачиваться.
   Зуноур-тзун – глиф, обозначающий, что еще очень многое нужно познать.
   Кеннинг – способность воспринимать (кеннировать) глифы и волны эмпатии.
   Кинивуллун – глиф, обозначающий: «так поступают мальчики».
   Кухуннагарра – глиф продолжительной неопределенности.
   К'чу-нон – тимбримийское слово, обозначающее волчат без патронов.
   К'чу-нон кранн – армия волчат.
   Ла'тстун – уединение парами.
   Л'иут'тсака – глиф, выражающий презрительное отношение ко Вселенной.
   Луррунану – глиф проникновения, предназначенный для того, чтобы вызвать подозрение.
   Нахакиери – глубочайший уровень эмпатии, на котором тимбрими может иногда воспринимать тех, кого любит.
   Нутуранау – глиф, помогающий ослабить гир-реакцию.
   Паланк – пожатие плечами.
   Риттитис – глиф сострадания детям.
   Сиртуну – раздраженный вздох.
   Сиулф-куонн – предчувствие розыгрыша.
   Сиулф-та – радость от решенной головоломки.
   С'устру'тун – ребенок, добившийся от родителей желаемого.
   Тив'нус – тщетность общения.
   Тотану – уход от реальности, вызванный страхом.
   Тутсунуканн – глиф ожидания чего-то ужасного.
   Ту'флук – неоцененная шутка.
   Усунлтлан – защитная сеть при близком контакте с кем-то другим.
   Форнелл – глиф неуверенности.
   Фсу'устурату – глиф сочувственного веселья.
   Ш'ча'куонн – зеркало, показывающее, как тебя видят другие.


   «Удивительно, как незначительная планета может приобрести такое большое значение».
   Между башнями Столицы напряженное движение, оно совсем рядом с закрытым хрустальным куполом правительственного паланкина. Но ни звука не проникает внутрь, ничто не отвлекает чиновника Стоимости и Бережливости, который сосредоточен только на голографическом изображении небольшой планеты, медленно поворачивающейся на расстоянии его покрытой пухом руки.
   Чиновник видит яркие моря и острова, похожие на россыпь драгоценностей, все это сверкает отраженным светом звезды за пределами экрана.
   «Если бы я был одним из богов, которых воспевают легенды волчат…» – думает чиновник. Кончики его крыльев вздрагивают. Такое ощущение, что достаточно протянуть коготь и схватить…
   Но нет. Эта нелепая мысль доказывает, что чиновник слишком много времени провел, изучая врага. Безумные представления землян оказались заразительными.
   Пушистые помощники неслышно суетятся поблизости, расчесывают крылья и яркий торк к предстоящей встрече. Чиновник не обращает на них внимания.
   Воздушные корабли и летающие баржи расступаются, потоки машин тают при виде яркого прожектора правительственного экипажа. Такой статус приличествует только монарху, но внутри паланкина все проходит незамеченным, тяжелый клюв чиновника устремлен только к голографическому изображению.
   «Гарт. Многократная жертва».
   Очертания коричневых континентов и мелких ярких морей смазываются под каруселью грозовых туч, обманчиво белых и мягких на вид, как плюмаж губру.
   Только вдоль одной цепи островов – и в единственном месте на краю самого крупного континента – горят огни нескольких небольших городов. В остальном планета кажется нетронутой, ее озаряют только редкие молнии.
   Цепочка кодовых символов раскрывает мрачную правду. Гарт – бедная планета, с большой угрозой для жизни. Иначе почему бы на нее дали лицензию волчатам и их клиентам? Галактические институты давно списали ее.
   «А теперь, несчастный мирок, ты избран местом для войны».
   Для практики чиновник Стоимости и Бережливости думал на англике, зверином удобоваримом языке земных созданий. Большинство губру считает изучение чужих языков пустым времяпрепровождением, но сейчас увлечение чиновника как будто себя оправдывает.
   «Наконец. Сегодня».
   Паланкин проплыл путь между башнями Столицы, и прямо перед ним возникло гигантское здание. Арена Собраний, местонахождение правительства всех кланов губру.
   Нервная дрожь предчувствия пробежала по голове-гребню чиновника до самых крыльев, вызвав щебечущие жалобы помощников-кваку. Как они, спрашивается, могут закончить прихорашивать белые перья чиновника, отполировать его длинный крючковатый клюв, если он не сидит неподвижно?
   – Сознаю, понимаю, уступаю, – снисходительно ответил чиновник на стандартном галактическом языке номер три. Эти кваку верные существа, и им позволяется небольшая дерзость. И чиновник снова вернулся мыслями к маленькой планете Гарту.
   «Это наиболее уязвимый передовой пост землян… его легче всего захватить и превратить в заложника. Поэтому военные настаивают на операции, хотя мы заняты одновременно в других уголках космоса. Это будет тяжелый удар по волчатам, и мы сможем заставить их подчиниться и передать то, что нам нужно».
   Наряду с военными план поддерживает церковь. Стражи Праведности заявили, что вторжение запятнает честь наступающих.
   Остается гражданская служба – третий столп насеста власти. И вот здесь консенсус нарушился. Руководители чиновника из отдела Стоимости и Бережливости возражали. План слишком рискован, заявили они. И слишком дорог. Но насест на двух основаниях не устоит. Должен быть достигнут консенсус. Должен быть компромисс.
   «Наступают времена, когда риск для гнезда неизбежен».
   Гороподобная Арена Собраний превратилась в утес обработанного камня, закрывающий полнеба. Открылось пещерообразное отверстие и поглотило паланкин. С негромким гулом гравитика маленького экипажа отключилась, поднялся навес. У подножия посадочной площадки уже ждала толпа губру с нормальными белыми плюмажами взрослых бесполых.
   «Они знают, – подумал чиновник, разглядывая их правым глазом. – Знают, что я уже не принадлежу к их сообществу».
   Другой глаз чиновника в последний раз посмотрел на бело-синий шар.
   Гарт.
   «Скоро, – подумал чиновник на англике. – Мы скоро встретимся».

   Арена Собраний полна ярких цветов. И каких цветов! Всюду королевской расцветки перья, алые, янтарные, мышьяково-синие.
   Два четвероногих слуги-кваку раскрыли церемониальный портал перед чиновником Стоимости и Бережливости, который на мгновение остановился и зашипел в благоговении перед великолепием Арены. Сотни насестов тянулись вдоль стен, отделанных дорогой древесиной, привезенной с сотни планет. На насестах во всем своем царском великолепии стояли Повелители Насестов народа губру.
   Как бы хорошо он ни подготовился к сегодняшней встрече, чиновник почувствовал, что глубоко тронут. Никогда не приходилось ему видеть одновременно столько цариц и принцев!
   На взгляд чужака, мало что отличало чиновника от его повелителей. Все они высокие, стройные потомки нелетающих птиц. Внешне только ослепительная окраска оперения отличает Повелителей Насестов от их остального народа. Но гораздо существеннее внутренние отличия. Это Царицы и принцы, обладающие полом и правом приказывать. Ближайшие Повелители Насестов повернули в сторону острые клювы, чтобы одним глазом смотреть на чиновника Стоимости и Бережливости, который исполнял быстрый семенящий танец ритуального унижения.
   «Какие цвета!» Эти королевские цвета вызвали поток гормонов, в груди чиновника росла любовь. Древний инстинктивный ответ, но никогда ни один губру не предлагал отказаться от него. Даже после того, как губру научились вмешиваться в наследственность и вышли в космос. Те, кто достигает предела желаний – цвета и пола, стоят неизмеримо выше, и ими должны восхищаться белые и бесполые.
   Это и значит быть губру.
   И это хорошо. Это образ жизни.
   Чиновник заметил еще двоих губру с белыми плюмажами, которые вошли через соседние двери. Они присоединились к чиновнику на центральной платформе и вместе заняли низкие насесты перед собранием Повелителей Насестов. У того, что справа, серебряная одежда, а на белом горле полосатый торк жречества.
   У кандидата слева оружие и стальные когти офицера армии. Окраска концов перьев указывает на его звание – полковник.
   Два губру с белыми плюмажами не смотрели на чиновника. И он никак не показывал, что видит их. Тем не менее он ощутил внутреннюю дрожь. «Нас трое».
   Президент Собрания – престарелая царица, чье некогда яркое оперение теперь стало бледно-розовым, – распушила перья и раскрыла клюв. Акустические устройства Арены автоматически усилили ее голос. Она чирикнула, призывая к вниманию. По обе стороны царицы и принцы смолкли.
   Президент Собрания подняла тонкую, поросшую пушком руку. И начала раскачиваться и напевать. Один за другим остальные Повелители Насестов присоединялись к ней, и скоро все собрание синих, янтарных и алых фигур раскачивалось вместе с ней. И из царского собрания донесся низкий диссонирующий стон.
   – Зуууун…
   – С незапамятного времени, – зачирикала Президент на протокольном галактическом-три, – с начала нашей славы, еще до того как мы стали патронами, даже еще до того, как мы были возвышены в разумную расу, мы всегда искали равновесия.

     Собравшиеся пели не в унисон.
     Равновесие – где на суше летит ураган,
     Равновесие – где раскинулся вод океан,
     Равновесие – наш великий, великий план.

   – Еще когда наши предки были предразумными животными, еще до того, как наши патроны-гуксу нашли нас и возвысили к знаниям, еще до того, как мы научились говорить и пользоваться инструментами, мы уже познали мудрость, умели принимать решения, достигать консенсуса, любить.

     – Зууун…
     – Наши предки, полуживотные… знали, что мы должны выбрать… должны выбрать троих…
     Одного – охотиться и смело наступать!
     Другого – искать справедливости и защищать!
     Третьего – опасность предотвращать!

   Чиновник Стоимости и Бережливости ощущал близкое присутствие двух других кандидатов, знал, что они так же возбуждены, так же захвачены ожиданием. Нет большей чести, чем быть избранным в число трех, как избраны они.
   Конечно, всех молодых губру учат, что это наилучший способ. Какая еще раса умеет так объединять политику и философию с любовью и продолжением рода? Эта система сослужила хорошую службу народам и кланам на протяжении многих веков. Она привела их на высоты власти в Галактике.
   «А теперь может привести на край гибели».
   Возможно, святотатственно даже так думать, но чиновник Стоимости и Бережливости не мог не спрашивать себя: а может, другой способ, если его хорошо изучить, все же лучше? Он прочел все, что мог, о системах управления: об автаркии и аристократии, о технократии и демократии, о синдикатах и мериократии. Не может ли один из этих способов дать преимущество при выборе пути в опасной вселенной?
   Возможно, такие мысли – проявление неуважения, но именно благодаря способности к нетрадиционному мышлению Повелители Насестов отобрали чиновника для исполнения новой роли. В предстоящие месяцы кто-то из трех должен сомневаться. Такова всегда роль Стоимости и Бережливости.

   – Так мы достигаем равновесия. Так мы обретаем консенсус. Так мы разрешаем конфликт.
   – Зууун! – согласились собравшиеся царицы и принцы.
   Многочисленные переговоры сопровождали выбор каждого из кандидатов: одного от военных, одного от священников и одного из гражданской службы.
   Все сработало хорошо, и из предстоящего слияния выйдут новая царица и два принца. И вместе с новой генетической линией для расы, с новыми зародышами возникнет и новая политика, как концентрация их взглядов. Так должно кончиться. Но начало – другое дело. Обреченные на любовь в будущем, все трое на старте станут соперниками. Соревнующимися.
   Ибо возможна только одна царица.

   – Мы посылаем троих с жизненно важной миссией. Миссией завоевания.
   Миссией принуждения.
   – Мы посылаем их также для поиска единства… поиска согласия… поиска консенсуса. Они должны объединиться в наше тревожное время.
   – Зууун!
   В этом хоре слышалось стремление Собрания к единству, к концу разногласий. Три претендента должны провести из множества сражений клана гуксу-губру лишь одно. Но, очевидно, Повелители Насестов возлагают на них особые надежды.
   Слуги-кваку преподнесли каждому кандидату сверкающие кубки. Чиновник Стоимости и Бережливости высоко поднял кубок и начал пить. Жидкость казалась золотым огнем. «Первый глоток царского напитка…»
   Как и ожидалось, вкус этот ни с чем не сравним. И три плюмажа кандидатов уже засверкали обещанием цвета.
   «Мы будем сражаться вместе, и в этом слиянии один из нас станет янтарным. Один станет синим».
   И один, самый сильный, тот, кто предложит лучшую политику, получит высшую награду.
   «Эта награда будет моей». Говорят, все организовано заранее.
   Осторожность побеждает в будущем консенсусе. Тщательный анализ покажет невозможность альтернатив. – Вы выступите, – пела президент Собрания. – Вы три новых сюзерена нашей расы и нашего клана. Вы выступите и победите. Выступите и унизите волчат-еретиков. – Зууун! – соглашалось собрание.
   Президент опустила клюв на грудь, словно неожиданно обессилела. И новый сюзерен Стоимости и Бережливости услышал, как она тихо добавила:
   – Вы выступите и сделаете все, чтобы спасти нас…


   Пусть поднимут нас на плечи. И мы увидим земли обетованные, земли, откуда пришли и куда идем.
 У.Б.Йитс


   Никогда за все то время, что Фибен Болджер жил здесь, на сонном посадочном поле Порт-Хелении не было такого движения. Столовая гора, нависающая над заливом Лепикал, дрожала от оглушающего инфразвукового рева двигателей. Столбы пыли закрывали стартовые шахты, но это не мешало зевакам собираться за оградой и наблюдать за оживлением. Обладающие зачатками пси-восприятия могли сообщать, какой корабль собирается стартовать. Волны неопределенности, вызванные пробивающейся гравитикой, заставляли зрителей мигать: потом огромный космический корабль прорывал дымку и исчезал в затянутом облаками небе.
   Шум и пыль вызывали раздражение. Особенно плохо тем, кто стоит на самом посадочном поле, тем более не по своей воле.
   Фибен с удовольствием оказался бы где-нибудь в другом месте, желательно в пивной, где можно заказать пинту анестетической выпивки. Но этому не бывать.
   Он цинично наблюдал за лихорадочной деятельностью.
   «Мы – тонущий корабль, – подумал он. – И крысы говорят adieu».
   Все, способное подняться в космос и пройти через переход, покидало Гарт с неприличной поспешностью. И скоро посадочное поле опустеет.
   «Пока не появится враг… кем бы он ни был».
   – Ш-ш-ш, Фибен. Перестань ерзать!
   Фибен посмотрел направо. Шимп справа от него выглядит таким же недовольным, как он сам. Форменная фуражка Саймона Левина потемнела над надбровными дугами, где из-под ее края выбивались влажные курчавые завитки. Взглядом Саймон молча просил Фибена выпрямиться и смотреть вперед.
   Фибен вздохнул. Он знал, что должен попытаться стоять смирно.
   Церемония отбытия значительных лиц почти закончена, а член почетного караула не должен горбиться.
   Но взгляд его продолжал устремляться к южному краю плоской вершины, далеко от коммерческого вокзала и улетающих торговых кораблей. Здесь виднелся неровный ряд незамаскированных тусклых металлических предметов, с легко различимым контуром военных кораблей. Вокруг суетились техники, готовя детекторы и щиты кораблей к предстоящей битве. Время от времени корабли начинали мерцать.
   Фибен гадал, решило ли наконец командование, в каком корабле полетит он. Наверно, полуобученные пилоты колониальной милиции будут бросать жребий, чтобы решить, кто полетит на самых ветхих из этих военных машин, купленных недавно по сниженной цене у пролетавшего ксатинни, торговца металлоломом.
   Левой рукой Фибен оттянул тугой воротник мундира и почесал густые волосы под ключицей. «Старое не обязательно плохое, – напомнил он себе. – По крайней мере знаешь, что твоя тысячелетней давности лохань выдержала уже много ударов».
   Большинство из этих побитых разведчиков участвовало в боевых действиях на звездных линиях, когда еще человечество и не слышало о галактической цивилизации… когда оно еще даже не начало играть с пороховыми ракетами, обжигая пальцы и распугивая птиц на своей родной Земле.
   Эта мысленная картина заставила Фибена улыбнуться. Не самая почтительная мысль о расе твоих патронов. Но люди вырастили его народ не для почтительности.
   «Черт побери, как чешется этот обезьяний костюм! Голые обезьяны, как и люди, могут это выдерживать. Но мы ведь волосатые, это не для нас!» Но церемония отлета синтаинского консула как будто подходит к концу.
   Свойо Шочухун, этот напыщенный шар из шерсти и усов, заканчивает прощальную речь, обращенную к обитателям планеты Гарт, людям и шимпам, которых оставляет на произвол судьбы. Фибен снова почесал подбородок.
   Поскорее бы этот воздушный шар забрался в катер и убирался бы с планеты, если так торопится.
   Сосед локтем ударил его в ребра. Саймон настойчиво прошептал:
   – Выпрямись, Фибен. Ее милость смотрит сюда.
   Меган Онигл, седовласый планетарный координатор, поджала губы и покачала головой, глядя на Фибена.
   «Дьявольщина!» – подумал он.
   Сын Меган Роберт был однокашником Фибена в маленьком университете Гарта. Фибен изогнул бровь, словно хотел сказать, что он не напрашивался на эту сомнительную честь. И если люди хотят, чтобы их клиенты не чесались, не нужно было возвышать шимпанзе.
   Но все же поправил воротник и постарался выпрямиться. Внешность и форма очень много значат для галактов, и Фибен знал, что даже низкий неошимп должен достойно исполнить свою роль, иначе земной клан потеряет лицо.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное