Дэвид Брин.

Риф яркости

(страница 32 из 48)

скачать книгу бесплатно

   – По-настоящему его охраняют роботы – как будто нам нужно чего-то опасаться. Ро-кенн разрешил мне и Ранну осмотреться, пока он разговаривает с вашими мудрецами, готовя их к тому, что случится.
   Ларк остановился так внезапно, что следующему пилигриму в цепочке пришлось свернуть, чтобы не наткнуться на него. Он взял Линг за локоть.
   – О чем ты говоришь? Что должно случиться? В улыбке Линг были следы прежнего сарказма.
   – Ты хочешь сказать, что еще не догадался? О, Ларк. Подумай о совпадениях.
   Две тысячи лет сунеры разных рас живут на этой планете, ссорясь друг с другом и медленно регрессируя. Потом приходят люди, и все меняется. Хотя, когда вы начинали, вас было мало и вы были беспомощны, скоро ваша культура стала самой влиятельной на планете.
   Затем, спустя несколько поколений после вашего появления, неожиданно из земли поднимается чудо, этот руководящий дух, который вы все почитаете.
   – Ты имеешь в виду Яйцо, – сказал он, наморщив лоб.
   – Совершенно верно. Неужели ты считаешь все это случайным? Или что патроны могли забыть вас?
   – Наши патроны. – Ларк нахмурился. – Ты хочешь сказать… ты намекаешь на то, что ротены все время знали…
   – О полете “Обители”? Да! Ро-кенн объяснил нам это сегодня утром, и теперь все приобретает смысл! Даже наше прибытие на Джиджо не случайно, дорогой Ларк. О, часть нашей миссии – поиск достойных предразумных, которые могли бы присоединиться к нашему клану. Но прежде всего мы явились за вами. Потому что эксперимент завершен!
   – Эксперимент? – Ларк испытал мгновенную потерю ориентации.
   – Тяжелое испытание для вашей маленькой ветви человечества, заброшенной и забытой – так вы считали – на этой варварской планете. Звучит жестоко, но дорога возвышения нелегка, когда раса должна достичь высот, запланированных патронами.
   У Ларка в голове все смешалось.
   – Ты хочешь сказать, что наши предки должны были оказаться на Джиджо? Как часть испытания, которое… должно было как-то нас преобразовать? И Яйцо тоже – часть заговора ротенов…
   – Часть замысла, – поправила Линг. Голос ее звучал возбужденно и приподнято. – Великого замысла, Ларк. Теста, который вы выдержали великолепно, как мне сказали. Это ужасное место старалось перемолоть вас, пригнуть, а вы становились все сильнее, умнее и благороднее.
   А теперь пора вернуть преуспевший отросток на главный ствол, чтобы он помог человечеству расти, процветать и успешней отвечать на вызовы опасной вселенной.
   Улыбка ее была полна веселья и радости.
   – О, Ларк, когда я разговаривала с тобой в последний раз, я думала, что, может быть, мы возьмем с собой несколько человек, когда улетим.
   Но новость гораздо более значительная и радостная, Ларк.
Летят корабли. Множество кораблей! Пора всем вам вернуться домой.


   Изумление!
   Новость пронеслась по нашим восковым полостям, острыми парами удивления отогнав торжественный рисунок/резонанс Яйца.
   Мы/я/мы/я/мы/я… не могу коалесцировать как Аскс. Не могу думать о новостях без сознания единства.
   Худшие слухи прошлого месяца, распространявшиеся недовольными урскими вождями и раздражительными серыми королевами, утверждали, что люди могут покинуть Джиджо, улететь со своими небесными родичами и оставить остальные пять загнивать и быть проклятыми.
   Но даже эта темная угроза оставляла нам одно утешение.
   Единственную надежду.
   Яйцо.
   Теперь нам говорят
   (не верьте этому!)
   (но как?),
   что святой овоид никогда не принадлежал нам! Он всегда принадлежал только людям! И у него была двоякая цель: вести землян к величию и одновременно смягчать, приручать остальных пять!
   Укрощать остальные расы, чтобы люди были в безопасности во время своего краткого пребывания на Джиджо.
   Но все превосходит оскорбительная “доброта”: ротены говорят, что яйцо будет оставлено нам в качестве прощального дара.
   Оставлено как игрушка,
   как безделушка,
   как благодарность за наши старания.
   Оставлено, чтобы позорить всех нас!
   Помолчите, мои кольца. Помолчите. Проявите справедливость. Погладьте испарениями капли воска. Вспомните.
   Разве Лестер Кембел не казался в таком же отчаянии, как и все остальные?
   Разве все мудрецы не договорились скрыть новость? Уменьшить вред, который причинят слухи?
   Бесполезно. Сейчас подслушивавшие граждане убегают, передавая преувеличенные версии того, что услышали, распространяя яд по цепочке паломников, разбивая объединявший нас ритм.
   Однако мы чувствуем в могущественных ротенах блаженное неведение того, что что-то неправильно!
   Неужели это и значит быть богом? Не сознавать вреда, который ты причинил?
   Инфекция распространяется по извилистой тропе. Песня поклонения прерывается, распадается на множество дюжин встревоженных индивидов.
   Теперь с моего/нашего самого высокого кольца мы видим впереди новое беспокойство, оно распространяется с переднего края процессии. Эти две волны тревоги сталкиваются, как волны на бурном озере, перекатываются друг через друга в пене шума.
   – Путь перекрыт, – кричит запыхавшийся посыльный, торопясь передать известие по всей цепочке. – Дорогу преграждает веревочный барьер с лозунгами!
   НЕТ ПРЕСТУПНОМУ СВЯТОТАТСТВУ
   НЕ ПОДПУСКАЙТЕ НЕБЕСНУЮ ГРЯЗЬ
   МЫ НЕ ПОЗВОЛИМ НАСМЕХАТЬСЯ НАД ДЖИДЖО!
   Это может быть только делом рук фанатиков.
   Наш сердечник охвачен раздражением. Какое подходящее время выбрали фанатики для своего выступления!
   Мы, мудрецы, должны сами увидеть. Даже Вуббен торопится. И мои нижние сегменты с трудом поспевают за ним. Ро-кенн вдет со спокойным изяществом и кажется невозмутимым.
   Но все же, мои кольца, неужели мы видим перемены в ауре Ро-кенна? Через свой реук мы замечаем несоответствия частей его лица, словно внешнее спокойствие ротена маскирует внутреннюю сумятицу.
   Неужели реук способен столько прочесть в чужаке, с которым мы познакомились только сегодня? Или это потому, что у меня один из немногих старых реуков, уцелевших от прежних дней? Или мы увидели это потому, что треки настроены на сохранение внутреннего единства?
   Впереди – вызывающие лозунги.
   Наверху – на вершинах утесов храбрая (но глупая) молодежь размахивает оружием.
   Внизу – Фвхун-дау гулким голосом просит изложить их требования.
   Их ответ? Гулко разносится по каньонам и парящим фумаролам требование – чужаки должны улететь! Или испытают на себе месть величайшей силы Джиджо.
   ?!!
   Фанатики угрожают ротенам Яйцом?
   Но разве ротены не утверждают, что великий овоид явился по их приказу?
   На лице ротена появляется выражение, которое можно истолковать как холодный интерес. Он считает угрозы фанатиков блефом.
   – Увидим ли мы, что имеет силу, чтобы подкрепить их требования? – спрашивает звездный бог. – Сегодня вечером Яйцо и Джиджо будут свидетельствовать о нашей силе.
   Лестер и Вуббен просят сдерживаться. Но Ро-кенн не обращает на них внимания. По-прежнему улыбаясь, он приказывает роботам по обе стороны барьера схватить удерживающие лозунги столбы. Наверху предводительница мятежников вытягивает свою длинную шею, выкрикивая угрозы на просторечном диалекте, призывая проснуться тайные силы Джиджо. Очистить наглый мусор пламенем.
   Молодая предводительница – прекрасная актриса. Она топает копытами и предсказывает ужасные наказания. Наши самые доверчивые кольца на мгновение даже начинают верить ей…
   верить…
   верить…
   Что происходит?
   Что… происходит?
   Какие впечатления
   проникают
   теперь
   внутрь
   быстрей, чем тает воск?
   Какое
   возникает
   сознание,
   которое охватывает
   кольцо
   за кольцом
   так что все события
   становятся равными
   во времени
   и в значении?
   Что происходит?
   …двойная молния очерчивает множество дюжин паломников, их тени бегут от белого пламени…
   …жалуется разорванный металл… разлетается… рушатся пылающие обломки…
   …образы уничтожения… две дымящиеся груды… еще мусор, который предстоит собрать и утопить в море…
   Другими пятнами-глазами я/мы вижу удивление и ужас на лице Ранна, небесного человека.
   …аура Ро-кенна разрывается противоречиями… словно одно кольцо треки охвачено радостью, а другое корчится от гнева…

   А теперь и нечто новое разрывает прежние впечатления.
   …зрительными пятнами на противоположной стороне мы первым замечаем огненное копье…
   …обжигающая яркость поднимается по западной стороне неба… прямо от Поляны Собраний…
   …земля под нами дрожит…
   …истинный звук появляется чуть позже, разносится в разреженном воздухе, приносит нам низкий стон, подобный грому!
   Наконец события замедляются настолько, что наши вращающиеся испарения могут с ними сравняться. Окружающее воспринимается цельно и последовательно. А не разорванно и параллельно.
   Успокойтесь, мои кольца.
   Неужели мы видим двух уничтоженных роботов, которые пытались разрушить барьер фанатиков?
   Неужели мы были оглушены страшным взрывом за нами? На Поляне Собраний?
   То, что было упорядоченным паломничеством, превращается в толпу. Небольшие группы бегут вниз, к пыльной, освещенной луной завесе, оставленной краткой вспышкой. Люди для безопасности держатся вместе, цепляясь за своих оставшихся хунских и квуэнских друзей, в то время как другие квуэны и множество уров презрительно кричат сверху, выкрикивают угрозы.
   Ро-кенн не идет, а едет на платформе между двумя оставшимися роботами. Он спешно говорит что-то в небольшой прибор и с каждым мгновением приходит все в большее возбуждение. Его человеческие слуги находятся в шоке.
   Женщина – Линг – держит за руку Ларка, нашего молодого человека-биолога. Утен предлагает подвезти их, и они взбираются на его широкую серую спину. Все трое исчезают на тропе вслед за Ро-кенном.
   Ум-Острый-Как-Нож сжато предлагает везти эту груду колец, этого Аскса!
   Могу ли я/мы отказаться? Фвхун-дау уже несет Вуббена на своих сильных чешуйчатых руках. Человек-мудрец тянет г'кека, чтобы оба могли быстрей спуститься и посмотреть, что случилось.
   Мы голосуем и большинством колец принимаем предложение. Но после нескольких дуров торопливой квуэнской скачки раздаются требования пересмотра результатов голосования! Но мы продолжаем висеть, цепляясь за панцирь и жалея, что не пошли пешком.
   Проходит время в напряжении, издеваясь над нашими бесполезными догадками. Тьма поглощает мудрость. Блестящие звезды словно смеются над нами.
   Наконец на вершине утеса мы расталкиваем окружающих, чтобы бросить взгляд.
   Способны ли вы почувствовать это, мои кольца?
   Объединившись в шоке, я вижу дымящийся кратер, полный искореженного металла. Святилище, в котором Ро-кенн и небесные люди жили среди нас много недель. Их погребенная крепость – теперь огненные развалины.
   Действуя с хладнокровной решительностью, Ур-Джа и Лестер Кембел призывают добровольцев, которые могли бы спуститься в дымную яму и, рискуя собственной жизнью, предпринять героическую попытку спасения. Но кто может выжить в таких разрушениях? Можно ли найти кого-нибудь живым?
   У нас у всех возникает одна и та же мысль. У всех членов Шести. У всех моих колец.
   Кто усомнится теперь в силе Яйца? Или в ярости оскорбленной планеты?


   С каждой новой найденной песней словно раскрываются двери, как будто старинные мелодии способны разворачивать целые пласты времени. Самые ранние воспоминания, те, что крепчевсего привязаны к музыкальной фразе или стихотворной строчке. Особенно быстро уносят его в детство колыбельные.
   Теперь он помнит свою мать, как она поет ему в безопасности теплой комнаты, поет баллады о мире, полном справедливости и любви, – сладкую ложь, которая помогает укрепить характер, хотя позже он и узнает правду о горькой, смертельно опасной вселенной.
   Несколько причудливых песенок позволяют вспомнить бородатых близнецов, двух братьев, которые много лет выполняли роль отца в его семейной паутине, пару неизлечимых шутников, которые постоянно заставляли всех шестерых детей хохотать над их шутками и добродушными проделками. Снова и снова повторяя самые простые стихи, он обнаруживает, что почти понимает игру слов – настоящий прорыв. Он знает, что это детский, инфантильный юмор, но смеется и смеется над старинной отсебятиной, пока слезы не начинают течь по щекам.
   Ариана Фу проигрывает для него новые записи, и некоторые вызывают поток новых воспоминаний: он заново переживает возбуждение от оперетт и мюзиклов, которые любил в юности. Чисто человеческая форма искусства, которая позволяет смягчить напряжение, когда человек вместе с миллионами других молодых мужчин и женщин пытается овладеть высокомерной наукой цивилизаций, более древних, чем самые яркие звезды.
   Он испытывает острую боль, вспоминая то, что когда-то принадлежало ему. Большинство слов и фактов остаются чуждыми, непостижимыми, даже имя его матери, да и его собственное тоже, но он по крайней мере начинает ощущать себя живым существом, личностью с прошлым. Человеком, чьи действия когда-то имели значение для остальных. Кем-то, кого любили.
   И музыка – не единственный ключ! Другой предлагает бумага. Когда приходит настроение, он хватает карандаш и увлеченно рисует, покрывая страницу за страницей, подчиняясь стремлению рисовать, хотя и знает, что для этого нищего народа каждый листок – сокровище.
   Когда замечает, что Прити украдкой пишет простое линейное уравнение, с радостью обнаруживает, что понимает!
   Математика никогда не была его любимым языком, но теперь он обнаруживает ее привлекательность. Очевидно, цифры не покинули его, как это сделали буквы.
   Он испытывает новое чувство, когда его лечит Пзора, эта груда похожих на пончики колец, которой он вначале так боялся. Странное единство, которое так же отличается от слов, как день от ночи. Лишенный речи, он словно лучше способен понимать оттенки запахов и прикосновений Пзоры. Щекотливое мерцание, вызванное постоянно меняющимися испарениями целителя, пронизывает тело. И снова его руки движутся словно по своей воле, отвечая на вопросы-запахи Пзоры на уровне, который он способен только смутно постичь.
   Слова не нужны, чтобы понять иронию. Существа точно такого вида когда-то были его смертельными врагами – он знает это, ему не нужно это вспоминать. Они враги всего его рода. Как странно, что он столь многим обязан этой груде испускающих запахи колец.
   Все эти трюки и сюрпризы позволяют проникнуть в его опустошение слабым лучам надежды, но лучшим способом возврата к тому, кем он был когда-то, все же остается музыка. Когда Ариана Фу предлагает ему инструменты на выбор – они выложены в стеклянной витрине, – он берет самый простой, с которым можно экспериментировать, выуживать новые мелодии; находить новые ключи к запертым дверям.
   Первые неуклюжие попытки посылать несогласованные звуки по извилистым проходам этого странного храма книг, спрятанного под каменной крышей. Он продолжает упорные старания и высвобождает новые детские воспоминания, но вскоре обнаруживает, что более поздние мелодии высвободить труднее. Возможно, в последующие годы у него было меньше времени на музыку, так что она слабее ассоциируется с событиями.
   С событиями, которые привели к огненной катастрофе в этом ужасном болоте.
   Воспоминания есть, он знает это. Они по-прежнему приходят к нему во сне, как приходили в бреду, впечатления от обширных пустых пространств. Невыполненные жизненно важные задания. Товарищи, которых он забыл и стыдится этого.
   Склонившись над инструментом с сорока шестью струнами, он извлекает одну-две ноты, стремясь найти ключ, какую-то мелодию или фразу, которые могли бы прорваться сквозь нагромождения в мозгу. Чем больше этот ключ уклоняется, тем уверенней он знает, что ключ существует.
   Он начинает подозревать, что ему нужно искать не человеческие песни, а что-то совершенно иное. Что-то одновременно знакомое и вечно чуждое.
   Этой ночью ему несколько раз снится вода. Это кажется вполне естественным, так как Сара дала ему понять, что завтра они уплывают на пароходе, оставляют эти полные книг залы и направляются в горы, где приземлился звездный корабль.
   Новое плавание на корабле может объяснить эти смутные образы воды.
   Позже он узнает правду.



   Идя по тропе, ведущей вниз, по тропе избавления, знайте, что вы ищете.
   Вы хотите отъединиться от предназначения своего клана, уйти от своих союзников, от патронов, которые дали вашей расе речь, разум и звездные полеты.
   Вы говорите, что в первый раз они потерпели неудачу. Кто-то другой должен получить новый шанс принять вас и попытаться снова.
   В этой игре есть благородство. Благородство и смелость.
   Но не ждите благодарности от тех, кого вы отвергли.
 Свиток Изгнания


   День настал. После всех наших фантазий, подготовки и бесконечных деталей вот наконец мы вчетвером стоим перед открытым люком “Мечты Вуфона”.
   – Лучше бы построили плот, – нервно говорит Гек, и статическое электричество ее ближайшего колеса заставляет волосы на моей ноге встать дыбом. – Могли бы все лето плавать по рекам – без посторонних. И рыбачили бы.
   Я гипервентилировал свой горловой мешок, как будто насыщение его тканей кислородом способно помочь там, куда мы направляемся! К счастью, Тиуг дал каждому из нас легкое успокоительное, что объясняет спокойствие Ур-ронн.
   – Я не смогла бы плыть на плоту, – ответила Ур-ронн ровным невыразительным голосом. – Я бы промокла.
   Мы все повернулись, посмотрели на нее и все – каждый по-своему – расхохотались. Клешня свистел, Гек гоготала, а я урчал, пока не стало больно. О Ур-ронн, что за характер!
   – Ты права, – добавил Клешня. – Гораздо лучший план – воздушный шар с горячим воздухом. Давай уговорим Уриэль все переделать.
   – Заткнитесь вы двое! – отругала нас Гек, и несправедливо: ведь начала-то она. Все мы повернулись к приближающейся Уриэль. За ней в двух шагах шел Тиуг. Маленький неполный треки Зиз, пришедший в себя от тяжелого испытания, уже лежит в предназначенной для него клетке под выпуклым окном “Мечты”.
   – Карты с вами? – Уриэль для надежности сама осмотрела сумку Клешни. Изготовленные по изобретенному людьми способу слоистые листы пластика слишком прочны, долговечны и потому не очень законны. Но мы ведь все равно направляемся в Помойку, так какая разница? Мы изучили курс, указанный Уриэль, и двинемся по нему, как только колеса “Мечты” коснутся илистого дна.
   – Компас?
   Компасы у Клешни и Ур-ронн. Намагниченные колеса Гек не должны помешать, если она не придет в слишком сильное возбуждение.
   – Несмотря на спешку, мы рассмотрели тактику поведения в разных вариантах и провели репетиции. Надеюсь. – Уриэль покачала головой в человеческой манере – это выражение сожаления. – Осталось только одно. Там внизу вы должны отыскать один предмет. Вещь, которую вы должны найти для меня.
   Гек помахала мне глазным стебельком.
   Видишь? Я говорила! сообщила она на языке жестов Галдва. Гек много дней говорила, что должно быть что-то, в чем Уриэль отчаянно нуждается. Какой-то скрытый мотив у всей этой поддержки. Что-то такое, что можем найти только мы одни, с нашей любительской лодкой. Я не обратил внимания на ее хвастовство. Гек слишком часто оказывается права, и нельзя потакать ей, иначе она решит, что это закон природы.
   – Вот что вы должны искать, – сказала Уриэль, показывая нам рисунок так, чтобы никто, кроме нас, не смог увидеть. Колючий предмет с шестью концами, как фигура в детской игре. От двух концов в противоположных направлениях до самых краев листка отходят два длинных щупальца или кабеля. Мне показалось, что это какое-то живое существо.
   – Это артефакт, который нам чрезвычайно нужен, – продолжала Уриэль. – Но еще важнее самого артефакта отходящие от него провода. Вы должны отыскать их и прикрепить к тросу, чтобы мы могли поднять,
   Вот это да! подумал я. Мы четверо придерживаемся современных взглядов и с радостью прочесали бы Помойку в поисках сокровищ, даже вопреки указаниям Свитков. Но чтобы нам приказал сделать это мудрец? Неудивительно, что Уриэль не хочет, чтобы кто-то из стоящих поблизости граждан услышал об этой ереси!
   – Сделаем! – воскликнул Клешня, на мгновение встав на две ноги, чтобы остальными тремя отдать салют. Все остальные уже стояли на рампе. Что нам делать? Воспользоваться этим как предлогом для отказа?
   Ладно, подумал я. Пусть меня привяжут к Яйцу и поют, пока я не сознаюсь.
   Я последним поднялся на борт – если не считать Хуфу, которая проскользнула у меня мимо ног, когда я уже собирался закрыть люк. Я закрутил колесо, и пузырь скинка натянулся, плотно закрыв щели, как замазка между кольцами треки. Закрытая дверь обрезала почти все звуки, слышались только свисты, шепоты, урчания и ворчания четырех испуганных детей, которые начинали понимать, куда их завело стремление подражать людям.
   Потребовался мидур, чтобы убедиться в том, что действуют системы подачи воздуха и устранения влаги. Клешня и Ур-ронн впереди проверяли по списку, Гек испытывала рулевое устройство, а я сидел сзади, и мне делать было совершенно нечего – только поглаживать ручку, которую я пущу в ход, когда “Мечте” понадобится “двигатель”. Чтобы провести время, я гладил Хуфу, а ее острые когти давали необходимое отвлечение, смягчали нервную чесотку внешней поверхности моего сердечника.
   Если мы умрем, пусть Уриэль отправит наши тела домой, подумал я. Может, это была молитва, как те, которые возносят в трудном положении люди. Я читал об этом в книгах. Пусть родители получат мою жизненную кость для вуфинования. Это поможет им в их горе и разочаровании: ведь я неправильно распорядился их любовью.



   Всякий, кто плавал в речном корабле и слушал бас рулевого-хуна, знает кое-что о процессе, который привел хунов к звездам.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Поделиться ссылкой на выделенное