Дэвид Брин.

Риф яркости

(страница 17 из 48)

скачать книгу бесплатно

   И это все? Я могла бы сама доставить послание Хенрика. Не нужно было посылать мальчика в путешествие. Ведь оно могло оказаться опасным.
   Если кто-то и знает о том, что происходит в Риммере, так те, что находятся в этой комнате. Но Сара сдержалась. Взрывники кажутся очень занятыми. К тому же у нее поблизости есть собственный источник информации. И пора туда отправляться.
   Пока Сара читала тонкую стопку страниц – хронология событий и предположения, – доставленную сегодня утром с Поляны Собрания курьером-уром, переписчица Энгрил снова наполнила чашки чаем. Первым чувством Сары было огромное облегчение. До сих пор она не знала, каким угрожающим слухам верить. Теперь ей известно, что приземление в горах прошло без жертв. Все на Собрании в безопасности, включая ее братьев. По крайней мере на время.
   В соседней комнате помощницы Энгрил делали фотостаты чернильных иллюстраций сообщения, а офсетный пресс готовил печатную версию текста. Вскоре экземпляры сообщения появятся в Тареке на досках для объявлений, потом будут развешаны и в окружающих ульях, деревнях и стадах.
   – Преступники! – Сара вздохнула, откладывая последнюю страницу. Она не могла в это поверить. – Преступники из космоса. Из всех возможностей…
   – Эта всегда казалась самой маловероятной, – согласилась Энгрил. Это была полная рыжеволосая женщина, обычно очень оживленная и заботливая, но сегодня такая серьезная и мрачная, какой ее Сара никогда не видела. – Возможно, мы не обсуждали ее, потому что боялись последствий.
   – Но если они явились нелегально, разве это не лучше полиции, которая нас всех арестовала бы? Преступники не могут доложить о нас, не раскрыв собственное преступление.
   Энгрил кивнула.
   – К несчастью, эта логика может быть вывернута наизнанку. Преступники не могут позволить, чтобы мы сообщили о них.
   – Но насколько разумен этот страх? Прошло уже несколько тысяч лет после появления г'кеков, и за все это время был только один прямой контакт с галактической культурой. Древние рассчитали, что пройдет не менее полумиллиона лет до появления очередного робота-зонда и два миллиона до тщательного обследования.
   – Это не так уж долго. Сара мигнула.
   – Не понимаю.
   Старшая женщина подняла чашку, из которой поднимался пар.
   – Еще чая? Дело вот в чем. Вуббен подозревает, что это грабители генов. Если это так, преступление не знает… как же древние это называли? – сроков давности. Сколько бы ни прошло времени, это не избавляет преступников от наказания. Индивиды, участвовавшие в набеге, могут быть давно мертвы, но остается их раса или представляемый ими галактический клан, и могут быть наказаны все – от старейших патронов до самых молодых клиентов. В представлении Великой Библиотеки даже миллион лет – незначительный срок.
Ведь память этой библиотеки в тысячу раз длительней.
   – Но мудрецы считают, что через миллион лет нас здесь не будет! План предков… Свитки…
   – Грабители генов не могут на это рассчитывать, Сара. Это слишком серьезное преступление. Сара покачала головой.
   – Ну, хорошо, допустим, какие-то отдаленные потомки Шести все еще будут здесь, рассказывая туманные легенды о том, что произошло давным-давно. Кто поверит их рассказам?
   Энгрил подняла плечи.
   – Не знаю. Записи свидетельствуют, что среди кислорододышащих кланов пяти галактик есть много ревнивых и враждующих. Может быть, достаточно намека, какой-то детали, чтобы пустить врагов по следу. Получив такой намек, они могут просеять всю биосферу Джиджо в поисках более определенных свидетельств. И раскроют все преступление.
   Сара задумалась. Наступило молчание. В галактическом сообществе величайшие сокровища – биологические, особенно редкие виды, которые иногда обнаруживаются на невозделанных планетах. Виды с искрой, которая называется Потенциалом. Возможностью к Возвышению. Возможностью быть принятыми патронами и получить толчок – путем обучения и генной инженерии, толчок, который необходим для превращения животных в граждан звездной галактики. Этот толчок совершенно необходим, если не верить в легенду землян об одиноком возвышении. Но кто в Пяти Галактиках верит в подобный вздор?
   И дикость, и цивилизация играют свою роль в процессе обновления разумной жизни. Никто не может проделать это в одиночку. Сложные драконовские законы миграции, включая насильственное оставление планет, систем, даже целых галактик, должны дать биосферам время для отдыха и культивирования дикого потенциала. Затем новые расы оцениваются с точки зрения возможности приема согласно законам, которые действуют бесчисленные эпохи.
   Грабители надеялись обойти эти законы. Найти здесь на Джиджо что-нибудь бесценное, причем найти вне законных ограничений и раньше намеченного срока. Но если им повезет, что они могут сделать с найденным сокровищем?
   Увезут брачную пару отсюда, поселят на планете, которую воры контролируют, и будут наблюдать за потомством, подталкивая его с помощью манипуляций с генами, чтобы эти животные заполнили кажущуюся естественной нишу. Потом терпеливо ждать тысячу лет или гораздо дольше, пока не наступит время “найти” сокровища прямо у себя под носом. Эврика!
   – Значит, ты говоришь, – продолжила Сара, – что грабители не захотят оставить свидетелей. Но тогда почему они приземлились здесь, на Склоне? Почему не за пустыней Солнечного Восхода или даже на малом континенте на противоположной стороне Джиджо? Зачем появились прямо посреди нас?
   Энгрил покачала головой.
   – Кто может сказать? Грабители говорят, что им нужен наш опыт и что они готовы за него заплатить. Но в конечном счете платить придется нам.
   Сара почувствовала, как у нее сжимается сердце.
   – Они… они могут убить нас всех.
   – Возможно, ответ не так драматичен. Но этот вариант кажется мудрецам самым практичным.
   – Практичным!
   – С точки зрения грабителей, конечно.
   Сара приняла это спокойно. И подумать только, я мечтала о встрече с галактами, хотела заглянуть в их передвижные библиотеки.
   За дверью в мастерской Энгрил видны были ее работающие помощницы. Одна девушка управляла коэлостатом, большим зеркалом на длинной ручке, которое следует за солнцем, отбрасывая его лучи на копируемый документ. Движущаяся щель направляет этот отраженный свет на вращающийся барабан из драгоценного металла. Барабан вращают двое сильных мужчин. Прихватывая порошок с подноса, барабан делает фотостатические свежие отпечатки рисунков, произведений искусства, чертежей и схем – всего, кроме печатного текста, который дешевле воспроизводить на печатном станке.
   Со времени появления этой технологии на Джиджо ничего более страшного она не печатала.
   – Ужасная новость, – сказала Сара. Энгрил согласилась.
   – Увы, дитя, это еще не самое плохое. Далеко не самое. – Женщина показала на отчет. – Прочти это.
   Дрожащими руками Сара переворачивала страницы. Сама она звездный корабль помнила как расплывчатое пятно, летящее над головой и разрывающее мирную жизнь деревни Доло. На рисунках ясно был виден цилиндр чужаков, еще более страшный в неподвижности, чем в движении. Трудно было поверить в приведенные рядом данные о размерах, полученные инженерами с помощью тайных методов триангуляции.
   Сара перевернула страницу и увидела самих двух грабителей.
   Она в отчаянии смотрела на рисунок.
   – Боже! Энгрил кивнула.
   – Поистине. Теперь ты понимаешь, почему мы задержали печатание нового номера “Новостей”. И так уже горячие головы среди квуэнов и уров и даже некоторые треки и хуны говорят о тайном сговоре людей. Говорят даже о необходимости нарушить Великий мир.
   Конечно, до этого может никогда и не дойти. Если эти чужаки быстро найдут то, что ищут, война между Шестью не успеет разразиться. Но нам, людям-изгнанникам, придется доказать свою верность самым решительным образом – умереть рядом со всеми остальными.
   Мрачное предсказание Энгрил вполне реально. Но Сара посмотрела на женщину и покачала головой.
   – Ты ошибаешься. Это еще не самое худшее. Голос ее звучал хрипло и встревоженно. Энгрил удивленно посмотрела на нее.
   – Что может быть хуже гибели всех разумных существ на Склоне?
   Сара подняла рисунок с изображением мужчины и женщины, несомненно, людей; не подозревая, что их зарисовывает неведомый художник, они высокомерно смотрят на дикарей Джиджо.
   – Наши жизни ничего не значат, – сказала она, ощущая горечь своих слов. – Мы были осуждены с того момента, как наши предки высадили здесь свое незаконное семя. Но эти, – она с гневом потрясла листком, – эти глупцы затеяли древнюю игру, правила которой не знает хорошо ни один человек.
   Они совершат свое преступление, потом убьют, чтобы уничтожить свидетелей, но их все равно поймают.
   И когда это произойдет, истинной жертвой станет Земля.


   Они нашли долину невинных.
   Мы очень старались спрятать их, не правда ли, мои кольца? Отослали их в далекую долину – глейверов, лорников, шимпанзе и зукиров. И тех детей Шести, что явились на Собрание с родителями до того, как этот корабль пронзил наши жизни.
   Увы, все наши попытки оказались тщетными. Робот с черной станции прошел через лес по их теплому следу и нашел святилище, которое оказалось не таким укромным, как мы надеялись.
   Среди наших мудрецов меньше всех удивился Лестер.
   – Они, конечно, ожидали, что мы спрячем самое ценное. И искали глубоко-красный след наших беженцев до того, как он рассеется. – В его печальной улыбке отразилось сожаление, но и уважение. – На их месте я бы поступил именно так.
   Англик – странный язык, в котором сослагательное наклонение позволяет высказывать то, чего не было, но могло бы быть. Мысля на этом языке, я (мое/наше второе кольцо сознания) понял выраженное Лестером невольное восхищение, но мне было трудно перевести это остальным моим/нашим личностям.
   Нет, мудрец-человек не задумал предательство.
   Только путем глубокой эмпатии можем он/мы понять пришельцев.
   Увы, наши враги учились понимать нас гораздо быстрее. Их роботы носились над некогда тайной поляной, записывали, анализировали – потом спускались, чтобы взять образцы клеток или телесных жидкостей у испуганных лорников или шимпов. Затем они пожелали, чтобы мы прислали индивидов каждой расы для изучения, и захотели также познакомиться с нашими устными преданиями. Те г'кеки, которые лучше всех знают зуриков, люди, работающие с шимпанзе, квуэны, чьи лорники выигрывали медальоны на праздниках, – все это “туземные эксперты” должны поделиться с ними своим деревенским опытом. Хотя чужаки говорили мягко и обещали хорошо заплатить (безделушками и бусами?), намекали они и на принуждение и угрозы.
   Наши кольца удивленно вздрогнули, когда Лестер выразил удовлетворение.
   – Они считают, что нашли наши самые ценные секреты.
   – А разве это не так? – пожаловалась Ум-Острый-Как-Нож, щелкая клешней. – Разве наше величайшее сокровище не те, кто зависит от нас?
   Лестер кивнул.
   – Верно. Но мы не могли бы долго скрывать их. Если высшие формы жизни – это то, что ищут пришельцы, они и ожидали, что мы их спрячем.
   Но теперь, если они самодовольны и на какое-то время удовлетворены, мы может отвлечь их от других вещей и воспользоваться возможными преимуществами, которые дают нам – и тем, кто от нас зависит, – слабую надежду.
   – Как это может быть? – спросила Ур-Джа, седая и изможденная, тряся своей полосатой гривой. – Как ты сказал – что мы можем скрыть? Им нужно только задать свои грязные вопросы, и эти нечестивые роботы понесутся, открывая любые тайны копыта и сердца.
   – Совершенно верно, – согласился Лестер. – Поэтому сейчас самое важное – не дать им задать правильные вопросы.


   Придя в себя, он прежде всего подумал, что его похоронили заживо. И теперь он лежит, дрожа то от холода, то от жара, в каком-то забытом, лишенном солнца склепе. В месте, отведенном умирающим или мертвым.
   Но потом он смутно удивился. Разве в каменном склепе может быть так жарко? И откуда этот правильный гремящий ритм, от которого под ним дрожит обитый пол?
   По-прежнему в полусознании, причем веки упрямо отказывались открываться, он вспомнил, как речные хуны поют о жизни после смерти, которая лениво проходит в узком душном месте, где слышен бесконечный рев прибоя, биение пульса вселенной. В прекращающемся бреде эта участь показалась Дверу очень вероятной. Он попытался стряхнуть покровы сна. Казалось, какие-то озорные чертенята колют его своими разнообразными инструментами, причиняя особенную боль пальцам рук и ног.
   Постепенно мышление прояснялось, и он понял, что влажное тепло – это не смрадное дыхание дьяволов. В нем гораздо более знакомый запах.
   Знакома и непрерывная дрожь, хотя эта кажется более сильной и неровной, чем та, которую он привык слышать каждую ночь мальчиком.
   Это водяное колесо. Я внутри плотины!
   Меловой запах заполнил пазухи носа и еще больше оживил память. Плотина квуэнов.
   Просыпающееся сознание нарисовало картину улья с многочисленными помещениями и извивающимися коридорами, заполненного существами с острыми клешнями и зубами. Эти существа переползают через бронированные спины другу друга, и всех их от мутного озера отделяет только одна тонкая стена. Иными словами, он в самом безопасном, самом укромном месте, какое только может придумать.
   Но… как? Последнее, что я помню: я лежу обнаженный под падающим снегом, почти умираю, и ни следа помощи!
   Двер не удивился тому, что жив. Мне всегда везло, думал он, хотя думать так – значит бросать вызов судьбе. Во всяком случае, ясно, что Ифни еще не покончила с ним, у нее еще немало способов увлечь его вниз по тропе удивлений и судьбы.
   Потребовалось несколько попыток, чтобы открыть тяжелые, непослушные веки, и вначале перед глазами все расплывалось. Запоздалые слезы рассеивали и смывали единственный источник света – колеблющееся пламя слева.
   – Ух! – Двер отпрянул от приблизившейся темной тени. Тень неожиданно превратилась в щетинистую морду со сверкающими черными глазами, с высунутым между белыми зубами языком. Стало видно и все существо: гибкая маленькая фигура, черная шерсть, проворные коричневые лапы.
   – А… это ты, – выдохнул Двер, и собственный голос показался ему щекочущим и стылым. Неожиданное движение оживило ощущения, в основном неприятные от многочисленных царапин, ожогов и синяков, и каждый из них кричал о боли и обиде. Двер посмотрел на улыбающегося нура и поправил свою предыдущую мысль:
   Мне всегда везло, пока я не встретил тебя.
   Двер осторожно приподнялся и увидел, что лежит на груде мехов, брошенных на песчаный пол, на котором видны куски костей и раковин. Эти неопрятные остатки резко контрастируют с остальным небольшим помещением – балками, столбами, панелями, все это блестит в тусклом свете свечи, которая мерцает на богато украшенном резьбой столе. Каждая деревянная поверхность носит на себе следы тонкой работы зубов квуэнов, вплоть до угловых кронштейнов, покрытых кружевной, обманчиво крепкой резьбой.
   Двер поднял руки. Пальцы забинтованы, причем слишком хорошо для квуэнов. Досчитав до десяти и видя, что длина пальцев не изменилась, он испытал облегчение, хотя знал, что иногда при обморожении отмирают кончики пальцев, а все остальное остается нетронутым. С трудом сдержал порыв зубами сорвать повязки и узнать немедленно.
   Терпение. Что бы ты сейчас ни сделал, происшедшего не изменить. Колющая – словно от булавок и иголок – боль говорила ему, что он жив и что его тело стремится выздороветь. И это сознание позволяло легче переносить боль.
   Двер откинул меха, чтобы увидеть ноги. Они на месте, слава Яйцу, хотя пальцы ног тоже в бинтах. Если, конечно, они еще есть, эти пальцы. Старый Фаллон много лет ходил на охоту в специальной обуви, после того как едва не погиб на леднике. Тогда его ноги превратились в бесформенные обрубки. Тем не менее Двер прикусил губу и сосредоточился, посылая сигналы, встречая сопротивление и приказывая пальцам ног двигаться. Колющая боль ответила на его усилия, заставив его замигать и зашипеть, но он продолжал пытаться, пока ноги не начали захватывать судороги. Наконец Двер удовлетворенно откинулся. Он смог пошевелить самыми важными пальцами – самым большим и самым маленьким на обеих ногах. Возможно, они повреждены, но он будет ходить и бегать нормально.
   Облегчение подействовало на него, как порция крепкой выпивки. Он даже рассмеялся вслух – четыре коротких резких всхлипа, которые заставили Грязнолапого посмотреть на него.
   – Значит, это тебе я обязан жизнью? Ты побежал на поляну с криком “На помощь?” – выговорил Двер.
   Грязнолапый отшатнулся: нур словно понял, что над ним смеются.
   Перестань, сказал сам себе Двер. Насколько тебе известно, это вполне может оказаться правдой.
   Другие повреждения того типа, который он не раз переживал в прошлом. Несколько ран зашиты ниткой с иглой, нить наложена крест-накрест искусной аккуратной рукой. Двер посмотрел на эту работу и неожиданно узнал ее по прошлому своему опыту. Он снова рассмеялся, узнав своего спасителя по следам, оставленным по всему телу.
   Ларк. Но как он мог узнать?
   Очевидно, брат сумел отыскать дрожащую группу в снегопад и притащить его в одну из квуэнских крепостей в холмах. И если я это пережил, то Рети уж подавно. Она моложе и откусит смерти руку, если та когда-нибудь придет за ней.
   Двер некоторое время удивленно разглядывал бледные пятна на руках. Потом вспомнил. Золотая жидкость мульк-паука – кто-то, должно быть, отлепил ее в тех местах, где она прилипла.
   Ощущение в этих местах было странное. Не вполне оцепенение, скорее сохранение – попытка одолеть время. У Двера появилось необычное впечатление: словно части его плоти моложе, чем были раньше. Возможно, эти участки даже переживут его тело, когда все остальное умрет.
   Но пока я еще не умер, Один-в-своем-роде, подумал он.
   Умер мульк-паук. Теперь он никогда не закончит свою коллекцию.
   Он вспомнил пламя и взрывы. Надо убедиться, что с Рети и глейевером все в порядке.
   – Вероятно, ты не побежишь и не приведешь моего брата? – спросил он у нура, который в ответ только посмотрел на него.
   Со вздохом Двер набросил меха на плечи, потом осторожно встал на колени, преодолевая волны боли. Ларку не понравится, если он порвет эти аккуратные стежки, поэтому он двигался осторожно и вставал, держась рукой за стену. Когда головокружение прошло, он подошел к резному столу и взял свечу в глиняном подсвечнике. Теперь к двери – низкому широкому отверстию, прикрытому занавесом из висячих деревянных пластинок. Пришлось наклониться, проходя через дверь, рассчитанную на квуэнов.
   Налево и направо уходил совершенно темный туннель. Двер выбрал левое направление, потому что здесь туннель шел слегка вверх. Конечно, синие квуэны строят свои подводные крепости по собственной логике. Двер мог заблудиться даже в знакомых коридорах плотины Доло, когда играл в прятки с друзьями по яслям.
   Было болезненно и неловко идти так, чтобы вся тяжесть приходилась на пятки. Вскоре он пожалел о своем упрямстве, которое послало его в странствие, стащило с постели выздоравливающего. Но несколько дуров спустя упрямство было вознаграждено звуками тревожного разговора откуда-то спереди. Двое говорящих явно люди – мужчина и женщина, а третий – квуэн. Не Ларк и не Рети, хотя слышимые урывками голоса кажутся знакомыми. И напряженными. Охотничья чувствительность Двера к сильным чувствам теперь приносила ощущения не менее острые, чем боль обмороженных пальцев рук и ног.
   – …наши народы – прирожденные союзники. Всегда ими были. Вспомните, как наши предки помогли вашим свергнуть тиранию серых…
   – Как мой народ пришел на помощь вашему, когда табуны уров преследовали людей повсюду за пределами крепости Библос? Когда наши крепости укрывали ваших преследуемых фермеров и их семьи, пока их число не выросло настолько, что они смогли сражаться?
   Этот голос, доносящийся из двух или большего количества ножных щелей, как понял Двер, принадлежит квуэнской матроне. Вероятно, главе этой горной плотины. Ему не понравилось то, что он услышал. Задув свечу, он направился в сторону неяркого света, который шел из двери впереди.
   – Вы об этом меня просите? – продолжала матриарх, говоря различными щелями. Тембр ее англика изменился. – Если вам нужно убежище от этой ужасной бури, я и мои сестры предлагаем его. Пять пятерок человеческих поселенцев, наших соседей и друзей, могут привести своих детей и шимпов и других мелких животных. Я уверена, что остальные матери озер в этих холмах поступят так же. Мы будем защищать их здесь, пока ваши преступные братья не улетят или пока не разнесут этот дом в клочья своими могущественными силами, заставив воду озера кипеть от жара.
   Эти слова были настолько неожиданны, настолько не имели контекста в затуманенном сознании Двера, что он не смог их понять.
   Мужчина хмыкнул.
   – А если мы просим большего?
   – Ты хочешь сказать, что вы просите наших сыновей? Их мужества и острых клешней? Их бронированных панцирей, таких прочных и в то же время мягких, как сыр, под ударами буйурской стали? – Свистящие слова матери квуэнов напоминали шипение закипающего котла. Двер насчитал пять перекрывающих друг друга нот: одновременно работали все ножные щели.
   – Это и есть больше, – продолжила она после паузы. – Действительно, намного больше. И ножи из буйурской стали подобны плетям из мягкого бу по сравнению с тем новым, чего мы все боимся.
   Двер остановился за углом, откуда ему были видны освещенные несколькими свечами лица говорящих. Он заслонил глаза, гладя на двух людей: смуглого мужчину со строгим лицом лет сорока с небольшим и коренастую женщину лет на десять моложе, со светлыми волосами, убранными с широкого лба и плотно связанными сзади. Квуэнская матрона слегка покачивалась, подняв две ноги и демонстрируя блеск когтей.
   – Чего нового вы боитесь, достойная мать? – хрипло спросил Двер. Повернувшись к людям, он продолжал: – Где Ларк и Рети? – Он мигнул. – И еще… был глейвер.
   – С ними все в порядке. Они все ушли на Поляну с жизненно важной информацией, – ответила со свистом матриарх-квуэн. – А ты, пока выздоравливаешь, окажешь честь нашему озеру как гость. Меня зовут Зубы-Острые-Как-Нож. – Она наклонила панцирь, оцарапав пол.
   – Двер Кулхан, – ответил он, неловко пытаясь поклониться со скрещенными на груди руками.
   – Как ты, Двер? – спросил мужчина, протягивая руку. – Тебе не следовало вставать и ходить.
   – Я бы сказала, что решать это самому капитану Кулхану, – заметила женщина. – Нам нужно многое обсудить, если он готов.
   Двер уставился на них.
   Дэйнел Озава и… Лена Стронг.
   Ее он знает. В сущности они должны были встретиться на Собрании. Что-то имеющее отношение к глупой мысли о туризме.
   Двер покачал головой. Она использовала слово, необычное и пугающее.
   Капитан.
   – Поднята милиция, – сообразил он наконец, сердясь на то, что слишком медленно соображает.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Поделиться ссылкой на выделенное