Борис Долинго.

Игры третьего рода

(страница 5 из 50)

скачать книгу бесплатно

Всю еду готовили в полевой кухне, стоявшей рядом с вагончиками охраны. Днём пищу подвозили к яме на лошади, а утром и вечером невольники питались возле пакгауза. Прохлаждаться на открытом воздухе не давали за исключением короткого послеобеденного отдыха вповалку у Ямы.

Преднамеренно охрана над заключёнными не издевалась, лишь внимательно смотрела, и если кто-то делал подозрительные движения или начинал слишком далеко отходить в сторону, окрикивала, щёлкая предохранителями оружия.

На ужин подали ту же плохо сваренную кашу, что и утром, и такой же суррогат чая из кипрея. Пока их не заперли в пакгауз, майор ещё раз постарался изучить взглядом каждые мелочи вокруг. В направлении, противоположном тому, куда водили на земляные работы, виднелись заброшенные строения, прикрытые разросшимися кустами и не слишком высокими деревьями. Судя по всему, там располагались старые садовые участки, мимо которых как раз пролегала железнодорожная ветка, по которой доставляли грузы и людей. За садами тянулось метров семьсот покинутой теперь пашни, а дальше тоже лес, спасительный лес.

Вечером уже в толпе у барака Гончаров перебросился словами с другими невольниками, согнанными на земляные работы. Специально он много не говорил (и на то у него были свои соображения), а просто разузнал кое-какие общие моменты.

Все были уставшие и отвечали неохотно, но к удивлению майор выяснил, что новая бандитская власть пока ещё не хватала людей совсем «просто так», всех подряд: большинство сослали сюда именно за какие-то формально объявленные «провинности» перед этой самой властью. Кто-то, например, как Фёдор, не захотел отдать, за здорово живёшь, хлеб, кто-то – какую-то технику и живность. Кого-то забрали, как Пётра, из-за того, что «язык распускал». Сроки наказания тоже устанавливались разными: от двух недель до месяца, так что формально с подобной точки зрения, они являлись заключёнными. Впрочем, в сталинских гулагах тоже все считались заключёнными, а не невольниками.

Охранники заорали, чтобы заканчивали ужин. Гончаров сдал миску и, войдя в пакгауз, лёг на пол подальше от выгребной ямы. Рядом сел, разминая руки и плечи, Исмагилов. Пётр, не настолько привычный к тяжёлой работе, просто повалился на разбросанное по земле сено, которое, надо отдать должное, сменили. Выгребную яму обильно посыпали хлоркой, что сделало атмосферу в бетонной коробке ещё более удушливой.

– Ну, и как ты всё оцениваешь? – спросил Фёдор, словно догадываясь, что Гончаров с самого начала думает о побеге.

– Если честно, хреново! – ответил майор.

Он сдвинулся ближе к Исмагилову, и тот тоже лёг на пол, почти нос к носу с Александром.

– Прежде всего, – сказал шёпотом Гончаров, – условимся так: вслух открыто не болтать. Лобстер, хоть и не ахти какой профессионал, но и не полный идиот, как уже понятно. Вдруг у него тут есть стукачи?

Лежавший рядом Домашников, перевернулся на живот:

– Ну, ты уж прямо этого бандита виртуозом тюремного дела считаешь, – заметил он.

– Бережёного бог бережёт, – напутствовал майор. – Мы уже считали их дурнее себя.

– Ладно, буду иметь в виду, – согласился Пётр.

– А оцениваю я ситуацию, действительно, паршиво, – продолжал Гончаров, отвечая на вопрос Исмагилова. – Вот так, в лоб, есть два варианта: первый – завладеть оружием средь бела дня и дуть, что есть сил, к лесу.

Вариант, сразу скажу, почти дохлый: перестреляют, как зайцев. Остаётся пытаться сбежать ночью.

– А как ты выберешься из барака ночью?! – возразил Пётр. – Засов и замок изнутри не открыть.

– Да, засов надёжный, – кивнул Гончаров, – ночью втихаря выбраться сложно, да и к тому же без оружия уходить в лес не стоит. А днём бежать – слишком много открытого пространства.

– Маленько уточню, – вставил Фёдор. – Если захватить оружие, то можно попытаться вообще перебить всю охрану. Как тебе такой вариант?

– Не годится – не добыть быстро достаточно орудия, – покачал головой майор. – И потом, видел, как охранники располагаются? Пока нас конвоируют, они идут по двое с каждой стороны колонны. Потом трое или четверо всегда патрулируют Яму по верху, и назад к пакгаузу ведут точно также. В какой момент ты собрался обезоружить, и кого? На дороге просто покосят в упор, а если кинуться на того, кто будет рядом с тобой в котловане, то верхние шлёпнут – на дне негде укрыться, да и из вагончиков подмога подоспеет, как пальбу услышат.

– Получается, выхода нет? – скривился Пётр. – Может, восстание поднять? Толпой наброситься?

– Восстание вообще гиблое дело: думаю, мало, кто подпишется на такое. Это меня Лобстер собрался сгноить пожизненно, а большинство здесь на конкретный срок – кто же будет жизнью рисковать? Вы, кстати, тоже, как сами сказали, попали сюда не навсегда.

– Ну, я-то, положим, рискну, – ответил Домашников. – Под бандитами жить не хочется, а терять мне нечего.

– Тебе – да, а ему? – Александр кивнул на Исмагилова. – У него в деревне жена и дети.

– Ну, я, положим, тоже рискнул бы, если продуманно всё сделать, – ухмыльнулся Федя. – Местные охранники всё равно не знают, откуда я: арестовывали меня совсем другие, документов при мне не было. Не найдут! А, вот, если ты потом собираешься с помощью военных из Тюбука очистить местность от этих сволочей…

– Собираюсь! – передразнил Гончаров. – Пока я туда не добрался.

– А я всё равно готов!

– Смотри, – с сомнением покачал головой майор. – Но только, даже если среди здешнего народа нет лобстеровских стукачей, и даже если большинство согласится к нам примкнуть, всё равно те, кто просто не захочет получать пулю в лоб, могут нас банально заложить. Нет, восстание – самый крайний вариант.

– Ну, так и что делать? – скривил губу Пётр.

– Выход бывает всегда, или почти всегда, самое главное – терпение. Чуть присмотреться пока надо. Понимаю, – предупредил Гончаров, видя, что Домашников хочет что-то возразить, – если мы сильно вымотаемся, нам и бежать-то будет тяжело. Но спешка – глупое дело, Подождём ещё немного, а вы не слишком надрывайтесь, делайте вид, что усердно работаете, а сами используйте любую минуту для отдыха. Например, хотя бы идите назад с носилками чуть помедленнее. А теперь давайте спать: утро, как говорится, вечера мудренее.

Глава 3

Два дня ничего не менялось. По заведённому распорядку следовал ранний подъём, скудный завтрак и работа под жарким солнцем, которое, казалось, нарочно вздумало палить столь нещадно.

Майор уже изучил, казалось, каждый метр поверхности по пути, которым их водили к Яме, с закрытыми глазами помнил расположение вагончиков с охраной относительно пакгауза, где держали пленников, мог оценить расстояние до укрытий на местности в каждую сторону, но никакого удобного случая осуществить задуманный побег не подворачивалось.

Фёдор и особенно Пётр заметно приуныли. Гончаров, как мог, старался поддерживать дух товарищей, но сам прекрасно понимал, что ещё неделька работ в подобных условиях – и даже при возникновении подходящей ситуации бежать не будет сил, ни физических, ни моральных.

На четвёртый день их каторги на Яму доставили новую партию заключённых, причём, сразу достаточно большую – пятнадцать человек. Прежних невольников как раз вели на работы, и новеньких, не кормя завтраком, сразу втолкнули в общую колонну. Александр, оказавшись рядом с пожилым человеком, слегка напоминавшим ему Альберта Эйнштейна на виденных когда-то фото, спросил, как тот попал в невольники.

– Боже мой, молодой человек, – Вместо ответа мужчина вскинул глаза к небу, – меня удивляет, что здесь вообще все пока не оказались.

Гончаров усмехнулся.

– А я вас знаю – вы же Гончаров, вы из предыдущего правительства, – продолжал мужчина и, склонив голову, представился: – Альтшуллер, Семён Ефимович, в прошлом режиссёр-документалист местной киностудии.

Майор доброжелательно кивнул:

– Очень приятно, Семён Ефимович. Можете звать меня просто Саша.

– Вы знаете, в чём ваша ошибка? – продолжал Альтшуллер так, словно они прервали некий спор минуты три тому назад. – Ошибка вашего правительства, разумеется! Слишком рано успокоились. Наркоторговцев приструнили – и успокоились. Вы демократии захотели? Сейчас и здесь? Но основы-то для демократии уже нет!

– То есть? – удивился Гончаров.

– Да ведь все экономические отношения после случившегося оказались отброшены в феодальные времена, хотите вы того, или нет! Исчезли современные нам производительные силы, а, значит, и отношения! Таковых в России и ранее не было, а после того, как полный бардак начался – и подавно!

– Да, уж, – покачал головой Гончаров, глядя под ноги, – мы не ждали, что они смогут так резко всё провернуть – ведь, вроде, и силы у нас имелись… Да хоть бандиты-то были бы серьёзными, а то так, шелупень, ни одного авторитета, которого я знал раньше, но даже военных сумели на свою сторону склонить. Нейтралитетом полковника Матвеева там многие были недовольны, а когда полковника грохнули, их и уговорили окончательно. Нет человека – нет проблемы!

– А вы чего хотите? – округлил глаза Семён Ефимович. – У нас всегда было полубандитское государство, а за последние двадцать лет так называемой перестройки оно окончательно оформилось. Хотя вначале тоже демократы, вроде бы, на трибуны вылезали. И что потом? Разве не помните? Что ни губернатор – так или бывший номенклатурщик, либо вообще – пахан! Что ни депутат – так криминал! Это я к тому говорю, что, вот и тут просто продолжение того же хода событий. И смотрите, как символично слово прижилось: Зона! Как специально придумали!

– Не могу не согласиться, – снова кивнул майор, – но мы ещё посмотрим.

– Ах, бросьте, молодой человек, – замахал руками Альтшуллер, – вы что, не понимаете, что цивилизация кончилась окончательно? И прежнее понятие «демократия» тут не поможет. Вы думаете, с такими, так сказать, людьми можно бороться демократическими методами? Не выйдет! Тем более, здесь и сейчас. Я не знаю, что реально случилось, и почему вдруг мы оказались отрезанными от всего мира, но нас ждёт длительный процесс регресса, и чтобы выжить тут, надо сотрудничать с любым, у кого есть власть в канве складывающихся базисных экономических структур.

– Так чего же вы попали сюда? – криво усмехнулся Александр. – Не стали сотрудничать?

– Тут, опять же, старый как мир, еврейский вопрос, – философски, вздыхая, развёл руками Альтшуллер. – К сожалению, эта новая власть не только бандитская, но ещё немножечко и нацистская. Вот вам ответ, если угодно, как я оказался здесь.

– Хм, Лобстер ещё и антисемит? – удивился Гончаров. – Надо же!

– Да, вот так, – заверил Семён Ефимович. – Вчера эта личность устраивала митинг, где выступала с речью о построении нового порядка и создании новой расы.

– Ну и ну! – вытаращил глаза майор. – Новая раса?! Определённо, я его недооценивал. Так вот о новой расе и говорил?!

– А ведь у него может получиться, – вместо прямого ответа продолжали Альтшуллер. – Знаете, как социализм в одной отдельно взятой стране – сейчас в этой закрытой банке, в которой мы оказались, такое как раз может получиться: хоть коммунизм, хоть фашизм – на первобытной основе, конечно. Страшная может консервация выйти под соусом князя Лобанова или ему подобных.

– Ерунда – подал голос шедший рядом Домашников, – ничего у него реально не выйдет.

Гончаров промолча. В самом деле, под интересным углом подал ситуацию старый еврей – мудрая нация, ничего не скажешь. Хотя, не были бы мудрыми, не выжили бы столько без собственной земли, скитаясь по свету. Сколько они болтались после бегства из Египта? Возьми хоть кого другого, да засунь в такие же условия – сгинули бы как единый народ за пару столетий, а то и меньше.

Вон, посмотри на тех же русских, хоть и свою землю, вроде как, имели. Ещё до Катастрофы сложились все предпосылки к тому, что даже сотни лет не выдержала бы Россия. В некоторых районах прежнего Екатеринбурга, особенно возле рынков и базаров, разных китайцев или турков и тому подобных «варяжских гостей» уже проживало, чуть ли не больше, чем местного населения. Хорошо хоть в отрезанном куске города никаких крупных рынков не находилось, а то ещё и подобные проблемы добавились бы. А так, в основном оставшееся население состоит из русских, да из татар. Цыгане, спровоцировавшие первый серьёзный конфликт, скорее всего, не в счёт.

Интересно, подумал Гончаров, если Лобстер занял настолько националистическую позицию, то как, например, он будет уживаться с татарами? Или он только евреев собрался преследовать? Вроде, среди его банды, и явно татарские парнишки есть.

– Если кто и влез ко мне, так и тот татарин, – машинально сказал вслух Гончаров.

– Вы о чём, Саша? – осторожно поинтересовался Альтшуллер.

Гончаров усмехнулся:

– Да это я так, мыслям своим. Подумал вот о чём: будет ли Лобстер преследовать только евреев, или за остальные национальности возьмётся?

Семён Ефимович пожал плечами.

– Этого я не могу знать, – философски изрёк он, – но, как видите, антисемитизм поднял голову и здесь. Вот вы мне скажите, почему евреев так не любят? Мы же, вроде, никому плохого не делаем?

– Хм, даже не знаю… – признался майор. – Завидуют, наверное.

– Чему, завидуют, Саша? У нас даже родины тысячи лет не было.

– Возможно, тому и завидуют. Например, тому, что вы даже здесь и сейчас остаётесь евреями, – без тени иронии сказал Гончаров. – Ни под русских не подделываетесь, ни, скажем, под татар, а сами собой остаётесь, как вас ни бьют. Вот я бухарских когда-то наблюдал: заметьте, бухарский, но всё-таки еврей! Не узбек, не таджик, хотя тоже в стёганых халатах ходят. Это может кого-то сильно раздражать, но, если задуматься, достойно уважения.

Семён Ефимович покивал и пожал плечами, задумчиво глядя на майора….

После обеда, когда их снова погнали на работы, Семён Ефимович окончательно примкнул к компании Гончарова. Майор старался, чтобы старику легче работалось, и раздалбливал киркой твёрдый грунт на более мелкие куски, дабы Альтшуллеру только оставалось лопатой набрасывать землю в носилки.

Значительное возрастание численности людей в бараке создало дополнительные неудобства в виде сокращения свободной площади на полу, а посему пришлось потесниться. Само собой, и запах только усилился.

Правда, это неожиданно сломало заведённый ритм жизни, к которому Гончаров уже начал привыкать, и который, казалось, не оставлял шансов на побег. Дело в том, что те, кто посылал людей к Яме, не учли необходимости увеличить количество завезённого инструмента. Лопаты, кирки и носилки ломались, и весьма часто – рабы никогда не были заинтересованы в сохранении орудий труда, как известно ещё из учебников по истории древнего мира. Поскольку в момент попадания Александра в лагерь инструмента имелось почти столько, сколько требовалось для того, чтобы загрузить работой всех заключённых, уже на второй день после поступления новой партии «осужденных» возник острый дефицит.

Сначала пришлось разбивать людей по группам, работавшим в несколько смен. Те, кому на данный момент инструмента не доставалось, сидели и ждали в прожаренном солнцем пакгаузе, томясь от духоты и вони.

Очень скоро старший надзиратель решил, что такое использование трудовых ресурсов является крайне нерациональным, и приказал снарядить бригаду для заготовки черенков кирок и лопат, а также ручек к носилкам. Поэтому когда около полудня дверь барака распахнулась, и внутрь вошёл начальник лагеря Симак в сопровождении двоих автоматчиков, Гончаров мгновенно сообразил, что делать.

Едва прозвучал вопрос, кто хорошо разбирается в столярном деле, майор вскочил и, придавая голосу наиболее возможную подобострастность, заявил, что лучше него вряд ли сыскать столяра, да и плотника, в общем, тоже. Он толком не понимал, чем отличается один от другого, но произнёс это весьма убедительно.

Начальник охраны, к счастью, был не из местных бандитов, и, видимо, почти ничего не знал о Гончарове. Он только кивнул и приказал подобрать троих помощников.

Майор, разумеется, немедленно ткнул пальцем в Пётра и Фёдора. В принципе, ему никто более и не требовался, но, заметив молящие глаза Альтшуллера, указал и на старика, хотя тот стал бы только обузой, подвернись удобный момент для побега.

– А доходяга тебе на хрен? – искренне удивился Симак.

– Не скажите, господин начальник, – изогнул спину под почтительным углом Гончаров. – Я его знаю, он был завхозом на нашей киностудии ещё до Катастрофы. Поможет организовать отдел снабжения лагеря – это ведь нужное дело! Чтобы всё на нормальную хозяйственную основу поставить: записать, учесть.

– Ага, – осклабился бандит, – не хочешь бортовать старых знакомых от халявы, понимаю. Но, смотри, я братве прикажу валить всех сразу, если замыслите ноги сделать. А выполните всё хорошо, может, поставлю тебя старшим по бараку, и впредь будешь заготовками всякими заниматься, понял?

– Совершенно верно, всё понял, – продолжая изображать жополиза-полудурка, подтвердил майор.

Их вывели из пакгауза и подогнали подводу, на которой уже лежало несколько пил и топоров. Домашников хотел, было, взгромоздиться на телегу, но Симак прикрикнул на него:

– Ни хера, размечтался! Пешим ходом поканаете, тут охрана поедет.

Маленький отряд двинулся к лесу через пустошь – впереди топали заключённые, а сзади, развалились, ехали троё автоматчиков. Зачуханного вида лошадёнка тащилась медленно, но ещё медленнее передвигал ноги Альтшуллер, который за два дня земляных работ основательно вымотался. Александр пожалел, что взял старика с собой, но оставлять его в лагере означало обрекать в не слишком далёкой перспективе на верную смерть.

Пройдя буквально метров двести, Альтшуллер неловко ступил в какую-то нору, которых тут хватало, и чуть не вывихнул ногу. Охранники на телеге загоготали.

– Слышь, столяр, – насмешливо окликнул Гончарова поставленный старшим по группе крепыш, который уже отрастил почти такие же длинные, как у Лобстера, слегка кучерявые волосы, тоже перехваченные на лбу ремешком, но без золотой бляхи, – чего ты этого еврея потащил с собой?

– Я же объяснил начальнику, что старик в снабжении силён, будет учёт вести, подсчитывать, сколько и чего нужно. Без учёта нормальная работа невозможна, даже в лагере.

– Наш Князь евреев искореняет, между прочим, – поддерживая явно интересовавшую его тему, молвил охранник.

– И он, наверное, прав, – поддакнул Гончаров, не в силах сдержать кривой усмешки при слове "князь", – но чего бы их не использовать, когда надо?

– А вот это, ба-альшая ошибка, – философски молвил бандит, доставая, кисет с махоркой, и, сворачивая самокрутку, продолжал. – Им только дай возможность зацепиться – сразу же, как тараканы, расплодятся. Я бы на месте Лобстера стрелял их сразу, как и «чурок» всяких разных. Вот одно прежнее правительство правильно сделало, что цыган придавило.

– Я уже не смогу размножаться, даже если очень захочу, – заметил Альтшуллер, понуро ковыляя, но каким-то ехидным тоном, словно намекая бандитам, что над его потомством у них поиздеваться не получится.

Охранники расхохотались, и к счастью, прекратили разговор.

Они дошли до края чахловатого лесочка и долго блуждали в поисках подходящих деревьев. В основном попадались либо слишком тонкие, либо слишком толстые, либо просто кривые стволы, не годившиеся для нормальных черенков лопат и кирок. Поскольку поиск вёлся под конвоем, который не выпускал заключённых из поля зрения, но и не давал приближаться к себе, дабы не представилась возможность кинуться на охрану скопом, дело продвигалось медленно. В конце концов, старший отряда начал ворчать на Гончарова, что тот, мол, специально саботирует, утверждая, что не может найти нормальные деревяшки.

– Ага, – со спокойным сарказмом кивнул майор, – давай сейчас наделаем кучу кривых черенков и ручек к носилкам. Пусть народу будет неудобно работать, пусть они быстрее мозоли натрут. Ты понимаешь, чем это кончится? Меня начальник лагеря точно обвинит в саботаже, а я скажу, что это именно ты заставил меня брать любые палки!

Бандит сплюнул, засопел, но логика возымела действие, и он позволил Гончарову искать дальше. Майор, конечно, именно этого и добивался, чтобы, наконец, выждать удобный случай для ликвидации охраны, но ничего не получалось: бандиты держались на удивление грамотно и бдительности не теряли. Гончарова, Фёдора и Пётра, которых следовало опасаться в первую очередь, они к себе близко не подпускали и ситуацию полностью контролировали.

Собственно, Александр, конечно, не мог особо полагаться на навыки своих спутников. Семён Ефимович, безусловно, был не в счёт, но и Домашников, и даже ещё более крепкий Фёдор вряд ли могли быстро и эффективно действовать в схватке накоротке. Сам Гончаров, как профессионал, хорошо владел приёмами рукопашного боя и легко обезоружил бы одного даже вооружённого бандита, если бы ему удалось оказаться вплотную к нему. Но оставалось ещё два лба с автоматами, и если остальные члены спонтанно сложившейся подпольной группы не смогут лишить их возможности палить из АКМов хотя бы на короткое время, то все умения майора пойдут насмарку.

В реальной жизни, к сожалению, в большинстве случаев никуда не годны типовые схемы боевиков, когда главный герой-одиночка, благодаря отменным физическим, а часто ещё и, якобы, умственным качествам, справляется с кучей террористов. Гончаров помнил случай, когда его сын лет в десять впервые посмотрел фильм «Командо» с участием знаменитого Арнольда Шварценегера. Это был один из не слишком частых вечеров, когда майор Гончаров в кругу семьи мог расслабиться и посидеть у телевизора. Он потягивал пивко, рядом на диване пристроился бурно переживавший сюжетные коллизии Алёшка, а Надя что-то вязала в кресле. Когда, наконец, по экрану поползли финальные титры, сын повернулся к отцу с сияющими от восторга глазами:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Поделиться ссылкой на выделенное