Борис Бабкин.

Сто баксов на похороны

(страница 2 из 54)

скачать книгу бесплатно

– А я вижу, в последнее время, несмотря на кризис, – неожиданно проговорил Андрей, – ты жить лучше стал. После ареста Свиридова даже сотовый приобрел. Богатеешь прямо на глазах.

Холодно улыбнувшись, он вышел.

– Тварина! – прошипел Владислав.

В сотовом прозвучал женский голос:

– Да?


– Вот это хрен! – насмешливо проговорил весь в татуировках, по пояс голый мужчина с заметной плешью. – Значит, тебя сшибли, ты же и крайний? Ты по натуре принял грамм двести? Или…

– Да вот в том-то и дело, – вздохнув, опустил голову сидевший на бетонном полу Свиридов. – Не пил я. Я вообще, можно сказать, не пью. По праздникам грамм сто раза за два выпиваю, и все. А тут…

– Все непьющие, – с усмешкой проговорил крутивший «козью ножку» пожилой мужчина, – пока пузырек не увидят.

– Но я действительно не пил! И поэтому когда мне сказали, что в крови есть алкоголь и даже трубка…

– Ты, земеля, молоти свою копну потихонечку, – посоветовал лежавший на постеленной на пол куртке грузный пожилой мужчина. – И не вякай про это. Я про твою делягу базарю. Взял одну ноту и тяни ее. А здесь делиться не с кем, да и незачем.

– Ты, Бетховен, чего метешь? – обидчиво поинтересовался татуированный. – Если…

– Правильно Бетховен базлает, – поддержал грузного мускулистый мужчина. – Ты, земеля, вообще про дело ни с кем не чирикай. Нигде. Конечно, только с мусором, когда вызовет.

– А насчет того… – неожиданно проговорил прикуривший «козью ножку» пожилой. – Я базар слышал, что эти крутые, у кого пальцы веером, сами в кого-нибудь втешутся, а потом – мол, земеля, давай бухнем. Или даже под ножом или «дурочкой» пить заставляют. А у нас закон гребаный: если запах маешь – виноват.

Свиридов, явно пытаясь что-то вспомнить, закрыл глаза. В это время дверь камеры открылась.

– Свиридов! – властно бросил открывавший и вторую, решетчатую дверь милиционер. – К следователю.

Свиридов поднялся и шагнул к выходу.

– Руки за спину.

– Не гони жути на него, начальник! – хохотнул Бетховен. – Мужик и так того гляди в петлю полезет.

– Молчать! – гаркнул милиционер.


– Хорошо, – кивнула полнотелая женщина, – я с ним обязательно свяжусь. – Положив трубку, вздохнула. – Как со Славкой созвониться? – вслух спросила она себя. Помолчав, хлопнула в ладоши. – Он же мне номер сотового оставил. А как из другой области ему по сотовому звонить? Наверное, только с другого сотового можно. Пойду к соседям схожу. У них тоже сотовый. Говорила ведь, – недовольно проворчала она, – оставь мне сотовый. А то как вот теперь быть?


– Чего тебя дергали? – спросил вернувшегося в камеру Свиридова Бетховен.

– Свидетели появились. Кто-то видел, как…

– А вот это никого не касаемо, – прервал его уголовник. – Я думал, может, из родни кто прикатил.

– Нет у меня никого. Жена и сын были… – Свиридов опустил голову и всхлипнул. – Погибли…

– Ты чё, мужик? – насмешливо бросил сидевший на корточках с кружкой воды в руке небритый мужчина. – Слезы, как баба, льешь.

Может, и в зад…

Не договорив, поперхнулся и ударился затылком о стену.

– Ты думай, что базаришь, – наклонился над ним худой. – Если еще раз на мужика вякнешь, на параше место маять будешь. Въехал?

– Да ты чё?! – вскочил небритый. Дотронувшись пальцем до затылка, заорал: – Ты мне за что в харю въехал?! Да я тебя…

– Завянь! – перебил его Бетховен. – Тебе правильно врезали. Не раскрывай пасть не по делу. У него, – он мотнул головой на Свиридова, – малец с бабой погибли, а его же за это и по делу пустили. Так что не лезь к мужику.

– Извини, – посмотрев на Свиридова, хмуро бросил небритый.

– Ничего, – вытирая слезы, сказал тот. – Я понимаю, что это… ну, не по-мужски, что ли. Но, понимаете, нет у меня больше никого. Я их похоронить и то не смогу… – Тяжело вздохнув, он опустил голову.

– Хорош тебе! – подойдя, хлопнул его по плечу Бетховен. – Тем более что сейчас у тебя какие-то свидетели объявились. Не ломай уши, все путем будет.

– Спасибо, – прошептал Свиридов.

– А вот так, – вмешался худой, – в этих местах не говорят.

Увидев обращенный на него взгляд Свиридова, Бетховен утвердительно кивнул.

– Все равно… спасибо вам.

– Как тебя кличут-то? – усмехнулся худой.

– Олег.

– Ты вроде мужик крепкий, – проговорил плешивый, – а какой-то… – Подыскивая слово, чтобы не обидеть, замолчал.

– Да я никогда, – правильно понял его Олег, – ни с кем не дрался. В детстве, конечно, бывало. А так все время на людей везло, наверное. Вот даже вы, и то…

– Хорош! – прервал его Бетховен. – Давайте похаваем. Тебе сегодня что-то из жрачки притащили? – Он посмотрел на сидевшего в углу и не проронившего ни слова невысокого толстячка. – С братвой делиться надо, – усмехнулся он.

Худой шагнул к толстяку и поднял набитый пластиковый пакет. Толстяк испуганно взглянул на него и промолчал.

– Вот это да! – Худой вывалил из пакета колбасу, конфеты, шоколад, хлеб и несколько банок консервов. – И не вскрыто ничего. Похоже, с ментами у тебя увязано! – неожиданно жестко добавил он.

– У моей жены знакомый в милиции работает, – испуганно пролепетал толстяк. – Вот он…

– Все путем! – перебил его Бетховен. – Мужика крайним по налогам пустили. Он не стукач.


– Ну что? – нервно спросил Владислав. – Ты связалась с ним?

– Не получилось, – ответила женщина. – Я не знаю, как звонить ему на сотовый. Номер есть, но не знаю…

– Набирай код, – перебил ее он. – Где зарегистрирован телефон и номер его сотового. У него какой? – спросил Владислав.

– Сотовый…

– Впрочем, ладно, я сам попробую на него выйти. – Выматерившись, отключил телефон. – Зря я в это влез, – пробормотал он. – Но не думал, что Свиридова с трассы спихнули. К тому же поддавши он был. Впрочем, мне ничего предъявить не могут. Лапин, правда, о чем-то заикался сегодня. Вот гнида! – проворчал. – Строит из себя черт-те что. Мне надо этих опасаться. На кой я писанулся? Думал, бабок прилично заработаю. Они все-таки нормально на лапу дали. А дело пустячное. Водитель пьян, и вся недолга. А тут эти свидетели появились, мать их! – Он вздохнул. – У меня если и будут неприятности, то от этих крутых. На кой я влез? – Он закурил и взглянул на сотовый. – Номер я не спросил… Вообще-то они ничего не докажут. Какие, на хрен, баксы? Я и в глаза никого не видел. Клавка тоже не вякнет. Ей неприятности не нужны. В общем, пусть будет как получится. Если свидетели номер ихней тачки запомнили, то и цепанут их очень скоро. Но ведь у них наверняка приятели такие же есть. Вот влип. Что же делать?

– Ты чего сидишь? – заглянула в комнату невысокая миловидная женщина. – Я тебе говорила…

– Отстань! – рявкнул он.

Женщина мгновенно исчезла. Он услышал ее быстрые шаги и хлопок двери.

– Влип! – Владислав, жадно затянувшись, подошел к бару, достал бутылку водки. Налил рюмку и залпом выпил. – Нет, звонить не буду. Посмотрим, что за свидетели эти…


– Зря мы, Егорыч, влезли в это, – вздохнул рябоватый мужчина. – Ведь вызовут нас. Ну скажем мы, что видели, как джип «Ниву» сбросил. И дальше что? Спросят: почему сразу не сообщили? Почему номер не запомнили? А если о том, что нас под пистолетом спровадили, заикнемся, то тогда, Егорыч, возникнут проблемы.

– Не бойся, Степка, – усмехнулся его напарник. – Это просто гаврики какие-то. Были бы серьезные преступники, так бы себя не повели. К тому же мы скажем, что видели, как какая-то машина «Ниву» сшибла. Остановились, но там народ собирался, а нам нужно было срочно…

– Нас с тобой за неоказание помощи пострадавшим и упрячут, – перебил Степан. – Или за то, что сразу не сообщили.

– Тогда скажем как было, – решил Егорыч. – Под пистолетом спровадили и номер записали. Жить всем хочется. А подумали и решили: все-таки сообщим о том, что видели. Сейчас, говорят, можно свидетелем быть без дачи показаний перед судом. Да и, знаешь, жалко мужика с «Нивы». У него в машине жена с ребенком были. Я успел заметить, как женщина назад обернулась. Ведь он пойдет как убийца жены и ребенка. Судить, конечно, будут как аварийщика со смертельным исходом. Слышал, как он орал? А может, даст Бог, и живы жена с сыном. Он мальчишку звал. Как? – Пытаясь вспомнить имя, нахмурился.

– Тоня и Димка, – буркнул Степан. – Я до сих пор эти крики слышу.

– Ну вот, – одобрительно проговорил Егорыч, – значит, правильно мы бумагу послали.

– Но все-таки на душе кошки скребут. Слышать слышал об этих крутых. А увидел – и до сих пор в душе…

– Все нормально будет, так что успокойся.

– Да я уже и не волнуюсь особо, – улыбнулся Степан. – Просто сразу как-то страху на себя нагнал, вот и начал. Поехали? – Он поднялся.


– Ладно, – кивнул следователь. – Допустим, что не ты стрелял на Пригородном. Но отпечатки на пистолете твои. – Он посмотрел в глаза сидящему на кровати Зубову. – Значит, по крайней мере должен знать, чей пистолет ты держал в руках.

– Ты во мне чертилу маешь? – вздохнув, устало проговорил Зубов. – Не знаю я ничего. «Дуры» по крайней мере год в руке не держал. Подвязал я. – Поморщившись, коснулся пальцами затылка. – Псы комолые, – проворчал он. – Жбан раскроили. И еще, наверное, за это дельце шить будете?

– Не знаю, – пожал плечами следователь. – Меня это не интересует. Как могли оказаться на пистолете, обойме и патронах твои отпечатки? Вот главный вопрос.

– Да я откуда знаю!

– Тогда пойдешь по делу об убийстве! И будем работать с тобой по полной программе. Как с киллером!

– Да иди ты, мусор! – отмахнулся Зубов и лег на кровать. – Док! – громко позвал он. – Убери этого. Мне покой нужен, а он на нервы капает. Не мог до тюрьмы подождать. – Говоря это, подмигнул милиционеру. – Я кайф ловлю, – прошептал Зубов. – Оказывается, по натуре у нас демократия. Раньше врач тебя хрен бы отослал, а сейчас запросто.

– Ну ты и гусь! – Следователь усмехнулся.

В открытую дверь заглянул охранник.

– Заходи, – кивнул следователь, – я удаляюсь, ибо больной протестует.

– Его не в палате больничной держать, – зло посмотрел на усмехнувшегося Зубова охранник в белом халате, – а в карцере. В наручниках. И бока промассировать дубинками.

– Фашист! – насмешливо заметил Зубов. – Тебе бы, псу, все кому бы по бокам дубинками пройтись. Гнида легавая!

– Погоди, – пообещал охранник, – вернут в отдел, мы тебе устроим лечение.

– Следак, – обратился Зубов к шагнувшему к двери следователю, – слышал? Это же полный беспредел. Покалечили, сучары, а еще и угрожают. Все! – Он рубанул рукой воздух. – Объявляю сухую голодовку, пока этого козла, – он посмотрел на охранника, – не уволят.

– Я ничего не говорил, – насмешливо заявил тот.

– А я ничего не слышал, – не останавливаясь бросил следователь и вышел.

– Вот козлы! – покачал головой Зубов.

– Все, Зуб! – В палату вошел еще один милиционер в штатском. – Здоров ты. Сегодня мы тебя в полное выздоровление приводить будем.

Зубов дернул левой рукой, которая была прикована к пруту спинки кровати.

– Давай правую, – усмехнулся первый, держа наготове еще одну пару наручников.

Зубов выматерился.


– Скорее всего это второй, – кивнул невысокий пожилой мужчина. – Хотя бы потому, – достав сигарету, щелкнул зажигалкой и затянулся, – что на рукоятке пружинного ножа отпечатки пальцев Зубова. Лично мне это кажется странным. Зубов не пьянь и не дурак. И вдруг оставляет отпечатки на пистолете, а теперь и на ноже. Кто-то…

– Зубов опытный бандит, – перебил его подполковник милиции. – В том, что это дело его рук, сомнений нет. Непонятно другое: кому мог помешать Николай Вилов? Он не судим. В связях с кем-либо из криминального мира не замечен. Своего дела нет. Он просто частный извозчик. Имеет лицензию. И вдруг его расстреливают у дома двое киллеров. За что? Из-за чего? Если его хотел кто-то убить, это можно было сделать гораздо проще и легче. Я имею в виду, для убийц. Но его убивают перед домом, словно какого-то коммерсанта. Почему?

– У Вилова красивая жена, – сказал стоявший у окна майор. – По-моему, это единственная причина его убийства. Впрочем, есть и другая версия. Вилов – таксист и мог слышать какой-то разговор. Зарабатывал он не так уж и много. И вдруг привозит жене букет роз и дорогого плюшевого медведя сыну. Где он взял деньги? Наверно, возил кого-то, кто хорошо заплатил. А потом они вспомнили, что в машине о чем-то говорили. Вспомнили номер «Жигулей» и решили заткнуть Вилову рот. Надо прорабатывать именно эти две версии.

– Вторая мне больше нравится, – сказал молодой, спортивного телосложения мужчина, – потому что Вилова действительно переживает. Притворяться так невозможно.

– И тем не менее, – проговорил пожилой, – первую версию надо отрабатывать тоже.

– Сегодня свидетели будут проводить опознание. Повезло, что Зубову не испортили физиономию, – усмехнулся майор.

– Не забудьте снять бинт, – буркнул пожилой. – Кстати, – посмотрел он на подполковника, – кто виноват в случившемся? Только не надо говорить о том, что начали это уголовники. Время не то, чтобы все сваливать на них. С этим будет разбираться отдел…

– Понапридумали черт-те что, – недовольно буркнул майор. – Этих гнид скоро…

– Хватит! – перебил его подполковник.


– Нет! – Всхлипнув, Виктория опустила голову. – Я не узнала никого. Может, кто-то из них и был среди убийц. – Вздохнув, она вытерла слезы. – Но я не узнала никого.


– Тот, который был посредине, – уверенно проговорила средних лет, ярко накрашенная женщина в белом брючном костюме. – Это он. Я как сейчас помню, он бежал справа. Ближе ко мне.

– Подпишите, – подвинул ей лист старший лейтенант милиции.


– Точно он, – кивнул невысокий обрюзгший мужчина в широкополой соломенной шляпе. – Коротко стриженный. Волосы темные. Его я разглядел особенно хорошо. Знаете…

– Вы уверены? – перебил его плотный мужчина в штатском.

– Без сомнения, это был он.


– Нет, – отрицательно покачала головой Инна. – Я не могу в это поверить. Паша не мог…

– Вы никого из этих, – плотный мужчина в штатском выложил перед ней фотографии, – не знаете?

Она стала внимательно рассматривать их. Задержав взгляд на одном снимке, взяла его. Внимательно всмотрелась в фотографию.

– Мне кажется, – вздохнула Инна, – что этот мужчина приходил к Паше. Да, он принес мне цветы. – Она осторожно положила фотографию на стол. – Зачем он это сделал? – тихо спросила она.

Оперативник, пожав плечами, молча собрал остальные снимки и сунул их в конверт.

– А что с этим? – спросила Инна, кивнув на отложенную фотографию.

– Мне нужно было знать, – взяв снимок, следователь вложил его в записную книжку, – виделся ваш муж с ним или нет.

– Что ему за это будет? – тихо спросила Инна.

– Посмотрите Уголовный кодекс, тогда сами сможете ответить на свой вопрос.


– Кто там? – спросила Виктория.

– Это я, – услышала она мужской голос, – Алексей.

Она, шагнув вперед, повернула ключ и, щелкнув другим замком, открыла дверь. На площадке стоял высокий, атлетически сложенный блондин.

– Значит, правда, – увидев ее мокрые глаза, вздохнул он. – Я только сегодня вернулся из Якутии. Мне один знакомый сказал, что Николай… – Не договорив, снова вздохнул.

Вика, не оборачиваясь, пошла вперед. Войдя на кухню, села и безжизненным взглядом уставилась на дверь. Алексей прошел следом.

– Есть хочешь? – тусклым голосом спросила Вика.

– Поел бы чего-нибудь, – смущенно признался он. – Я сам что-нибудь сделаю. – Опередив ее, он шагнул вперед и открыл холодильник. Увидев пустые полки, покачал головой.

– Извини, Леша, – так же тускло проговорила она. – Ничего не хочется. Сейчас схожу в магазин и что-нибудь принесу.

– Не надо. – Алексей подошел к поднявшейся Вике. Положил ей на плечи руки. – Я понимаю, как тебе тяжело. Но ради Бога, не надо так переживать. Может, это звучит жестоко, но слезами горю не поможешь. Николая этим ты уже не вернешь. – Он чуть тряхнул женщину. – У тебя сын, и ты ему нужна. Сейчас тем более.

Вика порывисто вздохнула и уткнулась лицом ему в грудь.

– Ты же сильная, – чуть прижав ее к себе, тихо сказал Алексей. – Ты сможешь остаться опорой своему сыну.

– Спасибо, – прошептала она. – Ты пришел очень вовремя. Знаешь, как мне плохо!.. – Она заплакала.

– Я буду рядом с тобой. – Вздохнув, он погладил ее по светлым волосам. – Вместе мы выдержим.

– Спасибо, Леша, за то, что ты сейчас здесь. Я… Еще немного, и сошла бы с ума.

– А где Антошка?

– Я отправила его со свекровью… сразу после похорон. Я… – Не договорив, она заплакала.

– Перестань! – Алексей снова погладил ее волосы. – Хотя нет, – тут же поправился он, – тебе надо выплакаться. Нельзя всю боль держать в себе. Поплачь.

Вика зарыдала.


– Подожди, – непонимающе посмотрел на следователя Зубов. – Тихон убит? – Покачал головой. – Вот это хреновина, – пробормотал он.

– Убит ножом в спину, – кивнул следователь. – И самое интересное… – Он, усмехнувшись, замолчал.

– На ручке ножика мои пальчики, – продолжил за него Павел.

– Именно поэтому тебе пожизненное светит. Я не понимаю тебя, ведь ты неглупый человек. Все говорит против тебя, а ты уперся, как малолетка, где сознанка до сих пор западло, и все.

– Слушай, начальник! – перебил его Павел. – Не сыпь мне соль на рану. Сейчас время другое. Беспредела, может, и больше стало, но и по совести судить уже тоже начали. Я говорю тебе: не при кухне я. Не знаю, кто и что замутил, но я не при делах. Ты сам прикинь. Выходит, что я чертило по самое некуда. Сделал два трупа и пальчики свои оставил. Мол, мусора, не ломайте уши. И на «дурочке», и на лезвии визитки оставил. Ты только что сам базарил – не лох я. Так какого же хрена я вам след оставил после двух трупов? Можешь мне разжевать так, чтобы я въехал?

– Ничего я тебе жевать не буду, – в его стиле отозвался следователь. – Мне, например, самому интересно, что ты за игру затеял. Все против тебя. Твои показания насчет дачи рассыпались в пух и прах. Продавец Зинаида Гольцова, на которую ты ссылался, заявила, что видела тебя последний раз в прошлом месяце. Твоя жена тоже…

– Погоди, – остановил его Павел. – Инка говорит, что на даче меня не было?

Следователь кивнул.

– Вот сучка! Значит, решила меня под сплав пустить. Шалашовка. А когда Тихона убили?

– Тебе лучше знать. – Следователь пристально смотрел на него.

– Все, – кивнул Павел. – Давай завяжем на сегодня. Устал я. Меня же с больнички забрали эти псы поганые. Хорошо еще не отоварили по новой. Вроде даже и дела не завели. Так что, начальник, давай каждый по своим. Можешь и не вызывать больше. Я своих показаний менять не буду. На даче я был. Так что можешь дома сидеть и бумажки писать. От подписи я тоже отказываюсь. Зови конвой, пусть в камеру ведут.


– Пересчитайте. – Положив на стол дипломат, немолодой подтянутый мужчина с заметными залысинами посмотрел на сидевших перед ним двух молодых мужчин.

– Зачем же? – улыбнулся кучерявый атлет. – Мы вам верим, Константин Федорович. Ведь не в первый раз дело имеем. И надеюсь, не в последний.

– Разумеется, – улыбнулся Константин Федорович. – Но в любом деле деньги счет любят. Потому как вполне может быть, что мои люди ошиблись. Или переложили пару-другую тысяч, либо не доложили. Так что будет гораздо лучше, если вы пересчитаете.

– Хорошо, – согласился среднего роста плотный мужчина. Поднявшись, посмотрел на Константина Федоровича. – Надеюсь, с вашей стороны к товару претензий не имеется?

– Разумеется, никаких. В противном случае я бы не платил вам.

– Папа спрашивает о Саратове, – проговорил атлет. – Вы сумели…

– Конечно, – не дал ему сказать Константин Федорович. – Этим сейчас занимаются мои люди. Очень скоро все будет улажено.

В полуоткрытую дверь заглянула молодая крепкая женщина в короткой кожаной юбке.

– Все готово, – улыбнувшись, сообщила она.

Константин Федорович махнул рукой.

Пересчитав деньги, плотный посмотрел на него:

– Рубль в рубль. Так что вы заставили меня делать ненужную работу. Хотя считать деньги – занятие весьма приятное. – Он улыбнулся.

– А сейчас, молодые люди, – тоном радушного хозяина сказал Константин Федорович, – по русскому обычаю обмоем нашу сделку. Я – за приобретение хорошего товара, вы – за удачную продажу оного.

– С удовольствием, – кивнул атлет. – Тем более у вас такие девушки работают, класс!

– Женщина одним своим видом должна приносить радость, – улыбнулся хозяин.

В кабинет вошла стройная красивая женщина в шортах.

– Моя жена, – представил ее Константин Федорович.

– Нина Петровна. – Улыбнувшись, она протянула руку.

Атлет, нагнувшись, почтительно поцеловал руку.

– Роман.

– Курт, – поклонился плотный.

– Пойдемте обедать, – пригласила Нина.

– Мы как раз собирались, – кивнул Константин Федорович и чмокнул жену в щечку.

– Как здоровье Лорда? – неожиданно спросила она.

Плотный и атлет переглянулись.

– Моя жена – мой верный товарищ, – понял их Константин Федорович. – И она знает абсолютно все.

– Евгений Матвеевич чувствует себя прекрасно, – ответил Роман.

– Я спросила потому, что знаю – Евгений провел в тюрьме около шести месяцев. В его возрасте это очень вредно для здоровья.

Курт и Роман усмехнулись.

– Тюрьма – это что-то ужасное, – заметив это, продолжала Нина. – Я, например, когда даже по телевизору вижу, и то стараюсь не смотреть.

– И зря, – весело сказал Константин Федорович, – ибо всякий человек под приговором ходит. – Хлопнув ладонью по тугим ягодицам жены, он подмигнул гостям. – И поэтому нужно брать от жизни все, что можно. А что нельзя – тем более! – Он рассмеялся.

В дверях появился импозантный мужчина среднего роста.

– А вот и покоритель женских сердец, – махнул на него рукой Константин Федорович. – Руков Илья. Весь его вид выражает уют и комфорт. За что и прозван Уютным, – представил он вошедшего гостям. – Да, давно хотел узнать… Курт – это твое имя или…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

Поделиться ссылкой на выделенное