Борис Черных.

Шалва Амонашвили и его друзья в провинции

(страница 3 из 12)

скачать книгу бесплатно

   У наших ребят был девиз: «Первая – во всем первая!». В спорте, труде, комсомольской работе, художественной самодеятельности этот девиз удавалось выполнять, а вот в учебе нас постоянно обходила четвертая женская школа. Но…в 1954 году, когда я учился в 10-м классе, мы, наконец, обошли девчат. У них при трех (или даже пяти, точно не помню) десятых классах было четыре медалиста (в том числе одно золото), а у нас при двух классах – 12 медалистов, в том числе четыре – золотых.
   Все 55 выпускников первой поступили учиться в институты и университеты, причем большинство – в престижные вузы страны.
   Но… партийная власть признала педагогические методы Риммы Андреевны неправильными, ее освободили от директорства. Постепенно ушли и другие учителя. В конце 60-х, начале 70-х там училась моя старшая дочь, но это была уже другая школа, отличавшаяся от прежней, как небо от земли.
   Когда у власти стоит серость, она старается отовсюду изгнать талант. Так было при большевиках. Ничего не понимая в педагогике, партийные чиновники завели ее в тупик, выбираться из которого трудно. Помню, в начале 80-х, когда уже младшая дочь Светлана училась в старших классах, я ужаснулся, вплотную столкнувшись с тогдашней педагогикой.
   Как-то Света пропустила из-за болезни несколько уроков и попросила меня объяснить материал по физике. Перед ней лежал учебник. Она несколько раз прочитала нужную главу, но ничего понять не смогла. Разобраться в написанном с моим-то журналистским и редакторским опытом? Да это же сущий пустяк! Но не тут-то было. Прочитал раз – тоже ничего не понял. Второй – опять ничего. Только с пяти заходов удалось выловить в пятистраничном тексте рациональные зерна. Они были в такой шелухе, словно автор специально упрятывал свои мысли, чтобы до них никто не докопался. А ведь учебник писали профессора-педагоги, его одобрили Академия педагогических наук и Министерство просвещения СССР!
   С большим трудом отредактировал этот текст, а фактически написал его заново. Из пяти страниц получилось всего полстранички. Положил их перед Светой, она, прочитав, радостно воскликнула: «Оказывается, все так просто!».
   Теперь, наверное, понятно, почему меня так заинтересовала статья Бориса Черных, а также дискуссия вокруг нее. Творческое начало, обучение «доброречию» вновь пробиваются в российскую школу. Это прекрасно. Пусть энтузиастами возрождения стали пока педагоги негосударственной школы, но такой же большой интерес к приезду в Благовещенск Шалвы Амонашвили проявили и в педагогическом университете. Значит и на Амуре у педагогановатора будет все больше сторонников и последователей.
   Начинание коллектива школы «Наш дом» заслуживает самой энергичной поддержки со стороны государственной власти и это должно быть сделано, если нынешняя власть хочет хоть чем-то отличаться от власти большевистской. Но абсурд: именно школа, ставшая для детей их домом, а не местом отбывания обязаловки, воспитывающая личности, некоторые из которых, возможно, станут Гагариными, Курчатовыми, Алтферовыми, лишена нормальной финансовой поддержки государства.
Почему? Государство, исходя из своих возможностей, должно выделять одинаковые средства на обучение и воспитание всех детей, в какую бы школу они не ходили. А если родители хотят большего, пусть сами увеличивают школьный бюджет вдвое, втрое и т. д. Или я не прав?

   С уважением, Альберт Кривченко

   А. А. Кривченко – член Союза российских писателей. Первый постсоветский губернатор Приамурья.



   Прочитал я, что Шалва Амонашвили считает нужным учить в школе не грамматике, а доброречию, и проникся завистью к своим внукам. Пусть даже они учатся не прямо у великого педагога, но хоть в его время, когда такие идеи распространяются в школе. Этого всегда так не хватало. Да и сейчас не везде хватает.
   В моей школьной жизни самой большой неудачей были экзамены за седьмой – в то время выпускной класс. Экзамен по русскому устному я провалил и вынужден был пересдавать. В самом факте провала не было ничего поразительного для такого в общем твердого троечника, как я. Но убило меня то, что это был именно русский. При заслуженно скромном мнении о своих учебных успехах вообще я был уверен в одном: по этому предмету сильнее меня никого в классе нет. Не потому, что я был таким самоуверенным, а потому, что знал: на диктантах все стараются устраиваться так, чтобы у меня списывать. В те годы я обладал абсолютной грамотностью.
   Новое подтверждение я получил годы спустя, будучи студентом МГУ, на знаменитых в то время диктантах профессора Константина Былинского. Он не диктовал никаких цельных литературных отрывков, как бывало на обычных школьных диктантах, – нам предлагалось собрание отдельных слов и фраз, состоящее из одних трудных «случаев». На этих диктантах мой результат был вторым среди 170 однокурсников.
   В детстве я был безумным книгочеем, чтению отдавал всё свободное время, иногда отнюдь не свободное, а предназначенное как раз для уроков. При хорошей тогда еще памяти я просто знал, что и как пишется, и не задумываясь писал правильно. Объяснить – почему пишу так, а не иначе – я никогда не мог. И никогда не мог заставить себя выучить правила грамматики. Если я без правил знаю, КАК писать, то зачем еще помнить, ПОЧЕМУ я так пишу? Ненужные правила от меня отскакивали. Вот так я, обладая самой лучшей практической грамотностью в классе, оказался единственным провалившимся на экзамене по грамматике.
   Этот случай типичный для советской школы, худшие стороны наследия которой еще не изжиты. Позднее я заметил другое: моя дочь, которая одно время из-за болезней пропускала целые месяцы школьных занятий и училась дома, именно в эти месяцы заметно опережала одноклассников.
   Бюрократизированная, далекая от жизни система, основанная на зубрежке, а не на понимании, приводила к огромной напрасной трате времени на уроках. Самое лучшее время жизни, время наибольших способностей, расходуется далеко не лучшим образом. Амонашвили, Шаталов, Щетинин, Соловейчик и другие принесли в школу глоток свежего воздуха, принесли надежду на то, что школа станет другой, что счастливая пора детства станет более плодотворной. Изучение, распространение, а иногда, увы, и защита их методов от нападок – жизненно важная задача нашего общества.

   Отто Лацис – доктор наук, лауреат Президентской премии «Золотое перо России». Москва



   Восхищен, Борис Иванович, Вашей педагогической статьей об Амонашвили. Сам пишу кое-что о педагогике, ибо веду подобный студенческий кружок. Особое впечатление произвел рассказ о Пушкинском бале на Александра Ивановича Олексенко (создателя книги «Оро»). Он увлечен Пушкинской школой в Москве и пушкинскими балами по всей России. Заканчивает об этом книгу, но быть может еще не поздно вставить и Ваш материал. Торопитесь. Его телефон: (095) 544-12-90. E-mail: oleksenko@mtunet.ru Свяжитесь с ним обязательно.
   Итак, готовы включиться в срочную работу по ФлоренскомуДальневосточному. Было бы хорошо, если бы об этом Вы написали Солженицыну. Более того, прошу Вас просить его поддержки в издании альбома по Флоренскому-Соловецкому, полного корпуса всех материалов, как я надеюсь издать с Вами Флоренского-Дальневосточного. Мой e-mail: florenpv@kmail.ru
   P. S. Низкий поклон Елене Николаевне Крайновой, нашей коллеге.

   П. Флоренский – доктор наук, внук великого ученого о. Павла Флоренского, который, будучи в ссылке у нас на Амуре, занимался проблемами вечной мерзлоты.



   Увидел статью Бориса Ивановича Черных о приезде в Вашу школу Шалвы Амонашвили и не могу удержаться, чтобы не сказать благодарных слов не Шалве Александровичу (слава Богу он их слышал достаточно!), а святому делу Вашей школы и Вам.
   Любовь уходит из мира так стремительно, что порой процесс кажется необратимым, что уже ничего не удержишь. Даже матушка-церковь делается бессильна перед тотальной войной против человека, особенно против маленького человека, объявленной миром потребления и властью денег. Ведь это уже чуть не на государственном знамени пишется: «Все и сразу!». «Не упусти свой шанс!», «Выиграй миллион!», ни одного призыва к труду и усилию – «Выиграй!», «Поставь на ту карту!», «Не будь слабым звеном!», «Угадай мелодию!»
   Взрослый-то человек ещё устоит, а ребенок… Тем драгоценнее опыт духовного сопротивления (иначе не назовешь), который наживается в таких школах как Ваша, когда любовь и улыбка, возвышение детей доверием (и надеждой на них) сохраняет в них такой необходимый свет сердца!! Мир стар и Сыном Человеческим давно сказано: «Заповедь новую даю Вам: да любите друг друга!» Заповедь эта всё нова и любовь всё редкость.
   Спасибо Вам, Светлана Юрьевна, за чудо Вашего дела, за терпение и радость, за юное счастье жизни! Жизнь давно требует защиты. И спасет мир, скорее, не красота (простите, Федор Михайлович!), а любовь и доброта. Или, как в церкви ударяется, доброта – веками хранящее русского человека понятие, соединяющее красоту и доброту.
   Помоги Вам Бог на ваших трудных и прекрасных путях. С бесконечной благодарностью – отец двух учителей, которым Ваш опыт в ободрение и укрепление.

   Валентин Курбатов, критик, член Правления Союза писателей России, Лауреат Толстовской премии г. Псков



   Спасибо Борису Черных за внимание к школе и к школьным проблемам, за раъяснительную работу, ибо не все знают об Амонашвили и его взглядах на современную школу. В декабре 2004 года я была в частной школе «Наш дом», знакомилась с системой ее работы. В коридорах на стенах висят фотографии Шалвы Амонашвили, дети и учителя цитируют постоянно высказывания педагога.
   Видимо, он затронул их сердца. Меня это не удивило, я давно интересовалась гуманной педагогикой; у нас в школе есть несколько учителей, желающих учиться, идти вперед, они понимают, что доброта – это сила в воспитании мощнее, чем авторитаризм, давление и принуждение.
   Я согласна с Амонашвили – учитель должен идти к детям с улыбкой, несмотря ни на что… Зачастую это не всегда возможно. В наших школах, где не хватает учителей, работать приходится с огромной нагрузкой (например, у меня 35 часов, классное руководство, тетради), на более внимательное отношение к ребенку просто сил порою не хватает. Вот и разрыв между желанием и возможностью. Так что хорошо, что поднимаются вопросы о замечательных педагогах и их находках. Сегодня, кода мы разочаровываемся во многом, рассказы о замечательных людях необходимы – их вдохновение и искра в сердце заставляют по-другому посмотреть на себя и на свою работу. А мечта моя – побывать на встрече с Амонашвили. Пригласили бы его к нам в область на официальном уровне. Наверное, это возможно, коль уважаемый мной Черных о нем написал. (Я познакомилась с Черных в Ярославле на Всероссийской олимпиаде по литературе, и он подарил мне свою книгу).
   P. S. Фаина Ефимовна Максимович, к моей радости, привезла в Ярославль (мы тогда жили в Ярославле) на Всероссийскую Олимпиаду по литературе девочку из Сковородина Марину Слободяник. Я отыскал земляков. Но организаторы олимпиады провалили в прямом смысле не только дальневосточников, но и всю российскую провинцию. Они предложили им написать сравнительный анализ поэзии Пастернака и… Бродского. Напрасно я уговаривал организаторов олимпиады дать параллельные темы – например, сравнительный анализ поэзии Заболоцкого и Твардовского, Есенина и Рубцова. Куда там.
   Чуждая по лексике и по духу модного тогда (в столицах!) поэзия Бродского осталась модной среди его единоверцев. А русская провинция осталась за бортом Олимпиады. Вот что творилось в педагогике и боюсь, творится и ныне.

   Б. Ч.


   Я не знаю, выведет ли «Наш дом», хоть и с Божьей помощью, амурскую школу на большак, как об этом пишет Борис Черных, но убежден: подобные школы не только имеют право на существование, они просто обязаны быть. Больше проб – больше уверенности в правильном выборе пути, по которому следует идти нашему образованию. Какая разница для общества, в обеспеченном ли, богатых родителей отпрыске или в ребенке бедных родителей пробьется талант. Для общества это без разницы. Главное, чтобы он – талант открылся, и помочь ему в этом должны разные, в том числе и такие, как «Наш дом», школы.
   Поэтому с уважением и признательностью отношусь ко всем первопроходцам в системе образования. Своей запиской я хочу выразить Вам, уважаемые педагоги «Нашего дома», поддержку. Здоровья, стойкости, творческих успехов Вам на Вашем нелегком пути.

   г. Свободный

   Г. К. Фролов – член Союза Российских писателей, член Союза журналистов России.



   Суть сердечной педагогики мне ясна, структура – непонятна. Что за 8 семей? По какому принципу они устанавливаются? Чем отличаются друг от друга? В чем соперничают (соревнуются)? Почему при обычной школьной организации невозможен индивидуальный сердечный подход?
   В «Нашем доме», как я почувствовал, прочитав статью Бориса Черных, царит дух дружбы и плодотворного сотрудничества между учителями и учениками. Что ж, я немало знал подобных примеров и в тогдашней, советской жизни. Дай Бог радости и благополучия «Нашему дому». Не надо только с такой горячностью противопоставлять твист мазурке, которая сама когда-то была «твистом» по отношению к полонезу. Неужели ты, Борис, и не доедешь до простой мысли: «духовность – бездуховность, ум – глупость» и т. д. И эти-то конфликты так же актуальны (были, есть и будут) для Запада, как и для Востока – со своими, разумеется, оттенками. Это всё проклятый марксизм, сталинизм засел в наших печенках постоянным страхом «враждебного окружения». Плюс, конечно, извечный комплекс душевной неполноценности – искать причину бед где угодно, только не в себе. «Жиды виноваты; империалисты; общество потребления» – и т. п.
   О Шалве Амонашвили я, как и ты, слышал давно. Замечательно, что он у вас побывал. Что касается параллельной «Амурской осени», я сразу вспомнил «Сельскую учительницу», когда кулаки жгли ассигнации. У нас новый НЭП гуляет по России, со всеми его выкрутасами, и чрезвычайно интересно, когда и как начнет он выкручиваться, куда надо.
   В борьбе душевного развития с советской и всякой казенщиной и демагогией, а также с новейшим меркантилизмом я всегда за развитие души, т. е. на твоей стороне.

   Юлий Черсанович Ким – известный бард и правозащитник в брежневскую эпоху.
   Тогда он был вынужден уйти под псевдоним Михайлов.
   г. Москва.



   Защитить сегодня будущее русской души может только школа, которая в новых, соответствующих современности формах должна способствовать саморазвитию и самосознанию нашей традиционной психической культуры. Российская школа в лице своих лучших представителей начинает сознавать такого рода историческую ответственность. В ответ на вызов демонов иноземного менталитета в русской педагогической среде развивается движение за возрождение православной и национальной составляющих воспитательно-образовательного процесса. Об этом свидетельствует, к примеру, совместная деятельность Санкт-Петербургской академии постдипломного педагогического образования, Санкт-Петербургских духовных академии и семинарии, Отдела по религиозному образованию и духовному просвещению Санкт-Петербургской епархии, Ассоциации учреждений постдипломного педагогического образования северо-запада России и Института экспертизы образовательных программ (Москва) в проведении педагогических Чтений в Петербурге. На последних чтениях, 7-11 декабря 2004 г., посвященных теме «Православная культура в контексте непрерывного образования», с концептуальным докладами о задачах и путях возрождения православно-национальной традиции русской школы выступили десятки ученых, педагогов-теоретиков и педагогов-практиков, а также служители Церкви.
   Огромный интерес представляет опыт русского педагогического творчества в зауральских глубинах России, особенно в крайне западных и крайне восточных регионах, испытывающих инородное этническое и культурное давление, чреватое опасностью их геополитического отщепления от Российского государства. Вот почему автор этой статья со вниманием прочитал публикацию писателя из Благовещенска Бориса Черных «Сказочник Шалва» («Тема» №50 (54), 8 декабря 2004 г.), посвященную педагогически идеям Ш. А. Амонашвили в связи с опытом Благовещенской частной школы «Наш дом».
   Фундаментальная установка Ш. Амонашвили на радостное, творческое, товарищеское, личностно-неформальное общение учителя и учеников поразительна традиционна и современна, как поразительно вечно и актуально все, что относится к содержанию христианского благовестия. Ибо в руководящем девизе Амонашвили «Дети – мои учителя» подразумевается и евангельское указание Христа на детей как на представителей Царствия Божия, и та естественно-творческая, изобильно-продуктивная, индивидуально-самобытная стихия детского мировосприятия и самочувствия, которая является первоосновой всякого личностного развития. Личностного развития в противоборстве расчетливому конформизму, безобразной серости чувств, убогой пошлости помыслов стадно цивилизуемого мира взрослых.
   «Педагогика сотрудничества» Амонашвили, ориентированная на диалог свободных, «равночестных», хотя и разновозрастных лиц, на воспитание чуткости к внутреннему миру ближнего и состоянию его души, на формирование высших духовных качеств юного человека в свете создания им образа Божия своей личности, без всякой натяжки может быть названа в свете отечественной духовной традиции педагогикой соборности. Такого рода педагогика, чуждая как иссушающему душу индивидуализму, так и нивелирующему коллективизму, есть стратегия движения к внутренней гармонии человеческого существа, осуществляющейся в полноте его социальных связей.
   Приведенные Борисом Черных установки 5-го постулата Амонашвили, взятые из его книги «Почему не прожить нам жизнь героями духа», говорят о четкой цивилизационной осмысленности автором миссии русской школы (как института, альтернативного вульгарно-индивидуалистической, буржуазно-материалистической идеологии Запада). Они выдают в замечательном педагоге еще и трезвого мыслителя, способного с красноречивой, доказательной четкостью огранивать смыслы стоящих перед нами эпохальных альтернатив.
   Наряду с постулатом Амонашвили внушает веру в будущность отечественной школы на поприще возрождения христианского и национального достоинства русской души и опыт «Нашего дома» в качестве большой семьи, руководимой Семейным Советом. Ибо вследствие распада традиционных социальных форм культивирования в лучшем смысле патриархального (то есть добросердечного – родственного) духа человеческих отношений, и даже кризиса самой семейной первоосновы современного общества, только строительство школы по типу патриархального организма способно противодействовать гибельной атомизации психики и деградации ментальной общности людей.
   Визит члена Российской Академии образования Амонашвили из Москвы в «Наш дом» Благовещенска не по приглашению заправляющих образованием чиновников, а по зову директора названной частной школы Светланы Юрьевны Городович, имеет многозначный характер. Этот визит, освещенный вдумчивым взглядом Бориса Черных, символизирует установление плодотворной связи между духовно основательными идеями академической педагогики и педагогической практикой глубинной России. Игнорирование же руководителями областного и городского управления образования чтений и предметных уроков Амонашвили в педуниверситете и школе «Наш дом» свидетельствует, как верно замечает писатель Черных, о чуждости чиновничьего сознания гуманистической философии Амонашвили, да, вероятно, и вообще мировоззренческим исканиям отечественной педагогики. Учитывая реальную опасность бюрократической «модернизации», точнее вестернизации, всей системы образования в России, нетрудно увидеть перспективу дальнейшего мировоззренческого и психологического раскола российского общества. В этих условиях взращивание добрых, сердечных, открытых личностей, впитавших с детства атмосферу любви, доверия и сочувствия в одухотворенных, но редких оазисах русской школы, может поставить воспитанников перед лицом тяжелых проблем при последующей интеграции их большое, злобное и склочное общество кризисной России. При сильном прозападном давлении на систему воспитания и образования в нашей стране надеяться, что вся эта система равномерно и скоро станет почвенной, не приходится. Поэтому неизбежно возникает проблема взращивания «малого стада» таким образом, чтобы оно оказалось и праведно развито, и закалено для жизни праведника в чуждом истинной вере и правде мире.
   Эта проблема, имеющая глубоко христианский смысл, должна послужить предметом особого внимания для представителей движения к православной и национальной русской культуре. Но одного доброречия, милосердия и терпимости, без необходимой твердости характера и умения вести борьбу того или иного рода, современному молодому человеку будет недостаточно, чтобы оказаться способным отстоять веру и культуру народа, личную и национальную честь от всяких посягательств.
   Осознана ли необходимость должного соединения милости и строгости, начал добросердечности и твердости исполнения долга в гуманистической педагогике Амонашвили? Не найдя ответа на этот вопрос в статье Черных, я, понимая преемственную связь старого западного гуманизма и современного либерализма, обратился к книге «Почему не прожить нам жизнь героями духа», дабы разрешить свои сомнения. И, к счастью, положительно их разрешил: целый ряд постулатов Амонашвили внутренне укрепляет педагогику соборности, милости и любви духом твердого стояния в истине, канонами строгого исполнения долга, героического самопожертвования. «Герой Духа, – говорится в 8-ом и 14-м постулатах об образе учителя, – есть тот, кто дорожит жизнью, но и сознательно жертвует ею, чтобы сопровождать в Вечность своих обреченных на гибель воспитанников, и тем самым создает образ Учительской Совести… Герой Духа идет против течения». А вот в 18-м и 38-м тезисах о воспитании духовного характера детей: «Кто может отрицать, что если воспитать в детях благодетелей Вселенной и соучастников Христа, то они еще больше будут заботиться о своих родных, о родине, о восхождении людей?… Кто докажет нам, что дети, ставшие судьями дьяволов, безучастно будут глядеть на ту дьявольскую тьму, в которую хотят нас погрузить?». Наряду с уроками Любви, Сострадания, Терпения, Молитвы Амонашвили считает базовыми и уроки Мужества, преданности, Долга, Служения, Самопожертвования (62-й постулат). Благородный Человек – вот высшая, духовно-аристократическая цель педагогики Амонашвили, находящаяся за пределами времени, социальных потрясений, политических пристрастий (67-й постулат).
   Ибо только благородная душа способна верно соотносить начала смирения и брани, так и бессильной моралистической демагогии. В связи с этим вспоминается нетленный завет святителя Филарета, митрополита Московского: «Любите врагов своих, сокрушайте врагов Отечества, гнушайтесь врагами Божиими».

   Ю. Ю. Булычев – доктор философских наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств.




     Восстань, пророк,
     и виждь, и внемли,
     исполнись волею моей…

 Пушкин

   В последние десятилетия существенно меняется общественный строй России. Это влечет изменение отношения к понятиям Отечество, Патриотизм, Гражданский долг. Постепенно, увы, исчезает воспитание учащихся на традициях русского народа и истории нашей страны.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное