Александр Блок.

Лирика. Поэмы

(страница 23 из 23)

скачать книгу бесплатно

Он странно омрачался вдруг…

Душа больная, но младая,

Страшась себя (она права),

Искала утешенья: чужды

Ей становились все слова…

(О, пыль словесная! Что нужды

В тебе? – Утешишь ты едва ль,

Едва ли разрешишь ты муки!) —

И на покорную рояль

Властительно ложились руки,

Срывая звуки, как цветы,

Безумно, дерзостно и смело,

Как женских тряпок лоскуты

С готового отдаться тела…

Прядь упадала на чело…

Он сотрясался в тайной дрожи…

(Всё, всё – как в час, когда на ложе

Двоих желание сплело…)

И там – за бурей музыкальной —

Вдруг возникал (как и тогда)

Какой-то образ – грустный, дальный,

Непостижимый никогда…

И крылья белые в лазури,

И неземная тишина…

Но эта тихая струна

Тонула в музыкальной буре…


Что ж стало? – Всё, что быть должно:

Рукопожатья, разговоры,

Потупленные долу взоры…

Грядущее отделено

Едва приметною чертою

От настоящего… Он стал

Своим в семье. Он красотою

Меньшую дочь очаровал.

И царство (царством не владея)

Он обещал ей. И ему

Она поверила, бледнея…

И дом ее родной в тюрьму

Он превратил (хотя нимало

С тюрьмой не сходствовал сей дом…)

Но чуждо, пусто, дико стало

Всё, прежде милое, кругом —

Под этим странным обаяньем

Сулящих новое речей,

Под этим демонским мерцаньем

Сверлящих пламенем очей…

Он – жизнь, он – счастье, он – стихия,

Она нашла героя в нем, —

И вся семья, и все родные

Претят, мешают ей во всем,

И всё ее волненье множит…

Она не ведает сама,

Что уж кокетничать не может.

Она – почти сошла с ума…

А он? —

Он медлит; сам не знает,

Зачем он медлит, для чего?

И ведь нимало не прельщает

Армейский демонизм его…

Нет, мой герой довольно тонок

И прозорлив, чтобы не знать,

Как бедный мучится ребенок,

Что счастие ребенку дать —

Теперь – в его единой власти…

Нет, нет… но замерли в груди

Доселе пламенные страсти,

И кто-то шепчет: погоди…

То – ум холодный, ум жестокий

Вступил в нежданные права…

То – муку жизни одинокой

Предугадала голова…

«Нет, он не любит, он играет, —

Твердит она, судьбу кляня:—

За что терзает и пугает

Он беззащитную, меня…

Он объясненья не торопит,

Как будто сам чего-то ждет…»

(Смотри: так хищник силы копит:

Сейчас – больным крылом взмахнет,

На луг опустится бесшумно

И будет пить живую кровь

Уже от ужаса – безумной

Дрожащей жертвы…) – Вот – любовь

Того вампирственного века,

Который превратил в калек

Достойных званья человека!


Будь трижды проклят, жалкий век!

Другой жених на этом месте

Давно отряс бы прах от ног,

Но мой герой был слишком честен

И обмануть ее не мог:

Он не гордился нравом странным,

И было знать ему дано,

Что демоном и Дон-Жуаном

В тот век вести себя – смешно…

Он много знал – себе на горе,

Слывя недаром «чудаком»

В том дружном человечьем хоре,

Который часто мы зовем

(Промеж себя) – бараньим стадом…

Но – «глас народа – божий глас»,

И это чаще помнить надо,

Хотя бы, например, сейчас:

Когда б он был глупей немного

(Его ль, однако, в том вина?),—

Быть может, лучшую дорогу

Себе избрать могла она,

И, может быть, с такою нежной

Дворянской девушкой связав

Свой рок холодный и мятежный, —

Герой мой был совсем не прав…


Но всё пошло неотвратимо

Своим путем.

Уж лист, шурша,

Крутился. И неудержимо

У дома старилась душа.

Переговоры о Балканах

Уж дипломаты повели,

Войска пришли и спать легли,

Нева закуталась в туманах,

И штатские пошли дела,

И штатские пошли вопросы:

Аресты, обыски, доносы

И покушенья – без числа…

И книжной крысой настоящей

Мой Байрон стал средь этой мглы;

Он диссертацией блестящей

Стяжал отменные хвалы

И принял кафедру в Варшаве…

Готовясь лекции читать,

Запутанный в гражданском праве,

С душой, начавшей уставать, —

Он скромно предложил ей руку,

Связал ее с своей судьбой,

И в даль увез ее с собой,

Уже питая в сердце скуку, —

Чтобы жена с ним до звезды

Делила книжные труды…


Прошло два года. Грянул взрыв

С Екатеринина канала,

Россию облаком покрыв.

Всё издалёка предвещало,

Что час свершится роковой,

Что выпадет такая карта…

И этот века час дневной —

Последний – назван первым марта.


В семье – печаль. Упразднена

Как будто часть ее большая;

Всех веселила дочь меньшая,

Но из семьи ушла она,

А жить – и путанно, и трудно:

То – над Россией дым стоит,

Отец, седея, в дым глядит…

Тоска! От дочки вести скудны…

Вдруг – возвращается она…

Что с ней? Как стан прозрачный тонок!

Худа, измучена, бледна…

И на руках лежит ребенок.

ВТОРАЯ ГЛАВА
(ВСТУПЛЕНИЕ)
I

В те годы дальние, глухие,

В сердцах царили сон и мгла:

Победоносцев над Россией

Простер совиные крыла,

И не было ни дня, ни ночи,

А только – тень огромных крыл;

Он дивным кругом очертил

Россию, заглянув ей в очи

Стеклянным взором колдуна;

Под умный говор сказки чудной

Уснуть красавице не трудно,—

И затуманилась она,

Заспав надежды, думы, страсти…

Но и под игом темных чар

Ланиты красил ей загар:

И у волшебника во власти

Она казалась полной сил,

Которые рукой железной

Зажаты в узел бесполезный…

Колдун одной рукой кадил,

И струйкой синей и кудрявой

Курился росный ладан… Но —

Он клал другой рукой костлявой

Живые души под сукно.

II

В те незапамятные годы

Был Петербург еще грозней,

Хоть не тяжеле, не серей

Под крепостью катила воды

Необозримая Нева…

Штык светил, плакали куранты,

И те же барыни и франты

Летели здесь на острова,

И так же конь чуть слышным смехом

Коню навстречу отвечал,

И черный ус, мешаясь с мехом,

Глаза и губы щекотал…

Я помню, так и я, бывало,

Летал с тобой, забыв весь свет,

Но… право, проку в этом нет,

Мой друг, и счастья в этом мало…

III

Востока страшная заря

В те годы чуть еще алела…

Чернь петербургская глазела

Подобострастно на царя…

Народ толпился в самом деле,

В медалях кучер у дверей

Тяжелых горячил коней,

Городовые на панели

Сгоняли публику… «Ура» —

Заводит кто-то голосистый,

И царь – огромный, водянистый —

С семейством едет со двора…

Весна, но солнце светит глупо,

До Пасхи – целых семь недель,

А с крыш холодная капель

Уже за воротник мой тупо

Сползает, спину холодя…

Куда ни повернись, всё ветер…

«Как тошно жить на белом свете», —

Бормочешь, лужу обходя;

Собака под ноги суется,

Калоши сыщика блестят,

Вонь кислая с дворов несется,

И «князь» орет: «Халат, халат!»

И, встретившись лицом с прохожим,

Ему бы в рожу наплевал,

Когда б желания того же

В его глазах не прочитал…

IV

Но перед майскими ночами

Весь город погружался в сон,

И расширялся небосклон;

Огромный месяц за плечами

Таинственно румянил лик

Перед зарей необозримой…

О, город мой неуловимый,

Зачем над бездной ты возник?

Ты помнишь: выйдя ночью белой

Туда, где в море сфинкс глядит,

И на обтесанный гранит

Склонясь главой отяжелелой,

Ты слышать мог: вдали, вдали,

Как будто с моря, звук тревожный,

Для божьей тверди невозможный

И необычный для земли…

Провидел ты всю даль, как ангел

На шпиле крепостном; и вот —

(Сон, или явь): чудесный флот,

Широко развернувший фланги,

Внезапно заградил Неву…

И Сам Державный Основатель

Стоит на головном фрегате…

Так снилось многим наяву…

Какие ж сны тебе, Россия,

Какие бури суждены?

Но в эти времена глухие

Не всем, конечно, снились сны…

Да и народу не бывало

На площади в сей дивный миг.

(Один любовник запоздалый

Спешил, поднявши воротник…)

Но в алых струйках за кормами

Уже грядущий день сиял,

И дремлющими вымпелами

Уж ветер утренний играл,

Раскинулась необозримо

Уже кровавая заря,

Грозя Артуром и Цусимой,

Грозя Девятым января…

ДВЕНАДЦАТЬ
1

Черный вечер.

Белый снег.

Ветер, ветер!

На ногах не стоит человек.

Ветер, ветер —

На всем божьем свете!


Завивает ветер

Белый снежок.

Под снежком – ледок.

Скользко, тяжко,

Всякий ходок

Скользит – ах, бедняжка!


От здания к зданию

Протянут канат.

На канате – плакат:

«Вся власть Учредительному Собранию!»

Старушка убивается – плачет,

Никак не поймет, что значит,

На что такой плакат,

Такой огромный лоскут?

Сколько бы вышло портянок для ребят,

А всякий – раздет, разут…

Старушка, как курица,

Кой-как перемотнулась через сугроб.

– Ох, Матушка-Заступница!

– Ох, большевики загонят в гроб!


Ветер хлесткий!

Не отстает и мороз!

И буржуй на перекрестке

В воротник упрятал нос.


А это кто? – Длинные волосы

И говорит вполголоса:

– Предатели!

– Погибла Россия!

Должно быть, писатель —

Вития…


А вон и долгополый —

Сторонкой – за сугроб…

Что нынче невеселый,

Товарищ поп?


Помнишь, как бывало

Брюхом шел вперед,

И крестом сияло

Брюхо на народ?..


Вон барыня в каракуле

К другой подвернулась:

– Ужь мы плакали, плакали…

Поскользнулась

И – бац – растянулась!


Ай, ай!

Тяни, подымай!


Ветер веселый

И зол, и рад.

Крутит подолы,

Прохожих косит,

Рвет, мнет и носит

Большой плакат:

«Вся власть Учредительному Собранию»…

И слова доносит:


…И у нас было собрание…

…Вот в этом здании…

…Обсудили —

Постановили:

На время – десять, на ночь – двадцать пять…

…И меньше – ни с кого не брать…

…Пойдем спать…


Поздний вечер.

Пустеет улица.

Один бродяга

Сутулится,

Да свищет ветер…


Эй, бедняга!

Подходи —

Поцелуемся…


Хлеба!

Что впереди?

Проходи!


Черное, черное небо.


Злоба, грустная злоба

Кипит в груди…

Черная злоба, святая злоба…


Товарищ! Гляди

В оба!

2

Гуляет ветер, порхает снег.

Идут двенадцать человек.


Винтовок черные ремни,

Кругом – огни, огни, огни…


В зубах – цыгарка, примят картуз,

На спину б надо бубновый туз!


Свобода, свобода,

Эх, эх, без креста!


Тра-та-та!


Холодно, товарищ, холодно!


– А Ванька с Катькой – в кабаке…

– У ей керенки есть в чулке!


– Ванюшка сам теперь богат…

– Был Ванька наш, а стал солдат!


– Ну, Ванька, сукин сын, буржуй,

Мою, попробуй, поцелуй!


Свобода, свобода,

Эх, эх, без креста!

Катька с Ванькой занята —

Чем, чем занята?..


Тра-та-та!


Кругом – огни, огни, огни…

Оплечь – ружейные ремни…


Революцьонный держите шаг!

Неугомонный не дремлет враг!

Товарищ, винтовку держи, не трусь!

Пальнем-ка пулей в Святую Русь —


В кондовую,

В избяную,

В толстозадую!


Эх, эх, без креста!

3

Как пошли наши ребята

В красной гвардии служить —

В красной гвардии служить —

Буйну голову сложить!


Эх ты, горе-горькое,

Сладкое житье!

Рваное пальтишко,

Австрийское ружье!


Мы на горе всем буржуям

Мировой пожар раздуем,

Мировой пожар в крови —

Господи, благослови!

4

Снег крутит, лихач кричит,

Ванька с Катькою летит —

Елекстрический фонарик

На оглобельках…

Ах, ах, пади!..


Он в шинелишке солдатской

С физиономией дурацкой

Крутит, крутит черный ус,

Да покручивает,

Да пошучивает…

Вот так Ванька – он плечист!

Вот так Ванька – он речист!

Катьку-дуру обнимает,

Заговаривает…


Запрокинулась лицом,

Зубки блещут жемчугом…

Ах ты, Катя, моя Катя,

Толстоморденькая…

5

У тебя на шее, Катя,

Шрам не зажил от ножа.

У тебя под грудью, Катя,

Та царапина свежа!


Эх, эх, попляши!

Больно ножки хороши!


В кружевном белье ходила —

Походи-ка, походи!

С офицерами блудила —

Поблуди-ка, поблуди!


Эх, эх, поблуди!

Сердце ёкнуло в груди!


Помнишь, Катя, офицера —

Не ушел он от ножа…

Аль не вспомнила, холера?

Али память не свежа?


Эх, эх, освежи,

Спать с собою положи!


Гетры серые носила,

Шоколад Миньон жрала,

С юнкерьем гулять ходила —

С солдатьем теперь пошла?


Эх, эх, согреши!

Будет легче для души!


6

…Опять навстречу несется вскачь,

Летит, вопит, орет лихач…


Стой, стой! Андрюха, помогай!

Петруха, сзаду забегай!..


Трах-тарарах-тах-тах-тах-тах!

Вскрутился к небу снежный прах!..


Лихач – и с Ванькой – наутек…

Еще разок! Взводи курок!..


Трах-тарарах! Ты будешь знать,

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Как с девочкой чужой гулять!..


Утек, подлец! Ужо, постой,

Расправлюсь завтра я с тобой!


А Катька где? – Мертва, мертва!

Простреленная голова!


Что, Катька, рада? – Ни гу-гу…

Лежи ты, падаль, на снегу!..


Революцьонный держите шаг!

Неугомонный не дремлет враг!

7

И опять идут двенадцать,

За плечами – ружьеца.

Лишь у бедного убийцы

Не видать совсем лица…


Всё быстрее и быстрее

Уторапливает шаг.

Замотал платок на шее —

Не оправиться никак…


– Что, товарищ, ты не весел?

– Что, дружок, оторопел?

– Что, Петруха, нос повесил,

Или Катьку пожалел?


– Ох, товарищи, родные,

Эту девку я любил…

Ночки черные, хмельные

С этой девкой проводил…


– Из-за удали бедовой

В огневых ее очах,

Из-за родники пунцовой

Возле правого плеча,

Загубил я, бестолковый,

Загубил я сгоряча… ах!


– Ишь, стервец, завел шарманку,

Что ты, Петька, баба что ль?

– Верно, душу наизнанку

Вздумал вывернуть? Изволь!

– Поддержи свою осанку!

– Над собой держи контроль!


– Не такое нынче время,

Чтобы нянчиться с тобой!

Потяжеле будет бремя

Нам, товарищ дорогой!

– И Петруха замедляет

Торопливые шаги…


Он головку вскидавает,

Он опять повеселел…


Эх, эх!

Позабавиться не грех!


Запирайте етажи,

Нынче будут грабежи!


Отмыкайте погреба —

Гуляет нынче голытьба!

8

Ох ты, горе-горькое!

Скука скучная,

Смертная!


Ужь я времячко

Проведу, проведу…


Ужь я темячко

Почешу, почешу…


Ужь я семячки

Полущу, полущу…


Ужь я ножичком

Полосну, полосну!


Ты лети, буржуй, воробышком!

Выпью кровушку

За зазнобушку,

Чернобровушку…

Упокой, господи, душу рабы твоея…


Скучно!

9

Не слышно шуму городского,

Над невской башней тишина,

И больше нет городового —

Гуляй, ребята, без вина!


Стоит буржуй на перекрестке

И в воротник упрятал нос.

А рядом жмется шерстью жесткой

Поджавший хвост паршивый пес.


Стоит буржуй, как пес голодный,

Стоит безмолвный, как вопрос.

И старый мир, как пес безродный,

Стоит за ним, поджавши хвост.

10

Разыгралась чтой-то вьюга,

Ой, вьюга, ой, вьюга!

Не видать совсем друг друга

За четыре за шага!


Снег воронкой завился,

Снег столбушкой поднялся…


– Ох, пурга какая, спасе!

– Петька! Эй, не завирайся!

От чего тебя упас

Золотой иконостас?

Бессознательный ты, право,

Рассуди, подумай здраво —

Али руки не в крови

Из-за Катькиной любви?

– Шаг держи революцьонный!

Близок враг неугомонный!


Вперед, вперед, вперед,

Рабочий народ!

11

…И идут без имени святого

Все двенадцать – вдаль.

Ко всему готовы,

Ничего не жаль…


Их винтовочки стальные

На незримого врага…

В переулочки глухие,

Где одна пылит пурга…

Да в сугробы пуховые —

Не утянешь сапога…


В очи бьется

Красный флаг.


Раздается

Мерный шаг.


Вот – проснется

Лютый враг…


И вьюга пылит им в очи

Дни и ночи

Напролет…


Вперед, вперед,

Рабочий народ!

12

…Вдаль идут державным шагом…

– Кто еще там? Выходи!

Это – ветер с красным флагом

Разыгрался впереди…


Впереди – сугроб холодный,

– Кто в сугробе – выходи!..

Только нищий пес голодный

Ковыляет позади…


– Отвяжись ты, шелудивый,

Я штыком пощекочу!

Старый мир, как пес паршивый,

Провались – поколочу!


…Скалит зубы – волк голодный —

Хвост поджал – не отстает —

Пес холодный – пес безродный…

– Эй, откликнись, кто идет?


– Кто там машет красным флагом?

– Приглядись-ка, эка тьма!

– Кто там ходит беглым шагом,

Хоронясь за все дома?


– Все равно, тебя добуду,

Лучше сдайся мне живьем!

– Эй, товарищ, будет худо,

Выходи, стрелять начнем!


Трах-тах-тах! – И только эхо

Откликается в домах…

Только вьюга долгим смехом

Заливается в снегах…


Трах-тах-тах!

Трах-тах-тах…


…Так идут державным шагом —

Позади – голодный пес,

Впереди – с кровавым флагом,

И за вьюгой невидим,

И от пули невредим,

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз —

Впереди – Исус Христос.

Январь 1918

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное