Александр Блок.

Лирика. Поэмы

(страница 18 из 23)

скачать книгу бесплатно

* * *

Я помню нежность ваших плеч —

Они застенчивы и чутки.

И лаской прерванную речь,

Вдруг, после болтовни и шутки.


Волос червонную руду

И голоса грудные звуки.

Сирени темной в час разлуки

Пятиконечную звезду.


И то, что больше и странней:

Из вихря музыки и света —

Взор, полный долгого привета,

И тайна верности… твоей.

1 июля 1914

ЖЕНЩИНА

Памяти Августа Стриндберга

Да, я изведала все муки,

Мечтала жадно о конце…

Но нет! Остановились руки,

Живу – с печалью на лице.


Весной по кладбищу бродила

И холмик маленький нашла.

Пусть неизвестная могила

Узнает всё, чем я жила!


Я принесла цветов любимых

К могиле на закате дня…

Но кто-то ходит, ходит мимо

И взглядывает на меня.


И, этот взгляд случайно встретя,

Я в нем внимание прочла…

Нет, я одна на целом свете!..

Я отвернулась и прошла.


Или мой вид внушает жалость?

Или понравилась ему

Лица печального усталость?

Иль просто – скучно одному?..


Нет, лучше я глаза закрою:

Он строен, он печален; пусть

Не ляжет между ним и мною

Соединяющая грусть…


Но чувствую: он за плечами

Стоит, он подошел в упор…

Ему я гневными речами

Уже готовлюсь дать отпор, —


И вдруг, с мучительным усильем,

Чуть слышно произносит он:

«О, не пугайтесь. Здесь в могиле

Ребенок мой похоронен».


Я извинилась, выражая

Печаль наклоном головы;

А он, цветы передавая,

Сказал: «Букет забыли вы».


«Цветы я в память встречи с вами

Ребенку вашему отдам…»

Он, холодно пожав плечами,

Сказал: «Они нужнее вам».


Да, я винюсь в своей ошибке,

Но… не прощу до смерти (нет!)

Той снисходительной улыбки,

С которой он смотрел мне вслед!

Август 1914

ПЕРЕД СУДОМ

Что же ты потупилась в смущеньи?

Погляди, как прежде, на меня,

Вот какой ты стала – в униженьи,

В резком, неподкупном свете дня!


Я и сам ведь не такой – не прежний,

Недоступный, гордый, чистый, злой.

Я смотрю добрей и безнадежней

На простой и скучный путь земной.


Я не только не имею права,

Я тебя не в силах упрекнуть

За мучительный твой, за лукавый,

Многим женщинам сужденный путь…


Но ведь я немного по-другому,

Чем иные, знаю жизнь твою,

Более, чем судьям, мне знакомо,

Как ты очутилась на краю.


Вместе ведь по краю, было время,

Нас водила пагубная страсть,

Мы хотели вместе сбросить бремя

И лететь, чтобы потом упасть.


Ты всегда мечтала, что, сгорая,

Догорим мы вместе – ты и я,

Что дано, в объятьях умирая,

Увидать блаженные края…


Что же делать, если обманула

Та мечта, как всякая мечта,

И что жизнь безжалостно стегнула

Грубою веревкою кнута?


Не до нас ей, жизни торопливой,

И мечта права, что нам лгала.

Всё-таки, когда-нибудь счастливой

Разве ты со мною не была?


Эта прядь – такая золотая

Разве не от старого огня? —

Страстная, безбожная, пустая,

Незабвенная, прости меня!

11октября 1915

АНТВЕРПЕН

Пусть это время далеко,

Антверпен! – И за морем крови

Ты памятен мне глубоко…

Речной туман ползет с верховий

Широкой, как Нева, Эско.


И над спокойною рекой

В тумане теплом и глубоком,

Как взор фламандки молодой,

Нет счета мачтам, верфям, докам,

И пахнет снастью и смолой.


Тревожа водяную гладь,

В широко стелющемся дыме

Уж якоря готов отдать

Тяжелый двухмачтовый стимер:

Ему на Конго курс держать…


А ты – во мглу веков глядись

В спокойном городском музее:

Там царствует Квентин Массис;

Там в складки платья Саломеи

Цветы из золота вплелись…


Но всё – притворство, всё – обман:

Взгляни наверх… В клочке лазури,

Мелькающем через туман,

Увидишь ты предвестье бури —

Кружащийся аэроплан.

5 октября 1914

* * *

Распушилась, раскачнулась

Под окном ветла.

Божья матерь улыбнулась

С красного угла.


Отложила молодица

Зимнюю кудель…

Поглядеть, как веселится

В улице апрель!


Раскрутился над рекою

Красный сарафан,

Счастьем, удалью, тоскою

Задышал туман.


И под ветром заметались

Кончики платка,

А прохожим примечтались

Алых два цветка.


И, кто шел путем-дорогой

С дальнего села,

Стал просить весны у бога,

И весна пришла.

25 декабря 1914

* * *

Похоронят, зароют глубоко,

Бедный холмик травой порастет,

И услышим: далёко, высоко

На земле где-то дождик идет.


Ни о чем уж мы больше не спросим,

Пробудясь от ленивого сна.

Знаем: если не громко – там осень,

Если бурно – там, значит, весна.


Хорошо, что в дремотные звуки

Не вступают восторг и тоска,

Что от муки любви и разлуки

Упасла гробовая доска.


Торопиться не надо, уютно;

Здесь, пожалуй, надумаем мы,

Что под жизнью беспутной и путной

Разумели людские умы.

18 октября 1915

* * *

Милая девушка, что ты колдуешь

Черным зрачком и плечом?

Так и меня ты, пожалуй, взволнуешь,

Только – я здесь ни при чем.


Знаю, что этой игрою опасной

Будешь ты многих пленять,

Что превратишься из женщины страстной

В умную, нежную мать.


Но, испытавши судьбы перемены, —

Сколько блаженств и потерь! —

Вновь ты родишься из розовой пены

Точно такой, как теперь.

9 декабря 1915

* * *

На улице – дождик и слякоть,

Не знаешь, о чем горевать.

И скучно, и хочется плакать,

И некуда силы девать.


Глухая тоска без причины

И дум неотвязный угар.

Давай-ка, наколем лучины,

Раздуем себе самовар!


Авось хоть за чайным похмельем

Ворчливые речи мои

Затеплят случайным весельем

Сонливые очи твои.


За верность старинному чину!

За то, чтобы жить не спеша!

Авось и распарит кручину

Хлебнувшая чаю душа!

10 декабря 1915

* * *

Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух,

Да, таким я и буду с тобой:

Не для ласковых слов я выковывал дух,

Не для дружб я боролся с судьбой.


Ты и сам был когда-то мрачней и смелей,

По звездам прочитать ты умел,

Что грядущие ночи – темней и темней,

Что ночам неизвестен предел.


Вот – свершилось. Весь мир одичал, и окрест

Ни один не мерцает маяк.

И тому, кто не понял вещания звезд, —

Нестерпим окружающий мрак.


И у тех, кто не знал, что прошедшее есть,

Что грядущего ночь не пуста,—

Затуманила сердце усталость и месть,

Отвращенье скривило уста…


Было время надежды и веры большой —

Был я прост и доверчив, как ты.

Шел я к людям с открытой и детской душой,

Не пугаясь людской клеветы…


А теперь – тех надежд не отыщешь следа,

Всё к далеким звездам унеслось.

И к кому шел с открытой душою тогда,

От того отвернуться пришлось.


И сама та душа, что, пылая, ждала,

Треволненьям отдаться спеша, —

И враждой, и любовью она изошла,

И сгорела она, та душа.


И остались – улыбкой сведенная бровь,

Сжатый рот и печальная власть

Бунтовать ненасытную женскую кровь,

Зажигая звериную страсть…


Не стучись же напрасно у плотных дверей,

Тщетным стоном себя не томи:

Ты не встретишь участья у бедных зверей,

Называвшихся прежде людьми.


Ты – железною маской лицо закрывай,

Поклоняясь священным гробам,

Охраняя железом до времени рай,

Недоступный безумным рабам.

9 июня 1916

АРФЫ И СКРИПКИ(1908—1916)
* * *

Свирель запела на мосту,

И яблони в цвету.

И ангел поднял в высоту

Звезду зеленую одну,

И стало дивно на мосту

Смотреть в такую глубину,

В такую высоту.


Свирель поет: взошла звезда,

Пастух, гони стада…

И под мостом поет вода:

Смотри, какие быстрины,

Оставь заботы навсегда,

Такой прозрачной глубины

Не видел никогда…

Такой глубокой тишины

Не слышал никогда…


Смотри, какие быстрины,

Когда ты видел эти сны?..

22 мая 1908

* * *

Душа! Когда устанешь верить?

Весна, весна! Она томна,

Как тайна приоткрытой двери

В кумирню золотого сна…


Едва, подругу покидая,

Ушел я в тишину и тень,

И вот опять – зовет другая,

Другая вызывает день…


Но мглой весеннею повито

Всё, что кипело здесь в груди…

Не пой, не требуй, Маргарита,

В мое ты сердце не гляди…

26 марта 1908

* * *

И я любил. И я изведал

Безумный хмель любовных мук,

И пораженья, и победы,

И имя: враг; и слово: друг.


Их было много… Что я знаю?

Воспоминанья, тени сна…

Я только странно повторяю

Их золотые имена.


Их было много. Но одною

Чертой соединил их я,

Одной безумной красотою,

Чье имя: страсть и жизнь моя.


И страсти таинство свершая,

И поднимаясь над землей,

Я видел, как идет другая

На ложе страсти роковой…


И те же ласки, те же речи,

Постылый трепет жадных уст,

И примелькавшиеся плечи…

Нет! Мир бесстрастен, чист и пуст!


И, наполняя грудь весельем,

С вершины самых снежных скал

Я шлю лавину тем ущельям,

Где я любил и целовал!

30 марта 1908

* * *

Вл. Пясту

Май жестокий с белыми ночами!

Вечный стук в ворота: выходи!

Голубая дымка за плечами,

Неизвестность, гибель впереди!

Женщины с безумными очами,

С вечно смятой розой на груди! —

Пробудись! Пронзи меня мечами,

От страстей моих освободи!


Хорошо в лугу широком кругом

В хороводе пламенном пройти,

Пить вино, смеяться с милым другом

И венки узорные плести,

Раздарить цветы чужим подругам,

Страстью, грустью, счастьем изойти,—

Но достойней за тяжелым плугом

В свежих росах поутру идти!

28 мая 1908

ТРИ ПОСЛАНИЯ

В.

1

Всё помнит о весле вздыхающем

Мое блаженное плечо…

Под этим взором убегающим

Не мог я вспомнить ни о чем…


Твои движения несмелые,

Неверный поворот руля…

И уходящий в ночи белые

Неверный призрак корабля…


И в ясном море утопающий

Печальный стан рыбачьих шхун…

И в золоте восходном тающий

Бесцельный путь, бесцельный вьюн…

28 мая 1908

2

Черный ворон в сумраке снежном,

Черный бархат на смуглых плечах.

Томный голос пением нежным

Мне поет о южных ночах.


В легком сердце – страсть и беспечность,

Словно с моря мне подан знак.

Над бездонным провалом в вечность,

Задыхаясь, летит рысак.


Снежный ветер, твое дыханье,

Опьяненные губы мои…

Валентина, звезда, мечтанье!

Как поют твои соловьи…


Страшный мир! Он для сердца тесен!

В нем – твоих поцелуев бред,

Темный морок цыганских песен,

Торопливый полет комет!

Февраль 1910

3

Знаю я твое льстивое имя,

Черный бархат и губы в огне,

Но стоит за плечами твоими

Иногда неизвестное мне.


И ложится упорная гневность

У меня меж бровей на челе:

Она жжет меня, черная ревность

По твоей незнакомой земле.


И, готовый на новые муки,

Вспоминаю те вьюги, снега,

Твои дикие слабые руки,

Бормотаний твоих жемчуга.

18 ноября 1910

ВСТРЕЧНОЙ

Я только рыцарь и поэт,

Потомок северного скальда.

А муж твой носит томик Уайльда,

Шотландский плэд, цветной жилет…

Твой муж – презрительный эстет.


Не потому ль насмешлив он,

Что подозрителен без меры?

Следит, кому отдашь поклон…

А я… что мне его химеры!

Сегодня я в тебя влюблен!


Ты вероломством, лестью, ложью,

Как ризами, облечена…

Скажи мне, верная жена,

Дрожала ль ты заветной дрожью,

Была ли тайно влюблена?


И неужели этот сонный,

Ревнивый и смешной супруг

Шептал тебе: «Поедем, друг…»,

Тебя закутав в плэд зеленый

От зимних петербургских вьюг?


И неужели после бала

Твой не лукавил томный взгляд,

Когда воздушный свой наряд

Ты с плеч покатых опускала,

Изведав танца легкий яд?

2 июня 1908

МЭРИ1

Опять у этой двери

Оставила коня

И пухом светлых перий

Овеяла меня,

И профиль прежней Мэри

Горит на склоне дня.


Опять затепли свечи,

Укрась мое жилье,

Пусть будут те же речи

Про вольное житье,

Твои высокие плечи,

Безумие мое!


Последней страсти ярость,

В тебе величье есть:

Стучащаяся старость

И близкой смерти весть…

О, зрелой страсти ярость,

Тебя не перенесть!

2

Жениха к последней двери

Проводив,

О негаданной потере

Погрустив,

Встала Мэри у порога,

Грустно смотрит на дорогу,

Звезды ранние зажглись,

Мэри смотрит ввысь.


Вон о той звезде далекой,

Мэри, спой.

Спой о жизни, одиноко

Прожитой…

Спой о том, что не свершил он,

Для чего от нас спешил он

В незнакомый, тихий край,

В песнях, Мэри, вспоминай…


Тихо пой у старой двери,

Нежной песне мы поверим,

Погрустим с тобою, Мэри.

3

Косы Мэри распущены,

Руки опущены,

Слезы уронены,

Мечты похоронены.


И рассыпалась грусть

Жемчугами…

Мы о Мэри твердим наизусть

Золотыми стихами…


Мы о Мэри грустим и поем,

А вверху, в водоеме твоем,

Тихий господи,

И не счесть светлых рос,

Не заплесть желтых кос

Тучки утренней.

17 июля 1908

* * *

Усните блаженно, заморские гости, усните,

Забудьте, что в клетке, где бьемся, темней

и темнее…

Что падают звезды, чертя серебристые нити,

Что пляшут в стакане вина золотистые змеи…


Когда эти нити соткутся в блестящую сетку,

И винные змеи сплетутся в одну бесконечность,

Поднимут, закрутят и бросят ненужную клетку

В бездонную пропасть, в какую-то синюю вечность.

30 июля 1908

* * *

Я пригвожден к трактирной стойке.

Я пьян давно. Мне всё – равно.

Вон счастие мое – на тройке

В сребристый дым унесено…


Летит на тройке, потонуло

В снегу времен, в дали веков…

И только душу захлестнуло

Сребристой мглой из-под подков…


В глухую темень искры мечет,

От искр всю ночь, всю ночь светло…

Бубенчик под дугой лепечет

О том, что счастие прошло…


И только сбруя золотая

Всю ночь видна… Всю ночь слышна…

А ты, душа… душа глухая…

Пьяным пьяна… пьяным пьяна…

26 октября 1908

* * *

Не затем величал я себя паладином,

Не затем ведь и ты приходила ко мне,

Чтобы только рыдать над потухшим камином

Чтобы только плясать при умершем огне!


Или счастие вправду неверно и быстро?

Или вправду я слаб уже, болен и стар?

Нет! В золе еще бродят последние искры,

Есть огонь, чтобы вспыхнул пожар!

30 декабря 1908

* * *

Часовая стрелка близится к полночи.

Светлою волною всколыхнулись свечи.

Темною волною всколыхнулись думы.

С Новым годом, сердце! Я люблю вас тайно,

Вечера глухие, улицы немые.

Я люблю вас тайно, темная подруга

Юности порочной, жизни догоревшей.

4 ноября 1908

* * *

Старинные розы

Несу, одинок,

В снега и в морозы,

И путь мой далек.

И той же тропою,

С мечом на плече,

Идет он за мною

В туманном плаще.

Идет он и знает,

Что снег уже смят,

Что там догорает

Последний закат,

Что нет мне исхода

Всю ночь напролет,

Что больше свобода

За мной не пойдет.

И где, запоздалый,

Сыщу я ночлег?

Лишь розы на талый

Падают снег.

Лишь слезы на алый

Падают снег.

Тоскуя смертельно,

Помочь не могу.

Он розы бесцельно

Затопчет в снегу.

4 ноября 1908

* * *

Уже над морем вечереет,

Уж ты мечтой меня томишь,

И с полуночи ветер веет

Через неласковый камыш.


Огни на мачтах зажигая,

Уходят в море корабли,

А ты, ночная, ты, земная,

Опять уносишь от земли.


Ты вся пленительна и лжива,

Вся – в отступающих огнях,

Во мгле вечернего залива,

В легко-туманных пеленах.


Позволь и мне огонь прибрежный

Тебе навстречу развести,

В венок страстной и неизбежный —

Цветок влюбленности вплести…


Обетование неложно:

Передо мною – ты опять.

Душе влюбленной невозможно

О сладкой смерти не мечтать.

24 ноября 1908

* * *

Всё б тебе желать веселья,

Сердце, золото мое!

От похмелья до похмелья,

От приволья вновь к приволью —

Беспечальное житье!


Но низка земная келья,

Бледно золото твое!

В час разгульного веселья

Вдруг намашет страстной болью,

Черным крыльем воронье!


Всё размучен я тобою,

Подколодная змея!

Синечерною косою

Мила друга оплетая,

Ты моя и не моя!


Ты со мной и не со мною —

Рвешься в дальние края!

Оплетешь меня косою

И услышишь, замирая,

Мертвый окрик воронья!

7 декабря 1908

* * *

Я не звал тебя – сама ты

Подошла.

Каждый вечер – запах мяты,

Месяц узкий и щербатый,

Тишь и мгла.


Словно месяц встал из далей,

Ты пришла

В ткани легкой, без сандалий,

За плечами трепетали

Два крыла.


На траве, едва примятой,

Легкий след.

Свежий запах дикой мяты,

Неживой, голубоватый

Ночи свет.


И живу с тобою рядом,

Как во сне.

И живу под бледным взглядом

Долгой ночи,

Словно месяц там, над садом,

Смотрит в очи

Тишине.

7 декабря 1908

* * *

Грустя и плача и смеясь,

Звенят ручьи моих стихов

У ног твоих,

И каждый стих

Бежит, плетет живую вязь,

Своих не зная берегов.


Но сквозь хрустальные струи

Ты далека мне, как была…

Поют и плачут хрустали…

Как мне создать черты твои,

Чтоб ты прийти ко мне могла

Из очарованной дали?

8 декабря 1908

* * *

Опустись, занавеска линялая,

На больные герани мои.

Сгинь, цыганская жизнь небывалая,

Погаси, сомкни очи твои!


Ты ли, жизнь, мою горницу скудную

Убирала степным ковылем!

Ты ли, жизнь, мою сонь непробудную

Зеленым отравляла вином!


Как цыганка, платками узорными

Расстилалася ты предо мной,

Ой ли косами иссиня-черными,

Ой ли бурей страстей огневой!


Что рыдалось мне в шопоте, в забытьи,

Неземные ль какие слова?

Сам не свой только был я, без памяти,

И ходила кругом голова…


Спалена моя степь, трава свалена,

Ни огня, ни звезды, ни пути…

И кого целовал – не моя вина,

Ты, кому обещался, – прости…

30 декабря 1908

* * *

Мой милый, будь смелым

И будешь со мной.


Я вишеньем белым

Качнусь над тобой.


Зеленой звездою

С востока блесну,


Студеной волною

На панцырь плесну,

Русалкою вольной

Явлюсь над ручьем,


Нам вольно, нам больно,

Нам сладко вдвоем.


Нам в темные ночи

Легко умереть


И в мертвые очи

Друг другу глядеть.

1 января 1909

* * *

Не венчал мою голову траурный лавр

В эти годы пиров и скорбей.

Праздный слух был исполнен громами литавр,

Сердце – музыкой буйных страстей.


Светлой ангельской лжи не знавал я отрав,

Не бродил средь божественных чащ.

Сон мой длился века, все виденья собрав

В свой широкий, полунощный плащ.


И когда вам мерцает обманчивый свет,

Знайте – вновь он совьется во тьму.

Беззакатного дня, легковерные, нет.

Я ночного плаща не сниму.

19 января 1909

* * *

Покойник спать ложится

На белую постель.

В окне легко кружится

Спокойная метель.

Пуховым ветром мчится

На снежную постель.


Снежинок легкий пух

Куда летит, куда?

Прошли, прошли года,

Прости, бессмертный дух,

Мятежный взор и слух!

Настало никогда.


И отдых, милый отдых

Легко прильнул ко мне.

И воздух, вольный воздух

Вздохнул на простыне.

Прости, крылатый дух!

Лети, бессмертный пух!

3 февраля 1909

* * *

Уж вечер светлой полосою

На хладных рельсах догорал.

Ты, стройная, с тугой косою

Прошла по черным пятнам шпал.

Твой быстрый взор огнем докучным

Меня обжег и ослепил.

Мгновенье… громом однозвучным

Нас черный поезд разделил…

Когда же чуть дрожащим звоном

Пропели рельсы: не забудь,

И семафор огнем зеленым

Мне указал свободный путь, —

Уж ты далёко уходила,

Уже теряла цвет трава…

Там пыль взвилась, там ночь вступила

В свои туманные права…

Тревожный свист и клубы дыма

За поворотом на горе…

Напрасный миг, проплывший мимо…

Огонь зеленый на заре.

1 марта 1909

* * *

Здесь в сумерки в конце зимы

Она да я – лишь две души.

«Останься, дай посмотрим мы,

Как месяц канет в камыши».

Но в легком свисте камыша,

Под налетевшим ветерком,

Прозрачным синеньким ледком

Подернулась ее душа…

Ушла – и нет другой души,

Иду, мурлычу: тра-ля-ля…

Остались: месяц, камыши,

Да горький запах миндаля.

27 марта 1909

ЧЕРЕЗ ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ

К. М. С.

1

Всё та же озерная гладь,

Всё так же каплет соль с градирен.

Теперь, когда ты стар и мирен,

О чем волнуешься опять?


Иль первой страсти юный гений

Еще с душой не разлучен,

И ты навеки обручен

Той давней, незабвенной тени?


Ты позови – она придет:

Мелькнет, как прежде, профиль важный,

И голос, вкрадчиво-протяжный,

Слова бывалые шепнет.

Июнь 1909

2

В темном парке под ольхой

В час полуночи глухой


Белый лебедь от весла

Спрятал голову в крыла.


Весь я – память, весь я – слух,

Ты со мной, печальный дух,


Знаю, вижу – вот твой след,

Смытый бурей стольких лет.


В тенях траурной ольхи

Сладко дышат мне духи,


В листьях матовых шурша,

Шелестит еще душа,


Но за бурей страстных лет

Всё – как призрак, всё, – как бред,


Всё, что было, всё прошло,

В прудовой туман ушло.

Июнь 1909

3

Когда мучительно восстали

Передо мной дела и дни,

И сном глубоким от печали

Забылся я в лесной тени, —


Не знал я, что в лесу девичьем

Проходит память прежних дней,

И, пробудясь в игре теней,

Услышал ясно в пеньи птичьем:


«Внимай страстям, и верь, и верь,

Зови их всеми голосами,

Стучись полночными часами

В блаженства замкнутую дверь!»

Июнь 1909

4

Синеокая, бог тебя создал такой.

Гений первой любви надо мной,


Встал он тихий, дождями омытый,

Запевает осой ядовитой,


Разметает он прошлого след,

Ему легкого имени нет,


Вижу снова я тонкие руки,

Снова слышу гортанные звуки.


И в глубокую глаз синеву

Погружаюсь опять наяву.

1897—1909. Bad Nauheim

5

Бывают тихие минуты:

Узор морозный на стекле;

Мечта невольно льнет к чему-то,

Скучая в комнатном тепле…


И вдруг – туман сырого сада,

Железный мост через ручей,

Вся в розах серая ограда,

И синий, синий плен очей…


О чем-то шепчущие струи,

Кружащаяся голова…

Твои, хохлушка, поцелуи,

Твои гортанные слова…

Июнь 1909

6

В тихий вечер мы встречались

(Сердце помнит эти сны).

Дерева едва венчались

Первой зеленью весны.


Ясным заревом алея,

Уводила вдоль пруда

Эта узкая аллея

В сны и тени навсегда.


Эта юность, эта нежность —

Что для нас она была?

Всех стихов моих мятежность

Не она ли создала?


Сердце занято мечтами,

Сердце помнит долгий срок,

Поздний вечер над прудами,

Раздушенный ваш платок.

23 марта 1910. Елагин остров

7

Уже померкла ясность взора,

И скрипка под смычок легла,

И злая воля дирижера

По арфам ветер пронесла…


Твой очерк страстный, очерк дымный

Сквозь сумрак ложи плыл ко мне.

И тенор пел на сцене гимны

Безумным скрипкам и весне…


Когда внезапно вздох недальный,

Домчавшись, кровь оледенил,

И кто-то бедный и печальный

Мне к сердцу руку прислонил…


Когда в гаданьи, еле зримый,

Встал предо мной, как редкий дым,

Тот призрак, тот непобедимый…

И арфы спели: улетим.

Март 1910



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное