Елена Блаватская.

Теософические архивы (сборник)

(страница 36 из 179)

скачать книгу бесплатно

Что касается людей, погруженных в мистические учения, то здесь положение столь же плачевно. Положение дел изменилось странным образом по сравнению с прежними временами, когда истинный мудрец считал своей первой обязанностью скрывать свое знание, считая его слишком священным, чтобы даже упоминать о нем перед ‘?? ?????? [массами]. Тогда как средневековый розенкрейцер, истинный философ, помня о старом Сократе, каждый день повторял, что все, что он знает, это то, что он не знает ничего, – то его современный самозванный последователь заявляет устно и письменно, что те тайны природы и ее оккультные законы, о которых он ничего не знает, вообще никогда не существовали. Было время, когда приобретение божественной мудрости (sapientia) требовало жертвенности и посвящения этому всей жизни человека. Оно зависело от таких вещей, как чистота помыслов кандидата, его бесстрашия и независимости духа; сейчас же получение патента на мудрость и статус адепта требует одной лишь беззастенчивой наглости. Удостоверение о божественной мудрости выдается сейчас самозванному «адепту» простым большинством голосов невежественных и легковерных глупцов, причем множество болтунов, спустившись с крыши «храма науки», будет объявлять об этом всему миру на каждой базарной площади. Скажите публике, что сейчас, как и в древние времена, истинный и искренний наблюдатель жизни и лежащих в ее основе явлений, интеллигентный исследователь, работающий в союзе с природой, может стать знатоком ее тайн и, таким образом, «мудрым человеком» в земном смысле этого слова, но, с другой стороны, что материалист никогда не вырвет у природы какой-либо тайны в высшем плане, – и вы тут же станете объектом насмешек и издевательств. Добавьте, что «мудрость свыше» не снизойдет ни к кому, кроме того, кто sine qua non [как непременное условие] оставляет на пороге оккультного малейший атом эгоизма, или пожеланий личного благополучия, – и вы тут же будете объявлены вашей аудиторией кандидатом в сумасшедший дом. И тем не менее, это очень и очень старая истина. Природа выдает свои глубочайшие тайны и сообщает истинную мудрость только тому, кто ищет истину ради нее самой, и кто страстно мечтает о знании для того, чтобы обеспечить благо других, а не своей собственной, не очень важной, личности. И поскольку почти каждый кандидат в адепты и маги стремится как раз к этому личному благу, и лишь немногие согласны учиться столь дорогой ценой и со столь малыми надеждами благо для себя, то истинно мудрые оккультисты становятся с каждым веком все более редкими. Действительно, сколько таких людей, которые не предпочли бы блуждающие огоньки преходящей славы устойчивому и постоянно возрастающему свету вечного божественного знания, если оно должно послужить всем, а не ему одному?

То же самое в мире материалистической науки, где мы наблюдаем исключительную нехватку истинно знающих людей и множество толстокожих ученых, требующих, чтобы каждого из них считали Архимедом или Ньютоном.

Как вверху, так и внизу. Ученых, которых ищут знания ради того, чтобы добыть факты и истины, и стремятся поделиться ими, хотя бы они были и неприятны, не для того, чтобы удовлетворить свои личные амбиции, – таких ученых можно пересчитать при помощи пальцев на одной руке; а имя тех, кто претендует на это звание, – легион. В наши дни репутация ученых создается, по-видимому, прежде всего путем внушения, основанного на гипнотическом принципе, а не на основании истинных достоинств. Массы съеживаются от страха перед тем, кто обманным путем навязываем себя им; и отсюда такое множество людей, считающихся видными в науке, литературе и искусстве; и их принимают так легко потому, что в большинстве случаев они отличаются исключительной самоуверенностью и отстаиванием своих прав. Но если внимательно проанализировать, то многие ли из них действительно заслуживают того, чтобы их считать «мудрыми» даже по меркам земной мудрости? Многие ли из так называемых «авторитетов», спрашиваем мы, и «лидеров» могли бы доказать, что они лучше тех, о ком было сказано одним воистину мудрым человеком: «слепые вожди слепцов»? Совершенно ясно, что никому из современных учителей или проповедников не дана «мудрость свыше». Это доказывается не только неточностями, содержащимися в их утверждениях, или ошибками в их собственной жизни, ибо «заблуждение свойственно человеку», но это вытекает из неопровержимых фактов. Мудрость и истина – это синонимы, и то, что ложно и пагубно, не может быть мудрым. Поэтому, если верно то, о чем нам говорили хорошо известные представители англиканской церкви, что «Нагорная проповедь», если бы ее осуществить на практике, привела бы к полному разрушению нашей страны меньше чем за три недели; и если не менее верно то, в чем уверяет один научный критик, что «похоронный звон по учению Чарлза Дарвина звучит в последней книге Э. Р. Уоллеса»,[174]174
  См. «Тупик дарвинизма» Самюэля Батлера во «Всемирном обозрении» за апрель 1890 г.


[Закрыть]
то мы вольны выбирать то или другое направление. Мы можем или принять, исходя из слепой веры, и теологию, и науку; или же мы можем объявить и ту и другую не истинной и не заслуживающей доверия. Правда, существует еще и третий путь: притвориться, что мы доверяем обеим, и ничего не говорить об этом; однако это было бы грехом по отношению к теософии и потворствовало бы предрассудкам общества, – поэтому мы отвергаем его. И более того: мы заявляем открыто, quand m?me [вопреки всему], что ни один из них, ни теолог, ни ученый, не имеет права утверждать, что у первого имеется божественное вдохновение, а у второго – точная наука; ибо первый проводит в жизнь то, что по его собственному признанию, вредно для людей и государств, – т. е. этику Христа; а другой (в лице знаменитого натуралиста Э. Р. Уоллеса, как это показано м-ром Самюэлем Батлером) пропагандирует эволюционное учение Дарвина, в которое больше не верит; более того, ту схему событий, которой никогда не существовало в природе, если правы оппоненты дарвинизма.

Тем не менее, если бы кто-нибудь позволил себе назвать «немудрыми» или «ложными» принятые миром авторитеты или объявить их поведение неискренним, его немедленно вынудили бы замолчать. Сомневаться в возвышенной религиозной мудрости покойного кардинала Неймана, или англиканской церкви, или в мудрости наших значительных современных ученых – это значит согрешить против Святого Духа и Культуры. Горе тому, кто откажется признать «избранника» мира сего. Каждый должен склоняться перед тем или другим, хотя, если прав один, то другой должен быть неправым; и если ни «мудрость» епископа, ни «мудрость» ученого не «дарована свыше» – как это с замечательной справедливостью продемонстрировано нашим временем, – тогда их «мудрость», в лучшем случае, – «земная, психическая, дьявольская».

Наши читатели должны всегда помнить, что ничто из приведенного выше не означает неуважения к истинному учению Христа или истинной науке: мы осуждаем не личности, но системы нашего цивилизованного мира. Оценивая свободу мысли превыше всего и как единственный путь достижения в будущем той мудрости, к которой должен стремиться каждый теософ, мы признаем право на такую свободу для наших оппонентов в той же степени, как и для наших единомышленников. Все, с чем мы спорим, это с их претензиями на мудрость – в нашем понимании этого термина. Мы вовсе не порицаем, но скорее глубоко сожалеем в нашем сердце о том, что «мудрые люди» нашего века пытаются проводить одну-единственную политику, что продолжается и в период их высочайшего «авторитета»; они не могли бы, даже если бы хотели, действовать другим образом и сохранить свой престиж в глазах масс или избегнуть немедленного изгнания из общества своих коллег. Партийный дух столь силен в том, что касается старых путей, что перейти на иной путь означает совершить преднамеренное предательство по отношению к этому духу. Таким образом, для того, чтобы сегодня считаться авторитетом в каком-либо частном вопросе, ученый должен nolens volens [волей-неволей] отвергнуть метафизику и теологию, которые высказывают презрение к материалистическим учениям. Все это является общераспространенной политикой и практикой здравого смысла, но это не есть мудрость ни Иова, ни Иакова.

Не покажется ли это чрезмерной хитростью, если, основывая наши слова на жизненных наблюдениях и опыте, мы осмелимся предложить наши идеи в качестве быстрейшего и наиболее эффективного средства для того, чтобы получить нам сегодня всеобщее уважение и стать «авторитетами»? Показывать глубочайшее уважение к зернам любых партийных банальностей и предлагать себя в качестве главного палача, который казнит репутации людей и вещей, которые считаются непопулярными. Понять, что главная тайна власти состоит в том, чтобы потворствовать популярным предрассудкам, тому, что нравится или не нравится миру. Как только это принципиальное условие выполнено, тот кто его практикует может быть уверен, что он привлечет к себе образованных людей и их спутников – менее образованных, – тех, чье правило состоит в том, что они всегда находятся на безопасной стороне общественного мнения. Это приводит к совершенной гармонии или коллективной деятельности. Ибо, поскольку излюбленная позиция культурных людей состоит в том, чтобы прятаться за интеллектуальными бастионами любимых лидеров научной мысли и jurare in verba magistri [клясться словами учителя], то менее культурные люди должны трансформировать себя в доверчивые, механические телефонные аппараты своих владык и повторять как тренированные попугаи изречения своих непосредственных руководителей. Афористическое наставление м-ра Артемуса Уорда: «Почешите мою спину, г-н редактор, а я почешу вашу», – доказывает свою вечную правоту. «Восходящая звезда», будь он теологом, политиком, писателем, ученым или журналистом, должен начать с «чесания спины» общественных вкусов и предрассудков, – гипнотический метод, столь же старый, как и человеческая суета. Постепенно загипнотизированная масса начинает мяукать, они становятся готовыми для «внушения». Теперь можете внушать им все, что захотите, и они скоро отплатят вам за вашу ласку и будут приветствовать ваши увлечения, и потворствовать, в свою очередь, чему-либо внушаемому теологом, политиком, писателем, ученым или журналистом. Таков простой секрет процветания и превращения в «авторитет», или «лидера масс»; и таков секрет нашей современной мудрости.

И это также секрет и истинная причина непопулярности «Люцифера» и остракизма, устроенного современным миром по отношению к Теософскому обществу: ибо ни «Люцифер», ни Общество, к которому он принадлежит, никогда не следовали золотому правилу м-ра Артемуса Уорда. Ни один истинный теософ, на самом деле, не согласился бы стать идолом модной доктрины, так же как он не стал бы рабом пришедшей в упадок системы, дух которой исчез навсегда. Не будет он потворствовать кому-либо или чему-либо, и он будет постоянно отказываться от того, чтобы обнаруживать веру в то, во что он не верит, и не сможет он поверить в то, что кажется ложным для его собственной души. Поэтому там, где другие видят «красоту и изящество» современной культуры, теософ видит только нравственное уродство и кувыркание клоунов так называемых культурных центров. Ничто не кажется ему более относящимся к современному модному обществу, чем описание папских ритуалов, сделанное Сиднеем Смитом: «Поза и обман, сгибания и коленопреклонения, поклоны направо, реверансы налево, и огромное количество мужских (и, особенно, дамских) шляп». Несомненно, для некоторых мирских умов современная цивилизация может выглядеть весьма привлекательно; но для теософов все ее щедроты едва ли могут оплатить те злодеяния, которые она принесла в мир. Их так много, что в рамках этой статьи невозможно перечислить те плоды культуры и физической науки, последние достижения которых начинаются вивисекцией и заканчиваются усовершенствованными способами убивания посредством электричества.

Своим ответом, без сомнения, мы наживаем скорее врагов, чем друзей, но этому едва ли можно помочь. Наш журнал можно признать «пессимистичным», но никто не может обвинить его в том, что он публикует ложь или клевету, или что-либо помимо того, что мы искренне считаем истиной. Как бы там ни было, мы надеемся никогда не утратить нравственной смелости в выражении своих взглядов и в защите теософии и ее Общества. И если бы даже девять десятых населения выступило бы против Теософского общества, – им никогда бы не удалось подавить истину, которую оно высказывает. Пусть массы последователей материализма, воинство спиритуализма, все церковные конгрегации, фанатики и иконоборцы, поклонники Гранди, обезьянничающие последователи и слепые подражатели, пусть они клевещут, оскорбляют, лгут, разоблачают, публикуют всякие фальшивки о нас, – они не смогут искоренить теософию, они не смогут даже разрушить ее Общество, если только его члены будут держаться вместе. Пусть даже такие друзья и советчики, как наш оппонент, с неудовольствием отвернутся от нас – это не имеет значения, поскольку наши жизненные пути идут в диаметрально противоположном направлении. Пусть он держится за свою «земную» мудрость. Мы будем верны тому чистому лучу, «который приходит свыше» от света «древних».

Что еще остается делать теософии, имеющей МУДРОСТЬ – ту самую мудрость, которая «полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна» [Иаков, III, 17], – с нашим грубым, эгоистичным, хитрым и лицемерным миром? Что общего есть между божественной софией и достижениями современной цивилизации и науки, между духом и буквой, которая убивает? Это тем более верно, поскольку на этой стадии эволюции самый умный человек на земле, как сказал мудрый Карлейль, это «лишь способный ребенок, произносящий буквы из иероглифической пророческой книги, словарь которой содержится в вечности».

Диагнозы и лекарства

Перевод – К. Леонов


«То, что мир ныне пребывает в столь ужасном нравственном состоянии, является убедительным доказательством того, что никакая из его религий и философий, у цивилизованных народов еще менее чем у всех остальных, никогда не обладала истиной. Правильное и логичное объяснение этого вопроса, проблем великих дуальных принципов, – правды и неправды, добра и зла, свободы и деспотизма, боли и удовольствия, эгоизма и альтруизма, – столь же невозможно для нас, как и 1881 год назад: они столь же далеки от своей разгадки, как и всегда…»

Из хорошо известного теософам неопубликованного письма.

Не нужно принадлежать к Теософскому обществу для того, чтобы признать убедительность вышеприведенного замечания. Общепринятые убеждения и верования цивилизованных наций распространяли свое ограничивающее влияние почти на все слои общества; но у них никогда не было никакого другого ограничителя, кроме физического страха: ужаса теократических тисков и адских пыток. Возвышенная любовь к добродетели, ради самой добродетели, замечательные примеры которой мы обнаруживаем у некоторых древних языческих народов, никогда столь полно не расцветала в христианском сердце, так же как и многочисленные постхристианские философы, за немногими исключениями, не отвечали требованиям человечности. Поэтому нравственное состояние цивилизованной части человечества никогда не было хуже, чем теперь, – и даже, мы полагаем, в период упадка Римской империи. Поистине, если наши величайшие учителя в вопросах человеческой природы и лучшие писатели Европы, такие проницательные психологи – истинные вивисекторы человеческой морали – как граф Толстой в России, Золя во Франции, и предшествующие им Теккерей и Диккенс в Англии, не преувеличили факты – а против чересчур оптимистичного взгляда на этот счет мы имеем записи уголовных и бракоразводных судебных процессов вдобавок к конфиденциальным заседаниям миссис Гранди «за закрытыми дверями», – тогда эта внутренняя гнилость западной морали превосходит все то у древних язычников, что всегда подвергалось осуждению. Посмотрите внимательно, посмотрите у разнообразных древних классиков и даже в писаниях отцов церкви, переполненных ненавистью к язычникам, – и для каждого порока и преступления, приписываемого последним, будет найден в архивах европейских трибуналов современный подражатель. Да, «благосклонный читатель», мы, европейцы, раболепно подражаем всякому пороку языческого мира, и в то же время упрямо отказываемся признать любую из его великих добродетелей и последовать за ней.

К тому же мы, современные люди, без всякого сомнения, превзошли древних в одном, – а именно, в искусстве приукрашивать наши моральные гробницы; украшать свежими и цветущими розами наружные стены наших жилищ, чтобы лучше скрыть их содержимое, кости мертвецов и всякую нечистоту, и сделать их «поистине, имеющими прекрасный внешний вид». Что же это значит, что «чашка и тарелка» нашего сердца остаются грязными, тогда как «внешне они кажутся людям праведными»? Для достижения этой цели мы стали такими непревзойденными мастерами в воздавании хвалы самим себе, что «можем гордиться перед людьми». Тот факт, что мы не обманем этим ни ближних, ни родственников, мало заботит наше нынешнее поколение лицемеров, которые живут лишь внешним существованием, заботясь только о правилах приличия и о престиже. Они будут поучать своих ближних, но сами не имеют даже моральной смелости тех циничных, но искренних проповедников, которые говорили своей пастве: «Поступайте, как я вам приказываю, но не делайте, как я делаю».

Лицемерие, лицемерие и еще раз лицемерие; в политике и религии, в обществе, торговле и даже в литературе. Дерево познают по его плодам; о веке следует судить по его наиболее выдающимся писателям. И вывод о нравственной добродетели, присущей каждому отдельному периоду истории, следует, как правило, делать из того, что говорили его самые лучшие и проницательные авторы о нравах, обычаях и этике своих современников и тех классов общества, которые они наблюдали или среди которых они жили. И что же сегодня говорят такие писатели о нашем веке, и как они относятся к самим себе?

Английские переводы книг Золя были, в конце концов, отвергнуты; и хотя нам нечего сказать против того остракизма, которому подверглись его «Нана» и «Земля», его последнюю книгу – «Человек-зверь» – можно было бы прочитать в английском переводе не без пользы. В связи с «Джеком Потрошителем» в недавнем прошлом и повальным увлечением гипнотизмом в настоящее время, это тонкое психологическое исследование современного нервного и «истеричного» мужчины могло бы сослужить хорошую службу посредством внушения. Кажется, однако, что не в меру щепетильная Англия решается пренебречь истиной и не допустить, чтобы был поставлен диагноз истинному состоянию ее больной морали – во всяком случае, не иностранным автором. Прежде всего, были отторгнуты старые работы Золя. С этим многие согласились, поскольку такая беллетристика, хотя она обнаруживала самые скрытые язвы в социальной жизни, высказывалась слишком цинично и непристойно, чтобы принести большую пользу. Но теперь наступает черед графа Льва Толстого. Его последняя книга, если она даже еще не изгнана из книжных киосков, вызвала яростное осуждение английской и американской прессы. И почему же, по мнению «Kate Field's Washington»? Разве «Крейцерова соната» бросает вызов христианству? Нет. Защищает ли она распущенность нравов? Нет. Заставляет ли она читателя полюбить это «разумное животное», Позднышева? Напротив… Почему же «Крейцерова соната» подвергается таким нападкам? Ответ таков: «потому что Толстой сказал правду», утверждая не «жестокость», а искренность, и, без всякого сомнения, «о положении вещей на самом деле отвратительном»; а мы, люди девятнадцатого столетия, всегда предпочитаем хранить непотревоженными наши социальные скелеты в своих стенных шкафах и скрывать их от взора. Мы не решаемся отрицать ужасные, реалистические истины, изливаемые Позднышевым, о безнравственности нашего времени и современного общества; но – мы можем обрушиться на имя создателя Позднышева. Как осмелился он на самом деле показать современному обществу зеркало, в котором оно увидело свою собственную гадкую физиономию? К тому же, он не предложил какого-либо приемлемого лекарства для наших социальных болячек. Поэтому его критик, вознося глаза к небу и с пеной на губах, утверждает, что, несмотря на весь присущий ей реализм, «„Крейцерова соната“ – это похотливая книга, которая призвана принести скорее вред, чем добро, живописуя чудовищную безнравственность жизни, и не предлагая никакого возможного лекарства для ее лечения» («Vanity Fair»). И еще хуже. «Она попросту омерзительна. Она не знает никакой меры и никакого оправдания;… создание ума… не только патологически нездорового, но… далеко ушедшего в своем заболевании из-за болезненных измышлений» («New York Herald»).

Таким образом, автор «Анны Карениной» и «Смерти Ивана Ильича», величайший психолог нашего века, был обвинен одним из критиков в незнании «человеческой природы», в том, что он является «наиболее очевидным пациентом сумасшедшего дома», а другими («Scot's Observer») назван «бывшим выдающимся художником». «Он борется», – говорят нам, – «против сильнейших человеческих инстинктов», потому что автор – православный по рождению – всерьез говорит нам, что лучше вообще не заключать брака, чем допускать такое святотатство, которое его церковь считает одним из священных таинств. Но, по мнению протестантской «Vanity Fair», Толстой – «экстремист», потому что «со всеми своими недостатками, нынешняя система брака, содержащая в себе даже такие отвратительные вещи, которые он нам показывает (курсив наш), все же является меньшим злом, нежели монашество – с его последствиями – которое он проповедует». Это показывает нам представления обозревателя о нравственности!



скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное