Елена Блаватская.

Разоблаченная Изида. Том II

(страница 11 из 76)

скачать книгу бесплатно

   Слишком уж нехорошо кажется так сразу отнять у Рима все его символы; но надо проявить справедливость по отношению к ограбленным иерофантам. Задолго до того, как Крест был принят в качестве христианского символа, им пользовались как тайным опознавательным знаком неофиты и адепты. Леви говорит:
   «Знак Креста, принятый христианами, не принадлежит исключительно им. Он также каббалистичен, и представляет собою противодействие и четверичное уравновесие элементов. По оккультному стиху из «Патера», на который мы обратили внимание в другом труде, мы видим, что первоначально было два способа выполнения его или, по крайней мере, две, очень различные формулы для выражения его смысла: одна для жрецов и посвященных, другая, дававшаяся неофитам и профанам. Так, например, посвященный, поднося руку ко лбу говорит: Тебе; затем добавляет – принадлежит; и, неся руку к своей груди, добавлял – царство; затем к левому плечу – справедливость; и к правому плечу – милосердие. После чего он соединял обе руки, добавляя – во всех зарождающихся циклах – «Tibi sunt Malchut, et Geburah et Chassed per Aeonas»; – это есть абсолютно и высоко каббалистический знак креста; смысл которого, вследствие профанации гностицизма, был совершенно утрачен воинствующей и официальной церковью» [157, т. II, с. 88].
   Как фантастично поэтому утверждение Отца Вентуры, что когда Августин был манихейцем, философом, невежественным и отказывающимся смириться перед величием «великого христианского откровения», то он ничего не знал, не понимал ничего о Боге, человеке и вселенной, «…он оставался бедным, малым, темным, бесплодным и ничего не писал, не совершал ничего действительно великого или полезного». Но как только он стал христианином «…сила его рассуждений и интеллект, просветившись у светила веры, возвысили его до самых тончайших высот философии и богословия». И другое его утверждение, что Августинов гений в результате этого «развернулся во всем своем величии и изумительной плодотворности… его ум засиял с такой огромной силой, которая, отразившись в его бессмертных писаниях, никогда не переставала в течение четырнадцати веков освещать церковь и мир!» [77 - «Собеседования» отца Вентуры [443], т. II, часть I, Предисловие, с. LVI.]
   Каким был Августин в качестве манихейца – открывать это мы предоставляем Отцу Вентуре; но что его вступление в христианство принесло постоянную вражду между богословием и наукой, это вне всякого сомнения. Будучи вынужденным признаться, что «возможно, что в учениях язычников есть кое-что и божественное и истинное», он тем не менее заявил, что за их суеверие, идолопоклонство и гордость следует их «ненавидеть, и если они не исправятся, – наказывать божественным судом». Это дает нам ключ к пониманию всей дальнейшей политики христианской церкви – даже до нашего времени. Если язычники не хотели вступить в церковь, то все, что было божественное в их философии, должно было свестись на нет, и гнев божий должен был разразиться над их головами.
К каким последствиям это привело, об этом в сжатых выражениях говорит Дрейпер:

   «Никто не сделал больше, чем этот Отец для того, чтобы создать антагонизм между наукой и религией; главным образом это был он, кто отвел Библию в сторону от ее истинного назначения – быть руководством к чистоте жизни – и поставил се в опасное положение быть судьею человеческих познаний, наглым тираном над человеческим умом. Раз пример был показан – недостатка в последователях уже не было; труды греческих философов были заклеймлены как профанические; необыкновенно славные достижения Музея Александрии были упрятаны от взоров облаком невежества, мистицизма и неподдающегося пониманию жаргона, из которого очень часто вспыхивали разрушительные молнии церковной мстительности» [48, с. 62].

   Августини Киприан [444, кн. VI, гл. XIIV] признают, что Гермес и Хостанес верили в одного истинного бога; первые два точно так же, как и двое язычников, утверждали, что он незрим и непостижим иначе, как только духовно. Кроме того, мы приглашаем любого разумного человека – лишь бы он не был религиозным фанатиком – чтобы он, после прочтения отрывков, на удачу избранных из трудов Гермеса и Августина, касающихся божества, – решил, который из этих двух дает более философское определение «незримого Отца». У нас есть, по крайней мере, один известный писатель, который придерживается нашего мнения. Дрейпер называет письменные произведения Августина «напыщенной беседой» с Богом; «бессвязным сном» [48, с. 37].
   Отец Вентура показывает этого святого представляющим изумленному миру «самые тончайшие высоты философии». Но тут опять выступает тот же самый беспристрастный критик, который высказывает по отношению упомянутого колосса философии отцов церкви следующие замечания:

   «Неужели ради этой нелепой системы, этого продукта невежества и наглости, надо было отказаться от трудов греческих философов? Не было преждевременности в том, что великие критики, появившиеся во время Реформации, путем сравнения трудов этих писателей поставили их на надлежащее место и научили нас взирать на них с презрением» [48, с. 37].

   Обвинять таких людей как Плотин, Порфирий, Ямвлих, Аполлоний и даже Симон Волхв в том, что они заключили договор с Дьяволом, существует ли этот персонаж или нет, – настолько абсурдно, что почти не требует опровержения. Если Симон Волхв – наиболее проблематичный изо всех в историческом смысле – когда-либо существовал иначе, как только в разгоряченной фантазии Петра и других апостолов, то он, очевидно, был ничуть не хуже любого из своих противников. Расхождения в религиозных воззрениях, как бы велики они ни были, недостаточны per se, чтобы из-за них одного человека отправить в небеса, а другого – в ад. Такие немилосердные и безапелляционные доктрины можно было преподавать в средние века, но теперь уже слишком поздно, даже для церкви, выдвигать вперед это традиционное пугало. Исследования начинают выявлять такое, что если оно подтвердится, то навлечет вечный позор на церковь апостола Петра, чье самое навязывание себя этому ученику должно рассматриваться как наиболее недоказанное и недоказуемое утверждение католического духовенства.
   Анонимный автор «Сверхъестественной религии» упорно старался доказать, что под именем Симона Волхва мы должны подразумевать апостола Павла, чьи Послания были тайно, также как и открыто, оклеветаны Петром, который осуждал их, как содержащих «слаборазумную ученость». Апостол неевреев был смелый, откровенный, искренний и очень ученый; апостол Обрезания же был трусливый, осторожный, неискренний и очень невежественный. Что Павел частично, если и не полностью, был посвящен в теургические мистерии, – почти нет сомнений. Его язык, фразеология, настолько своеобразная и присущая греческим философам, некоторые выражения, употребляемые только посвященными – все это является верными отличительными признаками, ведущими к такому заключению. Наше подозрение было подкреплено талантливой статьей в одном из нью-йоркских периодических изданий, озаглавленной «Павел и Платон», [78 - «Павел и Платон» А. Уайлдера [45], редактора «Элевзинских и вакхических мистерий» Томаса Тейлора [4].] в которой автор выдвигает одно замечательное и для нас весьма ценное наблюдение. Он показывает, как изобилуют «Послания к Коринфянам» Павла выражениями, навеянными сабазийскими и элевсинскими посвящениями, и лекциями (греческих) философов. Он (Павел) характеризует себя как idiotes, т. е. как человека, неискусного в Слове, но не в гнозисе, или философской учености. «Мудрость же мы проповедуем между совершенными», – пишет он, – «но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих, но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую… никто из властей века сего не познал». [1 Коринф., II, 6-8]
   Что же другое мог этот апостол подразумевать под этими недвусмысленными словами, как не то, что он сам, как принадлежащий к мистам (посвященным), говорил о вещах, показываемых и объясняемых только в мистериях? «Премудрость Божия, которую никто из властей века сего не познал», очевидно, имеет какое-то непосредственное отношение к Базилею элевсинского посвящения, который знал. Этот Базилей принадлежал к окружению великого иерофанта и был одним из архонов Афин; в качестве такового он был одним из главных мистов и принадлежал ко внутренним мистериям, к которым только очень избранное и малое количество получало доступ. [79 - См. [4].] Должностные лица, заведовавшие элевсиниями, назывались архонами.
   Другим доказательством, что Павел принадлежал к кругу «посвященных», является следующий факт. У апостола голова была острижена в Сенхрее (где был посвящен Луций, Апулей), так как «он дал обет». Назары – или отделенные – как мы читаем в иудейских Писаниях, должны были остричь свои волосы, которые они носили длинными и, которых «бритва не должна была касаться» во всякое другое время, и приносить их в жертву на алтарь посвящения. А назары представляли собою класс халдейских теургов. Мы в дальнейшем докажем, что Иисус принадлежал к этому классу.
   Павел заявляет, что:

   «Я, По данной мне от Бога благодати, ака мудрый [мастер-] строитель, положил основание» [1 Коринф., III, 10].

   Это выражение, мастер-строитель, употребленное только один раз во всей Библии и, употребленное Павлом, может рассматриваться, как целое откровение. В мистериях третья часть священных обрядов называлась «эпоптейя», или откровение, допуск к тайнам. В сущности это означает высшую стадию божественного ясновидения, когда все, относящееся к этой земле, исчезает и земное зрение парализовано, и душа, чистая и свободная, соединяется со своим Духом или Богом. Но действительное значение этого слова будет «надсмотр», от οπτομαι – Я вижу сам. В санскрите слово эвапто имеет то же самое значение, так же и обретать. [80 - В своем наиболее пространном значении это санскритское слово имеет то же самое буквальное значение, что и греческое слово; оба подразумевают «откровение», но не от человека, а путем «приема священного напитка». В Индии посвященный принимал «Сому», священное питье, которое помогало освободить его душу от тела; в элевсинских же мистериях это было священное питье, даваемое при Эпоптейе. Греческие мистерии целиком произошли от брахманистских ведических ритуалов, а последние – от доведических религиозных мистерий – от первоначальной будхистской философии.] Слово эпоптейя есть составное слово от επί – на, и οπτομαι – смотреть, или надзиратель, надсмотрщик, – также употребляющееся, как мастер-строитель. Титул мастера-каменщика в франкмасонстве произошел от этого слова в том смысле, как оно употреблялось в мистериях. Поэтому, когда Павел титулует себя «мастером-строителем», то он употребляет слово преимущественно каббалистическое, теургическое и масонское, которое не употреблял ни один другой апостол. Таким образом он объявляет себя адептом, имеющим право посвящать других.
   Если мы продолжим поиски в этом направлении с такими верными путеводителями как греческие мистерии и «Каббала» перед нами, то будет легко раскрыть тайную причину, почему Петр, Иоанн и Иаков так ненавидели и преследовали Павла. Автор «Откровения» был еврейским каббалистом pur sang, со всею ненавистью, унаследованною им от своих праотцов, по отношению к мистериям. [81 - Излишне сказать, что «Евангелие от Иоанна» не было написано Иоанном, а последователем Платона или гностиком неоплатонической школы.] Его зависть в течение земной жизни Иисуса простиралась даже на Петра; и только после смерти их общего учителя мы видим, как эти два апостола – из которых первый носил митру и Петалун еврейского раввина – яростно стали проповедовать обряд обрезания. В глазах Петра Павел, который унизил его, и который, как он чувствовал, намного превосходил его по части «греческой учености» и философии, естественно должен был показаться магом, человеком, осквернившимся «Гнозисом», «мудростью» греческих мистерий – отсюда, возможно, и «Симон [82 - Тот факт, что Петр преследовал «нееврейского апостола» под этим именем, необязательно означает, что не было Симона Волхва как отдельной личности от Павла. Оно могло стать именем нарицательным, оскорбительным. Теодорет и Хризостом, наиболее ранние и плодовитые из комментаторов по гностицизму тех дней, кажется, сделали из Симона соперника Павла, и сообщают, что они оба часто обменивались посланиями. Первый, как усердный пропагандист того, что Павел называл «антитезисом Гнозиса» [1 Тимофею], должно быть, был как бельмо на глазу у апостола. Имеется достаточно доказательств, что Симон Волхв действительно существовал.] Волхв».
   Что касается Петра, критика Библии показала, что, по всей вероятности, он не имел никакого другого отношения к основанию латинской церкви в Риме, как только то, что он дал этой церкви предлог, за который так охотно ухватился коварный Ириней – предлог наделения этой церкви новым именем для этого апостола – Петра или Киффа – именем, которое путем легкой игры словами могло удачно быть связано с «Петрома». Петрома – это была пара каменных скрижалей, употребляемых иерофантами при посвящениях во время завершающейся мистерии. В этом кроется секрет претендования Ватикана на трон Петра.
   Как профессор Уайлдер удачно выразил:

   «В восточных странах название […] Петер (на финикийском и халдейском языках – истолкователь), очевидно, было титулом этого персонажа (иерофанта)… В этих фактах что-то напоминает о своеобразных обстоятельствах Моисеева Закона… а также о притязаниях папы быть наследником Петера, иерофантом или истолкователем христианской религии». [83 - Введение в [4], c. X. Если бы у нас не было достоверной каббалистической традиции, на которую можно положиться, мы еще могли бы сомневаться, следует ли приписать авторство «Откровения» апостолу того имени. Его, кажется, называли Иоанном Богословом.]

   Как за таковым, мы должны признать за ним до некоторой степени право быть таким толкователем. Латинская церковь преданно сохранила в своих символах, обрядах, церемониях, архитектуре и даже в самих одеяниях своего духовенства традицию языческого культа – публичных или экзотерических церемоний, мы должны добавить; ибо иначе ее догмы имели бы в себе больше смысла и содержали бы меньше кощунства против величия верховного и незримого Бога.
   Надпись, обнаруженная на гробе царицы Ментухепты, одиннадцатой династии (2250 г. до Р. X.), списанная, как теперь оказалось, с семнадцатой главы «Книги Мертвых» (датированной не позднее 4500 г. до Р. Х.), более чем многозначительна. Этот монументальный текст содержит в себе группу иероглифов, которые в переводе читаются так:

   PTR. RF. SU.
   Peter. ref. su.

   Барон Бунзен показывает эту священную формулу, перемешанную с целым рядом примечаний и различных толкований, на памятнике сорокавековой давности.
   «Это равносильно высказыванию, что эта запись (правильное толкование) в то время уже перестала быть понятной… Мы просим наших читателей понять», – добавляет он, – «что священный текст, гимн, содержащий слова ушедшего духа, существовал в таком виде около 4000 лет тому назад… и был полностью непонятным для царских писцов» [74, т. V, с. 90].
   Что он был непонятным для непосвященных, так же доказывается окружающими его путанными и противоречивыми толкованиями, как и тем, что он представлял собою «тайное» слово, известное иерофантам храмов и, кроме того, это было слово, избранное Иисусом для обозначения должности, на которую он назначил одного из своих апостолов. Это слово, ПТР, было частично истолковано, благодаря другому слову, подобным же образом написанному в другой группе иероглифов на стелле; грифом ему служило изображение открытого глаза. [84 - См. де Руже, «Stele» [445, с. 44]: ПТР (videus) в нем истолковано как «появляться» и за словом поставлен вопросительный знак – обычный знак научного бессилия. В пятом томе Бунзена «Египта» дано другое истолкование – «Просветитель», которое более правильно.] Бунзен упоминает другое истолкование ПТР – «показывать».
   «Мне кажется», – говорит он, – «что наш ПТР есть буквально старый арамейский и еврейский „Патар“, который встречается в повествовании Иосифа в качестве специального слова для понятия истолкование, откуда и слово питрум представляет термин для означения истолкования какого-либо текста, сна» [74], т. V, с. 90].
   В одной рукописи первого века, комбинации демотического и греческого текстов, [85 - Эта рукопись принадлежит одному мистику, которого мы встретили в Сирии.] которая, по всей вероятности, является одною из тех немногих, которым чудом удалось спастись от христианского вандализма второго и третьего веков, когда все такие драгоценные рукописи сжигались, как магические, в нескольких местах мы встречаем фразу, которая, возможно, может пролить некоторый свет на этот вопрос. Одного из главных героев этой рукописи, на которого постоянно ссылаются как на «иудейского просветителя» или посвященного, Τελειωτής, заставляют сообщаться только со своим Патар; последнее написано халдейскими буквами. Один раз последнее слово соединено с именем Шимеон. Несколько раз этот «Просветитель», который редко нарушает свое созерцательное одиночество, показан обитающим в Κρύπτη (пещере), и учащим множества устремленных ученых, стоящих вне, не устно, но через своего Патар. Последний воспринимает слова мудрости, прикладывая свое ухо к круглому отверстию в перегородке, которая скрывает учителя от своих слушателей, и затем передает их вместе с объяснениями и примечаниями толпе. Это был метод преподавания, которым, с небольшим изменением, пользовался Пифагор, который, поскольку нам известно, никогда не позволял своим неофитам видеть его в течение лет испытательного периода, но наставлял их из-за занавеси в своей пещере.
   Но, независимо от того, идентичен ли «Просветитель» греко-демотической рукописи с Иисусом или нет, остается факт, что мы находим его выбравшим «таинственное» обозначение для кого-то, которого католическая церковь впоследствии заставляет выступать в качестве привратника Царствия Небесного и истолкователя воли Христовой. Слово Патар или Петер ставит и учителя и ученика в круг посвящения и соединяет их с тайной доктриной. Великий иерофант древних мистерий никогда не позволял кандидатам видеть или слышать его лично. Он был deus ex machina, руководящее, но невидимое божество, изрекающее свою волю и наставления через вторых лиц; и спустя 2000 лет, мы открываем, что Далай-ламы Тибета веками придерживались той же традиционной программы в течение наиболее значительных религиозных мистерий ламаизма. Если Иисус знал тайное значение титула, данного им Симону, то он должен был быть посвященным; иначе он не узнал бы этого; и если он был посвященным пифагорейских ессеев, халдейских магов, или египетских жрецов, то преподаваемое им учение было лишь частью тайной доктрины, преподаваемой языческими иерофантами немногим избранным адептам, допущенным в священное святилище.
   Но этот вопрос мы будем обсуждать в дальнейшем. Пока что мы постараемся коротко указать на чрезвычайное сходство – или скорее, идентичность, мы сказали бы – обрядов и церемониальных одеяний христианского духовенства и одеяний священнослужителей древних вавилонян, ассирийцев, финикиян, египтян и других язычников седой древности.
   Если бы мы захотели отыскать модель папской тиары, то нам следует искать ее в летописях древнеассирийских табличек. Мы приглашаем читателя обратить внимание на иллюстрированный труд д-ра Инмана «Языческий и христианский символизм». На шестьдесят четвертой странице он легко в головном уборе наследника Св. Петра опознает прическу, носимую богами и ангелами в древней Ассирии,

   «где она появляется увенчанной эмблемой мужской троицы» (христианским Крестом). «Мы можем упомянуть мимоходом», – добавляет д-р Инман, – «что как представители Римской церкви взяли себе митру и тиару от „проклятых потомков Хама“, также они взяли епископский посох от авгуров Этрурии и художественную форму, в которую они облекают своих ангелов, – от живописцев и делателей урн Magna Grecia и Центральной Италии».

   Будем ли мы продолжать наши исследования дальше, чтобы отыскать такого же рода подтверждения в отношении нимбов и тонзур католических священников и монахов? [86 - Жрецы Изиды носили тонзуры.] Мы найдем неопровержимые доказательства, что они являются солнечными эмблемами. Найт в своем «Old England Pictorially Illustrated» приводит рисунок Св. Августина, изображающий древнего христианского епископа в одеянии, вероятно, носимом самим этим великим «святым». Pallium или древняя епитрахиль епископа, является женским знаком, когда его носит жрец во время богослужения. На картине Св. Августина эта епитрахиль украшена буддийскими крестами и всею своею внешностью она представляет египетское Т (тау), слегка принявшее вид буквы Y.

   «Ее нижний конец является знаком мужской триады», – говорит Инман, – «указательный палец правой руки (фигуры) протянут подобно ассирийскому жрецу, воздающему почести роще… Когда мужчина носит pallium во время богослужения, он становится представителем троичности в единстве, арба или мистическими четырьмя». [87 - См. [447, т. II, с. 915—918].]

   «Беспорочна наша Владычица Изида», – гласит надпись вокруг выгравированных Сераписа и Изиды, описанная Кингом в книге «Гностики и то, что от них осталось», «H KYPIA ICIC AГNH»… – те же самые выражения, впоследствии приложенные к тому персонажу (к Деве Марии), которая унаследовала от нее форму, титулы, символы, ритуалы и церемонии… Таким образом ее последователи перенесли в новое духовенство прежние знаки своей профессии, обязательство соблюдения целомудрия, тонзуру, стихарь, упустив при этом к сожалению, частые омовения, предписанные древним верованием». «„Черные Девы“, пользующиеся таким почитанием в некоторых французских соборах… оказались, когда их, наконец, критически обследовали, базальтовыми статуями Изиды!» [410, c. 71]
   Перед местом поклонения Юпитеру Аммону были подвешены звенящие колокольчики, по звуку которых жрецы составляли предсказания; «золотой колокольчик и гранат… кругом по кайме одеяния», – нашло свое выражение у евреев Моисея. Но в буддийской системе, во время религиозных служении, богов из Дэва-Локи всегда вызывают и приглашают спуститься на алтари посредством звона колоколов, подвешенных в пагодах. Колокол священной скрижали Шивы в Кухаме описан в Кайласе, и каждая буддийская вихара и монастырь имеют свои колокола.
   Таким образом мы видим, что употребляемые христианами колокола пришли к ним непосредственно от буддистов Тибета и Китая. Бусы и четки имеют то же самое происхождение; буддийские монахи пользуются ими уже больше 2300 лет. В определенные дни Лингамы в индусских храмах украшаются большими ягодами с дерева, посвященного Махадеве, которые нанизываются, как четки. Титул «монахиня» [ «num»] является египетским словом того же значения; христиане даже не потрудились перевести слово Nonna. Ореол святых изображался допотопными художниками Вавилона каждый раз, когда они хотели почтить или обожествить голову смертного. На одной знаменитой картине в «Индусском пантеоне» Мура, под названием «Дэваки нянчит младенца – Кришну», индусская Дева изображена сидящей на диване с младенцем Кришной. Ее волосы зачесаны назад; длинная вуаль и золотистый ореол вокруг головы Девы, также как вокруг головы Индусского Спасителя – поразительны. Никакой католик, как бы он ни был сведущ в тайном символизме иконологии – ни на мгновение не поколебался бы почтить в этой святыне Деву Марию, матерь его Бога! [88 - См. иллюстрацию в книге Инмана «Древнее язычество и современный христианский символизм» [424, с. 27].] В Индур Суба, южном входе пещер Эллоры, до сегодняшнего дня можно видеть фигуру жены Индры, Индрани, сидящую со своим сыном-богом – она указывает пальцем на небо таким же точно жестом, как итальянская Мадонна с младенцем. В книге «Языческий и христианский символизм» автор поместил фигуру средневековой деревянной резьбы – подобную тем, какие мы видели дюжинами в старых псалтырях – в которых Дева Мария со своим младенцем изображена как Царица Небесная, на лунном серпе, эмблеме девственности. «Находясь перед солнцем, она почти затмевает его свет. Ничто более этого не может полнее отождествить христианскую матерь с ребенком с Изидой и Гором, Иштар, Венерой, Юноной и целой армией других языческих богинь, которых называли „царицами небесными“, „царицами вселенной“, „божьими матерями“, „супругами бога“, „небесными девами“, „небесными миротворцами“ и т. д.». [89 - Там же, с. 76.]


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76

Поделиться ссылкой на выделенное