Елена Блаватская.

Разоблаченная Изида. Том I

(страница 11 из 77)

скачать книгу бесплатно


   Это последнее замечание, кроме того, убедительно доказывает, что: 1. Несмотря на полную убежденность Крукса, что эта особа, называющаяся Кети Кинг, была ни медиумом, ни сообщником в каком-либо обмане, но, как раз наоборот – неизвестной силой природы, которая подобно любви – «смеется над замочных дел мастером»; 2. Что эта не опознанная форма силы, хотя и стала для него «не делом мнения, но абсолютного знания», – выдающийся исследователь все еще не оставил своего скептического отношения к этому вопросу. Короче говоря, он твердо верит в подлинность феномена, но не может примириться с мыслью, что Кети Кинг – душа какого-то умершего человека.
   Нам кажется, что постольку, поскольку дело касается предрассудков, мистер Крукс разрешает одну загадку путем создания другой: obscurum per obscurius. [68 - Неясное объяснять неясным (лат).] Другими словами, отвергая «дешевый осадок спиритуализма», отважный ученый теперь сам по собственной воле бросается в «бездну магии и некромантии»!
   Признанные законы физической науки объясняют только некоторые из более объективных из так называемых спиритуалистических феноменов. В то время как эти законы помогли установить реальность некоторых видимых проявлений некой неизвестной силы, они пока что не дали возможности ученым контролировать по желанию даже эту часть феноменов. Дело в том, что профессора еще не открыли необходимых условий, обусловливающих феномены. Они должны настолько же углубиться в изучение тройной природы человека – физиологической, психологической и божественной – насколько углубились их предшественники: колдуны, маги и чародеи древности. Вплоть до настоящего времени, даже те, кто вели исследования феноменов так же тщательно и беспристрастно, как мистер Крукс, оставляли в стороне причину феноменов, как нечто, что теперь невозможно раскрыть, если, вообще, ее когда-либо можно будет раскрыть. Они беспокоились об этом не более, чем о первопричине космических феноменов корреляции энергий, чьи бесконечные следствия они с таким усердием наблюдают и классифицируют. Направление их исследований настолько же неразумно, как неразумна попытка человека, пытающегося открыть источник реки, двигаясь по направлению к ее устью. Это настолько сузило их взгляды на возможности закона природы, что самые простые формы оккультных феноменов вызвали их отрицание, что они не могут быть, если чудеса невозможны; а так как это научный абсурд, то физические науки в последнее время стали терять престиж. Если бы ученые вместо того, чтобы отрицать чудеса, стали бы их изучать, то многие сокровенные законы, известные древним, снова были бы открыты.
   «Убеждение», – говорит Бэкон, – «приходит не путем доказательств, а путем опыта».
   Древние всегда очень отличались, особенно халдейские астрономы и маги, своею большою любовью и устремлением к знанию по всем отраслям науки. Они пытались проникнуть в тайны природы тем же путем, что и наши современные естествоиспытатели, тем единственным методом, которым эта цель может быть достигнута, а именно, экспериментальными исследованиями и рассуждением.
Если наши современные философы не в состоянии понять того факта, что древние проникли глубже, чем они сами в тайны вселенной, то это еще не есть обоснованная причина, чтобы не признать за древними части этих знаний и обвинять их в суеверии. Никто не дает права на такое обвинение; и каждое новое археологическое открытие выступает против такого утверждения. Как химикам, им не было равных, и в своем знаменитом письме «О потерянных знаниях» Уэнделл Филлипс говорит:

   «Химия наиболее древнего периода достигла таких высот, что мы даже еще не приблизились к ним».

   Секрет тягучего стекла, которое «будучи подвешено за один конец в течение 20 часов под собственной тяжестью, вытягивалось в тонкую нить, которую можно было обернуть вокруг вашей руки», в наших цивилизованных странах будет так же трудно открыть, как совершить полет на Луну.
   Изготовление стеклянной чаши, принесенной одним изгнанником в Рим во время царствования Тиберия, чаши, которую он швырнул на мраморный пол и которая не рассыпалась, не разбилась при падении, а «получила только небольшую вмятину», которую тут же легко молотком выправили, – исторический факт. Если в нем сомневаются, то лишь потому, что наши современники не в состоянии сами это сделать. И все же в Самарканде в некоторых тибетских монастырях такие чаши и стеклянную посуду можно обнаружить по сей день; более того, существуют люди, которые заявляют, что они могут сделать то же самое в силу своего знания, высмеянного и всегда ставившегося под сомнение алкахеста – универсального растворителя. Это действующее вещество, которое Парацельс и Ван Гельмонт описывают, как некую жидкость в природе, «способную довести все подлунные тела как однородные, так и составные, до их ens primum, или изначальной материи, из которой они возникли; или же довести до состояния однородной равномерной и годной для питья жидкости, которая соединяется с водою и соками всех тел, удерживая при этом свои основные свойства, но если ее опять смешать с самой собою, то этим же она будет превращена в простую воду». Какая невозможность препятствует нам поверить в это? Почему алкахест не должен существовать и почему эту идею мы должны рассматривать, как утопию? Или это опять потому, что наши современные химики не могут создать его? Ведь, несомненно, совсем не требуется большого усилия мышления, чтобы прийти к заключению, что все тела должны были первоначально возникать из какой-то первичной материи, и что эта материя, согласно данным астрономии, геологии и физики, была жидкой. Почему бы золоту, о происхождении которого ученые так мало знают, не быть вначале первичной основной материей, тяжелой жидкостью, как говорит Ван Гельмонт, «по своей природе или по прочному сцеплению между частицами, которая впоследствии и обрела плотные формы»? Кажется, что очень мало абсурдного в вере в «универсальный ens, который растворяет все тела в их ens genitale». Ван Гельмонт называет его

   «наивысшей и самой эффективной изо всех солей, которая, обладая высшей степенью простоты, чистоты, тонкости, одна лишь имеет свойство оставаться неизменной и неповрежденной теми веществами, на которые она оказывает свое воздействие, растворяя наиболее нерастворимые и неподатливые тела, как то камни, драгоценности, стекло, землю, серу, металлы и т. д. в красную соль в количествах, равных по весу растворенной материи; и это она совершает так же легко, как горячая вода растворяет снег».

   Вот в эту, именно, жидкость создатели тягучего стекла, как они заявляют, погружают на несколько часов обычное стекло, чтобы оно приобрело тягучесть.
   У нас имеется наготове осязаемое доказательство таких возможностей. Один иностранный корреспондент Теософического общества, известный практикующий врач, который изучал оккультные науки свыше тридцати лет, сумел добыть то, что он называет «истинным маслом золота», т. е. первичный элемент. Химики и физики видели и рассматривали его и были вынуждены признать, что они не знают, как он получается, и сами не в состоянии создать таковой. Что этот открыватель не желает, чтобы его имя стало известно теперь, в этом нет ничего удивительного. Высмеивание и предрассудки публики иногда опаснее инквизиции прошлого. Эта «Адамова земля» – ближайший сосед алкахеста и представляет величайший секрет алхимиков. Ни один каббалист не откроет его миру, ибо, как они выражаются на хорошо известном жаргоне: «Раскрытие этого дало бы объяснение всех „козырей“ алхимиков, а также и знание того, как эти козыри бьются», это тот секрет, на овладение которым Томасу Вогану (Евгений Филалет) потребовалось 20 лет.
   По мере того как заря физических наук переходила в яркий день, духовные науки все глубже и глубже погружались в ночь и, в свою очередь, их стали отрицать. Так что в настоящее время на этих величайших знатоков психологии смотрят, как на «невежественных и суеверных предков», так же как на шарлатанов и фокусников, потому что, несомненно, солнце современной учености сияет сегодня так ярко, что стало аксиомой, что философы и люди науки в древности не знали ничего и жили во мраке суеверия. Но их клеветники и поносители забывают, что их солнце сегодняшнего дня будет казаться темным по сравнению со светилом завтрашнего дня, справедливо или нет; и так же, как люди нынешнего века считают своих предков невеждами, также и их самих потомки будут считать ничего незнающими. Мир движется циклами. Будущие расы людей будут репродукциями рас давно ушедших; как и мы, вероятно, являемся подобиями тех, кто жили согни веков тому назад. Настанет время, когда те, кто теперь публично клевещут на герметистов, а тайно изучают их пылью покрытые тома, кто плагиазирует их идеи, усваивают и выдают за свои собственные, – получат по заслугам.
   «Кто? – честно восклицает Пфаф, – какой человек когда-либо имел более разумные взгляды на природу, чем Парацельс? Он был смелым творцом химических лечебных средств, основателем смелых партий, побеждающим в спорах и принадлежал к тем духам, которые создали в нашей среде новое мышление о бытии. То, что он рассыпал по своим писаниям по поводу философского камня, пигмеев и духов шахт, по поводу знаков, гомункулов и эликсира жизни, и чем многие пользуются, чтобы умалить его, – не может погасить ни нашей благодарной памяти о его главных работах, ни нашего восхищения перед его свободными, смелыми усилиями и перед его благородной разумной жизнью» [82].
   Не один патолог, химик, гомеопат и магнетизер утолили свою жажду знаний в его книгах. Фредерик Хуфеланд получил свои теоретические доктрины о заражении от этого средневекового «знахаря», как Шпренгер любит называть того, кто неизмеримо выше его самого. Химман, который делает усилия, чтобы реабилитировать этого великого философа и благородно стремится снять клевету с его памяти, говорит о нем, как о «величайшем химике своего времени» [83]. То же самое делают профессор Молитор [67] и доктор Эннемозер, выдающийся германский психолог [84]. Согласно их критике трудов этого герметиста, Парацельс был «удивительнейшим умом своего века», «благородным гением». Но наши современные светила полагают, что они знают лучше, и идеи розенкрейцеров об элементалях, гоблинах и эльфах потонули в «пропасти магии» и сказок раннего детства. [69 - Кемшед говорит в своей «Неорганической химии» [85], что элемент водород впервые был упомянут Парацельсом в шестнадцатом столетии, но очень мало про него было известно, во всяком случае». (Стр. 66). Но почему не быть честным и не признаться сразу, что Парацельс был открывателем, который заново открыл водород и скрытые свойства магнита и животного магнетизма? Легко доказать, что согласно строгому обету держать все в тайне, даваемому каждым розенкрейцером и свято соблюдаемому (а особенно соблюдаемому алхимиками), Парацельс держал свое знание в тайне. Может быть, для хорошего химика, хорошо начитанного в трудах Парацельса, было бы нетрудно наглядно доказать, что кислород, открытие которого приписывается Пристли, – был известен алхимикам розенкрейцеров так же, как и водород.]
   Мы вполне готовы согласиться со скептиками, что половина или даже больше того, что кажется феноменами, представляет собою более или менее ловкий обман. Недавние разоблачения, особенно «материализующих» медиумов, слишком хорошо доказали этот факт. Несомненно, что и впереди таких обманов предстоит немало, и так будет продолжаться до тех пор, пока контроль не станет таким совершенным и сами спиритуалисты настолько благоразумными, что уже не предоставят возможностей медиумам к обману.
   Что думать разумному спиритуалисту о поведении ангелов-водителей, которые после того, как годами монополизировали время, здоровье и средства бедного медиума, вдруг покидают его, когда он более всего нуждается в их помощи? Что только бездушные и бессовестные твари могут быть способны на такую несправедливость. Обстоятельства? – Пустая софистика. Что за духи они, если они, когда нужно, не созовут армию дружественных духов (если таковые имеются), чтобы подхватить, уберечь невинного медиума от ямы, вырытой у его ног? Такое происходило в старину – может произойти и теперь. Привидения являлись до появления современного спиритуализма, и феномены, подобные нашим, происходили во все предшествующие века. Если современные манифестации спиритуализма представляют собою осязаемые факты и являются реальностью, то такою же реальностью и осязаемыми фактами, должно быть, были так называемые «чудеса» в тауматургических свершениях старины, или же если последние являются только выдумками и суеверием, то и первые должны быть такими, так как свидетельства их подлинности не лучше.
   Но в этом ежедневно увеличивающемся потоке оккультных феноменов, который несется с одного конца земного шара на другой, хотя две трети оказались подложными – как быть в этом потоке с теми, которые оказались настоящими вне всякого сомнения и придирок? Среди них могут быть найдены сообщения, переданные как через непрофессиональных, так и через профессиональных медиумов – сообщения из высоких источников, обладающие пророческим значением. Часто через малых детей и простодушных невежественных лиц мы получаем философские учения, наставления, поэзию и вдохновенные речи, музыку и живопись, вполне достойные репутации тех авторов, от имени которых они даются. Их пророчества часто подтверждаются и нравственные беседы благотворны, хотя последние редко происходят. Кто эти духи, что это за силы или разумы, которые, очевидно, находятся вне медиума и являются существами per se? [70 - Само по себе (лат).] Эти разумы заслуживают такого названия, и между ними и общею массою призраков и домовых, которые носятся вокруг кабинетов, где происходит материализация, – разница такая же, как между днем и ночью.
   Мы должны признаться, что положение сейчас нам кажется очень серьезным. Власть над медиумами со стороны таких беспринципных и лживых «духов» постоянно становится все больше и больше распространенной; и пагубные следствия кажущейся дьявольщины постоянно умножаются. Некоторые из лучших медиумов покидают публичную кафедру и отходят от этого влияния, все это движение начинает сносить в сторону церкви. Мы берем на себя смелость делать предсказание, что если спиритуалисты не приступят к изучению древней философии, чтобы научиться различать духов и предохранять себя от их низшего сорта, то не пройдет более 25 лет, как им придется бежать причащаться в Римскую церковь, чтобы спастись от всех этих «водителей» и «властителей», с которыми они так долго играли. Знаки грядущей катастрофы уже приближаются. Недавно на съезде в Филадельфии совершенно серьезно было предложено организовать секту христианских спиритуалистов. Это потому, что отойдя от церкви и ничего не узнав про эти феномены из философии, они теперь плавают по морю Неопределенности, как корабль без компаса и руля. Им не уйти от дилеммы, они должны сделать выбор между Порфирием и Pio Nono.
   В то время, как мужи от истинной науки, такие как Уоллес, Крукс, Вагнер, Бутлеров, Варли, Бьюкенан, Хэер, Рейхенбах, Тьюэри, Пирти, де Морган, Хофман, Голдсмит, У. Грегори, Фламмарион, сержант Кокс и многие другие непоколебимо верят в происходящие ныне феномены, многие из вышеперечисленных лиц отбрасывают теорию участия в феноменах духов умерших людей. Поэтому будет только логично думать, что если лондонская «Кети Кинг», единственное материальное что-то, в которую публика более или менее обязана верить из-за уважения к науке – не есть дух бывшего смертного, тогда она должна быть астрально уплотненной тенью или одного из розенкрейцеровских призраков «фантазий и суеверий», или же какой-то неизвестной силой природы. Однако, не имеет значения, она «дух благополучия или проклятый домовой», ибо, если однажды было доказано, что ее суть не есть плотная материя, то она должна быть «духом», видением, дуновением. Это разум, действующий вне наших органов и поэтому должен принадлежать к какой-то существующей, хотя и невидимой расе существ. Но что это такое? Что это такое, что думает и даже говорит, но не есть человек? Неосязаемый, но все же не развоплощенный дух? Имитирует ли он привязанность, страсть, угрызения совести, страх, радость, но на самом деле не испытывает ни одного из этих чувств? Кто эта лицемерная субстанция, которая находит удовольствие, обманывая доверчивого исследователя и издеваясь над священными человеческими чувствами? Ибо, если не Кети Кинг вводила в заблуждение мистера Крукса, то другие подобные ей сущности делали все это. Кто может постичь эту тайну? Только истинный психолог. И куда же он должен пойти за учебниками, как не в пренебрегаемые альковы библиотек, где труды презираемых герметистов и теургов собирали на себя пыль эти долгие годы.
   Уважаемый английский платоник Генри Мор в своем ответе на нападки со стороны некоего скептика, по имени Уэбстер, [71 - «Письмо Дж. Гланвилу, капеллану короля и члену Королевского общества» [86]. Гланвил является автором знаменитого сочинения о привидениях и демонологии «Триумф саддукейства, или полное и ясное свидетельство относительно колдовства и приведений» в двух частях [87], «доказывающего на примере Священного писания, а также с привлечением современных материалов, существование духов, приведений и ведьмовства».] на верящего в спиритуалистические феномены и магию, говорит:

   «Что касается другого мнения, которого придерживается большая часть священнослужителей Реформированной церкви, а именно, что это был Дьявол, который (в Священном Писании) явился под видом Самуила, – то это мнение ниже всякой критики, ибо хотя я не сомневаюсь, что во многих случаях, где фигурируют такие некромантические привидения, они суть смехотворные духи, а не души умерших, какими они кажутся; все же для меня ясно, что это было появление души Самуила; и мне также ясно, что в других случаях, связанных с некромантией, это могли быть такого рода духи, как Порфирием вышеупомянутые, которые принимают любые формы, любой вид, какое-то время играют роль демонов, потом роли ангелов и богов, а иногда – роли душ умерших людей. И я признаю, что такой дух мог бы сыграть Самуила, что бы там ни утверждал Уэбстер – его аргументы чрезвычайно слабы и неубедительны».

   Когда такой метафизик и философ, как Генри Мор дает такое свидетельство, как вышеприведенное, – мы можем считать, что мы выразили правильный взгляд. Все ученые исследователи очень скептически настроены по отношению к духам вообще, а по отношению к «душам умерших людей» в особенности; в течение последних 20 лет они ломали свои головы над изобретением новых имен для старого предмета. Так, например, это неизвестное для Крукса и сержанта Кокса будет – «психическая сила». Профессор Тьюэри из Женевы называет его «психодом» или эктенической силой; профессор Балфур Стюарт – «электро-биологической энергией»; Фарадей, «великий мастер экспериментальной философии в физике», но, по-видимому, новичок в психологии, высокомерно наименовал его «бессознательное мускульное действие» и «бессознательная мозговая деятельность» и так далее; сэр Уильям Гамильтон – «латентная мысль»; доктор Карпентер – «идеомоторный принцип» и т. д., и т. д. Сколько ученых, столько и названий.
   Годы тому назад старый германский философ Шопенгауэр разделался с этой силой и материей в одно и то же время; и со времени перемены своих взглядов и мистер Уоллес, великий антрополог, очевидно, усвоил его идеи. Учение Шопенгауэра заключается в том, что вселенная есть проявление воли. Каждая сила в природе также есть следствие воли, представляющей большую или меньшую степень своей объективности. Это – учение Платона, который ясно высказал, что видимое все было создано или эволюционировано из невидимой и вечной ВОЛИ и по ее образу. Наши небеса – говорит он – были сотворены по извечному образу «Идеального Мира», содержащемуся как и все, в додекаэдре, в геометрической модели, используемой божеством [32, 97]. У Платона Первичное Существо есть эманация Разума Демиурга (мировой разум), который содержит в себе извечно «идею» мира, «который должен быть построен», и идею эту он создает из себя самого. [72 - См. [88, с. 268].] Законами природы являются установившиеся соотношения этой идеи к формам ее проявления;

   «этими формами, – говорит Шопенгауэр, – являются время, пространство и причинность. Через время и пространство идея изменяется в бессчетном разнообразии проявлений».

   Эти идеи далеко не новы, они произошли даже не от Платона. Вот, что мы читаем в «Халдейских оракулах» [90, с. 243]:

   «Работы природы сосуществуют с умственным [νοέρω], духовным Светом Отца. Ибо это был дух [ψυχη], кто украсил великое небо и кто украшает его после Отца».


   «Бестелесный мир тогда был уже завершен, имея свое местопребывание в божественном Разуме», —

   говорит Филон [91, x], которого ошибочно обвиняют в том, что он взял свои идеи у Платона.
   В «Теогонии» Мокуса мы сперва находим эфир, а затем воздух; два принципа, из которых родился Улом, постигаемый [νοήτος] Бог (видимая вселенная из материи) низшего порядка [89, с. 268].
   В орфических гимнах Эрос-Фанес эволюционирует из Духовного Яйца, которое оплодотворяется эфирными ветрами, причем Ветер [92, с. 236] есть «дух Божий», про которого сказано, что он движется в эфире, «оплодотворяя Хаос» – божественная «мысль». В индийской «Катакопанишаде» пуруша, божественный дух, уже стоит перед изначальной материей, из союза которых возникает великая Мировая Душа, «Маха-Атма, Брахма, Дух Жизни» [93, 213, 214 и далее]; последние обозначения идентичны с Мировой Душой или Anima Mundi и астральным светом теургов и каббалистов.
   Пифагор принес свои учения из святилищ Востока, а Платон придал им более понятную для непосвященного человека форму, чем таинственные числа Пифагора, чьи учения он полностью усвоил. Поэтому у Платона Космос есть «Сын», имеющий в качестве отца и матери божественную Мысль и Материю [89, с. 268].
   «Египтяне, – говорит Данлеп [94, с. 88], – различали старшего и младшего Гора; первый был брат Озириса, а второй сын Озириса и Изиды».
   Первый есть Идея мира, пребывающая в разуме Демиурга, «порожденная во мраке перед сотворением мира». Второй Гор есть «Идея», исходящая из Логоса, одетая в материю и начавшая действительное существование» [89, с. 268].

   «Земной Бог вечен, беспределен, молод и стар, волнообразной формы» [90, с. 240], – говорится в «Халдейских оракулах».

   Эта «волнообразная форма» – образ, чтобы выразить вибрационное движение астрального света, с которым священнослужители древности были очень хорошо знакомы, хотя их взгляды могут не совпадать со взглядами на эфир современных ученых, ибо они вкладывали в эфир Вечную Идею, наполняющую вселенную, или Волю, которая становится Силой и творит и организует материю.
   «Воля, – говорит Ван Гельмонт, – первая изо всех сил. Ибо через волю Творца все было сотворено и приведено в движение… Воля есть свойство всех духовных существ и проявляется в них тем сильнее, чем больше они освободились от материи».
   И Парацельс, которого называли божественным, добавляет в том же самом духе:

   «Вера должна подкреплять воображение, ибо вера создает волю… Решительная воля есть начало всех магических операций… Из-за того, что люди не умеют в совершенстве воображать и верить в совершенстве, получается, что результаты их магии сомнительны, не надежны, тогда как они могли быть вполне надежными».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77

Поделиться ссылкой на выделенное