Безымянный.

Убить и умереть

(страница 2 из 15)

скачать книгу бесплатно

Генерал что-то увидел во взгляде неподвижно стоящего перед ним Ивана. Он заозирался на охранников и беспокойно завертел головой. Охранники не обращали на генерала никакого внимания, целиком занятые наблюдением подходов к толпе, каждый со своей стороны.

«Пора! – сказал сам себе Иван. – Что же ты медлишь? Еще секунда, и момент будет упущен…»

Как это не раз с ним уже бывало, все дальнейшее Иван воспринимал, словно в замедленном темпе. Он двигался в несколько раз быстрее, чем все остальные вокруг него, и ему казалось, что время течет медленно и плавно.

Иван вынул левую руку с «макаровым», а правой выхватил из-под левого плеча «беретту». Он успел их поднять уже на уровень лба генерала, когда тот только заметил движение Ивана. Иван видело как медленно округлялись глаза у старой девы в жакете с песцом, как постепенно раскрывался рот у высокого мужчины с дьяконским голосом. Иван ждал, когда до генерала дойдет, что через мгновение раздастся выстрел и жизнь его оборвется. Он ждал страха, который должен был мелькнуть в глазах генерала…

Глаза генерала раскрывались одновременно со ртом. Глаза заполнялись ужасом перед неизбежной уже смертью, а рот – криком. Но не криком приказа или призыва, даже не геройским возгласом, а самым обыкновенным воплем страха, заполнившего душу.

Этого момента и ждал Иван. Он выстрелил одновременно, с двух рук, и тут же его тело пришло в движение. Он двигался интуитивно, не рассуждая и не выбирая для себя наилучшего пути. Тело всегда само находило единственный безопасный путь, нашло оно его и сейчас.

Коротким нырком он присел, одновременно спрятав пистолеты в карманы, и поднял в воздух стоящую рядом с ним старую деву, разразившуюся диким воплем одновременно с выстрелами. Ее тело, словно снаряд он метнул в охранника, который стоял рядом с машиной, метрах в трех от Ивана и тут же бросился следом сам.

Стоящие вокруг него люди, несмотря на всю свою воинственность, которую только что они демонстрировали генералу, при выстрелах бросились бежать в разные стороны. Те, что стояли к Ивану ближе всего, попадали на асфальт и прижимались к нему, закрывая головы руками.

Наступая на их спины, Иван в три прыжка оказался у машины. Ногой он оттолкнул барахтающегося перед машиной охранника, похожего со спины на поп-звезду и рывком распахнул дверь. Увидев выставленный шофером перед собой пистолет Иван не стал дожидаться выстрела или уклоняться от него. Он схватил шофера обеими руками за запястье, блокируя его пальцы и не давая нажать на курок, и выдернул из машины за руку. Пистолет шофера он наставил на второго охранника и ослабил хватку. Пальцы шофера рефлекторно согнулись и охранник, который уже подбегал и машине, споткнулся и упал ничком на лежащих на асфальте людей.

Иван был уже в машине. Шофер дано уже был готов везти генерала и мотор завел заранее. Иван выжал газ, машина взревела и, подпрыгивая колесами по ногам лежащих на асфальте людей, заскрипела колесами по асфальту…

Последнее, что успел заметить Иван – объектив телекамеры, наставленный на него не примеченным раньше Иваном репортером и дырку в переднем стекле, неожиданно появившуюся перед ним.

«Охрана стреляет», – машинально отметил про себя Иван, нисколько не обеспокоенный этим обстоятельством.

Его больше волновало, что от пулевого отверстия стекло подернулось звездообразными трещинками, и видимость через него резко упала.

Иван перестал видеть – что у него впереди, куда он едет. Выбросив вперед кулак, он выбил стекло и едва успел выровнять машину, несущуюся прямо на стену соседнего с думой здания…

Через две секунды он резко повернул и скрылся за углом. Он машины нужно было срочно избавляться… Генеральская машина слишком хорошо известна и ГИБДД, и вообще – московским ментам.

Иван влетел в первый попавшийся двор, выскочил из машины, огляделся по сторонам, перемахнул через невысокий забор из чугунных пик и оказался на улице, по которой одна за другой спешили автомобили. Он вскинул руку и тут же остановил девятку, за рулем которой сидел мужчина лет тридцати с совершенно беспечным взглядом.

– Ховрино! – сказал Иван водителю.

Тот присвистнул.

– Это дорого станет, – заявил водитель.

Но Иван уже сам открыл дверку и сел рядом с ним.

– Поехали, – заплачу! – сказал он.

Повеселевший водитель тронул машину и покосившись на Ивана, сказал:

– Полтинник!

– Если быстро – заплачу сто! – ответил Иван.

Водитель все понял и больше вопросов не задавал. Тем более, что Иван вытащил из кармана туго набитый деньгами бумажник, достал из него стодолларовую купюру и бросил ее на приборную доску девятки.

Пока они выбирались из центра Москвы, у Ивана перед глазами стояло искаженное страхом лицо генерала Камышова. Врал генерал! Все врал! Других призывал отдать жизнь за Россию, а сам смерти боялся.... Иван почувствовал приятную усталость после хорошо выполненного дела, и ему захотелось улечься в горячую ванну и лежать без движения, пока вода не остынет и его не начнет пробирать дрожь, а потом выбраться из воды, растереться до красноты грубым полотенцем и, заварив себе крепкого до черноты чая, улечься перед телевизором и смотреть, как в новостях будут сообщать о смерти генерала Камышова.

Все так и будет, подумал, Иван, стоит только добраться до Ховрино, где у него была одна из нескольких разбросанных по разным концам Москвы «чистых» квартир… Чистых – значит, известно о них только Ивану и больше – никому из людей, кто хоть когда-то его знал… В такой квартире он мог расслабиться и отлеживаться неделями, если это было ему необходимо…

По Новослободской девятка выскочила к Савеловскому вокзалу и свернула немного влево, оставляя вокзал в стороне. Пролетели по Бутырской и миновав железную дорогу, выбрались на Дмитровское шоссе.

Справа за машиной увязалась состязаться в скорости электричка, идущая по савеловской ветке, но быстро отстала, потому что водитель помнил обещание Ивана заплатить за скорость вдвое и не хотел терять хорошие деньги.

Вскоре савеловская ветка вильнула вправо, а девятка перескочила через рижскую ветку и через некоторое время за окнами уже мелькнул небольшой мост через Лихоборку. Водитель свернул с Димитровского шоссе на Коровинское и спросил у Ивана:

– Куда тебе – справа от железной дороги-то?

– К платформе Ховрино, – ответил Иван.

Он не хоте называть адрес, не надеясь, что водитель будет молчать, если узнает Ивана в выпуске телевизионных новостей. В том, что пленку, на которой снято убийство Камышова дадут в эфир, Иван не сомневался. Такие сенсации в редакциях не залеживаются.

Девятка по улице Ивана Сусанина вырулила на Путейскую и остановилась прямо напротив остановки электрички. Водитель выключил мотор и взяв мотавшийся по панели стольник, сунул его в карман. Иван не возражал. Желание спокойно отдохнуть у него пропасть еще не успело и было все так же сильно. Быстро доехали.

Иван вылез из машины и, прежде чем захлопнуть дверцу, наклонился к окну машины, заглянул в салон и сказал водителю:

– Если не хочешь, чтобы эти деньги стали последними, которые ты когда-нибудь держал в руках, тебе лучше забыть обо мне…

Водитель поморгал на него испуганными глазами и ничего не ответил.

«Зря! – подумал Иван. – Зря я его оставил в живых… Надо было…»

Но он даже не успел додумать – что надо было… Ему стало неимоверно скучно убивать этого хлопающего глазами тридцатилетнего балбеса, который понятия не имел, насколько опасно подвозить таких людей, как Иван, когда они не хотят оставлять за собой следов. Когда стремятся к спокойствию и неподвижности. Когда ложатся на дно.

Иван хлопнул дверцей и, не оглядываясь, пошел прямо к своей квартире, не петляя и не пытаясь скрыть от водителя направление своего пути. Ему было безразлично – наблюдает за ним человек, который привез его в Ховрино на машине или нет…

За пять минут он добрался до улицы Базовской, зашел в молочку и купил сыру, колбасы и три килограмма апельсинов. В ларьке рядом с магазином Иван взял бутылку дешевого коньяка и мимо длинного ряда гаражей-ракушек, выстроившихся вдоль девятиэтажки, добрел до своего подъезда. Усталость все сильнее наваливалась на него, а вместе с ней и ощущение бессмысленности того, что он сделал сегодняшним вечером. Но думать об этом он не мог. Стоило представить лицо генерала Камышова, как его передергивало от отвращения, а плечи покрывались мелкими противными мурашками…

Поднявшись на лифте на свой девятый этаж и буквально ввалившись в квартиру, Иван содрал с себя одежду, пустил в ванну горячую воду и поставил телевизор на раковину. Он решил, что прошло уже достаточно времени, чтобы приготовить репортаж об убийстве к эфиру, только никак не мог сообразить, какая же программа об этой новости сообщит первой. Он сел на пол, закрыл глаза и сосредоточился. В памяти постепенно всплыл смотрящий на него объектив телекамеры. Да, на ней была эмблема «НТВ»…

«Героем, неверное, себя сейчас чувствует,» – устало усмехнулся Иван, подумав о репортере, поймавшим столь удачный момент перед выходом в Госдуму.

У самого Ивана настроение было далеко не героическое. На него наваливалась апатия, и он не знал, как ей сопротивляться. Он и не хотел ей сопротивляться.

Иван поставил рядом с ванной бутылку коньяка, наложил горкой в большой поднос апельсины, нарезал сыра и колбасы и, наконец, дождавшись этого момента, растянулся в воде, уже до половины заполнившей ванну…

Ему стало так хорошо, что с полчаса он даже не вспоминал о телевизоре. Какое-то оцепенение овладело Иваном и словно парализовало его тело. Любое движение казалось ему нарушением его покоя. Он мог бы лежать так сутками, но бульканье воды, заполнившей ванну и уходящей через верхний клапан, вывело его из состояния покоя.

Иван опустил руку за край ванной, достал коньяк и прямо из горлышка выпил половину бутылки. Он заел коньяк колбасой и сыром и, включив телевизор, принялся сосредоточенно чистить апельсин, бросая шкурки на кафельный пол. В голове от коньяка постепенно расплывалось какое-то бесформенное, колеблющееся мутное пятно.

Полуночные новости все каналы передавали одновременно. Иван переключился на НТВ, и на него сразу же уставилось опять вызвавшее у него мгновенное отвращение лицо генерала Камышова.

– Лидеры политических фракций Государственной думы по-разному оценивают это убийство, – донесся до него голос диктора. – И если коммунисты утверждают, что демократы показали, наконец, свой звериный оскал, то «яблочники» говорят о явной бессмысленности этого неожиданного для всех убийства. Оригинален, как всегда руководитель либерал-демократов. Убийство одного из лидеров компартии Владимир Вольфович назвал результатом сговора российских демократов с американскими гангстерами и утверждает, что его фракция располагает свидетельствами о том, что генерала Камышова убил американский киллер. Однако предоставить эти свидетельства на рассмотрение прокуратуры или специальной комиссии, составленной из депутатов Госдумы, отказывается.

– Наша студия, – продолжал диктор, – в отличие от чрезмерно скрытных жириновцев, готова прямо сейчас показать человека, который убил генерала Камышова. Наша дежурная съемочная группа оказалась на месте произошедшей сегодня трагедии и ей удалось снять на кинопленку сам момент убийства…

Иван доел апельсин, отхлебнул еще коньяка и принялся за второй.

На экране показалась небольшая толпа людей, в центре которой можно было с трудом разглядеть генерала Камышова и стоящего перед ним Ивана с поднятыми на уровень головы двумя пистолетами. Репортер, судя по всему, заинтересовался происходящим только тогда, когда раздался крик старой девы, то есть – в момент выстрела.

Однако скорости его реакции можно было позавидовать… Если он не успел снять момент выстрела, то опоздал всего не доли секунды… Камера снимала генерала сзади и на экране хорошо было видно, как затылок Камышова разлетелся осколками, а стоящих рядом людей забрызгало генеральской кровью и его ненавидящим евреев мозгом…

Дальше Иван исчез из поля зрения, было видно только, как генерал падает на бок, как летит к машине тело старой девы, а за ним почти одновременно – устремляется спина Ивана. Когда Иван выдергивал водителя из машины, репортер решил показать лежащих на асфальте людей и труп генерала, поэтому и выстрела во второго охранника он снять не успел. Но вот в поле зрения опять возникла машина, быстрый наплыв выхватил напряженный взгляд Ивана, устремленный из машины прямо в камеру…

Иван ощутил легкое беспокойство от того, что его лицо, лицо убийцы показывают миллионам людей во всей России. Он никогда не стремился стать известным человеком, а в ситуации, когда он убивает свою очередную жертву – тем более это было нежелательно.

– Руководитель российских коммунистов обратился в нашу редакцию с просьбой сказать несколько слов своим единомышленникам в связи с постигшей их трагедией, – заявил диктор, чем несколько удивил Ивана.

«С каких это пор НТВ проявляет лояльность к коммунистам? – подумал он. – Наверное это стоило КПРФ немалых денег».

На экране возникло квадратное лицо коммунистического лидера. Он постарался придать своему мрачному лицу выражение серьезной озабоченности, отчего оно приобрело некоторую озлобленность. Впрочем, это хорошо сочеталось со смыслом того, что Иван из его уст услышал.

– Товарищи! Друзья! – сказал он. – Нас постигло горе! Убит рукой наемного убийцы один из лучших наших товарищей, генерал Камышов… Светлая память его светлому имени… Я верю, что его именем когда-нибудь назовут теплоходы и улицы российских городов. Я не буду говорить, кому выгодно было это убийство. Вы и сами это прекрасно знаете.. Пусть смерть генерала Камышова останется на совести этих грязных заказчиков политического убийства! Но человек, который получил их грязные деньги и за эти деньги убил прекрасного человека и патриота России, уйдет от возмездия. Мы знаем его в лицо. Вы все знаете его в лицо… Лицо дегенерата, опасного дегенерата, которого нужно найти и уничтожить… В связи с этим… Призываю вас, товарищи! – если этот человек встретится вам на пути – уничтожьте его тоже! Раздавите эту наемную гадину! Эта жалкая наемная тварь еще узнает, что такое гнев народа! Он еще почувствует, как горит под ногами земля у тех, кого народ приговорил к смерти…

Иван принялся за новый апельсин. Угрозы коммунистического лидера казались ему столь же не реальными, как шторм в мультфильме про капитана Врунгеля.

«Этот коммунистический Врунгель дождется, что отправится по следу Камышова!» – пробормотал Иван, пытаясь вызвать в себе неприязнь или гнев в адрес оскорблявшего его главного коммуниста России.

Но он по-прежнему не испытывал ни малейшего желания вылезать из ванной. Иван слегка шевелил ногами и наслаждался обжигающей при движении водой. Судьба расстроенного смертью генерала лидера коммунистов его нисколько не интересовала, так же, как и его слова. Все это входило теперь в сознание извне, а не напрямую изнутри, как со словами Камышова, тесно перепутавшимися в голове Ивана с его чеченскими воспоминаниями.

Иван переключил телевизор на другой канал, но там тоже передавали комментарии московских политиков по поводу убийства генерала Камышова. Иван слушал эти рассуждения усмехаясь. Каких только самых диких предположений не высказывали эти на вид очень серьезные люди. Послушав минут пять рассуждения о том, что политическая борьба в России обостряется и принимает размеры политического террора между фракциями, Иван понял, что не осталось в России ни одной политической силы, на которую не пытались бы повесить совершенное им убийство генерала. Каждый старался повернуть ситуацию в свою сторону, но каждый при этом выворачивал ее предварительно наизнанку. Иван тут же понял, что это происходит не от глупости или ограниченности этих людей, занимающихся политикой. Они все прекрасно понимают, но москвичей и вообще всех россиян считают полными идиотами, готовыми поверить в любой бред.

«Впрочем, – решил Иван – идиоты и есть, раз сумели выбрать таких людей в думу!

Его перестала интересовать вся эта мышиная возня. Иван выключил телевизор и вновь застыл неподвижно в воде… Коньяк легко и ласково, словно женщина у своей груди, покачивал его на волнах того моря, которое он себе представлял, лежа в ванной и стараясь не думать ни о чем.

Глава вторая

Спокойное существование Ивана прекратилось буквально на следующее утро. Он проснулся на кровати, хотя совершенно не помнил, как он до нее добрался. В ванной он нашел пустую бутылку коньяка и пустой поднос с горой апельсиновой кожуры. От одной мысли об апельсинах его начинало сильно мутить.

Они заглянул в холодильник, но минеральной воды, о которой сейчас просто мечтал, там не обнаружил. Мысль о том, что придется спускаться в магазин, вызвала у него раздражение, но он смирился с ней как с неизбежностью. Значит, придется идти.

Иван оделся, прихватил с собой «макаров», без которого он никогда не выходил на улицу и спустился на лифте на первый этаж. Выходя из подъезда он поймал на себе какой-то недоуменный взгляд мужчины с собакой, идущего ему навстречу. Иван тут же уловил запах угрожающей ему опасности. Он только сейчас сообразил, что на нем та же самая джинсовая куртка, в которой он был вчера возле Государственной думы. И даже зубами заскрипел от досады на самого себя.

«Надо же было так напороться, чтобы ни о чем не помнить! – раздраженно подумал он. – Теперь жди неприятностей…»

Неприятности для него сейчас заключались в необходимости убегать, скрываться, в кого-то стрелять, кого-то бить, вновь где-то прятаться, в общем проявлять ненавистную ему сейчас активность. Единственное, что он хотел сейчас – да литра минеральной воды и диван, на котором можно пролежать без движения сутки…

Мужчина несколько раз оглянулся на Ивана, но ничего не предпринял.

«Может быть еще обойдется?» – подумал Иван, хотя уже наверняка знал, что – нет, не обойдется.

Не усел он дойти до магазина, как почувствовал на себе еще несколько таких же неопределенных взглядов, от которых несло интересом, смешанным со страхом, а то и откровенной ненавистью…

Иван почувствовал себя обнаженным на большой арене, вокруг которой собрались одетые зрители. Они все смотрели на него и показывали пальцами на Ивана. Они все хотели его смерти. Вернее, он и вышел на эту арену для того, чтобы умереть…

Еле сдерживаясь, чтобы не выхватить пистолет, Иван свернул за угол в надежде, что на соседней улице народу будет поменьше… Метров сто ему удалось пройти неузнанным, и это его несколько успокоило.

Но у следующего перекрестка он буквально столкнулся со старушкой в роговых очках, которая через них в упор глядела на Ивана. Она указала на него своей пенсионерской клюшкой и закричала:

– Убийца! Это его показывали вчера по телевизору! Он убил генерала!

Прежде, чем Иван успел что-либо сообразить, его рука уже выхватила пистолет и нажала на курок. На месте правого глаза старухи появилась дыра, которую хорошо было видно сквозь выбитое пулей стекло очков. Старуха, так и не закрыв рот, завалилась на спину. Клюшка ее отлетела далеко в сторону.

Крики вредной старушенции прекратились, но их слышали редкие прохожие, которые спешили в этот рабочий день по одним им ведомым делам. Иван не сомневался, что хотя бы один из них позвонит в милицию. А та раджам будет проявить свое рвение… Спустя несколько минут вмешается ФСБ во главе со старым знакомым Ивана генералом Никитиным и ему придется уже иметь дело с высококвалифицированными профессионалами из отряда «Белая стрела»…

Иван даже коротко простонал от бессилия изменить эту ситуацию. У него остался единственный выход – бежать… Он коротко огляделся. Бежать, собственно, было некуда. Его окружало открытое пространство улиц Базовской и Весенней. Иван понял, что у него есть пара секунд на то, чтобы принять решение и минуты три, чтобы это решение воплотить в действие. Он знал оперативность, с какой при необходимости, ФСБ окружает несколько московских кварталов, не выпуская за кольцо патрулей живыми даже кошек…

Выскочив на середину проезжей части Весенней, Иван обеими руками выставил пистолет перед собой и не выбирая цели выстрелил в лобовое стекло первой попавшейся машины, которая довольно с большой скоростью мчалась на него. Он знал, что водитель успеет увидеть наставленный на него пистолет и затормозить.

Хлебный фургон завизжал тормозами и остановился в нескольких метрах от Ивана. Он бросился к машине. Водитель сидел, уткнувшись головой в рулевое колесо. Он был мертв, без всякого сомнения.

Иван не мог промахнуться в такой элементарной для прицельной стрельбы ситуации. Ему приходилось выбивать девяносто пять из ста и в более сложных условиях. Например, когда машина переворачивалась и вертелась в воздухе, а самого Ивана выбрасывало взрывной волной из второго этажа стоящего в тридцати метрах от дороги дома. Были такие упражнения в лагере спецподготовки, который он прошел, готовясь к отправке в Чечню…

Иван сдвинул мертвого водителя на место пассажира и включил зажигание заглохшего от резкого торможения мотора. Фургон медленно набрал скорость и двинулся по Весенней на Базовскую, а затем – к Коровинскому шоссе.

Москву Иван знал неплохо и хорошо помнил, что рядом с Кольцевой, до которой было совсем недалеко, находится старое кладбище, на котором в летнее время живут бомжи из Химок и Ново-Киреево. Еще чуть дальше расположено еще одно кладбище, – в небольшом лесу, в котором полно пионерских лагерей и ведомственных баз отдыха. Одна из таких баз лет десять уже стояла заброшенной, на ней устраивали игры в «терминатора» новокиреевские пацаны, но после того, как Иван по просьбе Крестного убил там одного из задолжавших ему заказчиков, пацаны стали бояться этого места. Иван тогда повесил обосравшегося со страха чиновника из министерства торговли на кронштейне для фонаря над входом в полуразрушившуюся столовую…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное