Безымянный.

Убийца ищет убийцу

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

Иван снял ботинки – добротные, крепкие, надежно защищающие ноги от ударов о камни. От рубашки у него остались клочья, даже не прикрывавшие его тело, Иван содрал с себя эти лохмотья и отбросил далеко в сторону от чана. А форменные спецназовские брюки, тоже порядком изодранные, но еще не расползающиеся на лоскуты, он не мог бы снять при всем желании.

Месяц назад кованый ботинок одного из соперников снес ему с левой икры кожу вместе с мясом. Чтобы унять кровь, Иван после боя сильно прижал к неглубокой, но обширной ране смоченный собственный мочой брезент штанины и держал так, пока штанина не прилипла. Эту процедуру ему приходилось повторять практически после каждого боя в течении всего месяца. От резких движений на арене брезент от раны отрывался, и она опять начинала кровоточить. После боя он опять унимал кровь проверенным уже способом, а потом не в силах был заставить себя оторвать брезент от раны – знал, что кровотечение возобновится.

Удивительно, но Иван, который на арене держал удары с поразительной стойкостью, вне боя боялся этой маленькой боли, которую должен был причинить сам себе… И теперь, когда нужно было лезть в воду, он не решился этого сделать. Но и отказаться от воды он тоже не мог. Поэтому Иван, не долго думая, залез в чан в брюках.

Охранники заржали. Иван даже внимания на них не обратил.

Горячая вода резанула болью по раненой ноге, но Иван быстро притерпелся к этой боли… Через некоторое время брезент брюк отмок и оторвался от раны. Иван, наконец, смог избавиться от осточертевших ему грязных и вонючих брюк. Он швырнул их подальше от чана мокрым комком, совершенно не думая о том, что через некоторое время ему придется во что-то одеваться…

Иван плескался в обжигающей воде, как щенок, не думая ни о чем, испытывая только блаженство от разливающегося по телу тепла, изгоняющего из него холод горных ночей, пробравшийся в самые кости. Цепь, прикованная к браслету на его правой руке, постоянно звенела, но Иван забыл о ней, как о досадной мелочи, присутствие которой не может испортить удовольствия от горячей воды…

Охранники, сидящие у входа посматривали на него с презрением, но стволы их автоматов, как и прежде, направлены были в его сторону. Слишком велика была слава Ивана, как непобедимого бойца, как убийцы без оружия, чтобы они могли хоть на миг забыть об этом…

Иван так увлекся свалившимся на него удовольствием, что не услышал автоматных очередей раздавшихся снаружи… Охранники вскочили и выбежали на улицу… Стреляли рядом, буквально – у входа…

Там явно шла перестрелка, в которой участвовали с десяток автоматчиков. Время от времени раздавались и звуки пистолетных выстрелов, в которых Иван узнал голос парабеллума брата Асланбека. Он сидел в чане с водой и прислушивался к тому, что происходит на улице… Смысла происходящего он не понимал, но отдавал себе отчет, что события развиваются помимо его воли, что хоть как-то повлиять на ситуацию у него нет никакой возможности…

Наконец снаружи раздались какие-то хриплые крики и все затихло.

Минут через пять в сарай вбежал его прежний хозяин, увидел Ивана, сидящего в чане с водой, выругался по-своему и злобно заорал что-то на Ивана. Тот понял, что должен вылезти и с огромным сожалением покинул остывшую, но теплую еще воду…

Он стоял перед хозяином голый, от холодного воздуха нагревшееся тело покрывалось мурашками, Ивана начинало слегка трясти…

Хозяин опять выругался, выбежал наружу и через несколько минут вернулся с ворохом одежды. Иван узнал бешмет и рубашку, в которых только что он видел старика с парабеллумом. на рубашке видны были дыры от автоматной очереди, с расплывшимися вокруг них кровавыми пятнами… Хозяин зло закричал на Ивана, и тот принялся торопливо одеваться, потому что уже порядком дрожал от холода… Старик был чуть выше Ивана ростом и одежда висела на Иване мешком, но ему на это было наплевать так же, как и на кровавые пятна. Пачкаться чужой кровью ему не привыкать. Он с удовольствием натянул на себя эту одежду, еще хранящую тепло тела только что убитого человека, вместо своего рванья…

Ритуал сопровождения покойного Асланбека в Небесную Ичкерию отменялся, это Иван сразу понял, и это было сейчас самое главное… Смерть, которая подошла к Ивану вплотную, вновь отступила и теперь наблюдала за ним издалека… Ждала своего момента.

Глава шестая.

Крестный знал, как разыскать Ивана во многомиллионной Москве…

Рано или поздно, но Иван, тоскуя без своей Нади, придет в квартиру на улице Димитрова. Квартира долго будет стоять без хозяйки, вообще без присмотра. По клочкам тела ее хозяйки, разорванного и разбросанного взрывом, а потом еще и обгоревшего в пожаре, опознать Надьку не смогут, решил Крестный и был в этом совершенно прав. Ее исчезновение соседей не особенно насторожит. Бывало, что она и раньше пропадала по нескольку дней, а когда умерла больная мать – то и неделями…

Иван обязательно туда заявится – душу себе травить. Тут-то и надо его встретить. И постараться прибрать к своим рукам.

«Главное – чтобы он меня сразу не пристрелил, не дав слова сказать… – подумал Крестный. – Ну, да: бог не выдаст – свинья не съест… Другими словами: авось прорвемся…»

Чтобы самому сутками не наблюдать за квартирой, Крестный нанял какого-то синяка, зимой жившего в котельных, а летом – в сараях и гаражах, за десять рублей в день. В микрорайоне он известен был как Савелич. Ни имени, ни фамилии его никто не знал. Только отчество. Да и то – бог весть – его ли? Савелич несколько раз в сутки проверял – есть ли кто в квартире? Делал он это очень просто – двумя мазками пластилина прилепил на щель между дверью и косяком волос, и каждые три часа проверял, цела его «контролька»? Как только кто-нибудь появится в квартире, Савелич должен послать Крестному сообщение на пейджер.

После третьего своего визита к двери квартиры, Савелич, измученный мыслью о невозможности открыть дверь и поживиться, чем бог пошлет, буквально обнюхал и облизал всю дверь вместе с косяками. К своему, скорее удивлению, чем к радости, он обнаружил в щели за одним из косяков ключ и без колебаний открыл дверь.

Следующие полтора часа он обследовал квартиру и сделал из нее несколько рейсов, перенося все, что рассчитывал выгодно продать, в укромное место в одном из гаражей неподалеку… Последние случайные прохожие давно уже добрались до своих домов, дворники еще досматривали предутренние сны, и поэтому челночные рейсы Савелича не привлекли ничьего внимания…

На одной из антресолей над кухонной дверью он обнаружил ящик с нехитрыми бытовыми инструментами, и начал ковыряться в нем, прикидывая, почем можно загнать три отвертки, молоток и плоскогубцы на Тишинском рынке… Его рука, шарившая по ящику, наткнулась на какую-то перетянутую резинкой пачку. Савелич не понял, что это такое ему попалось и поднес пачку к самым глазам, поскольку зажег он в квартире только маленькую настольную лампу, да и ту завесил каким-то покрывалом, чтобы свет не было видно снаружи… В руке у него были деньги. Прямо в лицо Савеличу смотрел кто-то из американских президентов. Как его имя, Савелич, конечно, не знал, но ему точно было известно, что именно этого старичка рисуют на стодолларовых купюрах.

Он так и уселся на задницу, растерявшись от своей находки. Такой суммы он отродясь в руках не держал… Год, наверное, можно пить, и то на опохмелку останется.

Судорожно сунув деньги в карман, он вытряхнул из ящика все, что там было и замер при виде вывалившихся к его ногам пяти пистолетов…

Через десять минут ящик стоял на своем месте на антресолях, все дверцы в шкафах и шифоньере были аккуратно закрыты, сдвинутые с места стулья водворены на свои места. Зачем все это он делал, Савелич и сам не знал. Просто ему было страшновато от того, что хозяин, или хозяйка, войдя в свою квартиру, сразу же увидят следы его непрошенного пребывания…

Он даже подумал, не сходить ли в гараж и не принести ли обратно телевизор, видеомагнитофон и другие вещи? С этой мыслью он и вышел из квартиры не забыв погасить лампу и ровненько свернув покрывало, положить его на свое прежнее место.

Выйдя на улицу, он вспомнил о пачке долларов, лежащей у него в кармане. Настроение его сразу улучшилось, и находка не казалась такой уж страшной.

Пять пистолетов, которые лежали теперь у него в полиэтиленовом пакете вместе с серебряными чайными ложками, консервным ключом и парой стаканов из тонкого стекла, представлялись ему хорошим товаром, за который на той же Тишинке можно получить солидный куш… Откуда ему было знать, что на пачку долларов, лежащую у него в кармане, можно было купить таких пистолетов ящиков пять… Да еще – с патронами к ним…

Смурного мужика с хитрыми глазами, который подвинтил ему сторожить эту долбанную квартиру, Савелич решил послать к едрене фене вместе с его гонораром, которого едва хватило бы на пару бутылок водки… Он теперь этой водки купит столько, сколько захочет…

Стоило об этом подумать, как мучительно захотелось выпить… Савелич направился к ближайшему ларьку, в котором тускло тлел свет слабенькой лампочки, и забарабанил кулаком в окошко.

– Эй, часовой! – закричал он в окошко, уловив там, за пыльным стеклом какое-то движение. – Дай пузырек! Душа горит.

Савелич вытянул из пачки одну бумажку и тыкал ею в стекло. В открывшееся окошко выглянула заспанная женская физиономия и сонный голос ответил.

– Давай деньги другие, у меня сдачи нет…

Савелич растерялся и пробормотал:

– Какие такие другие? Там все такие.

За окошком последовала секундная пауза, затем из него резко вынырнула рука с раскрытыми ножницами и воткнула один конец ножниц Савеличу в горло…

– А-а-а… – захрипел он, отшатнувшись и заваливаясь на бок.

В ларьке хлопнула дверь, женщина лет тридцати с молотком в руке выскочила наружу и одним крепким ударом по затылку прервала хрип, издаваемый Савеличем. Потом подхватила его подмышки и утащила с освещенного тротуара в тень за ларьком…

…Не дождавшись очередного сообщения от своего часового у надькиной квартиры, Крестный понял, что пора вмешаться самому. Что там могло случиться с нанятым им Савеличем, его волновало мало, вернее сказать, совсем не волновало, но Ивана из-за этого он мог упустить, а это его нисколько не устраивало.

Обнаружив дверь в надькину квартиру незапертой и лишь слегка притворенной, Крестный сразу же напрягся и сконцентрировался.

«Иван! – мелькнуло у него в голове. – Заметил Савелича и замочил его… Значит, зол сильно… Но идти к нему надо, а то потом не отмажешься от этого взрыва. Надо сейчас, пока у него мозги в раскоряку… Только бы не выстрелил сразу, не дав слова сказать…»

Крестный осторожно прошел в квартиру, молясь, чтобы дверь не заскрипела, но та к его радости открылась почти бесшумно. Озираясь в ожидании удара, Крестный шаг за шагом продвигался по квартире со все возрастающим недоумением – где же Иван? Неужели – пустой номер, и Савелич просто грабанул квартиру и скрылся?

Он уже почти совсем отчаялся увидеть Ивана, и шаг его стал уверенным и неосторожным, как вдруг в зале, который у Надьки служил одновременно и спальней, он обнаружил лежащего на неразобранной кровати Ивана в каком-то совершенно дурацком одеянии, явно с чужого плеча. Лицо его, лишенное бровей и ресниц, было спокойно. Волос на голове тоже не было. Глаза прикрыты…

«Спит? – подумал Крестный. – Вот это – ни хрена себе! А я-то думал, он места себе не находит, на стенку лезет… Видно дело еще хреновее, чем я думал…»

Он подошел вплотную к кровати, склонился над Иваном и хотел положить руку ему на голову, но, увидев на ней пятна ожогов, отдернул свои пальцы, уже почти коснувшиеся ивановой головы.

Иван, видно, почувствовал движение воздуха и, не открывая глаз, вскинул руку и точно ухватил Крестного за горло. Тот придушенно захрипел, заскреб руками по воздуху, пытаясь оттолкнуть руку Ивана, и наткнулся на его спокойный и холодный взгляд.

«Все! Пиздец! – подумал он. – Да отпусти же ты горло, дай слово сказать!»

– Твой брат убит, Асланбек… – пробормотал Иван. – А ты давно уже покойник. Я не пойду с тобой к очагу предков…

Иван внимательно смотрел в глаза Крестному, и тот заметил отблеск мысли, пробивающийся сквозь холод и мрак, который излучали его глаза. Крестный уже задыхался, но пальцы Ивана начали разжиматься, он, наконец, отпустил Крестного и резко сел на кровати.

Крестный по-стариковски закашлялся и замахал на Ивана руками.

– Ну, сынок! Разве ж так можно здороваться! – прохрипел он все еще придушенным голосом. – Ведь ты так и жизни лишишь своего старого друга…

– Тебя, суку, я сейчас буду медленно разрывать на куски… – процедил Иван, глядя на Крестного уже вполне осмысленным взглядом. – Ты сделал это…

Крестный прекрасно понимал, что нужно перехватывать инициативу, иначе Иван осуществит свою угрозу. Обещание, только что слетевшее с его губ, было недвусмысленным, но в глазах у Ивана Крестный заметил легкую неуверенность и понял, что сумеет оправдаться.

– Рви, Ваня! Рви на части меня, старика, если уж тебе так нужно душу отвести, злобу свою на мне спустить. Только приберег бы ты ее для той бляди, что этот взрыв устроила… Уж мне-то известно, чья это работа. Мне пол-Москвы информацию сообщают, а вторая половина адресок мой ищет, чтобы рассказать, что ей известно…

– Ты пытался ее убить, пока я взрывал газопровод и поджигал лес в Поволжье, – настаивал на своем Иван, но в голосе его никакой уверенности не было. – Она рассказала мне…

– А что ж она не рассказала тебе, как я ее от Никитина прятал? – перебил его Крестный. – Как караулил ее здесь, словно любовник молодой под окнами? Только для того, чтобы сокровище твое в лапы ФСБ не попало? Не я это был, Ваня. Прикрылся кто-то моим именем. Знаю даже – кто это. Тот же самый человек, что и высотку взорвал. За тобой ведь охотились, Ваня. Никитину – ты, как кость поперек горла встал. Он рад хоть как-то тебе насолить… Верные источники сообщают, что не ее Никитин хотел взорвать, а тебя… Обидно ему, видишь ли, что он тебя в банке упустил… Я эту тварь давно знаю. Самолюбив, как индеец, и жесток, как китаец… Мы же с ним не одно дело в Европе провернули двадцать лет назад. И не только в Европе. Да я же рассказывал тебе про эту падлу!..

– Это твоих рук дело, – настаивал Иван, но уже больше по инерции. Крестному он привык верить, и сейчас эта привычка работала против того, что подсказывала ему интуиция… До настоящего мотива, по которому Крестный мог бы убить Надю, Иван докопаться не мог, а с точки зрения логики версия Крестного была гораздо предпочтительней. Никитин имел много неоплаченных счетов к Ивану, и от него вполне можно было ожидать самого худшего…

– Ну, хорошо, Ваня, – вздохнул Крестный. – открою я тебе одну свою тайну… Хоть и роняет это мой авторитет среди народа, с которым я имею дело… Ведь я за последние десять-пятнадцать лет не убил сам ни одного человека. Ты убивал по моим наводкам, другим я приказывал убивать… Но сам – ни одного. Странно тебе? А мне, Ваня, не странно. Мне страшно людей убивать. И знаешь, почему страшно? Я смерти боюсь…

Крестный замолчал и сидел, нахохлившись. Он знал, что дальше нужно молчать. Остальное Иван додумает сам и перестанет к нему цепляться…

Иван машинально хотел почесать в затылке, но отдернул руку, едва коснувшись своей головы… Нет, Крестный, наверное, и в самом деле, ни при чем… Не может человек, который боится смерти, – а в этом Крестный не врал, Иван это хорошо чувствовал, – лезть к этой смерти в объятия. Если бы Надю убил Крестный, он не пришел бы к Ивану, это было бы самоубийством… А вот Никитин…

Иван почувствовал, как в нем поднимается волна злобы к этому генералу-убийце. Не мог меня завалить, так с женщиной связался, шакал!…

«Вот кто мне ответит за смерть Нади! – подумал Иван. – Все, тварь! Жди! Этим взрывом ты подписал себе приговор…»

Жизнь Ивана опять обрела смысл. По крайней мере до тех пор, пока жив был генерал Никитин… Но жить ему оставалось недолго.

– Ты мне узнаешь все об этом своем бывшем дружке! – сказал Иван Крестному. – Где живет, с кем, где ходит, где ездит, куда окна кабинета выходят, что любит, что пьет, что ест, каких баб ебет – все досконально! Считай это нашим с тобой новым делом. Если тебе гонорар нужен – я заплачу! Деньги есть. Больше, чем ты мне за Кроносова, заплачу. Цену называй, заплачу, сколько попросишь… Только подготовь мне эту ликвидацию. Мне нужна вся информация о нем. Все, что только можно узнать… Он у меня не отделается дыркой во лбу…

– Так ведь, мил человек, – воскликнул сразу повеселевший Крестный. – Я и так про него все почти знаю… Личность-то генеральская в наших кругах известная, сам понимаешь… Да тебе и самому с ним сталкиваться приходилось не раз… Таким, знаешь ли рубахой-парнем любит подъехать, ну – свой, да и только… А этот свой меня еще в Латинской Америке, в Сальвадоре, когда мы с ним банк взяли, под фараонов тамошних подставил, а сам с денежками смылся… Должность-то, наверное, на те деньги и куплена. там большая сумма была, очень большая…

«Слушай, Ваня, слушай, – думал Крестный, болтая языком и не особенно задумываясь о том, что именно несет его язык. Он своему языку доверял – лишнего тот никогда не скажет. – Вот за это, неудавшееся мне ограбление, я и отомщу своему бывшему дружку. Твоими, Ваня, руками. Ты уж извини, но ведь и у тебя к нему есть претензия небольшая – „Интегралбанк“-то тоже он тебе помешал взять. Правда этим он тебе жизнь несколько продлил, но вот этого тебе знать вообще не надо. Ты же банк не взял, мне и не пришлось посылать тебя взрывать Курскую атомную станцию… А то бы ты свою Надюшу опередил. И тоже – с фейерверком…»

– Ты меня обижаешь, Ваня, – продолжал Крестный. – о каких деньгах ты говоришь? Да пусть у меня руки отсохнут и подыматься перестанут словно член, который уже не первый год на звезды не заглядывается, если я прикоснусь к твоим деньгам… Да у меня к этой твари ментовской тоже столько накопилось, – сам готов в клочья порвать, да силы-то мои, сам знаешь, – стариковские… все расскажу тебе, Ваня, все, что знаю… Я, ведь, уже навел справочки о нем, знал, что эта падаль тебя заинтересует…

– Говори! – коротко приказал Иван.

– Взять его, Ванюша, будет трудно. – тон Крестного стал озабоченно-деловым. – Если б кто другой спросил, я бы сказал – невозможно его взять… Он, Ваня, вторую неделю из кабинета своего не выходит… Изображает, что занят, дел, вишь ты – по горло… А может, и вправду, занят. Что за дела у него такие, не знаю, но дай мне пару дней – узнаю все, как есть. В подробностях… А привычки? Да на что ж тебе его привычки-то, раз он с работы не выходит… Ну, курит «Приму» – по старой памяти, еще студенческой. Пьет только коньяк. Французский коньяк, не особенно хороший, но привык он к нему, в Чечне когда работал… «Корвуазье» называется… Гадость, по-моему, ну да это к делу не относится. Баб, как ты говоришь, не ебет, про это мы с ним уже забыли с нашей бурной жизнью, не до баб старикам, не до баб… Ну, может, и сунет иной раз секретарше в рот, и то – вряд ли, она – у него такая мымра драная, параша, а не баба…

– Хватит про баб, Крестный, – перебил его Иван. – Узнаешь, что за дела такие сейчас напряженные у генерала Никитина, что аж ночует в кабинете… Я чувствую, что здесь ключик к нему. Отсюда его достать можно… И я его достану обязательно…

Глава седьмая.

Генерал-лейтенант Никитин и в самом деле третью неделю не покидал свой кабинет. Дней десять в его кабинете шло практически непрерывное оперативное совещание, решающее то и дело возникающие проблемы, связанные с воплощением в жизнь грандиозного плана, разработанного лично Никитиным. Плана окончательного захвата в свои руки руководства преступным миром Москвы…

В основе плана лежал перевод отношений правоохранительных органов с криминальным миром на четко определенные рыночные экономические отношения… Или превращения ФСБ в некий аналог налоговой инспекции, вкупе с налоговой полицией, для криминального мира. В конце концов, преступление – это тоже вид деятельности, приносящий доход. Так почему же эта деятельность не облагается налогами? Это явная, вопиющая бесхозяйственность. Так, примерно, рассуждал генерал-лейтенант Никитин.

В самой идее нового, по существу, ничего и не было. Испокон века менты брали братву и авторитетов, а те откупались от них хорошими деньгами… Это был хороший традиционный бизнес и один из рычагов перераспределения национального дохода на душу населения. В данном случае – на ментовскую душу…

Но все это была удручающая для глаза и масштабов большого руководителя самодеятельность. А Никитин обладал мышлением масштабным и систематическим. Гениальность его плана заключалась в том, чтобы устранить вообще влияние личного фактора на отношения между бандитами и ментами. Его идеей была стройная система, которая самой своей сутью поддерживала бы и определенный уровень преступности в столице, который можно было бы, ко всему прочему, регулировать по своему усмотрению, и гарантировала бы стабильный заработок «мусорам»…

Да что там, заработок! Если бы Никитину удалось осуществить свой план, милиция вообще бы перешла на самоокупаемость и перестала бы зависеть от нищенских подачек из бюджета…

И наконец, самое главное преимущество – реальное руководство всем преступным миром в Москве сосредоточивалось бы в руках руководства ФСБ, а еще точнее – лично Никитина, который и задавал бы макроэкономические параметры криминальному хозрасчету…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное