Алексей Бессонов.

Пройдя сквозь дым

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

   Когда его длинная черная сигарета дотлела до фильтра, впереди показались кованые ворота, висящие на паре могучих каменных столбов. Дальше пути не было, сквозь сетчатую ограду поселка пробивались невыносимо яркие цветы, наполняющие воздух немного приторным ароматом. Ланкастер подошел к небольшой калитке, встал под хитро замаскированной стереоголовкой наблюдения и набрал на панели замка короткий код. Прошло несколько секунд, замок щелкнул, пропуская гостя, и Виктор двинулся по широкой, усаженной яблонями аллее, в конце которой виднелись несколько изящных светлых башенок. На перекрестке он свернул налево и через сотню метров остановился перед низеньким кирпичным забором. Навстречу ему, звонко щелкая каблуками по выложенной розовым камнем дорожке, спешила молодая девушка в полупрозрачном белом платье.
   – Мастер Виктор? – осведомилась она, распахивая перед ним такую же низкую, как и забор, калитку из искусственно состаренного дерева. – Папа ждет вас.
   Ланкастер вежливо поклонился и двинулся вслед за своей провожатой.
   Хозяин встретил его в деревянной беседке, упрятанной в тени пары старых груш: увидев, поднялся навстречу и молча обнял, легонько ткнувшись лбом в плечо.
   – Добро пожаловать, братан, – произнес он, усаживаясь за крепкий дубовый стол, на котором ждали своего часа пара запотевших графинов и вазочки с фруктами. – Не думал, что ты найдешь меня здесь.
   – Я тоже, – рассмеялся Ланкастер и снял пиджак. – Но как нужда припрет, так мы и не на то способны. Но что это ты, однако, прячешься?
   – Это вилла жены, – улыбнулся его собеседник. – О ней, я думал, мало кто знает. А в нынешнем сезоне я предпочитаю держаться подальше от Сената и моих друзей.
   – М-мм, – понимающе кивнул Ланкастер, и оба захохотали.
   Перед ним сидел генерал-коммодор Юри Пратт – живая легенда, «первый меч Конфедерации», штурмовик, пробивавшийся со своими гренадерами там, где пробиться, казалось, невозможно было в принципе. Первый день войны он встретил командиром отдельного ударно-штурмового дивизиона, а в день заключения мира по его рукой находилось уже более миллиарда человек. Тысячи и тысячи десантников, от рядового до генерала, писали рапорты, моля начальство направить их в «корпус Пратта», или, как его часто называли, «Корпус Бешеных». Он собирал лучших: полковник мог служить у него взводным, но такой взвод и впрямь способен был на невозможное. Как правило, после третьей высадки сержант получал лейтенантский гладиус – и таков был закон «Корпуса Бешеных».
   И лишь немногие догадывались, что истинной причиной невероятных удач генерала Пратта являлась отнюдь не граничащая с безумием храбрость, а – расчет. Юри Пратт являлся человеком экстраординарных способностей, развившим в себе невероятный дар анализа до возможностей полубога. Он видел болевые точки противника там, где их не видел никто, и всегда наносил шокирующий удар, – мгновенно, в первые же минуты, ломающий все системы управления и парализующий самую способность эсис сопротивляться.
Стремительные легионы Пратта молнией прошивали любую системную оборону стратегических объектов врага, и она тут же рушилась, как замок на песке. Седовласые маршалы старой закалки, разбирая планы его операций, лишь пожимали плечами: «невозможно… абсурд!» – но Бесноватого Юрика их мнение волновало в самую последнюю очередь. Победителей не судят!
   Ланкастер познакомился с ним еще в начале войны, встречались они и потом, в тех случаях, когда «Мастерфокс» привлекался к некоторым не слишком афишируемым миссиям на занятых эсис планетах. С каждой новой встречей их взаимное уважение росло: они очень хорошо понимали друг друга.
   После войны приятели виделись всего несколько раз. Формально оставаясь в рядах армии, Юри Пратт все больше уходил в общественную политику, тогда как Ланкастер демонстративно сторонился любой публичности, и повод для встреч находился нечасто.
   – Если я правильно понял, у тебя что-то стряслось, – улыбаясь, Пратт налил своему другу полный бокал янтарно-желтого вина и придвинул к нему вазу с фруктами. – Не темни, а то я умру от любопытства.
   – Не умрешь, – усмехнулся в ответ Виктор. – Я получил странное назначение. И что самое интересное, если б я от него отказался, то наши секуристы пришли бы к тебе. Забавно, не правда ли?
   – Черт, – зашевелился Пратт. – И где же это может быть?
   – Не гадай, а то догадаешься. Это Трайтеллар. К моей былой деятельности происходящее имеет довольно отдаленное отношение. Просто парням нужен крепкий рубильник с тяжкой репутацией. Первым в колоде оказался я. А вторым лежал ты.
   Пратт побарабанил пальцами по столешнице. В его взгляде появилась задумчивость.
   – Говори, – потребовал он. – Если там не бунт, то – что?
   – Аномальный инцидент. Самопроизвольное срабатывание телепорта искусственного происхождения, ведущего в параллельный мир.
   – Ничего себе! Это тебе эсбэшники рассказали?
   – Я бы тоже не поверил, но мой «первый», которого я, собственно, должен холить и лелеять – хорошо тебе известный доктор Огоновский из группы Вальтера Даля. У него подобная дичь недоверия не вызвала – по его словам, во время его приключений на Трайтелларе он лично сталкивался с этим явлением.
   – И с тобой, следовательно, разговаривали именно «аномальщики»?
   – Полковник Харальд Кингстон Бейлис. Я думаю, его имя даже тебе ничего не скажет, там не тот уровень, чтобы ты пролез со своими доступами.
   – Все это плохо, – вздохнул Пратт и пригубил вина. – Если вы там влипнете хоть в какую-то историю, хоть в кражу фиников с базара, от вас откажутся. Ты сам понимаешь, что это значит. Выборы совсем недалеко, а Договор Согласия с Трайтелларом до сих пор не подписан, и очень похоже на то, что в ближайшей перспективе подписан не будет. Неприсоединенный человеческий мир! Что рассказывать общественности?
   – Все это я понимаю, Юри. Но есть еще одно обстоятельство – тот портал, ради которого нас посылают на Трайтеллар, находится на землях самого одиозного сатрапа. И сдается мне, что он-то лично уже давно бы все подписал, но вот его духовенство… при этом наш фараончик – близкий друг и соратник Огоновского по той старой истории с древним грузовиком, который мог разнести пол-планеты.
   – Но, тем не менее, отказываться ты не стал. Хотя мог бы.
   – Мог. Но мне назвали твое имя.
   – Яс-сно. Кого тебе придают?
   – Тут тоже беда. Легион без названия, просто номер – десять-тридцать. Моих допусков не хватает. А я хотел бы заранее знать, с кем придется работать…
   Пратт молча кивнул головой. Позвав дочь, он велел ей принести свой личный инфор, и через несколько минут возни с кодами довольно вздохнул:
   – Ничего удивительного. Модульный легион СБ, сформирован год назад. Командир – легион-генерал Даниэль Вассилис, начштаба – легион-генерал Хайнц Хорн. При этом Вассилис не десантник. Ты все понял? Зря ты согласился.
   – Ты бы отказался? Кто-то же должен!
   – Ну, мы не знаем, кто был в колоде третьим. Видишь ли, – Пратт отодвинул плотную, обшитую дорогой кожей папку, и промокнул салфеткой лоб, – есть еще одно обстоятельство, в силу которого я бы отказался наверняка. Кое-кто считает, что для Трайтелара мы еще «не созрели». Уж очень они там религиозны…
   – Как мне понимать тебя? – удивился Ланкастер. – При чем тут – религиозность? Ты хочешь сказать, что кому-то вздумалось оставить человеческий мир? Но… у нас Конфедерация, а не сатрапия. Или им может не хватить предоставляемых прав автономии? Рогнару же хватает!
   – У Рогнара, как ты помнишь, особо не спрашивали. Прилетели, ультиматум – все, вопрос закрыт. Но сейчас не Империя, и такая дичь не придет в голову даже самым рьяным радикалам. И Трайтеллар – не Рогнар. Побываешь, поймешь… так вот, многие из наших интеллектуалов считают, что нам просто нечего им предложить. У них и так все есть, а собственные проблемы они научились решать довольно успешно: у них нет ни перенаселения, ни серьезных энергетических вопросов. Нефти с газом у ребят море разливанное, так как планета геологически старая, а уже и атом освоен, и водород более чем. Ну, а наши технологии звездоплавания – сам понимаешь, не так уж они и важны, если вдуматься… Поэтому самое лучшее – это ждать. А вмешательство ограничить госпиталями и культурными миссиями. До тебя доходит, к чему это я? Не приведи боже ты влипнешь хоть во что-нибудь! Тебя сожрут с потрохами, вспомнят все на свете, даже то, чего не было…
   Пратт умолк. Ланкастер сунул в рот спелую вишню из вазочки, выплюнул в ладонь косточку и огляделся, куда б ее определить.
   – Под ноги, – не поднимая на него глаз, скомандовал хозяин. – Робот уберет. Ты, брат, сделай вот что: если вам там действительно начнут поджаривать задницу, найди способ выйти на меня. Канал ты знаешь. И держись подальше от Вассилиса. Старайся просто не пускать его в дела – мотив ты найдешь, я не сомневаюсь.
 //-- * * * --// 
   …Тяжелый штурмбот все глубже погружался в атмосферу. На объемной картинке, выдаваемой голографическим проектором обзорной системы, медленно приближался изрезанный желтовато-коричневый контур побережья. В десантном деке машины, рассчитанном на двадцать человек, находились всего четверо: Ланкастер, Огоновский и двое их сопровождающих – молодой советник Дипкорпуса Конфедерации, как лицо в данном случае совершенно неизбежное, и сухопарый, дочерна загорелый флаг-майор Службы Безопасности. Несмотря на недавние тревоги Огоновского, «вычислять» его и впрямь не пришлось.
   …– Флаг-майор Ярослав Чандар, – спокойно представился он, когда Виктор и Андрей впервые появились в кают-компании носителя, где их ждали остальные участники экспедиции, – доктор физики. Буду сопровождать вас… по известному делу.
   – Нас будет только четверо? – удивился Огоновский.
   В кают-компании, помимо Чандара, находились лишь командир легиона Вассилис, его начальник штаба и розовощекий голубоглазый парень в украшенном серебряным галуном парадном камзоле Дипкорпуса.
   – Вы ожидали целую делегацию, господа? – широко улыбнулся он, подходя ближе. – Разрешите отрекомендоваться: Эдвард Норман, советник третьего ранга. Имею приказ сопровождать вас как официальный представитель Дипломатического Корпуса Конфедерации Человечества.
   Ланкастер незаметно куснул губу. Столь незначительный состав оперативной группы, за обеспечение безопасности которой он отвечал, заставил его окончательно увериться в том, что дело нечисто. Убрать всего лишь троих в итоге гораздо проще, чем, скажем, девятерых – плюс мальчишка от Дипкорпуса. «Мальчишка свалился за борт… так молодой был, что поделаешь!» Однако за шесть суток перехода до Трайтеллара Эдди ненавязчиво дал ему понять, что оснащен некоторым двойным дном, и с разнообразными элементами снаряжения десантника, которое они проверяли и подгоняли под себя, он знаком не понаслышке. Четыре полных комплекта, вместе с личным оружием, ждали их на носителе, и Ланкастер не преминул предложить своим подопечным регулярные тренировки. Огоновский, разумеется, оказался откровенно плох, – как из-за неумения, так и, в неменьшей степени, в силу образа жизни, давно уже не предполагавшего каких-либо физических нагрузок. А вот Чандар и Норман вполне жизнерадостно скакали по тренировочному залу, не пугаясь даже упражнений на искусственной скале в зоне с двумя g.
   Попытки Огоновского разговорить физика на предмет грядущих исследований закончились ничем. Чандар просто улыбнулся и молча помотал головой.
   – Либо мы что-то увидим, – все же добавил он, глядя на закипающего Огоновского, – либо нет. И все.
   Андрей хмыкнул и отвернулся. Посмотрев на него, Ланкастер понял, что так просто доктор дела не бросит. А значит, определенные трудности могли возникнуть еще и на этом направлении.
   Впрочем, ответы на многие из его вопросов ожидались уже скоро. Халеф, точнее, Почтительнейший Сын Осайя, с нетерпением ждал своего друга, генерала Огоновского, купно с достойными мужами, сопровождающими его превосходительство в увеселительной прогулке, обещающей стать воистину незабываемой… катер перешел в горизонтальный полет, далеко впереди, в чуть колышущейся дымке, появились серые башни большого города.
   – Вот и наш Раммах, – негромко произнес Огоновский. – Перед нами Эйгор, древняя столица. Раньше я видел ее только сверху, да и то мельком.
   Сидящий рядом с ним Ланкастер кивнул головой. Среди материалов, предоставленных специалистами СБ для изучения во время полета, находились сотни разнообразных снимков столицы управляемой Осайей страны, как совсем старинных, черно-белых и более поздних цветных, так и современных, сделанных уже с орбиты. Город производил двоякое впечатление. До клерикального путча, обрушившего народ Раммаха в пропасть дикости и отвратительной нищеты, это был крупнейший научно-промышленный центр планеты. Здесь располагались древнейшие библиотеки, собранные гордыми эйгорскими владыками за много столетий до пламени Сражающихся Континентов, университеты, в которых учились студенты со всего Трайтеллара, в этих облупленных ныне башнях недавно еще бурлила деловая жизнь. Именно Раммах первым на планете смог создать космическую индустрию, и только его инженеры сумели построить те несколько звездолетов, что покинули когда-то планету в поисках далекой иной жизни.
   Теперь же от всего этого великолепия остались лишь три турбореактивных самолета, сиротливо застывшие на краю давно не ремонтировавшегося аэродрома. Огромные окна пассажирского комплекса оказались там и сям заделаны каким-то серыми щитами. Пилоты опустили катер правым бортом к главному выходу из аэровокзала и, едва опоры коснулись потрескавшегося бетона, из широких дверей появились встречающие.
   Троих Ланкастер безошибочно опознал как военных – короткие курточки, широкие свободные шаровары и смешные мягкие колпаки с какими-то бантиками по бокам. Из оружия офицеры имели маленькие пистолеты в ременных петлях на правом боку. Еще трое, видимо, чиновники – они в разного цвета рубашках с коротким рукавом, застегивающихся спереди на шнурке, и почти одинаковых бриджах в полоску. А вот седьмой, величественного вида старец с округлой седой бородой, наряженный в синий халат, подпоясанный аж двумя белыми кушаками, к верхнему из которых прицеплена пара длинных кинжалов в алых с серебром ножнах – жрец? Да, тотчас вспомнил он ранее виденные снимки, и не просто жрец, а судя по размерам гребня на его сферическом шлеме, что-то вроде архиепископа. И если уж кто из этой компании опасен, то, пожалуй, именно он.
   Катер шел с полным боевым экипажем, поэтому в ходовой рубке находились четыре человека. Один из них – командир, – остался за штурвалом на случай обеспечения экстренной эвакуации, а второй пилот, бортинженер и канонир-оператор, выскочили наружу через нижний шлюз, торжественно помогли откинуться люку атмосферного створа и замерли у выехавшего вниз трапа. Весь этот спектакль был отработан еще на носителе, и заминки не случилось.
   Первым следовало выходить Андрею. Он поправил на себе меч, нахлобучил на голову фуражку и ступил на трап. От группы встречающих немедленно отделились двое чиновников, чтобы, взбежав по ступенькам, нежнейше подхватить его под руки. В этот момент Огоновский с ужасом понял, что парадный китель, пошитый у неплохого, вроде бы, портного, немного узок ему в плечах. Прежде это почему-то не ощущалось… На бетоне, впрочем, его оставили в покое. Следом из катера вылез Ланкастер. Чинуши дернулись было подхватить и его, но тут же остановились, потому что Виктор, вдруг забыв о церемониале, ссыпался по трем ступенькам, почти не коснувшись ни одной из них, как он делал всю свою сознательную жизнь. Тогда вперед выступил жрец. Широко разведя руки, клирик произнес короткую гортанную фразу. Сразу же ожил один из чиновников:
   – Его почтительность, храбрейший из достойных, Суурам-джу баан Аргор приветствует его превосходительство Огоновски на земле Сыновей.
   – Я рад встрече с его почтительностью, – так же развел руки Огоновский.
   Ему было жарко, да еще где-то рядом, похоже, располагалась скотобойня, на которой не задумывались о санитарных нормах. Но церемонию, к счастью, затягивать не стали. Огоновский назвал имена своих сопровождающих, после чего Эдди Норман с поклоном вручил жрецу стандартный пакет с орлами Конфедерации, где находился удостоверяющий его ранг документ, и на поле выехали три автомобиля.
   Длинный, блистающий тонированными стеклами белый микроавтобус явно произвели недавно и наверняка не в Раммахе: тут, как все знали, уже давно не делали ничего сложнее серпов и молотков, страна выживала за счет почти дармового труда верующих и продажи соседям урана, добываемого каторжниками. Два других авто представляли собой тентованные армейские грузовики с пулеметами над кабиной. Определить их первоначальный цвет было почти невозможно, потому что и борта и кабины давно облезли и покрылись ржавчиной. Но тем не менее эта рухлядь еще ездила.
   Гости, жрец и переводчик погрузились в прохладное кондиционированное нутро микроавтобуса, а все остальные полезли в грузовик. Третий рыдван повез контейнеры с поклажей, извлеченные экипажем катера из технического отсека.
   Жрец, к счастью, оказался неразговорчив. Сев в переднем ряду спиной к водителю, он скорбно поджал губы и уставился в потолок. Переводчик же затевать самостоятельную беседу не решился, поэтому ехали молча.
   Разворачивающаяся за окнами картина производила мрачное и очень странное впечатление. Ни Огоновскому, ни даже Ланкастеру ничего подобного видеть не приходилось, причем фотоматериалы, изученные ими, давали, как казалось теперь, несколько искаженное представление. На снимках запустение и разруха казались не такими вопиющими, как в действительности. Кортеж шел по широкому и некогда, очевидно, весьма ухоженному многополосному проспекту, обсаженному по обочинам деревьями с густо-зеленой листвой. Правда, кое-где на месте деревьев обнаруживались лишь трухлявые пни… асфальтовое покрытие не ремонтировалось с момента путча, машину то и дело бросало из стороны в сторону – то несчастный водитель пытался объезжать бесчисленные выбоины, и нещадно трясло. Вскоре проспект кончился, и появились многоэтажные здания. Некоторые окна были выбиты, некоторые заделаны ржавыми листами железа, уцелевшие стекла никто не мыл уже много лет, но все же, там жили люди: из дыр в стенах торчали жестяные трубы печек. Здесь не росло ни одного дерева, лишь какие-то чахлые кустики с желтыми ягодами.
   Сгорбленные фигурки в серых, часто дырявых хламидах, иногда попадавшиеся на улицах, при виде автомобилей становились еще меньше ростом и норовили исчезнуть в ближайшей щели. Неожиданно за перекрестком на какой-то площади появился храм. Грибообразное строение из такого же серого, как и все вокруг, камня показалось Ланкастеру единственным не ободранным зданием во всем Эйгоре, но уже через квартал он убедился в том, что это не так. За окнами автомобиля возникли, словно из сказки, чистенькие, недавно выкрашенные заборы, скрывавшие от людских глаз жилища духовенства – такие же, только намного уменьшенные грибы.
   «В лучшем случае каторга, – подумал Ланкастер, облизывая губы. – Каждому из них лет по двадцать – если они подпишут Договор. А подписывать когда-нибудь придется!»
   Квартал клириков закончился так же неожиданно, как и начался. Машина замедлила ход, чтобы подъехать к величественному пирамидальному зданию. Здесь уже не было ни грязных, ни тем более выбитых окон, наоборот, пирамида выглядела более чем респектабельно.
   Выскочив наружу, переводчик согнулся возле распахнутой двери. Не обращая ни малейшего внимания на гостей, жрец неторопливо покинул салон и зашагал к широкой парадной лестнице, выложенной гладким серым камнем.
   – Забавно, – прошептал Огоновский, вылезая.
   Лакированные деревянные двери над лестницей разъехались в стороны. Зачем-то одергивая на себе широкое свободное одеяние бирюзового цвета, навстречу жрецу вышел молодой человек с коротко подстриженной черной бородой и, остановившись, произнес что-то с явным раздражением в голосе. Жрец склонил перед ним голову и поспешил шмыгнуть в сторону, чтобы секундой позже скрыться в стенах дворца.
   – Да тебя прямо и не узнать, – хмыкнул Огоновский, видя, что Халеф почти бегом спускается к ним.
   Ланкастер вытянулся и положил левую ладонь на навершие рукояти своего меча. Военные и чиновники, стоявшие на три шага позади, склонили головы. За секунду до того Виктор ощутил короткий толчок страха, исходившего от вояк с бантиками. Довольно рослые благодаря относительно низкой гравитации планеты, рядом с ним они все равно казались заморышами. Роскошный черно-зеленый мундир, разительно отличающийся от их скромной униформы, огромная кобура на правом боку и меч на левом превращали его в зловещего гиганта, действительно способного повелевать небесами.
   Завидев, что Почтительнейший Сын, приблизившись к своему другу, заключил его в объятья и облобызал, подданные Осайи склонились еще ниже.
   – Ты стал мужчиной, – улыбнулся Огоновский, слегка отталкивая Халефа от себя.
   – Так ведь сколько лет прошло, – засмеялся тот. – Ты не представляешь, до чего я рад тебя видеть. Ну, представь мне своих друзей…
   Первым делом из багажа был извлечен довольно объемистый ящик с продовольствием и алкоголем, заготовленный в качестве одного из подарков. Не дав гостям обжиться в отведенных им апартаментах на шестом этаже дворца, Почтительнейший Осайя поволок Огоновского и Ланкастера в свое крыло. Чандар и Норман пока остались в комнатах – им предстояло установить наносистемы безопасности.
   Дары уже распаковали. Посреди роскошного зала с высоким потолком, украшенным изящными лепными узорами, находился огромный овальный стол из темного дерева, уставленный ящиками и коробками с логотипами различных фирм.
   – Как же я скучал по коньяку! – возопил Осайя, бросаясь к столу, едва трое охранников с длинными винтовками, стоявшие у дверей, покинули по его приказу зал. – Невероятно! «Кассанданский бастион», какое счастье! Сорокалетний! О, Кассандана!
   – Ты был на Кассандане? – чуть поднял бровь Огоновский.
   – Да, – отмахнулся Осайя, нетерпеливо распечатывая пластиковый ящик с бутылками, – давно уже.
   Ланкастер бросил на короткий взгляд на Андрея: об этом в представленных им документах не было ни слова. Врач ответил ему понимающим кивком и подошел к столу.
   – Вот здесь, я вижу, у нас фруктовые салаты, здесь копченая утка, языки в грибном соусе… с чего начнем, Ваша Почтительность?
   – С чего хочешь, – вдруг покраснев, Осайя стал похож на того, прежнего Халефа, с которым они когда-то шатались по горам далекого Севера и пробивались через охваченную гражданской войной Страну Солдат. – Мои повара приготовили парадный обед, но я не очень уверен в том, что он вам сильно понравится.
   – Твои яства мы попробуем позже, – Огоновский решительным жестом выдернул из ящика бутылку коньяка, указал Ланкастеру на ящик с консервированным языком и огляделся по сторонам в поисках какой-либо посуды: таковая обнаружилась на небольшом низком столике у окна.
   Халеф кивнул и придвинул к столику три мягких пуфа, расшитых по бархату тонким серебряным узором.
   – Как я оказался здесь, – начал он, обведя пальцем зал, – вы, очевидно, уже знаете…
   Ланкастер живо вскрыл четырехлитровую стандарную банку, поставил ее на стол и с любопытством взял в руки длинную немного загнутую вилку с тремя зубьями, лежавшую на резном серебряном подносике.
   – Знаем, конечно, – сказал он. – Но, может быть, вы не сочтете за труд рассказать нам все своими словами?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное