Алексей Бессонов.

Змеи Эскулапа

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

– А-аа, это вы, майор! – заревел, бросаясь обниматься, старший врач отделения подполковник Либих, давно известный своей кадровой занудливостью.

Огоновский недоуменно отпрянул и обвел присутствующих ничего не понимающими глазами.

– Это даже не день рождения, – сказал он, ни к кому не обращаясь. – А что же?

– Он еще ничего не знает! – выкрикнул кто-то.

– А что я должен знать? – поинтересовался Огоновский, понимая, что произошло нечто воистину экстраординарное. Уж если Либих выкатил свой собственный коньяк… – – Что, мы уже победили? Так вроде еще рано…

– Вторая планета, – загомонили несколько докторов разом, – вторая планета, господи помилуй, при-год-на для жизни! При-год-на, Андрей! И мы будем там через неделю максимум! Прощайте, скафандры! Будем жить, как в раю, устроим, наконец, себе отпуска. Пока ребята будут ремонтироваться, мы будем в морях купаться!

Огоновский присел на стол и взял в руки стопку либиховского коньяку.

– Это здорово, – признался он. – А вы уверены, что там никто не живет?

– Че-его?

Доктор Либих едва не потерял дар речи.

– Вы не переутомились, Андрей? – заботливо поинтересовался он. – Помнится, вы так долго тащили вахту в этом как его, грантауэре…

– Не-а. Я так, подумал чего-то.

Огоновский мелланхолично проглотил коньяк, закусил его кусочком рационного шоколада и добавил, глядя себе под ноги:

– А то будет нам сафари.

– А вдруг в самом деле… – нерешительно сказал кто-то. – Все-таки такая редкость…

– А вот идите вы все к черту! – выкрикнула лейтенант Анджелина Деж, сорокалетняя резервистка, пол-жизни просидевшая в роскошной косметологиеской клинике. – Не хочу я в это верить. Не буду, и все! А вы, старый бука, не смейте портить нам праздник.

– Да я-то что, – нисколько не обиделся Огоновский. – Я ж так, просто…

Поглядев на Анджелину, которая укоротила форменную юбку в первый же день призыва, Огоновский подумал, что он, бука, будет несколько моложе этой животрепещущей девчонки.

«Стало быть, планета земного типа, – размышлял он. Что ж, мои цыплятки, я посмотрю, какой отпуск вы там себе устроите. Дичайший мир, почти наверняка кишащий всякими добрыми тварями, которым и днем и ночью хочется кушать… Купаться они будут, как же. Ну-ну, я хотел бы на это посмотреть. Впрочем, что это я в самом деле? Не будем портить людям настроение.»

В углу завели умнейший разговор о перспективах планетарного ремонта. Огоновский посмотрел на говоривших: то были двое молодых резервистов, милейшие, в общем-то ребята, главный недостаток которых заключался в том, что, едва напялив на себя синие мундиры, они сразу же возомнили себя выдающимися знатоками космических дел. Этак, решил он, парни и до стратегии договорятся. Не сегодня-завтра начнут цитировать Сунь-Цзы…

– Прекрасный коньяк, – сообщил он Либиху.

– А отчего же, вы пейте, пейте, у меня этого добра полно, – обрадовался тот. – А вот скажите-ка, – старший врач доверительно понизил голос, – правда, наверное, что на… ну, на не очень освоенных планетах могут быть всякие неожиданности?

Огоновский призвал на помощь все свое самообладание.

– Самой мелкой неожиданностью может быть неблагоприятная бакобстановка, – ответил он, поражаясь идиотизму кадрового флотского доктора: услышав такое от Анджелины, он бы и не удивился, но ведь Либих, по идее, проболтался в космосе лет так сорок, неужели же он не понимает элементарного?

– Надеюсь, нам помогут фильтры, – заметил Либих, вдруг переходя от возбуждения к полнейшей рассеянности.

Огоновский пожал плечами и подумал о том, что самым лучшим решением будет незаметно испариться и найти, пока она не легла спать, веселуху Мэри-Бин.

Все же превосходный коньяк заставил его задержаться – еще на пару рюмок. Он покрутил в руках высокую зеленую бутылку с яркой, сине-золотой этикеткой и прицелился накапать себе новую порцию.

В эту секунду под потолком, перекрывая общий гул, неистово заревела сирена.

– Экипажу занять места согласно боевому расписанию! – возопил трубный глас старшего вахтенного офицера.

– По местам, по местам! – бледно засуетился Либих, первым отреагировавший на тревогу.

– Это все вы, Огоновский! – пискляво выкрикнул чей-то голос.

Андрей не отвечал. Он быстро опрокинул в рот рюмку и спрыгнул со стола.

Его ждал шестой грантауэр левого борта.

3.

– Шестой-левый заряжен, исправен, к бою готов! – проорал Харпер, едва перед его глазами замигали зеленые огоньки тест-системы.

Андрей удобно устроился в глубоком кресле, защелкнул на груди ремни и потянул из-под низкого потолка прицельную маску. Пружиня на витых спагеттинах проводов, маска упруго облекла его физиономию. На несколько секунд он ослеп.

– Огня не открывать, – мрачно буркнул за его спиной голос вахтенного канонира. – Пока я не дам полное совмещение нулей, даже не дергайтесь.

– О, черт, – услышал Андрей недоуменный голос кэпа Харпера. – Что бы это значило?

Огоновский наконец установил ориентировку визира на внутренний режим. Это было смешно: Харпер выглядел зеленовато, будто после недельного запоя.

– Я не понимаю, – продолжал он, задумчиво дергая свою маску, висевшую возле его правого плеча, – если они нас опять догнали, то почему тогда не стрелять?

– Ну давайте в конце концов посмотрим, что у нас там, – предложил Андрей. – Врубайте местный обзорник. Если сволочь заходит по левому борту, то, может быть, и увидим…

– Вряд ли, вряд ли… – с сомнением зашевелился Харпер. – Наверное, их «Надир» увидел – но я все равно ни черта не понимаю.

В это же время в ходовой рубке «Саксона» кипела горячая дискуссия. Довольно просторное помещение было до отказа забито старшими офицерами крохотной эскадры, которые бурно обсуждали увиденное.

По приказу Волльмера все системы дальнего предупреждения, коими был плотно нафарширован фрегат «Надир», постоянно смотрели назад, туда, откуда осторожный генерал по-прежнему ожидал нападения. Главной задачей было увидеть преследователей с максимально возможной дистанции, позволявшей совершить форсированный маневр уклонения. Вперед не смотрели, ибо уж там-то противника быть не могло. Оглядывающаяся эскадра медленно подползала к небольшой желтой звездочке, вокруг которой крутилась пригодная для жизни планета, навигаторы уже начали расчет тормозного маневра – и тут началось. Первый штурман «Сакса», решив поточнее сориентироваться в условиях незнакомой ему системы, врубил радары передней полусферы. Буквально на второй секунде обзора по линкору полетел тягучий рев сирены.

Начался переполох, вполне обычный для военного корабля. Ситуация не предусматривалась уставами и боевыми уложениями и мало кто на борту представлял себе, что делать.

Из системы, медленно и вяло разгоняясь, выходил крохотный – метров семьсот в длину, не больше – сигарообразный кораблик. Мозг «Сакса» не смог его идентифицировать: выходило, что эскадра встретилась с чужаком. Примчавшийся в ходовую рубку Волльмер немедленно объявил большой военный совет. На всех трех кораблях экипажи занимали посты согласно боевому расписанию.

Главный инженер «Сакса» полковник Варнезе нетерпеливо гонял по малому навигационному экрану изображение загадочного кораблика, прокручивая его в разных ракурсах.

– Это субсветовик, – уверенно заявил он. – Идет на реактивной тяге, и, клянусь бычьими яйцами, идет прямо на нас.

– Это слепому видно, – возмущенно фыркнул первый штурман. – С такой динамикой разгона ему потребуется около сорока суток… Интересно, они нас что, не видят?

– А вы бы увидели? – возразил Варнезе. – Может, у них обычная антикварная радиооптика. Как вы нас разглядите? На нашей-то скорости, и с нашей защитой мы для них просто не существуем. Смотрите, у них реактивные движки, скорее всего, там какая-то антиматерия в качестве рабочего тела, и никаких волновых усилителей, ничего такого: просто давят на среду и все. Как это… эйнштейнова физика.

– Так может, – предложил Волльмер только для того, чтобы не молчать, – врубим ходовые огни?

Штурман задумчиво пожал плечами. Для реконструкции курса субсветового звездолетика ему потребовалось несколько минут – чужак явно шел от второй планеты. Следовало понять, кто это: корабль хозяев или какие-то залетные исследователи?

– Черт побери, неужели на «Надире» не осталось ни одного спеца, умеющего перепрограммировать обзорные мозги? – раздраженно спросил он.

Полковник Варнезе покачал головой.

– Я с трудом добился от них данных по биофизике этой планеты. Ничего умнее они мне не расскажут. По крайней мере, до тех пор, пока мы не войдем в систему.

– Командир, – бабахнуло под потолком, – мы его доставили.

– А, – радостно зашевелился Волльмер. – Давайте там поживее.

Пять минут спустя в рубку втолкнули антигравитационное кресло. В кресле восседал щуплый мужчина лет сорока в больничной пижаме, имевший вид одновременно горестный и потрепанный. Это был доктор ксенологии майор Мелеш, случайно обнаружившийся в одной из послеоперационных палат «Парацельса». Когда-то Мелеш служил в штабе крупного аврорского соединения в качестве ведущего офицера-ксенолога, но в конце концов его феерическое, неправдоподобное пьянство довело командование до истерики, и майора закинули на борт какого-то линкора энергетиком. Линкор погиб, а Мелеш был в бессознательном состоянии госпитализирован на «Парацельсе». Теперь о нем вспомнил расторопный старший офицер «Сакса», который спешно просматривал материалы по личному составу в поисках редкого специалиста.

– День добрый, – кисло отрекомендовался Мелеш, обводя рубку взглядом своих небольших острых глаз.

– Дайте ему коньяку, – распорядился Волльмер, сразу понявший, с кем имеет дело. – Не видите что ли, ранен человек…

Мелеш оживился. Кто-то из пилотов протянул ему гнутую хромированную фляжку с неприкосновенным запасом; вцепившись в нее забинтованной правой рукой, ксенолог резво подъехал поближе к пульту и уставился на картинку. Несколько минут он молча глядел на экран, затем открыл флягу, блаженно глотнул – по рубке поплыл характерный аромат дешевого бренди, – и наконец причмокнул губами:

– Поздравляю вас, джентльмены. Мы открыли так называемый Седьмой Айоранский Мир. Историю все помнят?

– С чего это вы взяли? – недоверчиво спросил главный инженер.

Мелеш пожал плечами.

– Это человеческий корабль. Уровень развития примерно соответствует эпохе Ру у корварцев. Субсветовая реактивная техника, скорость около 0,8 L, радиус действия – до двадцати световых лет. Плюс-минус, я бы сказал… Вооружение не устанавливается, так как раса еще не вступала в Большой Контакт и представляет собой замкнутую социосистему. Учитывая, что мы имеем дело с не слишком типичным случаем, социум у них наверняка странноватый и не совсем соответствует теоретическим выкладкам, применимым в данной ситуации. Если кто-то захочет писать диссертацию, могу помочь. Материала у вас будет предостаточно.

– Вы во всем этом уверены, доктор? – тихо спросил Волльмер.

– Как бог свят. Я этой херней всю жизнь занимаюсь.

– Хорошо. – Волльмер выпрямился в кресле и обвел присутствующих вопросительным взглядом – но все молчали. – Тормозим до нуля, все вместе. И включить стояночные огни. Может, они все-таки увидят…

Глава 3.

1.

Сперва внутри него возник свет. Он был невыносимо ярок, и потребовалось несколько секунд на то, чтобы осознать – все-таки свет идет снаружи. Тогда он нерешительно раскрыл глаза.

И ему стало больно.

Но глаза он теперь уже не закрывал – ворочая зрачками, медленно осматривал все вокруг, туманно удивляясь этой солнечной яркости, заполнившей окружавший его мир. Через некоторое время свет почти перестал его слепить, и он смог различить контуры предметов.

– Как тебя зовут? – басовито прогудел над ним чей-то голос.

– Меня? Меня?.. – в голове вертелись, нанизываясь друг на дружку, такие знакомые слова, но он никак не мог собрать их воедино, чтобы выговорить. Наконец эти слова (или, может быть, все-таки звуки?) слились в прочную цепь. – Я Халеф бен Ледда, второй сын Светлого Ледды из Кусумма.

Сейчас он смог разглядеть лицо говорившего – это был старик с кустистыми седыми бровями, из-под которых требовательно поблескивали большущие, как у морского змея, круглые глаза. Желтые, круглые глаза.

– Меня зовут Бурк, – тонкие губы недовольно вывернулись, обнажив превосходные, как у юноши, зубы, – я судья этой деревни. Сейчас к тебе начнет возвращаться память и тогда, быть может, к вечеру ты сможешь встать на ноги.

– Деревня? – он мучительно пытался вспомнить что-то, чрезвычайо важное. – Я в деревне? Действительно, ничего не помню. Я шел, вы понимаете, я долго шел по снегу, мне было так холодно… А потом… потом я шел по лесам.

Он попытался приподняться на локтях, но крепкая рука старца решительно надавила на впалую грудь. Халеф заглянул в его глаза и понял, что сопротивляться не стоит – ему желали добра.

– Пока лежи. Ты лежал больше двух месяцев. Все это время я лечил тебя грибами и не знал, останешься ли ты человеком. Червь сильно ударил тебя головой о какой-то камень, но дело не только в камне. Ты знал, что умирая, снежный червь может лишить человека разума?

– Червь? О святое утро, кажется, я начинаю вспоминать… да, там был червь! Была метель, я страшно устал и присел на что-то. Да, точно, и на меня набросился червь.

Откуда я шел, спросил он сам себя. Как я вообще тут оказался? Я… кажется, я вылетел из Самерна на воздушном корабле, который должен был доставить нас… куда? зачем? Старик немного задвинул шторы на окне, под которым лежала кушетка Халефа. В комнате стало немного темнее, поэтому он, уже почти не щурясь, принялся разглядывать интерьер жилища своего загадочного спасителя.

Здесь было чисто и даже, пожалуй, богато: по крайней мере, далеко не каждый из его соотечественников мог похвалиться таким жильем. Стены просторной квадратной комнаты были обтянуты светло-коричневой тканью, пол из полированных фигурных дощечек сверкал свежим лаком. Кое-где на стенах Халеф видел какие-то украшения, но пока еще не мог рассмотреть как следует. Напротив его кушетки почти всю стену занимал темный шкаф с несколькими книжными полками и множеством небольших дверок.

– Мне следует вознести благодарение Отцам, – твердо сказал Халеф.

– Успеешь, – иронически скривился старый Бурк. – Ты не делал этого десять недель, так что теперь лишний час ничего не изменит. Ты должен поесть, твой желудок слишком отвык от нормальной человеческой пищи. Фактически, у тебя его почти нет – но это поправимо.

Старик ободряюще кивнул и вышел. В этот момент в мозгу больного что-то отчетливо щелкнуло, и он вдруг понял, что может ощущать запахи. Это было удивительно, но не совсем приятно. Из распахнутой по верху оконной рамы форточки в комнату врывался сладковатый ветер цветущей весны, но даже он не мог перебороть застоявшийся запах человеческого тела, въевшийся в постель Халефа.

Юноша поморщился. Наверное, окно следовало бы распахнуть настежь, но он чувствовал, что пока это ему не по силам. Халеф повернулся к окну. Под стеной дома, наполняя воздух приторным ароматом, цвело какое-то незнакомое ему дерево – он видел, как ветер колышет ветви с удлиненными, будто стручки, листьями, меж которых там и сям ало горели крупные цветки. Значит, здесь уже весна? А здесь – это, собственно, где? Он в который раз принялся восстанавливать в памяти последние доступные ему события, но безуспешно, вспомнить, как он сюда попал, Халеф бен Ледда не мог.

Тихонько скрипнула дверь. Юноша повернулся и увидел, как в комнату входит рослая молодая девушка с подносом. Когда она приблизилась, Халеф подумал, что вряд ли кто решился бы назвать ее красавицей: у девушки были крупные, мужиковатые черты лица, сильные загорелые руки, под застиранной синей рубашкой едва угадывались бугорки неразвитой груди. Правда, в больших черных глазах незнакомки Халефу почудился какой-то тайный огонь, способный привлечь к себе сильнее любой красоты, но он отнес видение на счет своего состояния.

– Привет тебе, – просто сказала девушка. – Мое имя Вири. Дедушка сказал, что теперь ты будешь есть сам.

Халеф едва не застонал от стыда. Значит, это она кормила его все эти десять недель. Кормила, убирала… ему было ужасно неудобно. Сильная рука девушки приподняла его плечи, и Халеф, напрягшись, сумел сесть на постели.

– Меня зовут Халеф, – сказал он как можно приветливее. – Наверное, я скоро буду ходить. Может быть, уже сегодня.

– Может быть, – улыбаясь, согласилась Вири.

Она говорила на его языке с мягким, незнакомым Халефу акцентом.

К вечеру он действительно встал. Шатаясь, цепляясь почти бессильными пальцами за стены, Халеф добрался до туалета в дальнем углу на удивление обширного дома, а потом, отказавшись от помощи Вири, выполз на улицу. Бурк что-то делал у двери угольного сарая. Завидев белого как мел, но счастливого Халефа, он одобрительно хмыкнул и усадил юношу на скамью под деревом с красными цветками.

– Все будет нормально.

– Когда я… вспомню? – щурясь от обилия закатного солнца, спросил Халеф.

– Этого я не знаю, – развел руками Бурк. – Ты остался человеком, а это сейчас главное. Некоторые куски твоей памяти все еще закрыты от тебя червем, и может потребоваться довольно много времени, чтобы ты вновь обрел над ними контроль. Я видел случаи и похуже.

– Какая это страна, судья Бурк? Это Саарел?

– Да, северная область. Солдаты нас не трогают, а ваши так далеко, что мы уже и забыли про них.

– Здесь все так хорошо говорят на языке Сыновей?

– Некоторые. – Бурк нахмурился и, достав из кармана куртки костяную трубочку, принялся набивать ее каким-то белым порошком, который он хранил в мешочке на шее. – Здесь есть несколько семей беженцев… родители Вири тоже жили когда-то у вас.

– И она тоже?

– Она родилась здесь. Я обучил ее нескольким языкам, тут это может пригодиться. К тому же несколько ее сверстников по-прежнему говорят на языке своих предков.

– Я должен вернуться в Страну Верных, – устало произнес Халеф, понимая, что это почти невозможно. – Мне нужно встретиться с представителями местных властей. Может быть, они помогут мне связаться…

Бурк покачал головой.

– Это невозможно. Уж не думаешь ли ты, что кто-то станет помогать тебе перейти через тщательно охраняемые границы? К тому же отсюда ты можешь добраться только до Солдат, и никуда больше – а уж они-то, как ты понимаешь, не станут возиться со Светлым. И вообще, местная власть, – это, в сущности, я. Здесь, на севере, нет ни наместников, ни военных. Только выборные судьи да окружной мытарь, вот и вся власть. Наш люд не очень-то позволяет руководить собой.

Халеф кивнул.

«Мог бы забрести и к Солдатам, – подумал он, наблюдая, как старик тщательно раскуривает свою загадочную трубочку. – Тогда – конец, причем, наверное, сразу. А может, помучился бы… Но вот что странно… если представить себе карту, то получается, что я брел с севера. Что, интересно, я мог там делать? Мы вылетели из Саммерна. Кто мы? Куда мы летели? Нет… нет, ничего не помню».

Зрачки старика сузились, и он посмотрел на своего гостя странным, долгим взглядом.

– Ты можешь помолиться, – сказал он. – Циновку тебе даст Вири.

Утром он проснулся, уже не чувствуя ни вчерашней ломоты в теле, ни неприятной рези в глазах. За окном сияло радостное весеннее солнце. Бен Ледда соскочил с кровати, сделал несколько дыхательных упражнений и решительно отправился на поиски Вири: ему отчаянно хотелось есть, а этом доме, как он понял, завтракали и обедали без намека на каой-либо распорядок.

Девушку он застал на кухне. Вири топила углем большую белую плиту и одновременно помешивала вкусно пахнущее варево в кастрюле.

– Голоден? – просто спросила она. – Иди пока умойся, грибы будут минут через двадцать.

Ополоснув под горячим металлическим цилиндром лицо, Халеф вышел во двор. Из конуры рядом с воротами на него дружелюбно глянул огромный серый пес. Юноша позвал его, и собака, потягиваясь всем телом, не спеша выбралась на свет.

– Ну, старина, – пробормотал Халеф, почесывая густую шерсть на шее животного, – как у нас дела?

Псина зевнула, лениво помахала хвостом и улеглась возле скамьи. Где-то в глубине дома раздалось низкое гудение. Халеф прислушался: он готов был поклясться, что это электрогенератор. Вчера, все еще чумной после многодневного пребывания в коме, он не обратил внимания, чем и как старый судья освещал свое жилище.

– Ого, так у них тут даже и энергия есть? – удивленно пробормотал Халеф, прислушиваясь к знакомому гулу.

Оставив собаку дремать на солнышке, бен Ледда прошел в дом. В длинном полутемном коридоре первого этажа он увидел Вири, которая, открыв незамеченный им ранее стенной шкаф, сосредоточенно возилась в его глубине, подсвечивая себе маленьким ацетиленовым фонариком.

– Что случилось? – спросил Халеф, подходя ближе.

– Насос… – проворчала Вири. – Не хочет, подлый, качать, и все тут.

– Какой насос? – не понял юноша.

– Да водяной, какой еще! Тут почти у всех свои скважины…

– Давай я гляну, – предложил он.

– Чего? – поразилась Вири, оборачиваясь к нему. – Ты, Светлый, разбираешься в технике?

– Меня кое-чему учили, – Халеф решительно отстранил ее в сторону и заглянул в шкаф.

Насос имел совершенно незнакомую ему конструкцию. Надписи были сделаны, кажется, на языке мариш, принятом у Солдат. Поковырявшись с насосом несколько минут, Халеф нашел причину отказа: в маленьком распределительном щитке с предохранителями, вынесенном, для удобства обслуживания, из корпуса, обгорела клемма. Подогнув ее так, чтобы обеспечить приемлемый контакт, Халеф вылез из шкафа и улыбнулся:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное