Бертрис Смолл.

Возлюбленная

(страница 23 из 36)

скачать книгу бесплатно

   Она замолчала, заметив, что заключенные, сидевшие за своими столиками поблизости от них, внимательно следили за ними. Это, впрочем, не вызвало у нее особого удивления, потому что Морган со своими подвигами был для них выдающейся личностью, настоящим героем. Несколько минут назад у нее была возможность убедиться в этом, когда они кольцом сомкнулись вокруг него, пытаясь помочь избежать наказания. Однако в этот момент ей больше всего на свете хотелось остаться с ним вдвоем и в полной мере почувствовать радость воссоединения.
   Без сомнения, Морган и сам испытывал подобное желание. У всех на виду он предложил свою руку Дизайр, как будто приглашая ее на прогулку по парку Святого Джеймса. Она оперлась на протянутую ей руку под широким рукавом рубашки, и он не спеша повел ее к выходу через всю эту прокуренную и переполненную людом пивную. Дизайр не могла не заметить, что не одна пара женских глаз с завистью провожала их. А какой-то мужчина встал из-за стола и в знак приветствия поднял свой стакан, на что Морган ответил ему дружеским кивком.
   Прихватив по пути свечу с одного из столов, Морган вывел Дизайр в темный коридор. Она не знала, куда он ведет ее, но это не имело никакого значения, ей было достаточно сознавать, что он жив и что они снова вместе. Все остальное казалось несущественным.



   – Ты находишься здесь один? Как тебе удалось добиться этого? – спросила Дизайр, оглядывая жилище Моргана.
   Чтобы попасть в эту комнату, они проделали длинный путь по извилистым коридорам, потом поднялись наверх, преодолев несколько пролетов узкой лестницы. По сравнению с собственной камерой здешняя обстановка показалась Дизайр просто роскошной. Камера Моргана оказалась просторнее и уютнее, чем конура, где она находилась вместе с Бесс, Халдой и Уинни.
   В одном углу стояла кровать с подушкой и одеялом, а недалеко от нее – ободранный стол с оловянной и деревянной мисками, а также парой сальных свечей. Здесь был даже стул с очень высокой спинкой и потертым сиденьем. Таким образом, Моргану не приходилось есть, согнувшись в три погибели, из миски, стоявшей на полу.
   – И здесь больше нет никого, кроме тебя?
   – С помощью денег можно пользоваться привилегиями не только на свободе, но и в тюрьме, – пояснил Морган. – За это я должен благодарить Еноха. – Морган не мог удержаться от широкого жеста, выражавшего его признательность своему другу, хоть тот, естественно, не мог сейчас видеть этого. – Он посылает мне, сколько может.
   – Как хорошо, что драгуны не поймали его и он все еще на свободе. – Услышав это сообщение о Енохе, она обрадовалась и почувствовала большое облегчение. Не зря она прониклась уважением к нему. Она ценила в Енохе не только доброе отношение к себе, но и безграничную преданность Моргану. – А как он узнал, что ты здесь?
   – Сплетни разносятся по городу с бешеной скоростью.
Само собой разумеется, что они докатились и до таверн в переулках Саутуорка, – сказал Морган. – Через неделю после того, как я оказался здесь, Полли Джерроу, сестра моей хозяйки, принесла мне деньги. И я заплатил за «гарнир».
   – Сам Бог в ее лице помог тебе.
   Дизайр положила руку ему на плечо, словно все еще не веря до конца, что он нашелся. Она боялась отвести глаза, опасаясь, что он может в любой момент исчезнуть, как внезапно появившийся призрак.
   – Расскажи мне о себе, дорогая, – попросил Морган. Лицо его стало озабоченным, а глаза излучали жалость. – Каждый день я засыпал с мыслями о тебе. Я часто просыпался в холодном поту, потому что мне снились кошмары. Мне казалось, что я видел тебя в тяжелых оковах. Я думал, что они заперли тебя в одной из тех вонючих камер под землей, и представлял тебя полуголодной… – Глаза у него налились гневом и потемнели. – Мне хотелось разнести эту тюрьму.
   Я бы не оставил здесь камня на камне. – Он глубоко дышал, пытаясь не потерять самообладания.
   – Но мне, слава Богу, не довелось ни одного дня быть в цепях, – спешила успокоить его Дизайр, ласково поглаживая по руке. – И в камере у нас не так уж плохо. Я воспользовалась теми деньгами, что дал мне Филипп Синклер, и заплатила за «гарнир».
   – Филипп Синклер? Кто он такой? – насторожился Морган. – Это один из здешних заключенных?
   Глаза Моргана вспыхнули ревностью.
   – Ну что ты! Конечно, нет. – Она попыталась улыбнуться. – Мистер Синклер – это тот джентльмен, который ехал в одной карете с лордом Боудином в Хэмпстедской степи. Ты, должно быть, помнишь его?
   Морган кивнул. Лицо его постепенно приняло более спокойное выражение.
   – А каким образом ему стало известно, что тебя задержали?
   – Его вызвали в магистрат. Вместе с лордом Боудином и Ровеной Уоррингтон. Он опознал меня, сказав, что я и есть та девушка, которая участвовала в налете на карету той ночью. Я полагаю, он был вынужден сделать это. Но в отличие от лорда Боудина и Ровены он не злорадствовал и не радовался предстоящему суду надо мной. А потом, прежде чем констебли увели меня, он дал мне несколько монет. Только тюремщик потребовал от меня больше. – Тяжелый комок в горле мешал ей говорить. – Он сорвал с меня накидку, которую ты мне подарил.
   Взгляд Моргана упал на ее босые ноги.
   – Он лишил тебя и туфель, и чулок… Удивительно, что он оставил хоть что-то на тебе. – Голос его дрогнул, в темных глазах мелькнула боль. – Дизайр, я все думаю, как мне помочь тебе.
   Он взял ее на руки и отнес на кровать. Осторожно опустив и обвив ее руками, он" прижал ее к себе и начал покачивать, как мать, убаюкивающая своего ребенка. – Мне становилось не по себе, когда я представлял тебя, испуганную и дрожащую, без друзей и в этом страшном месте.
   – У меня есть одна подружка, – быстро возразила Дизайр. – Ее зовут Бесс.
   – Я догадываюсь. Должно быть, она и познакомила тебя с теми «господами» в пивной, – сказал он.
   Лицо его помрачнело, возле стиснутых челюстей проступили тугие желваки. Она поняла, что сейчас он заново переживает тот момент, когда увидел ее прижатой к стене, с Хокинсом, набросившимся на нее с жадностью дикого зверя.
   – Бесс не виновата в том, что случилось, – поспешила заступиться за свою приятельницу Дизайр. – Я пошла в пивную по собственной воле и… – тут она запнулась, подбирая слова, которые могли бы его успокоить и поскорее загладить глубокие складки на суровом нахмуренном лице. – А если бы я не оказалась там сегодня, мы бы так и не нашли друг друга. – Она теснее прижалась к нему, положив голову ему на грудь, потом ласково потрепала по щеке, как будто желая лишний раз убедиться в том, что действительно снова обрела его.
   Вот он опять рядом. Она ощущает теплое крепкое тело, и от этого ей все больше и больше хочется расслабиться, не думать о грустном. В первые, самые тяжелые, недели жизни за мрачными стенами тюрьмы она ни на минуту не теряла контроль над собой. Испытания оказались ей под силу. Теперь долго сдерживаемые чувства требовали выхода. С ней происходило то, что бывает весной с ручейком, до поры до времени тихо журчащим подо льдом, а потом пробивающим истончившийся под солнцем панцирь. Поток слов хлынул из ее трепещущих губ, и внутреннее напряжение сразу ослабело.
   – Когда ты оставил меня в той комнате наверху, в лавке, я наблюдала за тобой из окна. Я пыталась предупредить, но ты меня не услышал. Потом я видела, как тебя били солдаты. Там, в переулке, ты потерял сознание. Я боялась за тебя.
   Позднее, когда меня привезли в магистрат, я подумала, что они убили тебя.
   – Они не имели права нарушать отданный им приказ, – сказал Морган. – Эти ублюдки приволокли меня в свой барак и продержали в нем всю ночь. – У него сжались губы, глаза снова стали суровыми и резче обозначились скулы.
   Что же вытворяли эти мерзавцы, прежде чем отправили Моргана в Ньюгейт? Дизайр пыталась вытеснить из сознания одну за другой всплывавшие страшные сцены. Она хорошо помнила слова лорда Боудина, требовавшего оставить Моргана живым, чтобы устроить показательный процесс, а потом заставить его заплатить за свои грехи на глазах у всего Лондона.
   Жестокие действия солдат она видела отчасти собственными глазами. О том, что они могли позволить себе дальше, она просто боялась думать, но все-таки надеялась, что, даже побывав у них в руках, Морган останется жив.
   Кроме того, она не сомневалась в том, что Морган не способен предать Еноха. Никакие изощренные пытки не вынудили бы его сообщить что-либо о своем друге. Морган остался таким, каким она знала и любила его.
   Дизайр снова прильнула к нему, прижимая его лицо к своей груди.
   – Морган, – прошептала она, – я так соскучилась. Знал бы ты, как мне хотелось быть с тобой. Вот так, как сейчас.
   – Ну вот, видишь, – теперь мы вместе, любимая.
   То, что у него промелькнуло в глазах, заставило ее уловить первые признаки знакомого тепла, легкой змейкой пробежавшего по телу. Страдания минувших дней и все беды, которые их ждали впереди, на время отступили. Во всяком случае, эти короткие минуты безраздельно принадлежали им двоим. Морган припал к ней губами в долгом поцелуе. Она с удовольствием позволяла ему пить сладостный нектар. Неустанными и нежными движениями языка он повергал ее в блаженное, трепетное состояние, с ожиданием более острых ласк.
   Она нащупала пуговицы у него на рубашке, быстро расстегнула их, добравшись до груди, начала поглаживать ладонью жесткий темный гребешок.
   – Ты рвешься вперед, девочка моя? – тихо засмеявшись, спросил Морган.
   От этого смеха ей стало спокойно и уютно. Она легко водила пальцами вокруг его плоских сосков, пока не настал момент, когда у него перехватило дыхание и напряглись мышцы на груди. Свободной рукой она дотянулась до ремня и принялась расстегивать пряжку. – И тебе нисколечко не стыдно?
   Она услышала знакомый насмешливый голос. В устремленных на нее глазах вспыхнул пожар. В предвкушении близкого удовольствия сладко ныло тело. Миллионы крошечных иголок настойчиво жалили кожу. Морган отпустил ее и быстро снял сапоги.
   Откинувшись на подушку, Дизайр только теперь заметила полоску света высоко на стене. В отличие от их камеры, в жилище Моргана было окно, правда, небольшое, шириной около фута. Но через него проглядывал кусочек голубого неба и проникал слабый солнечный свет.
   Она вытянула шею, присматриваясь к окну. Слабая, мимолетная надежда исчезла сразу же – сквозь это отверстие в стене могла прошмыгнуть разве что кошка. Да и добраться до окна можно было только с помощью лестницы. И все же она старалась сохранять уверенность в себе, думая о бурлившей жизни в переполненном городе, остававшемся за этими стенами.
   Там, на улицах и в парках, гуляли мужчины и женщины, наслаждаясь весной. Ночью они могли обнимать друг друга в теплых уютных домах, наслаждаться любовью, не омраченной страхом. И она и Морган должны любым путем выбраться на волю. Хотя судьба не жаловала их, Дизайр с невероятным упорством продолжала цепляться за слабую надежду.
   Морган уже снял с себя всю одежду, и Дизайр начала расшнуровывать корсет.
   – Оставь это мне, – попросил Морган.
   Он освободил ее от платья и белья. Она легла на спину. Ничто не мешало ему любоваться прекрасным в своей наготе телом, которое он давно знал в деталях. Лучи солнца высвечивали изящно очерченные выпуклости и ложбинки: ослепительной белизны грудь, втянутый живот с темневшим внизу приподнятым клинышком и красивые стройные бедра.
   От одного беглого взгляда Морган ощутил дикий голод, но сразу заставил себя подавить инстинкт. Он сказал себе, что не должен дарить радость ей и себе наспех. Хотя она храбрилась перед ним, не желая его огорчать, он хорошо понимал, что ей пришлось много выстрадать за прошедшие недели. Он должен обращаться с ней сейчас, как никогда, ласково и бережно. Им нужно вместе вкусить отпущенное им счастье во всей полноте, – от первой до последней минуты.
   Она потянулась к нему распахнутыми руками. В ее нежных объятиях он почувствовал себя так, словно окунулся в свежую, прохладную воду горной речки. Нахлынули воспоминания о том дивном дне, когда он застал ее купающейся в омуте, возле брошенной кузницы. Перед глазами у него встал веер блестящих черных волос, рассыпавшихся по поверхности воды. Затем в памяти всплыла другая картина. Вот он выносит ее на берег и, поднимаясь по склону, медленно опускает на папоротниковый ковер под деревьями…
   – Морган!
   Нетерпеливый возглас вывел его из короткого забытья. Рука, ласкавшая его тугое мускулистое бедро, нащупала какой-то выступающий рубец. Рана почти зажила. Но от этой неожиданной находки на душе у Дизайр опять стало неспокойно. Чтобы не причинить ему боль, она поспешно убрала руку. В зеленых глазах вспыхнул огонь негодования.
   – Солдаты. Что они сделали с тобой?
   – Ничего страшного, моя любимая. – В душе он чертыхался, вспоминая своих недругов, и с горечью думал о быстро уплывающих минутах недолгого счастья. Он хотел быстрее успокоить ее, видя, как у нее задрожали губы. Не стоило тратить дорогое время на бесполезные сожаления. – Дизайр, родная моя, самое главное, что ты со мной. Все остальное ничего не значит. Моя возлюбленная, ты очень нужна мне. Я так хочу тебя…
   Отклик последовал почти мгновенно. Прижимавшееся к нему шелковое тело соскользнуло вниз. Она наклонила голову и осторожно коснулась губами его кожи, потом прижалась к больному месту губами, и он ощутил влажное тепло ее языка.
   Должно быть, она думала, что от этого ему станет легче, и еще ей хотелось сделать ему приятное. Но своим прикосновением она невольно разожгла в нем буйное чувственное пламя. Его мужское естество превратилось в тугой клубок мышц с напрягшейся до боли сердцевиной. Идущая изнутри неослабевающая сила вызывала ломоту, выкручивала бедра. Когда же она сползла еще ниже и он вдруг ощутил быстрые движения кончика ее языка вокруг пунцовой головки члена, ему стало совсем невмоготу. Он был не в силах бороться со жгучим, овладевающим его волей, желанием и чувствовал, что не может сдержать рвущийся изнутри горячий поток. Все, что могло сейчас произойти, было уже за пределами его контроля…
   Он протянул руку к ее голове и погладил волнистые, черные, как смоль, волосы.
   Страстная, любящая Дизайр… Он восхищался ею – великодушной, смелой и бесконечно женственной.
   Привстав и бережно взяв ее лицо в руки, Морган долгим благодарным взглядом посмотрел ей в глаза, потом, отпустив, одной рукой перевернул ее и быстро положил под себя. Она раздвинула ноги и без стеснения подставила ему свое разгоряченное тело. Он, подхватив ладонями и приподняв две нежные округлые половинки, скользнул вглубь – будто осторожно вложил меч в ножны. Он видел, как тяжело вздымалась ее грудь, как широко раскрылись и ярко вспыхнули изумрудные глаза. В ней проснулась жажда плотского удовольствия, которого она была лишена за время их вынужденной разлуки. Все острее чувствовала она жжение в глубине бедер. Все настойчивее и болезненнее становились спазмы. Когда он начал различать передававшееся ему незатихающее биение мощного пульса, он стал отвечать на него медленными размашистыми толчками.
   Она крепко впилась руками ему в плечи. Гибкие ноги обхватили спину. Молча, подрагивая всем телом, она призывала его войти в нее глубже и плотнее. Потом они задвигались вместе, как одно целое, быстрее и быстрее. Он не отнимал рук от ее упругих ягодиц, изо всех сил прижимая ее к себе, помогая ей получить желаемую полноту ощущений.
   В бурном потоке страсти они продолжали нестись все дальше и дальше, пока по внутреннему велению, ведомому только им двоим, вынуждены были остановиться. Изумленно-радостный крик прорезал тишину мрачной комнаты. Два трепещущих тела, еще минуту назад готовые взорваться от напряжения, замерли в сладком блаженстве.

   Она лежала, положив голову ему на плечо, ощущая приятную тяжесть руки у себя на груди. Медленно открыв глаза, она увидела, что голубой квадратик неба в стене, в окошечке наверху, исчез. Вместо него проглядывал красноватый свет заката. Она поскорее отвела глаза в сторону, стараясь не думать о том, что их время кончается.
   Облокотившись, Морган приподнял голову и заглянул ей в глаза. Легким прикосновением пальцев он убрал волосы с ее лица.
   – Пора уходить? Да? – спросила его Дизайр, подавляя дрожь в голосе и стараясь не показывать охватившей ее в преддверии скорой разлуки щемящей тоски.
   – У нас есть еще немного времени, – с грустью ответил он, привлекая ее к себе и так сильно сжимая ее в объятиях, что она начала задыхаться. – Боже мой, как мне тяжело отпускать тебя.
   В его голосе чувствовалась мука.
   – Морган! Ты так говоришь, как будто уверен, что мы больше не сможем видеться.
   С тревогой в глазах она придвинулась к нему, ощущая, как страх постепенно заполняет все ее существо.
   – У меня есть возможность приходить в пивную, когда мне захочется. Я могла бы поджидать тебя там.
   – Ноги твоей там больше не будет, – сурово сказал он. – Кроме этого, я также не хочу, чтобы ты бродила по этим коридорам. Когда я представляю себе, что может случиться с тобой… Ты должна обещать, что не будешь выходить из камеры.
   Подчиняясь его настоятельному тону, Дизайр ответила:
   – Обещаю. И все-таки мы должны искать способ снова встретиться.
   Он выпустил ее из рук, встал с кровати, взял одежду и начал быстро одеваться. Вид у него был задумчиво-отрешенный. Возле плотно сжатых губ пролегли глубокие морщинки.
   Вслед за ним Дизайр тоже поспешно надела сорочку и платье. Не в силах выносить тягостное молчание, она подошла и дотронулась до его руки.
   – Почему бы мне и дальше не встречаться здесь с тобой? Если Енох сможет давать тебе деньги на «гарнир», наверное, это нетрудно устроить.
   Без особой охоты Морган продолжил этот разговор.
   – Может быть, из этого что-нибудь и получилось бы… Будь у нас побольше времени.
   Ужасная догадка пронеслась у нее в голове.
   – Ты что-то скрываешь от меня, – сказала она. – Скажи, о чем ты думаешь.
   Притянув к себе и обнимая за плечи, Морган смотрел ей прямо в глаза.
   – Начало судебного разбирательства предполагается раньше обычного срока. Возможно, мне придется предстать перед судом уже через две недели, а то и раньше.
   – Так скоро? Мне казалось, что мы пробудем здесь до осени.
   Еле заметная горькая усмешка тронула его губы.
   – Судьи сейчас думают о том, как бы пораньше выехать из города. Они опасаются летней жары, которая может вызвать еще одну вспышку чумы.
   От волнения у нее пересохло во рту. Усилием воли она заставила себя говорить спокойно.
   – Как ты думаешь, нас будут судить вместе?
   – Не знаю. В любом случае я намерен убеждать судей в том, что ты принимала участие в ограблении не по собственной воле. Я буду говорить, что силой заставил тебя пойти на это.
   – Нет! Не смей делать этого. Я не хочу!

   – Я действительно вынудил тебя поехать с нами той ночью, – напомнил он. – Если бы я смог заставить судей поверить моим словам, возможно, приговор мог бы стать менее строгим. Но ты не должна забывать, что, оказавшись перед ними, ты услышишь такие же серьезные обвинения, что и я. – Он торопился закончить свою мысль. – Попробуй все же убедить судей в том, что делала все под дулом пистолета. Скажи, что я похитил и насильно увез тебя из Лондона, что я жестоко изнасиловал тебя… Словом, говори что угодно, лишь бы они поняли, что ты – невинная жертва.
   – Неужели ты думаешь, что я способна дать такие показания? – Глаза у нее горели от сильного волнения.
   – Но я вижу в этом единственный путь спасения для тебя. Может быть, они ограничатся решением об отправке тебя в Вест-Индию в качестве служанки.
   – А о себе ты не думаешь? Только я не могу допустить, чтобы ты взял всю вину на себя и получил высшую меру наказания.
   Горькая усмешка снова пробежала у него по губам. Дизайр не сразу уловила ее смысл – он уже, видимо, не сомневался в исходе суда для себя самого. Похоже, он знал, что виселицы ему не миновать. Поэтому смирился со своей участью и теперь озабочен только поиском путей смягчения наказания для нее.
   Когда он снова прижал ее к себе, она услышала сильные, размеренные удары его сердца. Она обвила его шею руками, все больше осознавая, как безмерна ее любовь к этому единственному дорогому для нее человеку.
   На какое-то время она полностью оказалась во власти чувств и перестала замечать, что он по-прежнему спокойно и собранно рассказывает ей о дальнейшем ходе событий.
   – Я понимаю, тебя может страшить перспектива высылки. Если, конечно, судьи решат отдать тебя в рабство. Видит Бог, я считаю, что ты заслуживаешь совсем другого. И все равно даже то, что тебя может ожидать, не столь ужасно, как кажется. Ты ведь знаешь, что я говорю это не просто так – я прожил несколько лет в Индии. Со служанками там обходятся не хуже, чем во многих домах в Англии. Может быть, тебе повезет, и ты достанешься порядочному хозяину…
   Она попробовала выразить ему свое несогласие, но он, не обращая на нее внимания, продолжал ровным голосом:
   – Иногда представляется возможность заключения контракта, и тогда можно купить себе свободу. Ты еще молода и красива. У тебя впереди целая жизнь. Все может кончиться благополучно.
   Дизайр не желала слушать подобных речей. Глаза ее опять засверкали изумрудным огнем. Она резко отпрянула от него.
   – О чем ты говоришь? Я не представляю себе никакого будущего без тебя. Если мы не сможем быть вместе, то мне безразлично, что станет со мной.
   Морган встретился с ней глазами, и ком встал у него в горле. Такой щемящей боли, как сейчас, он не испытывал никогда, если не считать далекого печального детства. У него задергались веки, и слезы навернулись на глаза.
   Никогда раньше он не предполагал, что с ним может произойти что-то, похожее на это. Разве мог он знать, что темноволосая девушка, которую он подобрал в Уайтфрайерсе, перевернет всю его жизнь? Мысленно он спрашивал себя сейчас, почему же он не понимал так долго, что она значит для него и как она ему дорога? Он крепче стиснул зубы, стараясь не выдать своих чувств. Нужно выглядеть в ее глазах сильным. Ему не хватало мужества говорить то, что он думал на самом деле. Он должен вдохнуть в нее решимость, не лишать ее пусть даже крошечной надежды на их спасение.
   – Некоторым заключенным удавалось бежать отсюда, – сказал он. – Может быть, с помощью Еноха и мы сможем что-нибудь предпринять.
   – Что он сможет сделать для нас! И нужно ли подвергать его напрасному риску?
   Думая и говоря об этом, Дизайр все больше испытывала страх. Она вспомнила мрачные прогнозы и предостережения Бесс. Вряд ли она с Морганом могла рассчитывать на успешное завершение побега… К тому же у них остается слишком мало времени для разработки плана.
   Между тем небо, проглядывавшее через крошечное окошечко наверху, стало совсем темным. Близился вечер.
   – Я провожу тебя до камеры, – сказал Морган.
   Но она поспешила его отговорить, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Всеми силами она старалась не разрыдаться у него на глазах. Можно позволить себе это, когда он скроется из виду.
   – Кто-нибудь из охранников может посветить мне, – торопливо произнесла она.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное