Бертрис Смолл.

Возлюбленная

(страница 19 из 36)

скачать книгу бесплатно

   Зажав рот рукой, Дизайр едва удержалась от крика. В это время Морган вдруг вскочил на ноги. Тотчас к нему подбежали двое солдат и, схватив его за руки, потащили по направлению к воротам. Пока двое солдат удерживали его, еще один человек в красном мундире занес над ним рукоятку мушкета и плашмя ударил его по спине. Морган бессильно подался всем телом вперед, но нападавший пинком спереди заставил его выпрямиться. Морган взметнул вверх ногу в сапоге и отбросил солдата в сторону. За это он получил новый удар мушкетом, на этот раз сбоку, в голову. Двое удерживавших его солдат разжали руки, и Морган рухнул вниз.
   Что происходило потом, Дизайр уже не могла видеть, потому что набежавшие отовсюду драгуны загородили Моргана. Она вся сжалась от боли и тревоги, не сомневаясь, что солдаты изобьют его до смерти, в то время как она беспомощна сделать что-либо.
   В гущу солдат врезался офицер на коне. Послышалась его команда:
   – Остановитесь, черт вас возьми! Его высочество и его светлость пожелали, чтобы мы взяли этого сукиного сына живьем.
   Услышанное вселяло слабую надежду в душу Дизайр. Значит, Морган жив.
   Топот ног на ступеньках лестницы нарушил тишину дома. Повернув голову в направлении приближающихся звуков, Дизайр только теперь поняла, что и сама она в опасности. Она быстро отошла от окна и, как вкопанная, остановилась посреди комнаты. Не дойдя до двери, расширившимися от страха глазами она глядела на нее. Едва она решилась бежать, как дверь распахнулась, и на пороге вырос дюжий солдат. При виде растерявшейся девушки у него загорелись глаза, и он торжествующе закричал:
   – Вот она – подружка Тренчарда!
   За спиной у него уже толпились другие солдаты в красных мундирах. Один из них бросил смачный взгляд на оставленную в беспорядке постель, с помятыми простынями и наполовину сползшим на пол шелковым покрывалом.
   – Ничего не скажешь. Ублюдок неплохо развлекался на свободе.
   В испуге Дизайр съежилась и попятилась назад под грубый хохот солдат в ответ на слова своего товарища. Несколько человек дружно двинулись к ней. Направленные на нее глаза были полны животного голода. У нее похолодело внутри. Шаг за шагом отступала она в глубь комнаты, пока не уперлась ногами в край кровати. Она замерла на месте и стояла, почти не дыша. Один солдат, самый наглый, набросился на нее. Отшвырнув в сторону свой мушкет, он схватил ее за руки и прижал их к туловищу.
   Корчась от боли в запястьях, Дизайр закричала. Она слышала, как он хрипло дышал ей в лицо, и подумала, что своим неистовым сопротивлением она только больше распалит его похоть. Она ясно сознавала, что у нее не хватит сил справиться с ним, навалившимся на нее своим огромным, тяжелым телом.
   Она перестала двигаться и нарочно прикрыла глаза. Солдаты окружили кровать.
   – Бог мой, какая красивая!
   – А ты посмотри на ее наряд.
Этот Тренчард был щедр к своей шлюхе. Любой другой на его месте точно также раскошелился бы на такую лакомую штучку.
   Тот солдат, который держал ее, отпустил руки. Не сводя глаз, одной рукой он начал торопливо шарить по своим белым штанам под краем мундира.
   – У меня уже разгорелся аппетит. Только я ничего не заплачу за это.
   Не выдержав, Дизайр широко раскрыла глаза. Она чувствовала на лице его горячее дыхание. Он поднял подол ее платья. Воспользовавшись тем, что у нее были свободны руки, в тот момент, когда он раздвинул ей ноги, она сильным, резким движением провела ногтями ему по лицу.
   Солдат взвыл от боли.
   – Ах, ты, дикая скотина! Я тебя вмиг обуздаю. Ты пожалеешь, что…
   – Стоять! Эй, ты, поднимайся, живо!
   После того как раздалась эта команда, Дизайр почувствовала, что с нее свалился давивший сверху груз. Приподнявшись в постели, она увидела стоявшего в дверях высокого молодого лейтенанта.
   – Вам было приказано только связать женщину и посадить ее в повозку констебля, – сказал он, холодно посмотрев на солдат. – А ты, Хэтчард, получишь двадцать ударов плетью за неподчинение!
   – Она оказывала сопротивление, сэр.
   – Молчать! Я приказываю связать ее и немедленно вывести отсюда.
   Солдаты с готовностью бросились выполнять распоряжение своего командира. Один из них дернул Дизайр за подбородок, заставив ее поднять голову. Потом связал ей руки за спиной. Другой приготовился накинуть веревку ей на лодыжки.
   – Какая в этом необходимость? – остановил его лейтенант. – Не думаю, что вы не справитесь с одной девушкой, если она попытается убежать. Вряд ли ей удастся сделать это. Посмотрите, какая она хрупкая и слабая, – добавил он.
   Через минуту кто-то поднял ее и перекинул себе через плечо, опустив головой вниз. Крепкая рука обхватила ее под коленями. Комната завертелась у нее перед глазами, голова покачивалась вверх и вниз, когда солдат спускался с ней по лестнице.
   Из лавки послышался звон разбитого стекла и пронзительный голос хозяйки:
   – Какое несчастье, какой кошмар! Теперь вся торговля пойдет насмарку.
   В помещении висел тяжелый приторный запах духов. Дизайр почувствовала, что ощущение дурноты в желудке подкатило к горлу. Но в этот момент ее уже вынесли на улицу. Солдат посадил ее в повозку с открытым верхом. Рядом на возвышении, прямо возле покачивающегося лошадиного хвоста разместились два солдата сопровождения.
   Вокруг повозки собралась кучка зевак. Люди выясняли друг у друга, за что схватили девушку и куда ее везут. Один голос сказал:
   – Не часто приходится видеть здесь, в Патернос Pay, повозку констебля.
   Разговоры продолжались.
   – Наверное, она пыталась украсть что-то из лавки.
   – Вовсе нет. Говорят, она находилась наверху, в комнате для свиданий, в постели с каким-то разбойником.
   Повозка рванулась с места. От резкого толчка Дизайр подбросило на сиденье, и она невольно прижалась к высокой стенке повозки. Когда она выпрямилась, то увидела неподалеку карету Уоррингтонов.
   В одном из окон кареты виднелось плотно прижатое к стеклу бледное лицо. Ровена Уоррингтон в упор смотрела на Дизайр глазами, полными триумфа и злобы.
   Магистрат находился в тесном помещении с грязными стенами, низким потолком и двумя мутными окнами. Дизайр подняла глаза и увидела перед собой человека с бледным рыхлым лицом, должно быть, главное должностное лицо в этом учреждении. Она стояла между двумя констеблями, которые и препроводили ее сюда.
   Она обвела глазами комнату, подумав, что здесь может находиться и Морган. Однако вместо него она увидела Ровену и двух хорошо одетых джентльменов. Это были Филипп Синклер и лорд Боудин.
   Слабость мешала ей твердо стоять на ногах. Она дрожала всем телом. Страх за Моргана не покидал ее. Неимоверным усилием она заставила себя сосредоточиться на предстоящей процедуре и постаралась держаться прямо, насколько хватало сил.
   – Эта бессовестная женщина… – начала Ровена.
   – Вы хотите сказать, Дизайр Гилфорд? – прервал ее представитель магистрата. Он старался поддерживать вежливый тон в разговоре, как этого требовал статус леди Ровены.
   – Я хочу сказать – преступница. Да, она называла себя Дизайр Гилфорд, когда появилась в нашем доме. Но я не сомневаюсь, что у нее может быть много других имен. Столько же, сколько на ее совести грязных дел. Когда она остановилась в «Золотом Якоре», у нее хватило наглости назвать себя родной сестрой моего брата, сэра Джеффри Уоррингтона.
   – У него была серьезная травма, и я ухаживала за ним. Если вы хотите выяснить правду, можете послать за ним. Он расскажет вам, как было на самом деле.
   Представитель магистрата с суровым выражением лица остановил Дизайр.
   – Следует молчать до тех пор, пока вам не зададут вопрос.
   – Нет никакой надобности беспокоить лорда Уоррингтона, – не замедлила вставить Ровена. – Если вам необходимо дополнительное подтверждение справедливости моих слов, то я не сомневаюсь, что сюда сможет приехать доктор Лукас Манроу, чтобы сделать свое заявление. Он лечил моего брата в гостинице, а она, то есть эта преступница, ухитрилась обвести доктора вокруг пальца своей беспардонной ложью.
   – В данном вопросе ваших показаний мне более чем достаточно, леди, – с подобострастной улыбкой на лице заверил ее человек, уполномоченный вести допрос.
   Воздух в тесном помещении все больше пропитывался чадом керосиновой лампы, и через некоторое время у Дизайр сильно разболелась голова. В какой-то момент сидевший напротив нее мужчина на высокой скамье и все, что было в комнате, медленно поплыли перед глазами. Она покачнулась в сторону, стараясь изо всех сил удержаться на ногах.
   – Может быть, вы позволите мисс Гилфорд присесть?
   Она узнала голос Филиппа Синклера и повернулась к нему с благодарностью во взоре. Увидев одобрительный кивок представителя магистрата, констебль подвел Дизайр к жесткой скамейке, на которую она с радостью опустилась. Хотя во рту пересохло, она не решалась попросить воды.
   Дальше последовали вопросы к Синклеру. Глядя на него, Дизайр показалось, что, давая показания, он сожалел об этом.
   – Да. Сейчас я узнал ее. Уверен, что это именно та девушка, которая помогала разбойникам грабить карету лорда Боудина ночью в Хэмпстедской степи.
   – И все-таки у вас были большие трудности в опознании до сей поры. Хотя вы видели ее на месте преступления и потом танцевали с ней на балу, вы продолжали сомневаться все это время. Почему вы не сделали открытого заявления? – допытывался представитель магистрата.
   – Я не вижу в этом ничего странного, – отвечал Синклер. Он продолжал говорить спокойно и с достоинством. – Дело в том, что леди…
   – Вы имеете в виду эту женщину, нарушившую закон.
   – На балу мисс Гилфорд была одета по последней моде, – снова невозмутимым голосом заговорил Синклер. – Поэтому мне подумалось, что просто существует большое сходство между ней и той девушкой. Это касалось очень необычного цвета глаз. Но едва ли я мог заподозрить в молодой леди, которую мне представила леди Уоррингтон, маленькую разбойницу, участвовавшую в том ограблении.
   – Стало быть, сейчас вы готовы под присягой подтвердить, что она является сообщницей разбойника по имени Морган Тренчард? На этот раз вы не будете испытывать трудностей?
   – Сейчас, пожалуй, когда ее одежда в таком… беспорядке, у меня гораздо больше оснований говорить о сходстве. Да, это она была на пустоши в ту ночь.
   Только после этих слов Синклера Дизайр поняла, что, должно быть, она выглядит ужасно после той потасовки на верхнем этаже парфюмерной лавки. Она потеряла большинство шпилек, и поэтому ее длинные волосы перепутавшимися прядями рассыпались у нее по плечам. С одной стороны сквозь дыру на порванном платье выглядывало голое плечо.
   Приближалась самая страшная минута. Подошла очередь лорда Боудина давать показания. И он сразу же выложил свои козыри.
   – Я вижу на задержанной вами женщине знакомые серьги, – сказал он. – Мне хотелось бы взглянуть на них поближе.
   Дизайр почувствовала, будто на нее вылили ушат ледяной воды. До сих пор до нее не дошло, что она так и не сняла с себя сережки с изумрудами после свидания с Морганом. Жестким тоном представитель магистрата приказал ей передать им серьги. Она послушно вынула их из ушей и протянула одному из стоявших рядом констеблей.
   Тот вручил серьги лорду Боудину. Чтобы изучить сверкающие зеленые камушки, ему потребовалось несколько секунд.
   – Готов поклясться, что это серьги, принадлежащие леди Изабель Киллегрю. В ту ночь она ехала вместе с нами в моей карете, – произнес лорд без тени сомнения в голосе. – Да, да, это именно ее серьги. Она была в безутешном состоянии, лишившись своих драгоценностей. – Он перевел глаза на Дизайр и перешел на пронзительный крик: – Я помню все до мельчайших подробностей и никогда не забуду этого грабежа. Я не успокоюсь до тех пор, пока эти негодяи все до единого не предстанут перед судом. Их нужно вздернуть на виселице в Тайберне, чтобы эта казнь послужила предостережением другим. Таким же, как они. – Когда он говорил это, у него постепенно багровело лицо и на лбу выступали блестящие капельки пота.
   – Прошу прощения, ваша светлость, – сказал представитель магистрата, – право же, не стоит так волноваться. Вы можете быть уверены в действенности нашей системы правосудия. Что касается драгоценностей…
   – По поводу драгоценностей я могу сказать, что был свидетелем грабежа. Я видел собственными глазами, как арестованная приблизилась к леди и вырвала у нее шкатулку с серьгами и многими другими ценными украшениями. Потом передала эту шкатулку одному из своих сообщников. Сама же она сидела верхом и была одета в мужской костюм. Надо было видеть, сколько злорадства было в ее глазах. Похоже, ей нравилась эта дьявольская выходка. И вот теперь, вы видите, оказавшись здесь, она выставляет напоказ свою добычу.
   – Вы сказали о ее необычной одежде, – уточнил человек, проводивший допрос. – Так что же, на ней были мужские штаны? И в таком одеянии она осмелилась скакать верхом в королевских владениях? – Судя по всему, эта часть показаний лорда имела для блюстителя закона такое же значение, как сам факт грабежа. Он негодующе посмотрел на Дизайр. – Следующая ваша поездка будет в тюрьму Ньюгейт. Там вы получите заслуженное наказание. В этом у меня нет сомнений.
   Когда Дизайр поняла смысл его слов, она сразу обмякла и наклонилась вперед. Она ждала тем не менее что ей предоставят возможность сказать что-то в свою защиту. Однако сидевший напротив человек уже встал и собирался покинуть комнату.
   – Поднимайся. Слышишь, ты, шлюха, – приказал констебль.
   Дизайр попыталась приподняться со скамьи, но ноги отказывались держать ее. Вдвоем с напарником, с грубой бранью констебль вытащил ее из-за стола.
   К ней подошел Филипп Синклер. Она видела, как он вынул кошелек и достал из него несколько монет. Поняв, что она не сможет взять их от него, потому что у нее связаны руки, он завернул монеты в носовой платок и сунул этот сверточек за лиф ее платья.
   – Там, куда вас отправляют, не помешает иметь при себе немного денег, – сказал он.
   Что он имел в виду? Для чего могут понадобиться деньги в Ньюгейте?
   Прежде чем она успела заговорить с ним, возле него как будто выросла Ровена. Настырная леди не сводила с него своих выцветших глаз.
   – Мистер Синклер, я не перестаю удивляться вашей доброте. Неужели вы до сих пор испытываете сострадание к этой особе? Ведь теперь уже выяснилось, кто она на самом деле.
   Синклер оглянулся на Ровену Уоррингтон и измерил ее холодным неприязненным взглядом. Не удостоив ее ответом, он слегка наклонил голову и вышел из комнаты. Дизайр провожала его глазами в надежде, что, может быть, он задержится еще немного и она сможет поблагодарить его. Констебли нетерпеливо толкали ее вперед, торопясь побыстрей вывести из помещения.
   Дизайр не могла понять, что с ней происходит. До нее доносился какой-то странный, медленно нарастающий гул, он шел откуда-то из головы. У нее затуманилось сознание, и ей представились ночь, высокий крутой обрыв и черная бездна моря внизу. Казалось, силы навсегда покинули ее. Оставалась одна смертельная усталость от невыносимо тяжелой борьбы. Она заглянула в ту далекую, зовущую к себе пучину и с облегчением приготовилась броситься в нее.



   Она приходила в себя, ощутив на лице несколько холодных капель дождя. Она лежала на спине в той же открытой повозке, которая, покачиваясь и подпрыгивая, тащилась по узким улочкам. У нее ныло все тело, она попробовала сменить положение, но обнаружила, что запястья и лодыжки у нее связаны. Ей удалось перекатиться на бок и подтянуть колени, чтобы спрятать в них лицо от дождя.
   – Послушай, Джимми, ты бы лучше следил за дорогой. – Услышала она грубый мужской голос. – Ведь ты везешь не кого-нибудь, а настоящую, изнеженную леди.
   Это замечание было встречено взрывом хохота.
   – Ты говоришь, леди? А я-то думал, что мы везем в Ньюгейт маленькую потаскушку, приятельницу Тренчарда.
   Ньюгейт!
   Не холод и не дождь, а страх леденящим жалом вонзился в душу. Нахлынули воспоминания прошлого. С той памятной ночи в Уайтфрайерсе, когда отчаяние толкнуло ее на путь воровства, Дизайр жила в постоянном ожидании беды. В любой момент ее могли поймать и отправить в эту страшную тюрьму. И вот теперь, когда она знает, что Морган любит ее, когда у них появилась надежда начать новую жизнь, она уже на полпути к камере, скрывающейся за зловещими каменными стенами.
   Увидит ли она когда-нибудь еще Моргана? Офицер, руководивший операцией по его захвату, говорил, что лорд Боудин, или, как прозвучало тогда, «его высочество», желал, чтобы разбойник предстал перед ним непременно живым. За этим скрывалось только одно – им нужно подвергнуть Моргана пыткам, а потом устроить публичное зрелище с повешением в Тайберне, в назидание другим.
   Приходили и другие мысли в голову. За ночь Морган мог и не выжить. Дизайр на секунду прикрыла глаза, пытаясь вытеснить из сознания образ солдата, размахивающего мушкетом и ударяющего Моргана рукояткой по голове. Сможет ли Морган перенести эти жестокие побои, или офицер запоздал со своей командой? Но избавиться от этой сцены, стоявшей у нее перед глазами, никак не удавалось.
   Снова и снова она внушала себе, что не должна поддаваться панике. Нужно держать себя в руках и сохранять ясность ума. Только этим она сможет оказать хоть какую-то помощь любимому человеку, и себе тоже.
   И она продолжала ломать голову над тем, что реально можно сделать, оказавшись за решеткой камеры, отрезанной от всего мира. Она попробовала подергать веревки, затянутые у нее на запястьях. Узлы были настолько тугие, что у нее сразу заныли руки. Она почувствовала такую же сильную боль, попытавшись пошевелить лодыжками. Если бы она сумела дотянуться до ног, она могла бы развязать веревки. Освободив ноги, можно было бы свалиться или выкатиться из повозки в какой-нибудь темной улочке. А потом…
   – Гляди, Тед. Девка зашевелилась. Уж не думает ли она убежать? Что значит полежать под дождичком – сразу ожила. – Повернувшись к Дизайр, он добавил: – Не надо корчиться понапрасну, мэм. Эти узлы я завязал собственноручно. А я хорошо знаю свое дело.
   – Зато железные кандалы, которые тебе скоро наденут на ноги, будут куда тяжелее, чем эти веревки, – посчитал нужным прибавить Тед.
   – Ну, ты до смерти можешь напугать девку, – насмешливо заметил Джимми. – Я думаю, у нее найдутся деньги, чтобы заплатить пошлину тюремщику. Тогда он не станет надевать на нее железные оковы.
   – А хоть и не найдутся. Она сможет настрелять их на всяких мелочах.
   Два констебля, словно нарочно, продолжали изъясняться на своем, не очень понятном для нее языке. Что значит «настрелять»? – пыталась понять она. А что они подразумевают под «всякими мелочами»? Она старалась поглубже вникнуть в смысл произнесенных ими фраз.
   – Интересно, доведется ли ей схлопотать клеймо, – продолжал Джимми. – Вообще-то жалко, если они шлепнут печать на такую отменную белую кожу. Это уж точно.
   «Ставить клеймо на скот». Дизайр вспомнила, что слышала это выражение от одной девушки, когда жила в доме Старой Салли. Та девушка рассказывала, как однажды за какую-то провинность ее вот так же с позором везли через весь город, в такой же тележке и били плетью.
   «…Меня привязали к раме в задней части тележки… Везли полураздетой. Вдоль улиц рядами стояли люди. Все они глядели на меня…»
   Когда Дизайр представила себе эту сцену, ее замутило. «Лучше умереть, чем столкнуться с подобным неслыханным унижением», – подумала она. Но ей нельзя умирать. Во всяком случае не теперь. Даже в этом положении она не должна терять надежды снова быть вместе с Морганом.
   Уже почти совсем стемнело, когда повозка остановилась.
   – Вот мы и на месте, – сказал Джимми. Она подняла голову и увидела тянувшиеся ввысь каменные стены тюрьмы.
   Некогда Ньюгейт была для Лондона всего лишь сторожевым постом. С годами башня расширялась, стены ее укреплялись, и в настоящее время она представляла собой огромное прочное сооружение, в котором содержались преступники всех мастей. В ее темных коридорах, полных всякой заразы, и тесных камерах скопилось множество убийц, должников, проституток, мошенников и разного рода раскольников, например квакеров. Были здесь и дети, которых наказывали таким образом за кражу.
   Напрягшись, Дизайр прислушивалась к скрипу больших тяжелых ворот. Потом ее онемевшее тело снова бессильно откинулось назад. Повозка вкатилась во двор. Один из констеблей закричал:
   – Эй, тюремщик! Сегодня вечером у тебя будет работа. Мы привезли кое-что специально для тебя.
   Джим выхватил нож, чем заставил ее съежиться от страха. Но он собирался всего-навсего разрезать веревки вокруг лодыжек. Затем грубые руки выволокли ее из повозки и потащили по мокрым булыжникам и дальше наверх, по длинному раду ступенек. Сама она не могла ступить ни шага. Ноги занемели и отекли от тугих веревок. Констебли с силой толкнули ее вперед. Вышедший навстречу им высокий крепко сбитый человек подхватил ее одной рукой.
   – Вот, это она и есть. Ее фамилия Гилфорд. Мисс Гилфорд.
   – Таких смазливых шлюх здесь и без нее хватает, – раскатистым голосом проворчал надзиратель.
   – Таких, да не таких, – сказал Джимми. В голосе у него звучала такая гордость, будто он лично задержал ее и может распоряжаться ее дальнейшей судьбой. – Ее разыскивали драгуны за преступление на королевских дорогах. Она совершила ограбление.
   Тюремщик с удивлением уставился на нее. При тусклом освещении в коридоре у входа она едва различала его лицо. Успела только заметить, что у тюремщика длинное, вытянутое лицо, с нависающим на лоб клоком спутанных волос.
   – Я вижу, тебе охота подурачиться, Джимми.
   – Ничего подобного, – возразил ему констебль. В ответ на недоверие надзирателя в его голосе послышалось раздражение. – Я и не думал шутить с тобой. Там, в магистрате, были довольно высокопоставленные свидетели этого разбоя. Они оставили свои письменные заявления. Лорд говорил от своего лица и еще от имени одной знатной леди. Так вот, у нее отобрали пару таких сережек, которые достойны носить дамы из свиты самого короля. Речь шла о похищении драгоценностей.
   Услышав об этом, тюремщик крепко схватил Дизайр за руку и начал с любопытством рассматривать ее.
   – А вы идите, – сказал он констеблям. – Сделали свою работу, а теперь она переходит на мое попечение.
   – Но ты не думай, что эти серьги все еще при ней, – поспешил сообщить Тед, залившись отрывистым, лающим смехом.
   – Уж лучше бы ей иметь при себе какие-нибудь побрякушки. Ведь должна же она заплатить за доставку.
   С недоумением Дизайр поочередно смотрела на этих людей, не веря своим ушам. Могла ли она предполагать, что за право пребывания в тюрьме Ньюгейт полагалось платить?
   – У меня ничего нет… – начала было она.
   Тюремщик поднял руку. Прежде чем она поняла, что происходит, он нанес ей удар по голове ребром ладони.
   – Держи язык за зубами, пока тебя не спросят.
   Он толкнул ее к каменной стене коридора и раздвинул тяжелые фалды накидки. Открывшееся лицо осветилось от слабой свечи, горевшей в нише. Тюремщик удерживал ее одной рукой, а другой обшаривал с головы до ног. Она пыталась вырваться от него, негодуя от бесцеремонного и грубого обращения. Но не могла освободиться от его руки, будучи зажатой между ним и стеной.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное