Эдгар Берроуз.

Тарзан и сокровища Опара

(страница 11 из 16)

скачать книгу бесплатно

Верпер в эту ночь мечтал о свободе и мысленно любовался своими драгоценностями. Абдул-Мурак тоже не мог заснуть от охватившего его волнения при мысли о золоте, которое лежало всего в нескольких днях пути от него.

А в это время Ахмет-Зек отдавал приказание своим помощникам снарядить отряд воинов и носильщиков, чтобы отправиться к развалинам дуара, принадлежащего англичанину и принести с собой то сказочное богатство, о котором говорил ему его лейтенант.

А пока он отдавал приказания, молчаливый слушатель притаился около палатки и ждал, когда можно будет войти в нее и отыскать сумочку с любимыми камешками.

Наконец арабы оставили палатку. Их предводитель тоже вышел наружу, чтобы выкурить трубку с одним из своих приближенных. Палатка опустела. Но не успел еще последний араб выйти из нее, как в задней стене ее, приблизительно на расстоянии шести футов от земли, появилось острие ножа, раздался шуршащий звук разрезаемого шелка, и затем нож исчез, оставив за собой проход для тех, кто находился снаружи.

Тарзан вошел в палатку. Вслед за ним пролез и Чолк, но Таглат не последовал за ними. Он повернул обратно и в темноте стал прокрадываться к хижине, где лежала связанная самка, привлекая его животное внимание. У входа сидели двое часовых, беседуя вполголоса. Молодая женщина лежала внутри на грязной циновке. Сейчас у нее уже не могло быть никакой надежды, и она твердо решила сносить все муки, предстоявшие ей впереди, до тех пор, пока не представится возможность прибегнуть к последнему средству, о котором она до сих пор даже думать не хотела – к самоубийству.

Белая, безмолвная фигура во мраке подкрадывалась к часовым. Зверь не сознавал преимуществ, которые давал ему этот наряд. Он совершенно не воспользовался им и, вместо того, чтобы смело и спокойно приблизиться к часовым, предпочитал ползком подкрадываться к ним сзади. Таглат подошел к углу хижины и оглянулся. Часовые были всего в нескольких шагах от него, но он не хотел подвергать себя воздействию ненавистных ему мечущих гром и молнию палок, с которыми так хорошо умели обращаться Тармангани. Он найдет более верный способ нападения.

Таглат пожалел, что поблизости не было дерева, с которого он мог бы спрыгнуть прямо на часового; но хотя дерева и не было, воспоминание о нем навело животное на новую мысль. Края крыши приходились над самыми головами часовых, и оттуда он мог прыгнуть на них, никем не замеченный. Одного движения могучих челюстей будет достаточно, чтобы прикончить одного из стражников прежде, чем другой успеет спохватиться, что на них нападают. А там уже нетрудно будет справиться и с ним.

Таглат отошел на несколько шагов от задней стены, набрался сил, разбежался и высоко подпрыгнул. Ноги его попали на крышу над самой стеной хижины. Крыша, поддерживаемая снизу стеной, в течение нескольких мгновений выдерживала тяжесть звериного тела; но, когда Таглат шагнул вперед, соломенная кровля осела и раздвинулась, и Таглат полетел вниз во внутренность хижины. Часовые, услышав треск кровельных жердей, вскочили и бросились в хижину.

Джэн Клейтон тщетно пыталась отодвинуться в сторону; огромная туша грохнулась на пол так близко от нее, что одна нога наступила ей на платье.

Обезьяна, почувствовав ее движение, нагнулась к ней и одной рукой мощно подняла ее. Бурнус прикрывал ее волосатое тело, и Джэн Клейтон подумала, что ее обхватила человеческая рука. Радостная надежда наполнила ее сердце, которое до сих пор было погружено в бездну отчаяния: Джэн Клейтон была уверена, что она в руках спасителя.

Часовые были уже в хижине, но стояли в нерешительности, не зная, кто был виновником этого треска, и боясь двинуться вперед. Их глаза, не привыкшие к темноте, не могли ничего разобрать, и они не слышали ни единого звука, потому что обезьяна не шевелилась, ожидая их нападения. Но видя, что те не приближались, и сообразив, что с ношей на руках он не может вступить в бой, Таглат решил одним напором прорваться на свободу. Нагнув голову, он устремился прямо на часовых, загораживавших дверь. Могучий толчок его плеч повалил их на пол, и, прежде чем они успели встать на ноги, обезьяна была уже далеко и во мраке ночи неслась к отдаленному краю деревни.

Сила и быстрота ее спасителя удивили Джэн Клейтон. Неужели Тарзан не был убит пулей араба? Кто во всех джунглях кроме него мог с такой легкостью поднять взрослую женщину? Она произнесла его имя. Ответа не последовало. Но Джэн Клейтон все же надеялась.

Одним огромным прыжком он очутился на частоколе, повис там на одно мгновение и спрыгнул на землю по ту сторону забора. Теперь Джэн была почти уверена в том, что она находится в объятиях своего мужа, а когда обезьяна влезла на дерево и по веткам понеслась в джунгли, как это много раз проделывал Тарзан, она даже перестала сомневаться.

Приблизительно в версте от лагеря разбойников, на освещенной луной прогалине, ее спаситель остановился и бросил ее на землю. Резкость его движения удивила Джэн, но она все же была убеждена, что это был Тарзан. Она снова позвала его по имени. Но в этот момент обезьяна, стесненная непривычной человеческой одеждой, сорвала с себя бурнус – и глазам пораженной ужасом женщины представились страшное лицо и волосатая фигура гигантской человекообразной обезьяны.

Вопль ужаса вырвался из груди Джэн Клейтон, и она лишилась сознания. Из-за ближайших кустов лев Нума голодными глазами смотрел на них и облизывался.

Тарзан обыскал всю палатку Ахмет-Зека. Он раскидал постель и разбросал по полу содержимое всех мешков и ящиков, находившихся в палатке. Ни один предмет не ускользнул от его зорких глаз. Он перевернул вверх дном всю палатку, но сумочки с красивыми камешками все-таки не нашел.

Убедившись, что его сокровища здесь нет, Тарзан решил вернуться к самке и завладеть ею прежде, чем продолжать свои дальнейшие поиски.

Приказав Чолку следовать за ним, он вышел из палатки тем же путем, которым вошел, и, совершенно открыто пройдя через всю деревню, направился к хижине, в которой была заключена Джэн Клейтон.

Ему бросилось в глаза, что Таглата здесь нет. А между тем Таглат должен был ждать его около палатки. Но, знакомый с капризами и непостоянством обезьян, Тарзан не придал этому большого значения. Пока Таглат не мешал его планам, Тарзану было безразлично, где он прятался.

Когда Тарзан приблизился к хижине, он заметил у ее дверей толпу народа. Люди казались очень возбужденными, и Тарзан, опасаясь, что Чолк, несмотря на его костюм, будет узнан, велел ему уйти в конец деревни и там подождать.

Чокл заковылял к частоколу, стараясь держаться в тени, а Тарзан смело подошел к взволнованной толпе. Торопясь узнать, в чем дело, он смешался с толпой чернокожих и арабов, и совершенно упустил из виду, что только у него одного были копье, лук и стрелы, и что этим он должен был навлечь на себя подозрение.

Работая плечами, он протолкался сквозь толпу и был уже у самых дверей. Но в эту минуту один из арабов опустил руку на его плечо.

– А это кто такой? – спросил он и одновременно откинул капюшон с лица Тарзана.

Тарзан из племени обезьян никогда в своей дикой жизни не имел обыкновения вступать в рассуждения с врагом. Врожденный инстинкт самосохранения признает различные приемы и уловки, но словопрение не входит в этот реестр. Поэтому Тарзан и сейчас не стал понапрасну убеждать арабов в том, что не был волком в овечьей шкуре. Вместо этого он схватил своего обличителя за горло и, размахивая им из стороны в сторону, разогнал ощетинившуюся на него толпу.

Действуя арабом, как оружием, Тарзан расчистил себе дорогу к дверям и через секунду был уже в хижине. Беглый осмотр убедил его в том, что хижина пуста. Но до носа его дошел запах следов Таглата. Глухое, зловещее рычание сорвалось с губ Тарзана. Услыхав это ворчание, люди, напиравшие к дверям, чтобы схватить дерзкого пришельца, отступили назад. Они переглядывались, перепуганные и озадаченные. В хижину вошел человек, а сейчас они своими собственными ушами слышали в ней рычание дикого зверя. Что бы это могло быть? Может быть, лев или леопард забрался туда, незамеченный часовыми?

Тарзан увидел в потолке отверстие, через которое провалился Таглат. Он понял, что обезьяна либо вошла, либо вышла через отверстие, и, в то время как арабы замешкались, не решаясь войти в хижину, Тарзан подпрыгнул, ухватился одной рукой за верхний край стены, вылез на крышу и спрыгнул на землю у задней стены.

Наконец арабы набрались храбрости и решились войти в хижину; предварительно они даже дали несколько ружейных залпов сквозь стены. Но хижина была пуста. А в это время Тарзан на краю деревни искал Чолка, но обезьяна исчезла бесследно.

Лишенный своей самки, покинутый изменником-товарищем, не раздобыв никаких сведений относительно местонахождения своей сумочки, Тарзан перелез через забор и скрылся во мраке джунглей. Он был сердит и печален.

Приходилось временно отказаться от дальнейших поисков сумочки. Было бы безумием вернуться в лагерь арабов, когда он весь поднят на ноги. Во время своего бегства из деревни Тарзан потерял следы Таглата и теперь кружил по лесу, стараясь снова напасть на них.

Чолк долго оставался на своем посту. Но крики и выстрелы арабов нагнали на него безумный страх: обезьяны страшно боятся гремящих палок Тармангани. Он в ужасе перелез через забор, изодрав при этом на клочки свой бурнус, и пустился бежать в чащу джунглей, ворча и бранясь всю дорогу.

Тарзан быстро продвигался в глубь джунглей в поисках следов Таглата. На небольшой освещенной луной просеке большая обезьяна склонилась над бесчувственным телом женщины – той самой, которую Тарзан искал. Зверь разрывал веревки, опутывавшие руки и ноги женщины, нетерпеливо дергая и грызя их.

Тарзан шел несколько правее просеки и не мог их увидеть, но ветер дул от них к нему и доносил до него их запахи.

Еще момент – и Джэн Клейтон была бы спасена, хотя Нума, лев, уже готовился к нападению. Но судьба, и без того неумолимо жестокая, на этот раз превзошла себя: ветер на несколько минут изменил свое направление, и запах, который должен был бы привести Тарзана к его жене, был отнесен в противоположную сторону.

Тарзан прошел в пятидесяти шагах от того места, где разыгрывалась ужасная трагедия, и Джэн Клейтон была оставлена во власти обезьяны.

XVIII
БОРЬБА ЗА ЗОЛОТО

Было уже утро, Тарзан должен был сознаться, что и в выслеживании Таглата ему на этот раз не повезло. Но Тарзан не отчаивался: он, конечно, найдет Таглата, только это будет, вероятно, не так скоро, как он думал. Он поест, поспит, а потом снова отправится в путь. Джунгли велики, но также велики и ловкость и хитрость Тарзана. Таглат мог уйти очень далеко, но Тарзан все же найдет его, хотя бы ему пришлось обыскать каждое дерево в дремучем лесу.

Размышляя таким образом, человек-обезьяна выслеживал оленя Бару, чтобы убить его и съесть. В течение получаса Тарзан шел по его следам по тропинке, утоптанной копытами животных. Вдруг, к его удивлению, олень показался впереди его в конце узкой дорожки. Он с бешеной скоростью бежал назад прямо на охотника.

Тарзан одним прыжком отскочил в сторону и спрятался в густой зелени, так что несчастная жертва и не заметила врага. Подпустив к себе животное на некоторое расстояние, Тарзан взобрался на нижнюю ветку развесистого дерева и притаился в густой листве, как «дикий, хищный зверь, поджидающий добычу.

Тарзан не знал, что так безумно напугало оленя: может быть это был лев Нума, или пантера Шита. Но это мало интересовало человека-обезьяну; он был готов отстоять свою добычу от любого из обитателей джунглей. Если бы ему не удалось сделать этого физической силой, в его распоряжении была другая, высшая сила – его проницательный ум.

Олень бежал вперед прямо в разверстую пасть смерти. Тарзан повернулся спиной к приближающемуся животному. С согнутыми коленями он повис на покачивающейся ветке над тропинкой и чутким ухом прислушивался к стуку приближающихся копыт.

Через секунду олень был под деревом, и в то же мгновение Тарзан спрыгнул сверху на его спину. Тяжесть тела придавила оленя к земле; он рванулся вперед в напрасном усилии подняться. Могучие руки отогнули его голову далеко назад, круто повернули ее – и Бара был мертв.

Бара был убит почти мгновенно, и так же быстры были и последующие действия человека-обезьяны. Ему нужно было торопиться, ибо он не знал, кто преследовал оленя и как далек был он отсюда. Свернув животному шею, Тарзан перевалил тушу через плечо, вскочил на дерево и снова уселся на нижних ветках прямо над тропинкой. Его зоркие серые глаза были прикованы к тому месту, откуда выбежал олень.

Ждать пришлось недолго. Скоро до слуха Тарзана донеслись звуки копыт, и Тарзан сразу определил, что приближается конный отряд. Схватив свою добычу, человек-обезьяна поднялся на среднюю террасу дерева и уселся поудобнее на толстом суку, откуда была видна вся тропинка внизу. Здесь он отрезал сочный кусок от задней части оленя и погрузил свои крепкие, белые зубы в горячее мясо, наслаждаясь плодами своей доблести и ловкости.

На повороте извилистой тропинки показалась голова первой лошади. Тарзан притаился: один за другим длинной, узкой лентой мимо него проезжали всадники, и он внимательно вглядывался в каждое лицо. Одного из них Тарзан узнал. Но человек-обезьяна настолько умел владеть своими чувствами, что ничем не выдал своего внутреннего волнения; он не только не издал ни одного звука, но даже выражение его лица не изменилось.

Внизу под деревом проехал Альберт Верпер. Он, конечно, и не подозревал, что пара внимательных глаз исследует всю его фигуру, стараясь обнаружить хоть какие-нибудь следы сумочки.

Абиссинцы ехали на юг. Полунагой белый великан с кровавой тушей оленя, перекинутой через плечо, отправился следом за ними. Запас еды был необходим: Тарзан знал, что ему, может быть, долго не представится случая вновь поохотиться в то время, когда он будет преследовать бельгийца.

Выхватить его из среды вооруженных всадников Тарзан решился бы только в крайнем случае, потому что обитатели чащи привыкли действовать с хитростью и осторожностью; только боль или гнев могут толкнуть их на опрометчивый шаг.

Итак, абиссинцы и бельгиец направлялись к югу, а Тарзан из племени обезьян неотступно двигался за ними сквозь средний ярус покачивающихся ветвей.

Через два дня они пришли к широкой равнине. За нею вдали подымались горы. Тарзан помнил эту равнину: она будила в нем какие-то смутные воспоминания и непонятную тоску.

Всадники выехали на равнину, а за ними на порядочном расстоянии крался Тарзан, прячась за всеми теми прикрытиями, которые попадались ему на равнине.

Около груды обгоревших балок всадники остановились. Тарзан, подкравшись совсем близко, спрятался в густом кустарнике и стал наблюдать за абиссинцами. Он видел, как они вскапывали землю, и подумал, что они закопали здесь мясо и теперь пришли за ним. Потом он вспомнил, как он сам закопал камешки: очевидно, они откапывали вещи, которые были здесь зарыты чернокожими.

Затем он увидел, как они вытащили какой-то грязный желтый предмет и чрезвычайно обрадовались при этом. И после того много таких же точно грязно-желтых предметов абиссинцы вытаскивали из вырытой ямы, и скоро целая груда их лежала на земле, а Абдул-Мурак смотрел на них горящими от жадности глазами и нежно поглаживал их.

Что-то зашевелилось в сознании человека-обезьяны. Он долго и внимательно смотрел на золотые слитки. Где это он видел такие же точно? Что это было? Почему Тармангани так добивались их? Кому они принадлежали?

Он вспомнил черных людей, которые их зарыли. Эти вещи, наверное, принадлежали им. Верпер, очевидно, хотел украсть их так же, как он украл сумочку с камешками. Глаза человека-обезьяны сердито засверкали. Он хотел бы отыскать тех черных людей и направить их против этих воров. Но где могла быть их деревня, он не знал.

В то время, как эти мысли мелькали в его голове, целый отряд людей появился из лесу, выехал на равнину и стал приближаться к развалинам дома.

Бдительный Абдул-Мурак первый заметил их, но они уже были на середине равнины.

Он приказал своим солдатам сесть на коней и быть наготове. В глуши Африки никто не может знать, дружествен или враждебен ему чужой отряд.

Верпер вскочил в седло и стал вглядываться в приближающихся людей. И вдруг, побледнев, он обернулся к Абдул-Мураку.

– Это Ахмет-Зек и его разбойники, – пробормотал он. – Они пришли за золотом.

Ахмет-Зек еще издалека заметил груду золотых слитков и убедился, что его опасения оправдались. Кто-то опередил его: другой пришел за сокровищем раньше, чем он.

Араб был взбешен. Последнее время все было против него. Он потерял драгоценные камни, потерял бельгийца и вторично лишился англичанки. А теперь кто-то пришел, чтобы похитить его сокровище. И он еще имел глупость полагать, что золото его в безопасности!

Он не интересовался тем, кто были эти воры. Но он был уверен, что они не отдадут золота без боя. Громко гикнув, он пришпорил коня и понесся на абиссинцев. За ним, размахивая длинными ружьями над головами, дико крича, с бранью и проклятиями мчалась разношерстная орда его помощников-головорезов.

Люди Абдул-Мурака встретили их ружейным залпом и уложили нескольких арабов; но разбойники уже накинулись на них, и в ход пошли сабли, пистолеты и ружья.

Как только Ахмет-Зек приблизился к абиссинцам, он увидел и узнал Верпера и бросился прямо на него. Бельгиец, ясно представляя участь, которая ожидала его в руках Ахмет-Зека, повернул своего коня и помчался бешеным галопом прочь с поля битвы.

Поручив командование одному из своих приближенных и пригрозив ему смертной казнью в случае, если он не прогонит абиссинцев и не притащит золота в лагерь, Ахмет-Зек пересек равнину и бросился догонять бельгийца. Даже здесь, рискуя потерять золото, он не мог отказаться от мести.

В то время, как преследуемый и преследователь мчались к далекому лесу, битва на равнине была в полном разгаре. Ни свирепые абиссинцы, ни закоренелые убийцы-разбойники не щадили и не просили пощады.

Из-за кустов Тарзан наблюдал за кровавой схваткой. Он со всех сторон был окружен бойцами и не мог броситься за Верпером и Ахмет-Зеком.

Место, где прятался Тарзан, было окружено абиссинцами. Арабы налетали на них с дикими криками, то отступая, то снова с разбега врываясь в кучку абиссинцев, и своими кривыми саблями наносили удары направо и налево.

Людей Ахмет-Зека было больше, чем абиссинцев, и разбойники медленно, но верно уничтожали солдат Менелика. Для Тарзана исход битвы был безразличен. Он следил за борьбой с определенной целью – выбраться из кольца ожесточенных бойцов и погнаться за Верпером.

Когда он увидел Верпера на тропинке, на которой он убил Бару, он подумал, что зрение обманывает его: настолько он был уверен, что вор был убит и съеден Ну мой; но, следуя за отрядом абиссинцев и пристально вглядываясь в течение нескольких дней, он убедился, что это был именно тот самый человек, которого он искал. И он уже не давал себе труда додумываться, кому в таком случае принадлежал изуродованный труп, найденный им в лесу.

Он сидел в разросшемся кустарнике, как вдруг двое конных бойцов, араб и абиссинец, подскакали совсем близко к нему, яростно размахивая саблями.

Шаг за шагом араб оттеснял своего противника назад в кусты, так что лошадь абиссинца уже чуть не наступила на Тарзана; но в этот миг кривая сабля расколола череп абиссинца, и труп его свалился в кусты и в своем падении едва не задел человека-обезьяну.

Когда абиссинец упал с седла, Тарзан поймал момент – и тотчас же воспользовался освободившейся лошадью. Не успело испуганное животное прийти в себя и броситься наутек, как голый великан уже сидел верхом на его спине. Сильная рука схватила его поводья, и удивленный араб увидел нового врага на месте того, которого он убил.

Но этот противник не размахивал саблей, и его лук и копье преспокойно висели у него на спине. Оправившись от удивления, араб кинулся вперед с поднятой саблей, чтобы уничтожить дерзкого незнакомца. Он рассчитал удар, который должен был уложить человека-обезьяну. Но удар пришелся по воздуху, так как Тарзан вовремя успел уклониться от него. И в то же время араб почувствовал, как лошадь противника задела его ногу и сильная рука вытянулась и обхватила его вокруг поясницы. Прежде чем он успел опомниться, он был стащен с седла, его враг прикрылся им, как щитом, и пронесся вместе с ним сквозь густую массу его товарищей.

Миновав поле битвы, Тарзан швырнул араба на землю, и когда тот немного пришел в себя, он увидел, что его странный противник скачет через равнину по направлению к лесу.

Еще целый час продолжалась ожесточенная бойня. Прекратилась она только тогда, когда последний из абиссинцев свалился мертвым на песок равнины. Но горсточке людей удалось все-таки спастись, и среди них был Абдул-Мурак.

Победители собрались подле груды золотых слитков, вырытых абиссинцами, и стали ждать возвращения своего предводителя. Их радость несколько омрачалась воспоминанием о странном голом белом великане, который промелькнул у них перед глазами. Он промчался на вражеском коне, увлекая с собой одного из их товарищей. Этот последний теперь опять был среди них и с ужасом рассказывал о нечеловеческой силе этого странного существа.

Им всем слишком хорошо было знакомо славное имя Тарзана из племени обезьян. В этом белом великане они сразу узнали заклятого врага лесных разбойников, и его появление нагнало на них панический ужас – тем более, что их уверяли, что Тарзана уже нет в живых.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное